Текст книги "Теоретик (СИ)"

Автор книги: Владимир Корн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Первая половина дня прошла в тревожном ожидании того, что в любой миг из-за какого-нибудь куста выскочит разъяренный гвайзел. Чтобы отомстить за убитую самку. Или сразу несколько.

Мы шли по едва заметной тропе, которая пролегала в чащобе самых что ни есть настоящих джунглей. С поправкой на то, что все представители флоры, за редким исключением, были мне знакомы. Единственное, что их отличало от выросших на Земле своих собратьев – величина.

Чего это только не коснись: березы ли, какой-нибудь осинки или той же рябины – все они были исполинами. Но попадались и такие, видеть которых мне раньше не приходилось. Гудрон своими обязанности наставника манкировать даже не пытался, как правило, обращал мое внимание именно на них. Иногда объясняя, в чем именно заключается исходящая от них опасность, а иногда просто рекомендуя обходить стороной.

Наконец, в просвете между деревьями показались какие-то строения. Их было много, и выглядели они в точности такими, как и те, что в Фартовом. Такие же хибары с лачугами, наспех сляпанные из чего попало, чья основная задача заключалась лишь в том, чтобы защитить их от обитателей от дождя и ветра. Ну и дать тень. С единственной разницей – большая часть из них выглядели заброшенными.

– Это и есть Шахты? – поправляя лямки до смерти надоевшего рюкзака, поинтересовался я.

– Именно, – кивнул Грек.

***

Мы не успели толком углубиться в поселение, когда откуда-то из-за поворота улицы вынырнула девушка.

– Янис! – воскликнула она. Чтобы тут же к нему броситься, и прижаться к груди.

– Настенька! – гладя девушку по волосам, Янис произнес ее имя с такой нежностью, которую ни я, ни Гудрон с остальными, знавшие его куда лучше меня, никак от него не ожидали.

– Я думала, больше никогда тебя не увижу! – всхлипнула Настя.

– Ну что ты, милая! Я же обещал тебе, что при первой возможности навещу!

Девушка была невысока – дылде Артемону по грудь, и с несколько простоватым лицом, но с такой ладной фигуркой, и прижималась к нему так крепко, что всем нам оставалось лишь завистливо вздохнуть. Что мы и сделали.

– Да уж, у кого-то из нас ночь грозится быть жаркой, – негромко заметил Гудрон.

– Если мы здесь останемся до утра: время только полдень, – заметил Слава, и все дружно посмотрели на Грека.

Кроме Яниса и Насти, которые стояли в стороне, и им не было дела ни до чего на свете.

– Останемся, – кивнул Грек. – Где тут не останешься? – добавил он, глядя на уже целующуюся парочку. – Если мы не желаем дальше идти без Яниса, – и усмехнулся.

***

Как выяснилось, в Шахтах обитало всего-то несколько десятков человек. Причем, преобладали женщины.

– Шахтер вообще профессия опасная, – пожал плечами Слава. – А здесь, в Шахтах, вдвойне. Не женское это дело, лезть под землю, отсюда и диссонанс.

Мы сидели с ним на лавке в ожидании обеда, и наблюдали за тем, как вокруг длиннющего стола хлопочут местные обитательницы.

Вообще-то стол был рассчитан сразу на сотню, а то и больше едоков, но где их теперь взять, когда основная масса людей Шахты покинула?

– И обвалы в штольнях часты, и газов хватает, и профсоюзов здесь нет, – продолжал рассказывать Слава. – В Фартовом куда меньше риска: там порода другая. Здесь же нередки подвижки пластов. Да и жила, как они сами утверждают, куда-то ушла. А вслед за ней и люди.

– А эти-то почему остались? Что им тут ловить?

– Наверное, что-то все же попадается. Каждый день туда лазают, – он указал глазами на землю. – Это сегодня у них выходной, иначе мы бы только вечером их и увидели.

– И что они добывают?

– Тоже, что и везде – жадр.

– Жадр? – услышал я новое слово. Хотя, возможно, и не новое – в разговорах оно как будто упоминалось, но его значения точно не знал.

