Текст книги "Штурм дворца Амина: версия военного разведчика"

Автор книги: Владимир Кошелев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

В этой связи в письме, полученном автором этих строк в марте 2004 года от бывшего начальника политотдела – заместителя командира 15-й обрСпН полковника О.В. Криво-палова, содержится следующая уточняющая информация: «154-й отряд был сформирован на основании директивы ГШ № 314/2/0061 от 26.04.79 года. 26 апреля считается Днём части. После формирования отряд (согласно приказу командующего ТуркВО № 21/4/00755 от 04.05.79 года) введён в штат 15-й обрСпН. Штат отряда был определён директивой в 538 человек. Возглавил отряд ветеран 15-й обрСпН майор Х.Т Холбаев, его заместителями стали капитаны М. Сахатов, А. Саттаров, Н. Ашуров. Первыми командирами подразделений отряда являлись старшие лейтенанты Кудратов (1 рота), Амангельдиев (2 рота), Шарипов (3 рота), Мирюсупов (4 рота), Праута (зенитно-артиллерийская группа)». Думается, что с этой авторитетной точкой зрения можно вполне согласиться. При этом ещё раз заметим, что старший лейтенант В.С. Шарипов в одних источниках называеся командиром третьей роты, а в других – первой роты «мусбата».

Командиром «мусульманского» батальона стал отозванный с учёбы на Высших офицерских курсах «Выстрел» капитан Х.Т. Холбаев[86]86
  Во многих источниках его фамилия пишется «Халбаев», что следует полагать неверным.


[Закрыть], который до этого являлся заместителем командира по парашютно-десантной подготовке одного из отрядов спецназа 15-й обрСпН. Практически сразу после утверждения в должности ему было присвоено очередное воинское звание «майор». Кстати заметим, что в ряде других изданий Хабиб Таджибаевич Холбаев неправильно называется «бывшим инструктором военно-десантной подготовки бригады спецназа из ТуркВО[87]87
  См.: Аблазов В.И. Указ. соч. С. 166; Корж ГП. Указ. соч. С. 450.


[Закрыть]».

Таким образом, суммируя воспоминания руководителей и ряда других участников операции по штурму дворца Тадж-Бек, развёрнутую организационно-штатную структуру «мусульманского» батальона можно представить следующим образом:

1 управление (командир и его заместители по боевой подготовке, политической части, технической части и тылу, начальник службы ракетно-артиллерийского вооружения, начальник инженерной-сапёрной службы, начальник финансовой части, другие офицеры и прапорщики);

1 штаб (начальник штаба, начальник разведки, начальник связи и другие специалисты);

1 партийно-политический аппарат (секретари партийной и комсомольской организаций);

1 три разведывательные роты специального назначения (одна на БМП-1 и две на БТР-60ПБ), списочный состав каждой роты был порядка 120 человек, в каждой из рот имелось по тринадцать бронеобъектов; в каждой роте находились прикомандированные военные переводчики из числа курсантов-стажёров Военного дважды Краснознамённого института МО СССР;

1 рота вооружения («оружия» или рота огневой поддержки, она же – «четвёртая рота» или «гранатомётная рота», как её называл В.С. Шарипов) в составе управления, взвода автоматических гранатомётов АГС-17 «Пламя», огнемётного взвода РПО «Рысь» и сапёрного взвода;

1 отдельные группы боевой поддержки и боевого обеспечения (зенитно-артиллерийская в составе четырёх боевых машин ЗСУ 23х4 «Шилка» и группа специальной радиосвязи);

1 отдельные взводы тыла (автомобильный или взвод подвоза, а также взвод материального обеспечения);

1 тыл (начальники служб тыла и складов имущества);

1 батальонный медицинский пункт (в штате состояли хирург и врач-анестезиолог, здесь же имелась автоперевязочная машина; при размещении «мусбата» в районе дворца Тадж-Бек стационарное помещение для медпункта было оборудовано в недостроенной двухэтажной казарме афганского танкового батальона).

