Текст книги "Штурм дворца Амина: версия военного разведчика"

Автор книги: Владимир Кошелев

Однако, с нашей точки зрения, сегодня в этом вопросе имеется достаточная ясность. Здесь же подчеркнём, что наш особый интерес к данному кругу вопросов определён тем обстоятельством, что многие исследователи факт убийства Н.М. Тараки, совершённого по прямому указанию Х. Амина, соотносят с одним из основных мотивов принятия Политбюро ЦК КПСС решения о вводе советских войск в ДРА и физической ликвидации самого афганского диктатора.

Официально о смерти бывшего главы государства Н.М. Тараки в связи с «непродолжительной и тяжёлой болезнью» было объявлено только 10 октября. Однако даже в то время, когда первый премьер-министр ДРА был уже мёртв, Х. Амин ещё продолжал торговаться с Москвой по поводу отправки Н.М. Тараки на лечение в Советский Союз. Семья убитого главы Афганистана и его ближайшие сподвижники были отправлены новоявленным диктатором в тюрьму Пули-Чархи. Началась новая совершенно необузданная волна террора против афганского народа, которую вполне можно сравнить со сталинскими репрессиями.

Заметим, что в данном случае сравнение с террором и репрессиями, имевшими место в СССР не случайно. По свидетельствам некоторых очевидцев, Хафизулла Амин, у которого на столе красовался портрет «вождя всех времён и народов» генералиссимуса И.В. Сталина, лично утверждал смертные списки своих соотечественников, отправляемых на «выброску десанта». Так в ДРА именовалась казнь, когда виновных против нового режима или просто подозрительных лиц со связанными руками сажали в транспортный самолёт и на большой высоте сбрасывали над горными районами страны.

В этой связи приведём воспоминания генерал-майора КГБ СССР в отставке Леонида Богданова, представлявшего в тот период интересы своего ведомства в Афганистане. А он по этому поводу впоследствии вспоминал так: «Пытки, расстрелы были каждый день. Расстреливали списками, без суда и следствия – у них называлось это «отправить в Пакистан». За городом рыли специальные траншеи, чтобы хоронить тела, закапывали бульдозером… Уже после начальник контрразведки рассказывал мне, как его вызвал Амин. «Вы лично расстреляли всего 5 тысяч человек, а вот Сарва-ри, ваш начальник, уже десять тысяч. Это неправильно. Вы должны его нагнать»[79]79
  Хинштейн А. Тайны афганской Лубянки. – См.: «Московский комсомолец» -29 марта 2002 г.


[Закрыть].

Напомним, что этот террор против собственного народа был начат ещё во время президентства Н.М. Тараки, и данное обстоятельство нисколько не обеляет его и не делает невинной жертвой борьбы за власть. А происходящее в Афганистане после сентябрьского 1979 года военного переворота вполне можно было бы назвать (по аналогии с репрессиями в СССР 1937–1938 годов) «второй волной террора». Или, говоря словами гильотинированного Конвентом во времена Великой французской революции Дантона: «Революция пожирает своих детей…» История, как известно, повторяется дважды… Трижды, четырежды…

У нас имеются сведения о том, что в первой половине декабря на Хафизуллу Амина было совершено очередное покушение. При этом его родственник Абдулла Амин, руководившей в то время службой афганской госбезопасности, был незначительно ранен. Эти события ещё более спровоцировали террор со стороны правящего режима в отношении «недовольных партийцев из оппозиционных фракций», а также сторонников бывшего главы государства Н.М. Тараки, им сочувствовавших, да и против всех неугодных.

Председатель Революционного совета и премьер-министр ДРА «товарищ» Х. Амин примерно тогда же сменил свою прежнюю резиденцию, располагавшуюся в центре столицы во дворце Арк («Дворец народов»), на казавшийся ему более безопасным дворец Тадж-Бек, который находился на окраине Кабула в районе проспекта Дар-уль-Аман. Тогда же Хафизулла Амин стал с ещё большей настойчивостью обращаться к советскому руководству с просьбами об обеспечении его личной охраной и по вопросу ввода войск СССР в Афганистан.