Да и когда тут толком что-то узнаешь? Вечная спешка, с самого первого дня моего пребывания здесь. В пути много не поговоришь – себе дороже. Больше слушай, чаще по сторонам смотри, ну а рот открывай только для того, чтобы сообщить что-нибудь существенное. Причем постарайся обойтись всего-то парой фраз. Вечерами? За день так умотаешься, что не до разговоров, лишь бы поспать. Кроме вчерашнего застолья. Но и там не засиделись – сказался тяжелый день.

– Злато-серебро в этом мире никому не интересно. А то, что здесь действительно ценится, как правило, мы получаем извне. Ну как получаем... Не редки случаи, когда в любом месте, может появиться все, что угодно. Земного происхождения. Ты, наверное, уже слышал об этом.

– Слышал, – вспомнив Элеонору и ее рассказ о тягаче, полном новеньких автомобилей, кивнул я.

Так вот откуда в этом мире столько земных вещей! От всякого хлама до паровоза, из которого в Фартовом соорудили тепловую электростанцию.

– И все-таки, что это – жадр? Чем он так ценен? Что в нем такого, если ради него люди рискуют жизнью?

– Что такое жадр, и почему он так ценен? Да хотя бы вот этим, – и Слава высоко подкинул блеснувший на солнце пиксель, после чего ловко его поймал.

– Получается, пиксели выплавляют из жадра? Или чеканят?

– Не совсем так. Пиксели продукт побочный. Они – своего рода кристаллы, которые образуются при плавлении породы, которую добывают здесь, в Фартовом, и еще в паре мест. Только кристаллы плоские.

– Такие вот все одинаковые в размерах? – покрутил я в пальцах парочку из них. – Похожие друг на друга настолько, как будто их чеканили на одном и том же станке?

– Именно. Но если к ним присмотреться внимательней, можно увидеть узоры, и вот они-то не повторяются никогда.

– Хорошо, пиксели – продукт побочный. А что же тогда основной?

– Сам жадр и есть.

– А он-то что собой представляет?

– Такая, знаешь, янтарная капля с большой палец величиной. Изначально прозрачная, пока ее не заполнишь. Вот, посмотри.

И Слава продемонстрировал на ладони нечто, действительно напоминающее каплю из янтаря. Но когда я потянулся, чтобы взять его, и рассмотреть получше, он руку отвел.

– Извини, в нем на донышке, – непонятно объяснил он.

Ладно, нельзя так нельзя. Попробуем выяснить иначе.

– И чем такую каплю заполняют?

– Эмоциями, Игорь, эмоциями.

– Чего?!

Я посмотрел на Славу с подозрением: когда это он выпить успел, если начал нести такую чушь?

– То, что слышал. Жадр заполняют эмоциями. Только далеко не все могут это сделать, единицы. Вот к одному такому мы и идем. С грузом, который и представляет собой именно такие капли. Надеюсь, я не выдал секрет, – внезапно обеспокоился он.

Вообще-то, выдал, поскольку цели нашего путешествия я до сих пор не знал. Никто не удосужился мне ее объяснить. Или не сделал это намеренно, в опасении, что кому-нибудь проболтаюсь. Или что-то еще.

– К Отшельнику Федору?

– Так ты все-таки знаешь? – обрадовался Слава. – А я уже себя за длинный язык начал ругать!

Получается, знаю. Но не от вас – от Элеоноры. Которая в разговоре со мной, о нем упоминала. Ну а связать ее слова с твоими, было легко.

– Как жадр наполняется эмоциями? И почему? – продолжал допытываться я.

– Увы, почему ими наполняется, объяснить не смогу. Потому что не знаю. Что же до того как его заполняют... Подержит его в руке подобный Федору человек, вот и все. Проблема только в том, насколько качественно жадр будет заполнен. Федор Отшельник славится тем, что может вложить в него много. Такие большая редкость даже среди тех, кто вообще умеет их заполнять. Именно потому мы к нему и топаем.

– А какими именно эмоциями?