По ряду свидетельств, перед вылетом в ДРА пистолеты марки ПМ («Пистолет Макарова»), стоявшие на вооружении у личного состава «мусульманского» батальона, были заменены на более старые модели пистолетов ТТ («Тульский Токарева»). Стрелковое оружие калибра 5,45-мм также осталось на армейских складах в Советском Союзе, вместо него были получены 7,62-мм автоматы АКМ (АКМС) и пулемёты РПК (РПКС). Объяснялось это тем, что при боевом применении данных образцов стрелкового оружия имелась возможность пополнять боекомплект припасами, «добытыми на месте». Так, в частности, к пистолету ТТ подходили патроны от широко распространённых в афганской армии автоматов ППШ («Пистолет-пулемёт Шпагина») и собственно ТТ советского и китайского производств. В свою очередь для стрельбы из 7,62-мм АКМ (аКмС) и РПК (РПКС) могли использоваться патроны от АК-47, СКС и собственно АКМ и РПК, стоявших на вооружении афганской армии и других силовых структур ДРА.

Другой мотивацией данного решения могло быть вполне объяснимое желание руководства ГРУ ГШ принять дополнительные меры по соблюдению режима секретности. Ведь в то время автоматы АК-74 (АКС) калибра 5,45-мм находились на вооружении только у Советской армии.

Здесь же заметим, что при рассмотрении различных источников, содержащих информацию об организации, силах и средствах, личном составе 154-го отдельного отряда спецназа ГРУ Генштаба ВС СССР, мы старались учесть различные, нередко противоречивые мнения участников операции «Шторм-333», а также последующих исследователей этих событий. При этом мнения даже весьма авторитетных и добросовестных авторов были подвергнуты сомнению. Что же касается других «различных мнений», то есть, мягко говоря, не совсем ответственных авторов, то их в действительности было великое множество. Соответственно и численность «мусульманского» батальона и приданных ему сил, по некоторым их «сказаниям», увеличивалась вдвое, втрое и большее количество раз.

В этой связи приведём только один пример, когда авторы книги «Вторжение» Д. Гай и В. Снегирёв силой своего, несомненно, богатого воображения сумели «превратить» две четырёхствольные ЗСУ 23х4 «мусбата», которые вели огонь непосредственно по дворцу Тадж-Бек, в дивизион «Шилок», «обладающих большой огневой мощью…»[88]88
  Гай Д., Снегирёв Д. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. – М.: Совместное советско-финское предприятие «ИКПА», 1991.


[Закрыть].

На сегодняшний день из числа офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат бывшего «мусульманского» батальона свои воспоминания опубликовали единицы. В данном случае мы имеем в виду лишь мнение полковника запаса B. С. Шарипова, который, как мы это отмечали ранее, был во время описываемых событий старшим лейтенантом и командиром роты 154-го отряда специального назначения, а также полковника запаса РТ. Турсункулова, бывшего тогда лейтенантом и командиром группы «мусбата».

К сожалению (или к счастью), спецназовцы ГРУ Генштаба оказались менее разговорчивыми, чем их коллеги из спецотрядов «Гром» и «Зенит» КГБ СССР Очевидно, именно поэтому, то есть в связи с отсутствием достоверной информации, появились всякого рода небылицы и нелепости, которые отечественному и иностранному читателю в изобилии поставляли журналисты, редакторы, публицисты и романисты типа господ Д. Гая, В. Снегирёва, А. Тараса, А. Проханова. Однако вернёмся к основной линии нашего повествования…

Итак, в июне 1979 года комплектование штатов отряда было завершено. Началась напряжённая боевая подготовка личного состава, боевое сколачивание подразделений данной части специальной разведки. Параллельно с этим в Москве для солдат и офицеров «мусульманского» батальона по линии ГРУ Генштаба ВС СССР осуществлялся пошив афганской военной формы одежды, подготавливались легализованные личные документы военнослужащих.