Таким образом, можно подвести некоторые итоги:

Первое, советско-афганские межгосударственные отношения стали активно развиваться с 1919 года, после прихода к власти эмира Аманнуллы-хана, провозгласившего государственный суверенитет. Советская Россия была первым государством, признавшим независимость своего южного соседа и установившим с ним дипломатические отношения.

Второе, в 1920-е годы СССР неоднократно оказывал экономическую, военную и иную помощь правительству Афганистана, что в частности обусловливалось необходимостью подавления на территории среднеазиатских республик остатков белогвардейского и басмаческого движения.

Третье, во время Второй мировой войны Афганистан придерживался политики нейтралитета. В период холодной войны США и их партнёры стали осуществлять планы создания военного окружения против СССР, составной частью данной политики было втягивание Афганистана в зону американских интересов посредством оказания ему финансово-технической помощи.

Четвёртое, в 1950-е годы, когда США стали навязывать жёсткие политические условия в обмен за поставку вооружений афганской армии, правительство короля Захир Шаха постепенно стало переориентироваться в сторону Советского Союза. В дальнейшем между СССР и Афганистаном установились добрососедские отношения, сохранившиеся и после свержения в этой стране монархического режима.

Пятое, 1 января 1965 года была образована Народно-демократическая партия Афганистана, её генеральным секретарём ЦК партии стал Н.М. Тараки. Фактически сразу после учредительного съезда в партии произошёл раскол между двумя враждующими фракциями «Хальк» (лидер Н.М. Тараки) и «Парчам» (лидер Б. Кармаль). ЦК КПСС через агентурные и иные возможности КГБ СССР установил тесную связь с руководством НДПА.

Шестое, в апреле 1978 года в Афганистане произошла революция (военный переворот), в результате которой к власти в стране пришли лидеры НДПА. Афганистан был объявлен демократической республикой. Н.М. Тараки стал председателем Революционного совета и премьер-министром ДРА, его также именовали президентом Афганистана. В ответ на непродуманные реформы в стране стало шириться оппозиционное движение, возникали вооружённые мятежи, на что руководство ДРА ответило репрессиями и террором.

Седьмое, в сентябре 1979 года заместитель Н.М. Тараки по партии и руководству ДРА Хафизулла Амин совершил государственный переворот, принял на себя все «титулы» своего предшественника и усилил террор в отношении недовольных партийцев, «контрреволюционеров» и «врагов народа». Н.М. Тараки по личному приказу Х. Амина был задушен офицерами его гвардии. Новый лидер ДРА продолжил настойчивые просьбы по вводу в Афганистан советских воинских формирований.

Раздел IV: Советский спецназ незадолго до…

Такая выпала работа

 
Как наши предки в старину,
Мы вновь уходим на войну,
Чтоб защитить свою страну,
Врагу представить честь, отвагу.
И мы идём, идём вперёд
За взводом взвод, за взводом взвод,
Который день, который год —
Такая выпала работа.
Свистит свинец, скрежещет сталь,
Закат, что красная медаль…
Нам никого давно не жаль,
И нас никто не пожалеет.
Наш жребий, в общем-то, простой:
Удача выпадет – Герой,
Не подфартит – «за упокой»
Товарищи поднимут чашу.
Но вот последнее «Ура!»
И подводить итог пора:
Кроваво-славное вчера
Теперь нам выставят виною.
И это вовсе не впервой:
Таков обычай вековой,
Ведь на Руси за честный бой
Наградою нередко – плаха.
 

Одесса, 2004 год.