– Да любыми! Когда чувствуешь себя так, что горы способен свернуть. Эйфорией, восторгом, гордостью, вдохновением. Отвагой, воодушевлением, драйвом, наконец. Ты сам можешь список продолжить, и внести в него любые другие, какие только существуют. Но ценятся только положительные эмоции. Иначе, какой в них был бы смысл? В той же тоске, зависти, унынии, чувстве бессилия, и так далее? Жаль, что со временем эмоции в жадре расходуются. И тогда ему одна дорога – на мусорку. Подобно элементам питания, которые невозможно зарядить снова. Федор славится еще и тем, что заряженные им жадры хватает надолго.

Слава выглядел предельно серьезным, и у меня не было причин думать о том, что он меня разыгрывает.

– И что нужно для того, чтобы эти самые эмоции почувствовать?

– Да ничего. Зажал жадр в руке, положил подушечку большого пальца на острый конец и, собственно, все. Теперь про их ценность ничего добавлять не надо?

– Не надо.

И без слов все понятно. Бывает такое настроение, когда хоть в петлю лезь. А тут взял эту штуку в руки, и у тебя все в жизни прекрасно. Чтобы достичь такого состояния, люди пьют алкоголь, а у иных дело даже до наркотиков доходит. Кстати, насчет наркотиков.

– А привыкания нет?

– В том понимании, каким оно бывает у наркоманов или алкоголиков, нет. Как нет и абстиненции. Есть нечто другое. Не знаю даже, как правильно выразиться. Автомобиль у тебя есть? Вернее, был?

– Был.

– Хороший?

– Бывают и куда лучше.

– Это совершенно неважно. Главное, что он был. Вот смотри. У тебя прекраснейший автомобиль. Мощный, комфортабельный, надежный. С отличной акустикой. Разгоняется до сотни за три-четыре секунды. К тому же проходимый как гусеничный трактор, а подвеска такая, что все неровности дороги, какими бы они там ни были ухабами, в салоне даже не чувствуются. И в обслуживании копейки стоит.

Сказка, а не машина! Только таких нет.

– И вдруг у тебя его не стало, и ездишь ты теперь на старом рыдване. Где все скрежещет, скрипит, колонки хрипят, а со светофора тронуться целая проблема. Казалось бы, ничего трагичного: денег у тебя по-прежнему куры не клюют, карьера строится блестяще, со здоровьем все в полном порядке, а красивые девушки сами вешаются на шею. Только и всего, что автомобиль у тебя поменялся. И ты мечтаешь о том, чтобы вернуть себе прежний. Но не можешь. Или можешь, если у тебя есть вот такая капля, – снова продемонстрировал он жадр. – Которая и физическую боль притупит, и душевную, а то и вовсе от них избавит. Как излечит от страха, сомнений, нерешительности и многого другого, когда это совершенно ни к месту.

– Рыдван – это жизнь без жадров?

– Именно. Всё очень приближено, но лучшее объяснение мне в голову не приходит, ты уж извини.

– А как жадр работает?

– Я не знаю, Игорь. И все мои знания об устройстве нашего мозга, помочь мне в этом не в состоянии. Но наверняка все связано с нейромедиаторами, иначе объяснить нельзя. А уж как именно жадр воздействует – излучением, через контакт с кожей, как-то еще – вопрос остается открытым. Теперь имеешь хоть какое-то представление?

– В общих чертах.

Да это и не столь важно. Люди веками, или даже тысячелетиями пользовались тем или иным, абсолютно не представляя процессов, которые происходят у них внутри. Или давали самые нелепые объяснения, в соответствии со знаниями той эпохи. Но от всего этого, то или иное средство не становилось менее эффективным.

– Скажи еще, Слава, а как стимулятор жадр может работать?

– Какой именно стимулятор?

– Ну, например, как энергетик. Тот же кофеин. Взял в руку жадр, и почувствовал себя так, как будто и не было целого дня перехода, а только что с постели встал.

– Нет, на такое он не способен. К тому же ты полностью неправ. Ни кофеин, ни любое другое вещество, энергетиками не являются. На самом деле принцип их действия совершенно иной. Все они всего лишь обманывают наш мозг, заставляя его расходовать тот запас энергии, который содержится в клетках как неприкосновенный запас. Эволюционно – на случай, когда ты крайне устал, но вдруг возникла смертельная опасность. Жадр на это не способен. Что, впрочем, даже хорошо. С таким вещами, как говорится: вход рубль – выход два. Смотри, Игорь, – отвлекся он от объяснений, – по-моему, вон та девица поглядывает на тебя весьма заинтересованно. Может, подойдешь, познакомишься? Глядишь, и тогда при следующем нашем посещении Шахт не только Янису на шею бросятся, – Слава рассмеялся. – Давай, не робей!