В августе по инициативе руководства ГРУ ГШ и 15-й обрСпН на территории Афганистана была проведена рекогносцировка. В ней в частности приняли участие заместитель командира Чирчикской бригады спецназа майор

C. И. Груздев, командир «мусульманского» батальона майор Х.Т. Холбаев и майор В.А. Турбуланов. В Кабуле эта группа «советских туристов» ознакомилась не только с местными достопримечательностями, но и местами расположения правительственных зданий и учреждений, воинских частей столичного гарнизона, многим другим.

Боевая учёба личного состава и сколачивание подразделений 154-го отдельного отряда спецназа завершились успешной проверкой готовности к выполнению специального задания. Конечно, вряд ли за это время из солдат и сержантов срочной службы удалось подготовить суперменов. Однако к этому, несомненно, стремились офицеры «мусба-та» и многочисленные специалисты, а также проверяющие из ГРУ Генштаба.

Во всяком случае сам факт, что «мусульмане»-спецназов-цы в указанный период занимались в основном боевой подготовкой, осваивая при этом, как правило, по две смежных воинских специальности, говорит о многом. В ходе занятий с личным составом 154-го отряда СпН лимитов на боеприпасы и моторесурсы никто не вводил. Значительное внимание при этом уделялось физической подготовке, а марш-броски на 30 километров с полной боевой выкладкой стали обычной практикой.

Занятия по огневой, технической, тактической и тактикоспециальной подготовкам организовывались на базах Ташкентских высших общевойскового и танкового командных училищ (г Чирчик). Специальной директивой начальника Генерального штаба ВС СССР командованию этих военноучебных заведений предписывалось предоставлять по заявкам 154-го отдельного отряда СпН учебно-материальную базу в любое время дня и ночи.

Приезжали на занятия «мусульмане» в советской форме, а непосредственно на полигонах, стрельбищах и танкодромах переодевались в одежду афганских солдат без знаков отличия. После занятий вновь происходило переодевание в советскую форму. Впрочем, большинство из них тогда и не знали – афганской ли армии это была форма или какой-либо другой. Однако посредством таких переодеваний происходило привыкание к ношению чужой военной «одёжки и обувки», которые подгонялись и приводились в состояние обыденной носки.

Весь личный состав «мусульманского» батальона вплоть до его отправки в ДРА многократно проверялся и перепроверялся представителями особого отдела КГБ СССР и сотрудниками территориальных органов госбезопасности. Многих бойцов со временем отчисляли из отряда по тем или иным причинам, которые в то время считались существенными (судимость кого-либо из ближайших родственников, наличие родственных связей за границей, неосторожные высказывания о политике советского правительства и т. д.).

Разумеется, это был дестабилизирующий фактор в ходе подготовки личного состава к выполнению «особо важного» правительственного задания. Но с ребятами из «особого» особо не поспоришь: сам не избежишь неприятностей. «Заподозренных» и «уличённых» «мусульман» через подписку «о неразглашении» отправляли дослуживать в другие воинские части. С новичками же, пришедшими на освободившиеся вакансии, приходилось по полной программе навёрстывать упущенное время.

На последнем этапе подготовки отряда личный состав его подразделений отрабатывал практические навыки в ходе интенсивно проводившихся тактико-специальных учений по теме «Штурм зданий». Думается, что это обстоятельство в той или иной мере свидетельствует о том, какая роль в Афганистане отводилась советским руководством для личного состава этой части армейского спецназа.

Информация к размышлению

Документ № 1:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» ОСОБАЯ ПАПКА

Записка в ЦК КПСС

«Председатель Революционного совета, Генеральный секретарь ЦК НДПА и премьер-министр ДРА Х. Амин в последнее время настойчиво ставит вопрос о необходимости направить в Кабул советский мотострелковый батальон для охраны его резиденции.

С учётом сложившейся обстановки и просьбы Х. Амина считаем целесообразным направить в Афганистан подготовленный для этих целей отряд ГРУ Генерального штаба общей численностью 500 человек в униформе, не раскрывающей его принадлежности к Вооружённым Силам СССР. Возможность направления этого отряда в ДРА была предусмотрена решением Политбюро ЦК КПСС от 29. 6. 1979 г. №П 156/ IX.