Как отмечалось ранее, со времени создания сил специального назначения ГРУ ГШ они никогда не применялись по их главному (антиядерному) боевому предназначению. Однако это вовсе не означает, что группировка сил армейского и флотского спецназа осталась лишь гипотетическим средством сдерживания противника. Со времени создания первых частей и подразделений военной разведки специального назначения ГРУ Генштаба ВС СССР в 1950 году и до конца 1970-х годов существенно изменились международная обстановка и военно-политические реалии. Это в итоге привело к тому, что силы и средства СпН получили новое развитие и применение в ряде локальных войн и военных конфликтов. И прежде всего речь идёт об участии спецназовцев в боевых действиях в ходе афганского похода советской армии.

Как творилась новейшая мировая история, как и на каких дорогах начинался боевой путь отечественного спецназа военной разведки? Как пересекались его пути с другими армейскими войсковыми формированиями и со «смежниками» из Комитета государственной безопасности СССР? На эти и на многие другие вопросы мы попытаемся ответить в данном разделе.

1. «По просьбе афганского правительства…»

В февральском номере журнала «Воин Содружества» за 1999 год под названием «Долгожданное «свидание» в горах» было опубликовано интервью корреспондента этого издания с Героем Советского Союза генерал-лейтенантом В.Н. Очи-ровым. Для нас приведённая здесь точка зрения представляет интерес не только потому, что её автор знаком с данной проблематикой «изнутри», как ветеран боевых действий на территории ДРА (1980–1981 и 1984–1985 гг), но и в силу того обстоятельства, что в 1989 году В.Н. Очиров избирался народным депутатом СССР Вплоть до 1991 года Валерий Николаевич был заместителем председателя Комитета Верховного Совета СССР по делам обороны и безопасности.

В указанном интервью приводится следующее мнение В.Н. Очирова: «Циркулировавшие в обществе слухи, что древнее, маразматическое политбюро, престарелые дяди, шаркающие и шепелявящие, сели за стол и стали решать, вводить наши войска в Афганистан или нет, – это всё чушь. По существу, решение принимали не они. Политбюро голосовало «за» или «против» на основе убедительных выводов, которые готовил конкретный аппарат. А вот аппарату подобное решение своими донесениями диктовали главный военный советник, главный представитель от КГБ и посол Советского Союза в ДРА. Сначала они в справочных материалах сообщали, что президент Тараки во время бесед просит оказать помощь Афганистану, желательно вооружением. Затем вновь информировали, что Тараки выразил желание лететь в Москву и просить Брежнева о военной помощи. МИД подготовил такую встречу.

После всех этих «пингпонговских» сообщений в Москву полетела бумага, в которой считалось целесообразным согласиться с предложением уже президента Амина перебросить до двух батальонов десантных войск и спецназа на аэродром Баграм с целью и под видом охраны и обороны объектов, авиации, аккредитованных членов посольства. Затем было признано целесообразным и возможным выделить два звена вертолётов для переброски в Кабул. Планировать задействовать их для подготовки афганских лётчиков и в то же время советским экипажам предстояло «нести боевое дежурство и в сложившейся обстановке работать по предназначению». То есть – проводить боевые действия.

Эта хроника идёт по нарастающей по дням, по неделям, по месяцам. Потом – «считаем целесообразным согласиться на переброску на аэродром Баграм специальной бригады (по типу той, что дислоцируется на Кубе)». И мотивировка: «Для усиления охраны объектов афганских вооружённых сил». Я запросил данные о её численности, а там, оказывается, было четырнадцать тысяч человек. Последней была бумага: «Считаем необходимым согласиться с вводом ограниченного контингента советских войск»[80]80
  Очиров В., Маков И. Долгожданное «свидание» в горах. – «Воин Содружества». – 1999, № 2. С. 33.


[Закрыть].

К сожалению, Валерий Николаевич не уточняет: была ли эта «четырнадцатитысячная» специальная бригада в проекте некоего решения или уже находилась в Афганистане до 25 декабря 1979 года. Тем не менее то, что отдельные части и подразделения советских ВВС, ВДВ, спецназа ГРУ и КГБ, ряд других воинских формирований задолго до официального ввода экспедиционного контингента советских войск находились на территории ДРА, – факт неопровержимый. При этом не следует забывать о значительном аппарате советских советников и специалистов, которые состояли при различных афганских органах военного управления, воинских частях и других силовых структурах.

Далее в названном интервью генерал-лейтенант В.Н. Очиров расставляет довольно жёсткие акценты по поводу того, кто «преступники» и кто «ответственен» за втягивание Советского Союза в афганскую войну. Однако в отличие от Валерия Николаевича рассуждать об этом, хотя бы в силу теоретически существующей у нас презумпции невиновности, не будем. Не будем этого делать также в силу того, что все дискуссии на эту тему, как правило, превращаются в некое судилище над теми, кто честно и мужественно исполнял свой воинский долг на афганской земле.

В связи с чем, очевидно, стоит ещё раз вспомнить расхожую фразу отечественной бюрократии: «Мы вас туда не посылали!..» Или не менее знаменитое: «Украина (Эстония, Латвия, Грузия и т. д.) с Афганистаном не воевала!..» Или то, как ещё недавно в том же Верховном Совете Украины некоторые особенно горячие головы ставили вопрос о том, что все советские ветераны афганской войны являются преступниками и всех их надо предать суду.

Однако давайте вернёмся к вопросу о том, какие советские воинские формирования действительно находились в ДРА ещё до официального ввода экспедиционного контингента советских войск в эту страну.

Информация к размышлению

Из записки в ЦК КПСС от 28 июня 1979 года

…Трудности становления ДРА имеют во многом объективный характер. Они связаны с экономической отсталостью, малочисленностью рабочего класса, слабостью Народно-демократической партии Афганистана (НДПА). Эти трудности усугубляются, однако, и субъективными причинами: в партии и государстве отсутствует коллективное руководство, вся власть сосредоточена в руках Н.М. Тараки и Х. Амина, которые нередко допускают ошибки и нарушают закон_

Основной опорой афганского правительства в борьбе с контрреволюцией продолжает оставаться армия. За последнее время более активное участие в борьбе стали принимать силы безопасности, пограничные войска и создаваемые отряды самообороны. Однако широкие слои населения к борьбе привлекаются недостаточно, вследствие, чего предпринимаемые правительством ДРА меры по стабилизации обстановки оказываются малоэффективными…

В связи с изложенным МИД СССР, КГБ СССР, Министерство обороны и Международный отдел ЦК КПСС считают целесообразным:

(_) 3. Направить в Афганистан в помощь главному военному советнику опытного генерала с группой офицеров для работы непосредственно в войсках (в дивизиях и полках)…

4. Для обеспечения охраны и обороны самолётов советской авиаэскадрильи на аэродроме Баграм направить в ДРА, при согласии афганской стороны, парашютно-десантный батальон в униформе (комбинезоны) под видом авиационного технического состава. Для охраны совпосольства направить в Кабул спецотряд КГБ СССР (125–150 чел.) под видом обслуживающего персонала посольства.

5. В начале августа с.г., после завершения подготовки, направить в ДРА (аэродром Баграм) спецотряд ГРУ Генерального Штаба с целью использования в случае резкого обострения обстановки для охраны и обороны особо важных правительственных объектов…

А. Громыко. Ю. Андропов, Д. Устинов, Б. Пономарёв

В конце июня 1979 года в соответствии с приказом министра обороны СССР маршала Советского Союза Д.Ф. Устинова была начата подготовка к отправке в Афганистан парашютнодесантного батальона из состава 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, находившегося в центральном подчинении ВДВ. Сам этот полк под командованием подполковника Николая Ивановича Сердюкова представлял собой усиленную воинскую часть, составленную после расформирования воздушно-десантной дивизии, дислоцировавшейся прежде в Ферганской области Узбекистана.