В связи с тем, что вопросы направления отряда в Кабул согласованы с афганской стороной, полагаем возможным перебросить его самолётами военно-транспортной авиации в первой половине декабря с.г. Тов. Устинов Д.Ф. согласен.

Ю. Андропов, Н. Огарков № 312/ 2/ 0073 4 декабря 1979 г.

Документ № 2:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» ОСОБАЯ ПАПКА

Т.т. Брежневу, Андропову,

Громыко, Суслову, Устинову

Выписка из протокола № 176 заседания Политбюро ЦК КПСС от 6 декабря 1979 года «О направлении спецотряда в Афганистан»

Согласиться с предложениями по этому вопросу, изложенными в записке КГБ СССР и Минобороны от 4 декабря 1979 года № 312/ 2/ 0073 (прилагается).

Секретарь ЦК Л. Брежнев

Документ № 3:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» ОСОБАЯ ПАПКА

Согласовано на заседании Политбюро ЦК КПСС

Записка в ЦК КПСС от 6 декабря 1979 года

_С учётом усложнившейся обстановки и просьбы Х. Амина считаем целесообразным направить в Афганистан подготовленный для этих целей специальный отряд ГРУ Генерального штаба общей численностью около 500 чел. в униформе, не раскрывающей его принадлежности к Вооружённым Силам СССР. Возможность направления этого отряда в ДРА была предусмотрена решением Политбюро ЦК КПСС от 19.06.1979 г. № 11156/ К.

В связи с тем, что вопросы о направлении отряда в Кабул согласованы с афганской стороной, полагаем возможным перебросить его самолётами военно-транспортной авиации в первой декаде декабря с.г. Тов. УСТИНОВ Д.Ф. согласен, чтобы 29 декабря 1979 года подразделения Советской Армии пересекли афганскую границу.

Ю. Андропов, Н. Огарков

В связи с приведёнными здесь документальными свидетельствами обратим внимание на то обстоятельство, что (в соответствии с материалами ЦК КПСС) Х. Амин обращался к советской стороне с просьбой о направлении для охраны его резиденции советского мотострелкового батальона. Однако получает он в «подарок» от высшего руководства Советского Союза своеобразного «троянского коня» -154-й отдельный отряд специального назначения ГРУ Генштаба ВС СССР

Понятное дело, что у мотострелкового батальона и отряда спецназа военной разведки совершенно различное боевое предназначение. Так, если перед пехотой ставятся задачи по ведению наступательного или оборонительного боя, решению других войсковых тактических вопросов, то перед армейским спецназом – по реализации диверсионно-разведывательных задач в тылу противника. Исходя из этой логики, изначально получается так, что, принимая решение о направлении в Афганистан «мусульманского» батальона, высшее советское руководство фактически принимало решение об осуществлении в ДРА государственного переворота, целью которого было отстранение от власти Х. Амина и его сподвижников по террору собственного народа.

Впрочем, «мусбат» стал формироваться ещё при жизни Н.М. Тараки и «для его защиты» (по официальной версии). Ведь и в Записке в ЦК КПСС от 4 декабря имеется сноска на заседание Политбюро от 29 июня 1979 года (№ П 156/ IX). Но, вполне возможно, делалось это уже тогда, как говорится, «на всякий пожарный случай», дабы в будущем поступить в зависимости от складывающейся обстановки. Во всяком случае «карты выпали» не в пользу Хафизуллы Амина и его ближайшего окружения.

И хотя в большинстве источников, касающихся ввода советских войск в ДРА, содержится мнение о том, что «роковое решение о вводе войск было принято на заседании Политбюро 12 декабря», обратим здесь внимание читателя на одну существенную деталь. В приведённой нами Записке в ЦК КПСС от 6 декабря за подписями Ю.В. Андропова и Н.В. Огаркова есть весьма любопытная фраза. Напомним её: «Тов. УСТИНОВ Д.Ф. согласен, чтобы 29 декабря 1979 года подразделения Советской Армии пересекли афганскую границу (курсив мой. – В.К.)».