Действительно, как это ни покажется парадоксальным, но именно это упомянутое нами соединение ВДВ, сориентированное для выполнения боевых задач на южном театре возможных военных действий в преддверии афганских событий было расформировано. А его основная часть была передана для развёртывания и доукомплектования десантно-штурмовых бригад, создававшихся тогда в качестве мобильных сил ряда военных округов Советского Союза.

Именно поэтому в декабре 1979 года осуществлять десантно-штурмовую операцию с высадкой личного состава и техники посадочным способом на аэродромах Баграма и Кабула будут гвардейцы-десантники соединения ВДВ, дислоцировавшегося ранее в Белоруссии (Витебская область), то есть 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. А также подразделения указанного ранее 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка. Однако давайте вернёмся к событиям более ранним.

В начале июля 1979 года парашютно-десантный батальон под командованием подполковника Ломакина в соответствии с приказом заместителя командующего ВДВ генерал-лейтенанта Н.Н. Гуськова перебазировался в район аэропорта Баграм, взяв его под охрану и оборону. Данная операция осуществлялась с соблюдением строгих мер секретности. При этом, чтобы не раскрывать структуру подразделения и его принадлежность к советским ВДВ, офицерам было приказано носить погоны сержантского состава, а всему личному составу выступать под видом технических специалистов и обслуживающего персонала.

Реальными же задачами данного парашютно-десантного батальона на первом этапе его пребывания в ДРА были: во-первых, обеспечение безопасности советских лётчиков и самолётов военно-транспортной авиации, дислоцировавшихся в Баграме. Во-вторых, решение возможных вопросов обеспечения эвакуации советских дипломатов, военных и гражданских советников и специалистов, а также членов их семей при возникновении экстремальной обстановки.

Это подразделение лично встречал главный военный советник СССР в ДРА генерал-лейтенант Л.Н. Горелов, который принял активное участие в организации его размещения, обеспечения и деятельности. Кстати сказать, сам Лев Николаевич до афганского периода своей службы командовал как раз этой гвардейской воздушно-десантной дивизией, куда прежде входил 345-й гв. опдп. Все материалы, требуемые для обеспечения жизнедеятельности парашютно-десантного батальона, завозили из Союза самолётами военно-транспортной авиации, в том числе и продукты питания на первый месяц пребывания в Афганистане. В октябре этого же года на должности командира батальона гвардии подполковника Ломакина заменил майор Пустовит.

Несколько забегая вперёд, сообщим, что в конце 1979 года именно данное подразделение обеспечит приём и временное размещение в Баграме 154-го отдельного отряда спецназа ГРУ Генштаба («мусульманского» батальона), ряда бойцов спецназа КГБ СССР из внештатных формирований «Гром» и «Зенит», будущего руководства ДРА во главе с Бабраком Кармалем. Выполнит оно и ряд других ответственных задач в ходе осуществления государственного переворота в Кабуле 27 декабря 1979 года. В середине декабря на этой афганской авиабазе будет размещён второй парашютно-десантный батальон (командир – гвардии майор Цыганов) и разведывательная рота (командир – гвардии старший лейтенант Попов). К тому времени непосредственное руководство действиями десантников в Баграме ляжет на плечи командира 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка подполковника Н.И. Сердюкова.

2. «Мусульманский» батальон спецназа ГРУ ГШ

Как ранее отмечалось, в ряду общих задач по проведению диверсионно-разведывательной работы у армейского и флотского спецназа были задачи по организации и проведению террористических актов в отношении видных государственных и военных деятелей государств-агрес-соров. Однако реализация задач подобного рода могла осуществляться только в особый (предвоенный) период или в военное время. Впрочем, юридически вся более чем девятилетняя история пребывания советских войск на территории Афганистана, судя по официальным советским, да и российским законодательным и нормативным актам, статуса войны так и не получила. Её же участников, поименованных в народе «афганцами», в официальных советских документах – «воинами-интернационалистами», впоследствии стали называть таким казённо-правовым термином, как «ветераны (участники) боевых действий на территориях других государств».

Говоря иными словами, войны в ДРА (РА) выходит как бы и не было. Были лишь некие боевые действия, в результате которых погибли более пятнадцати тысяч советских военнослужащих, а десятки тысяч были ранены, искалечены и переболели всевозможными экзотическими болезнями. И это только с нашей стороны. При этом общие потери афганцев (со всех сторон конфликта), по западным источникам, оценивались в миллион погибших. Но… войны-то как таковой как бы не было. Так, во всяком случае, утверждают наши политики-законодатели.

Конечно, это отдельная тема для разговора. Но в рамках нашего исследования хотелось бы заострить внимание читателя, с одной стороны, на условности использования таких, казалось простых, понятий, как «война» и «боевые действия на территориях других государств». А со стороны другой, на том, что вопрос правомерности боевого применения армейского диверсионно-разведывательного спецназа и спецназа КГБ в ДРА в декабре 1979 года, если в данном случае не было ни войны, ни особого периода, как бы зависает, с той же юридической точки зрения. Впрочем, нормы той же социалистической законности, о которой сейчас ведётся речь, во время начала описываемых событий нарушались не единожды…

Днём рождения 15-й отдельной бригады специального назначения Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС СССР, которая была сформирована в составе войск Туркестанского военного округа, считается 1 января 1963 года. 17 декабря 1964 года 15-й обрСпН было вручено боевое знамя. Первоначально пунктом постоянной дислокации этого соединения спецназа военной разведки был определён город Чирчик (Узбекская ССР), а первым его командиром стал полковник Н.И. Луцев. С начала своего существования помимо напряжённой боевой подготовки 15-я бригада спецназа ГРУ ГШ постоянно привлекалось для участия в мероприятиях по ликвидации последствий разного рода чрезвычайных ситуаций. Таковыми были пожар на Чирчикском трансформаторном заводе (11 сентября 1965 г.), землетрясение в Ташкенте (1966 г.), эпидемия холеры в Астраханской области (1970 г.), эпидемия чёрной оспы в Аральске (1971 г) и другие события.

В середине 1970-х годов 15-й отдельной бригадой командовал полковник Василий Васильевич Колесник, который затем был назначен на должность старшего офицера направления спецназа ГРУ Генштаба ВС СССР Поэтому не случайно, что в последующем именно на его плечи было возложено осуществление задачи по формированию на базе 15-й бригады спецназа ГРУ ГШ 154-го отдельного отряда специального назначения, ставшего более известным под именем «мусульманского» батальона.

Как мы отмечали несколько ранее, именно эта войсковая часть армейского спецназа приняла 27 декабря 1979 года участие в выполнении особо секретной миссии в Кабуле, то есть в осуществлении штурма дворца Тадж-Бек и физической ликвидации афганского диктатора Хафизуллы Амина.

Информация к размышлению

Из личного дела

начальника направления спецназа ГРУ Генштаба ВС СССР генерал-майора Колесника Василия Васильевича (1935–2002 гг.)

Родился в 1935 году. В годы Великой Отечественной войны родители В.В. Колесника участвовали в партизанском движении против немецко-фашистских захватчиков и были расстреляны на его глазах. Окончил суворовское и высшее общевойсковое командное училища в городе Орджоникидзе. Офицерскую службу начал с должности командира взвода 92-й отдельной роты спецназа Дальневосточного военного округа. В войсковых частях военной разведки специального назначения прошёл путь от командира взвода до командира соединения.

В 1975–1977 годах был командиром 15-й отдельной бригады специального назначения, которая входила в состав Туркестанского военного округа. С 1977 года его назначают старшим офицером направления специальной разведки Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС СССР, куратором направления спецназа ГРУ ГШ по Средней Азии. В последующем был назначен на должность заместителя начальника этого направления ГРУ Генштаба.