Так с чем же в данном случае мы имеем дело: с «оговоркой» или констатацией уже принятого ранее решения о вводе «подразделений Советской Армии» на территорию ДРА? В этой связи позволим высказать мнение, что на «историческом» заседании Политбюро ЦК КПСС, состоявшемся 12 декабря 1979 года, лишь была уточнена дата «перехода афганской границы», то есть 25-го, а не 29 декабря. И «тов. УСТИНОВУ Д.Ф.» лишь пришлось немного подкорректировать на ускорение подготовительные мероприятия. Из чего следует и следующая гипотеза: решение о вводе советских войск в ДРА, о судьбе новоявленного диктатора Х. Амина было принято в Кремле, если не сразу после отстранения им от власти «друга и учителя» Н.М. Тараки (в середине сентября), то уж точно ранее 12 декабря 1979 года. В подтверждение этого приведём ещё один партийный документ.

Информация к размышлению

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» ОСОБАЯ ПАПКА

Записка в ЦК КПСС от 9 ноября 1979 года

«Обстановка в Афганистане после событий 13–16 сентября с. г., в результате которых Тараки был отстранён от власти и затем физически уничтожен, остаётся крайне сложной.

В стремлении укрепиться у власти Амин, наряду с такими показными жестами, как начало разработки проекта конституции и освобождение части ранее арестованных лиц, на деле расширяет масштабы репрессий в партии, армии, государственном аппарате и общественных организациях…

По имеющимся данным, в настоящее время Амином готовится расправа над группой членов Политбюро ЦК НДПА (Зерай, Мисак, Пандшири), которым предъявляются вымышленные обвинения в «антипартийной и контрреволюционной деятельности». На состоявшемся недавно Пленуме ЦК НДПА Амин взял в руководящие органы партии наиболее преданных ему лиц, в том числе ряд своих родственников…

В последнее время отмечаются признаки того, что новое руководство Афганистана намерено проводить «более сбалансированную политику» в отношениях с западными державами. Известно, в частности, что представители США на основании своих контактов с афганцами приходят к выводу о возможности изменения политической линии Афганистана в благоприятном для Вашингтона направлении…

С учётом изложенного и исходя из необходимости сделать всё возможное, чтобы не допустить победы контрреволюции в Афганистане или политической ориентации Амина на Запад, представляется целесообразным придерживаться следующей линии:

1. Продолжать активно работать с Амином и в целом с нынешним руководством НДПА и ДРА, не давая Амину поводов считать, что мы не доверяем ему и не желаем иметь с ним дело. Использовать контакты с Амином для оказания на него соответствующего влияния и одновременно для раскрытия его истинных намерений…

6. Находящимся в Афганистане советским воинским подразделениям (узел связи, парашютно-десантный батальон, транспортные эскадрильи самолётов и вертолётов), а также отряду по охране советских учреждений продолжать выполнять поставленные задачи…

При наличии фактов, свидетельствующих о начале поворота Х. Амина в антисоветском направлении, внести дополнительные предложения о мерах с нашей стороны.

А. Громыко, Ю. Андропов, Д. Устинов, Б. Пономарёв»

Здесь же коротко заметим, что в тексте Записки в ЦК КПСС от 9 ноября 1979 года говорится об отсутствии у советского руководства информации «о начале поворота Хафизуллы Амина в антисоветском направлении». Однако при упоминании имени Х. Амина несколько меняется тон официальных документов ЦК КПСС. В частности его перестают «титуловать» главой афганского государства, генеральным секретарём ЦК НДПА, председателем Совета министров, Революционного совета ДРА и т. д.

Такие сегодня, казалось бы, малозначащие детали в описываемое время говорили очень о многом. В других документах, датированных несколько ранее или позднее, их авторы порой возвращаются к прежней стилистике и чинопочитанию, потом вновь от них отходят. Очевидно, точно так же колебалось отношение советского руководства к личности Хафизуллы Амина и оценке событий, происходящих в Афганистане.