В Афганистане с 1979 года. Возглавил руководство операцией «Шторм-333» по штурму дворца Тадж-Бек в Кабуле 27 декабря 1979 года, ключевого события государственного переворота в ДРА. За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания командования, указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1980 года Колеснику Василию Васильевичу присвоено звание Героя Советского Союза.

В последующем с должности заместителя начальника направления специальной разведки полковник В.В. Колесник поступил в Военную академию Генерального штаба ВС СССР. После её окончания был назначен начальником направления специальной разведки ГРУ ГШ. Генерал-майор. Умер 30 октября 2002 года. Похоронен в Москве.

В своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Братишка»[81]81
  «Братишка». 2000 г., № 5, 6.


[Закрыть] и указанном ранее юбилейном альбоме «Спецназ», Герой Советского Союза генерал-майор В.В. Колесник рассказал о том, как организовывалась подготовка и осуществлялась операция по штурму дворца Х. Амина. Данные мемуары в последующем неоднократно переиздавались. Со временем они претерпели определённую авторскую и, очевидно, редакторскую правку, что, с точки зрения прошедшего времени, представляется вполне естественным и оправданным. Думается, что данные обстоятельства ни в коей мере не умаляют того огромного значения, которое они имеют в контексте нашего повествования.

Итак… 2 мая 1979 года В.В. Колесник, полковник и старший офицер ГРУ ГШ, был вызван к начальнику Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС СССР генералу армии П.И. Ивашутину. Собственно говоря, именно тогда Василий Васильевич и получил задачу на формирование 154-го ооСпН, образуемого в составе 15-й обрСпН и находившегося в оперативном подчинении ГРУ. Одной из отличительных черт предстоящей работы, как это отмечалось ранее, было то обстоятельство, что личный состав этого отряда должен был комплектоваться в основном из представителей трёх среднеазиатских национальностей (узбеков, таджиков и туркмен). Именно отсюда и произошло обиходное название 154-го отдельного отряда специального назначения – «мусульманский» батальон или «мусбат».

Впрочем, О.У Швец, бывший в то время подполковником и сослуживцем В.В. Колесника, называет несколько другую дату постановки В.В. Колеснику задачи у начальника ГРУ -29 апреля 1979 года[82]82
  Швец О.У. Друг не умирает. В книге «Батя. Легента спецназа ГРУ». – М.: Яуза, Изд-во Эксмо, 2004. С. 189.


[Закрыть]. Он же уточняет, что автором известного обиходного названия 154-го ооСпН был сам Василий Васильевич, произнёсший тогда фразу: «Так это же «мусульманский» батальон…»

Солдат и сержантов срочной службы в отряд подбирали из двух призывов, то есть отслуживших соответственно полгода и год, как правило, в частях военной разведки специального назначения. При этом в основном действовал принцип добровольности, а особые требования предъявлялись к физической подготовке. В связи с тем обстоятельством, что на вооружение отряда поступала боевая техника мотострелковых подразделений (боевые машины пехоты БМП-1 и бронетранспортёры БТР-60ПБ), в частях Среднеазиатского и Туркестанского военных округов осуществлялся подбор необходимых кандидатов в спецназовцы на основании требуемых военно-учётных специальностей.

Незадача вышла с командиром зенитно-артиллерийской группы на ЗСУ 23х4 «Шилка». Им был назначен «капитан Паутов», как пишет об этом В.В. Колесник, или «старший лейтенант Василий Проута», как его называет в своих воспоминаниях бывший командир одной из разведывательных рот спецназа 154-го ооСпН В.С. Шарипов. По национальности этот офицер-зенитчик был русским или украинцем. И, тем не менее, его зачислили в штат «мусбата», так как из представителей мусульманских национальностей Советского Союза кандидатов на данную должность не нашли. Поэтому черноволосому Паутову (или Прауте. – Примеч. В.К.), который внешне вполне мог сойти за азиата, командованием было предписано при встречах с афганцами упорно сохранять молчание.

Штатная организация 154-го отдельного отряда специального назначения ГРУ ГШ, насчитывавшего в своём составе более пятисот тридцати солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров, предусматривала три разведывательные роты спецназа (одна на БМП-1, соответственно две – на БТР-60ПБ), роту вооружения (взвод автоматических гранатомётов АГС-17 «Пламя», огнемётный взвод РПО «Рысь» и сапёрный взвод, также на БТР-60ПБ). Здесь также имелись отдельные взводы (связи, зенитно-артиллерийский на ЗСУ 23х4 «Шилка», автомобильный и материального обеспечения). Разумеется, в штат «мусульманского» батальона входили его управление, штаб, партийно-политический аппарат, тыл. Кроме этого к каждой роте были прикреплены военные переводчики из числа курсантов-стажёров Военного дважды Краснознамённого института МО СССР (бывший Военный институт иностранных языков).

О такой штатной организации «мусульманского» батальона сообщал В.В. Колесник, непосредственно занимавшийся его формированием и подготовкой к боевому применению[83]83
  Колесник В.В. Операция «Шторм-333». С. 41


[Закрыть].

Несколько по-другому пишет об этом бывший командир третьей роты 154-го отдельного отряда спецназа, в ту бытность старший лейтенант, В.С. Шарипов: «Для спецназа это была уникальная часть. Подразделения специального назначения вооружались БТР и БМП. Раньше никогда такого не было. Спецназ ведь – это рюкзак за спину, снаряжение, боеприпасы на себя, автомат в руки – и пошёл. А тут – техника! В батальоне имелось четыре роты. Две роты – первая и вторая – на БТР третья – на БМД – моя. Гранатомётная рота АГС-17, зенитный взвод ЗСУ 23х4 «Шилка», подразделения обеспечения. Для нашего батальона даже программы боевой подготовки не было. Для «чистого» спецназа есть, для мотострелков есть, а для нас – нет. Приехали из ГРУ офицеры, и мы сами вместе с ними стали составлять программу»[84]84
  Шарипов В.С., Лёгкий П. Операция «Шторм». М., 2002. С. 114–115.


[Закрыть]. Несколько ранее здесь же утверждается, что численность 154-го ооСпН составляла 540 человек[85]85
  Там же. С. 114.


[Закрыть].

Как вы обратили внимание, в начале текста статьи В.С. Шарипова и П. Лёгкого сообщается о штатной организации «мусульманского» батальона, в том числе и на БМП, то есть на боевых машинах пехоты. А далее по тексту оказывается, что сама рота В.С. Шарипова была на БМД, то есть боевых машинах десанта. В этой связи возникает вполне уместный вопрос: «Какие же подразделения 154-го отдельного отряда спецназа были на БМП?» На странице 116 указанной книги мы находим такое «уточнение» В.С. Шарипова: «У меня в роте 120 человек и 13 БМП…» Очевидно, в данном случае имеет место либо «ошибка памяти» со стороны В.С. Шарипова, либо неправильная литературная запись его рассказа со стороны военного корреспондента П. Лёгкого.

Во всяком случае абсолютное большинство сведений из других источников подтверждает тот факт, что в действительности третья (или, по другим даным, первая) рота «мусульманского» батальона, которой командовал В.С. Шарипов, имела на вооружении боевые машины пехоты (БМП-1) и, исходя из этого, соответственную организационно-штатную структуру. Вместе с тем заметим, что указанные нами некоторые неточности и нестыковки, имевшие место в статье В.С. Шарипова и П. Лёгкого, по большому счёту, не умаляют ценность этого рассказа в части конкретных фактов и обстоятельств, связанных с подготовкой и штурмом дворца Тадж-Бек.