Из смысла процитированного ранее документа можно почерпнуть, что под «антисоветской позицией» Х. Амина в ЦК КПСС понимали «изменение политической линии Афганистана в благоприятном для Вашингтона направлении». В свою очередь террор, осуществляемый в ДРА кликой кровавого диктатора против собственного народа, был как бы сопутствующей причиной, не имевшей основного значения для «ленинского политбюро» ЦК КПСС…

…Жили бойцы «мусульманского» батальона сначала в качестве обособленного подраздения 15-й отдельной бригады специального назначения, а в дальнейшем в собственном военном городке. Для чего были привлечены военные строители, создавшие для «мусульман»-спецназовцев благоустроенные здания. Со временем офицерам и прапорщикам 154-го отдельного отряда СпН стали выделять квартиры в Чирчике и даже разрешили отпуска. Однако, как показало дальнейшее развитие событий, это было лишь затишьем перед бурей: вскоре всех офицеров и прапорщиков части из числа отпускников в срочном порядке отозвали к месту их службы телеграммой за подписью комбрига 15-й обрСпН полковника А.А. Овчарова.

В первой половине декабря 1979 года 154-й отдельный отряд спецназа ГРУ ГШ уже полностью находился на территории Афганистана. Прибывшие сюда ранее батальон 345го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка и передовая команда «мусбата» во главе с заместителем командира 154-го ооСпН капитаном М.Т. Сахатовым обеспечили прибытие и размещение «мусульманского» батальона на авиационной базе Баграм.

К середине декабря здесь же сосредоточилась часть бойцов спецназа КГБ из внештатных формирований «Гром» и «Зенит». При этом основной задачей находившихся здесь «громовцев» стало обеспечение безопасности доставленных в ДРА афганских оппозиционных лидеров Кармаля, Гуляб-зоя, Сарвари, Нура, Ватанджара и Ратебзад. В свою очередь «зенитовцы» старались как можно убедительнее исполнить определённую им «легендой» роль некой «группы инженерно-технической поддержки» «мусульманского» батальона, готовившегося к осуществлению «охраны» главы Демократической Республики Афганистан товарища Хафизуллы Амина.

Вместе с тем следует отметить, что на сегодняшний день относительно точных сроков прибытия в ДРА 154-го ооСпН имеется довольно много разночтений.

З.Спецформирование КГБ СССР «Зенит»

Несколько ранее уже сообщалось о том, как проходило становление и развитие диверсионно-разведывательного спецназа Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР Поэтому в этой главе постараемся коротко остановиться только на тех страницах его истории, которые имеют непосредственное отношение к осуществлению государственного переворота в Афганистане в декабре 1979 года…

Спецрезервисты из числа штатных оперативных работников госбезопасности периодически проходили обучение на курсах усовершенствования офицерского состава при Высшей Краснознамённой школе КГБ СССР имени Ф.Э. Дзержинского. Именно они и составили костяк сформированного в 1979 году внеструктурного (внештатного) спецподразделения госбезопасности «Зенит», принимавшего 27 декабря участие в штурме дворца Х. Амина, проведении соответствующих мероприятий на других особо важных объектах афганской столицы.

В связи с тем, что очередной поток куосовцев начал занятия в январе, а цикл их подготовки был расчитан на семь месяцев, руководству курсов в мае 1979 года пришлось срочно пересматривать программу их обучения. И в оставшееся до вылета в ДРА время с ними усиленно проходили занятия по темам «Захват объекта», «Засада», «Захват персоны», «Освобождение заложников» и т. п. Думается, что эти обстоятельства конкретно указывают на боевое предназначение первого «афганского» отряда КУОС.

Летом 1979 года в Афганистан вылетела группа сотрудников КГБ, получившая наименование «Зенит» или «Зенит-1», как стали её впоследствии называть. Возглавлял её руководитель курсов усовершенствования офицерского состава полковник госбезопасности Г. И. Бояринов.

5 июля (по другим данным – 4) 1979 года самолёт с «зенитовцами» на борту приземлился в аэропорту Кабула. Официальным мотивом для этого «визита» стала просьба Хафизуллы Амина, касавшаяся обучения его личной гвардии. Однако руководство советского Комитета госбезопасности поставило перед «Зенитом-1» и свои дополнительные задачи. Это касалось изучения и анализа складывающейся в Афганистане оперативной обстановки, а также проведения разведки столицы ДРА, расположенных в ней важных государственно-административных, политических и военных объектов.

Для чего чекистами целенаправленно изучались подступы к тем или иным зданиям, системы их охраны и обороны, отрабатывались возможные маршруты эвакуации сотрудников советского посольства и многое, многое другое. Параллельно с этим часть сотрудников «Зенита-1» привлекалась к охране советского посольства, ряда других учреждений СССР в Кабуле. После успешного выполнения стоявших задач основная группа внештатного спецотряда КГБ СССР «Зенит-1» во главе с полковником Г И. Бояриновым 5 сентября возвратилась в Москву.

13-14 сентября в ДРА состоялся очередной военный переворот, в результате которого к власти пришёл Хафи-зулла Амин, сменивший на постах генерального секретаря ЦК НДПА, председателя Революционного Совета и премьер-министра ДРА своего «друга и учителя» Н.М. Тараки. Некоторые авторы определяют временем этого переворота 13–15 или 13–16 сентября 1979 года. Многие вопросы, связанные с этим далеко не рядовым событием в новейшей афганской истории до сих пор остаются дискуссионными.

Для нас же в этой связи особый интерес представляет тот факт, что ещё 10 сентября «мусульманский» батальон был поднят по тревоге. Х.Т. Холбаеву приказали обеспечить сдачу на хранение всех секретных документов части, а также партийных и комсомольских билетов личного состава. После выдвижения 154-го ооСпН в ташкентский аэродром его бойцов переодели в афганскую военную форму и поставили задачу на вылет в Кабул для сопровождения и защиты президента ДРА Н.М. Тараки. Однако последовала команда: «Отбой!» Причиной этого некоторые авторы[89]89
  Ляховский А.А. Трагедия и доблесть Афгана. – М.: ГПИ «Искона, 1995. С. 92–93.


[Закрыть] называют личное вмешательство Ю.В. Андропова, уверившего Л.И. Брежнева и Н.М. Тараки, что ко времени прибытия лидера НДПА в Кабул Х. Амин будет «нейтрализован». Чего на самом деле в последующем не произошло.

Уже по ходу событий этого переворота шифротелеграммой из Москвы для «возможного осуществления операции по Х. Амину» в полную боевую готовность приводились находившиеся в Кабуле бойцы спецотряда КГБ «Зенит». По некоторым сведениям, с такой же целью был приведён в боевую готовность № 1 советский парашютно-десантный батальон 375-го гвардейского парашютно-десантного полка, который находился в то время на аэродроме Баграм. Однако через некоторое время команда на советское вмешательство в тогдашнюю внутреннюю афганскую междоусобицу была отменена.

Информация к размышлению

Документ № 1:

Генеральному секретарю ЦК НДПА,

Председателю Революционного совета и Премьер-Министру Демократической Республики Афганистан товарищу Хафизулле Амину

Правительственная телеграмма от 17 сентября 1979 года

Примите поздравления в связи с избранием Вас Генеральным секретарём ЦК НДПА, Председателем Революционного совета и Премьер-Министром Демократической Республики Афганистан.

Выражаем уверенность в том, что братские отношения между Советским Союзом и революционным Афганистаном будут и впредь успешно развиваться на основе Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, в интересах народов наших стран, на благо мира и прогресса в Азии и во всём мире.

Л. Брежнев, А. Косыгин

Документ № 2:

Генеральному секретарю ЦК КПСС, Председателю Президиума Верховного Совета СССР товарищу Л. И. Брежневу

Председателю Совета Министров СССР товарищу А. Н. Косыгину

Правительственная телеграмма от 21 сентября 1979 года

Дорогие товарищи! Разрешите от всего сердца поблагодарить Вас за Ваши братские поздравления по случаю избрания меня Генеральным секретарём Центрального Комитета Народно-демократической партии Афганистана, Председателем Революционного совета и Премьер-Министром Демократической Республики Афганистан…

Х. Амин

Обратим внимание на дату советской правительственной телеграммы – 17 сентября. Получается так, что Политбюро ЦК КПСС во главе с Л.И. Брежневым активно отслеживало складывающуюся в Афганистане обстановку (варианты, как понимаете, были различные). Но, в конце концов, было принято решение заявить (на том этапе) о легитимности смены власти в НДПА и ДРА. В свою очередь Х. Амин позволил себе взять «таймаут» на четыре дня и только потом ответить советским лидерам, что, в общем-то, по тем временам граничило с дерзостью.

Как мы ранее отмечали, в Афганистане после прихода к власти «аминистов» началась откровенная резня сторонников Н.М. Тараки. Нескольких министров были убиты прямо в их рабочих кабинетах. Так начинался новый виток кровавого «революционного» беспредела. По стране прокатилась огромная волна репрессий. Тогда в советском посольстве удалось укрыться афганским министрам Аса-дулле Сарвари, Саиду Мохаммад Гулябзою и М.А. Ватан-джару.

Несколько позднее «зенитовцы» проведут уникальную операцию по доставке в СССР «трёх контейнеров с личными вещами советских специалистов…» Точнее, нелегально перевезут в Советский Союз в ящиках-пеналах, специально изготовленных для транспортировки людей на базе КУОС в Балашихе, этих опальных афганских сановников. Успешное проведение данной операции осуществили старший офицер 8-го отдела Управления «С» ПГУ КГБ СССР подполковник В.С. Глотов, заместитель командира отряда «Зенит-1» А.И. Долматов, В.Н. Курилов и некоторые другие офицеры госбезопасности.

Кстати сказать, в сентябре Х. Амин частично опубликовал список казнённых «врагов народа» за восемнадцать месяцев, прошедших со времени совершения Саурской (Апрельской) революции 1978 года. Тогда сообщалось лишь о 12 тысячах человек, хотя, по некоторым другим оценкам, реально он достигал 50 тысяч казнённых.

Сразу по возвращении основного состава первой группы стал формироваться состав нового «Зенита» («Зенита-2»). В соответствии с указаниями председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова в него подбирались наиболее опытные и подготовленные сотрудники из числа командиров оперативно-боевых групп и их заместителей[90]90
  В данном случае имеются в виду диверсионно-разведывательные группы в штатах ОБОН по военному времени.


[Закрыть], которые ранее успешно прошли обучение на курсах усовершенствования офицерского состава. Затем были проведены непродолжительные дополнительная подготовка и боевое сколачивание личного состава спецотряда.

Параллельно решались вопросы экипировки бойцов этого внештатного подразделения Комитета госбезопасности, снабжения их документами в соответствии с разработанной «легендой» для отправки в Афганистан («охрана советского посольства»). При этом использовалось то обстоятельство, что сам Х. Амин, на которого его соплеменниками было совершено несколько покушений, опасался за свою безопасность и просил советское руководство прислать подготовленных специалистов для охраны первых лиц государства и борьбы с оппозиционным подпольем.

В этой связи напомним, что в первой половине декабря на Хафизуллу Амина и его брата Абдуллу, руководившего службой безопасности (в то время она называлась «КАМ») было совершено очередное покушение. Случай вновь сохранил жизнь Х. Амину. Эти события дали повод для новой волны террора со стороны правящего режима. Тогда же генеральный секретарь ЦК НДПА, председатель Революционного Совета ДРА, премьер-министра Афганистана «товарищ» Х. Амин переехал в казавшийся ему более безопасным дворец Тадж-Бек, находившийся на окраине Кабула.