Да не робею я. Если действительно девушке интересен, никуда она от меня не денется. Или денется, что тоже невелика беда.

– Кстати, с местной валютой – пикселями, тоже не все так просто, – от почти накрытого стола наносила вкусными запахами, и мы со Славой с нетерпением ждали, когда нас за него позовут. – Их ведь не зря так называют. Хотя, возможно, и зря.

– А с ними-то что?

– Всерьез утверждают, что, если пикселей будет достаточно, получится сложить из них картинку. Как из пазлов. Сам же видишь, что на каждом из них узор.

– Вижу. И что это даст?

– То, что портал на Землю откроется, вот что! – и спросил у ошарашенного меня. – Скажи, только честно: хочешь назад?

Хочу ли я назад? Не то слово! Как выясняется, не такой уж я и первопроходчик, как считал не так давно.

Не нужен мне новый мир, пусть даже до краев переполненный чудесными открытиями. Домой хочу! В мир старый, добрый и такой уютный. Где цену многим вещам, прочувствовал только сейчас. Тот же душ, который можно принять в любую минуту. И для этого стоит лишь открыть смеситель. А перед этим сорвать с себя пропотевшую одежду, и небрежно, одним комком, закинуть в стиральную машину.

Да, баню нам уже топят, и вскоре можно будет смыть с себя пот и в ней. Походить какое-то время во влажных после стирки трусах, чувствуя, как ласкает кожу легкий ветерок, наполненный ароматами неведомых трав, а затем надеть на себя все чистое и уже высохшее. Все это так, но завтра опять придется целый день брести по душным джунглям, вскидывая оружие на каждый шорох, и кося тревожным взглядом по сторонам. Вот только вечером никакой бани уже не будет. И послезавтра тоже. И так до следующего поселения. А о глотке холодного пива в конце рабочего дня приходится только мечтать.

– Ну так что молчишь, Игорь?

– А что тут говорить? Готов хоть в следующее мгновение.

– Вот и я готов.

– А как же наука?

– Что – наука?

– Как она относится к тому, что, если сложить рисунок из каких-то там пикселей, образуется портал?

– Да никак она не относится! Она вообще не подозревает о существовании жадров и пикселей. Признаюсь тебе: даже если все это выдумки, я очень хочу верить в то, что портал можно открыть! Очень! Потому что страстно желаю домой. И когда-нибудь обязательно соберу достаточное количество пикселей, чтобы попытаться.

– На мой взгляд, их не так уж много и надо, – пожал плечами я.

И действительно, что за проблема? Не может же быть портал площадью в квадратный километр?

– Много, Игорь, много! Линии на них должны сойтись.

На той паре пикселей, которые были у меня в руках, как я их не крутил, линии действительно не сходились. Тогда я добавил еще три – такая же история.

– А люди что говорят? Кому-нибудь уже удавалось открыть портал?

– А что они могут говорить? Люди здесь зачастую исчезают бесследно. Кто знает, возможно, кому-нибудь и удалось. Только как он об этом скажет? СМСку пришлет? Или позвонит?

– А если объединиться? Чтобы собрать достаточное количество пикселей?

– Игорь, это будет твой личный портал, которым сможешь воспользоваться только ты. По крайней мере, так говорят.

Где-то в глубине кармана у меня лежало еще с пяток пикселей. Чрезвычайно мало, чтобы открыть портал. Разве что малюсенький, для указательного пальца. Нет, возвращаться частями я не хочу, только целиком.

– И не надо смеяться, Игорь. На что нам тут еще надеться? – я и не думал смеяться. Лишь улыбнулся собственным мыслям.

У меня оставалось еще множество вопросов, когда нас пригласили к столу.

– Мальчики! – позвала та самая девушка, которая все время поглядывала в нашу сторону. – Идите кушать.

"И голосок-то у нее такой приятный!", – вскакивая на ноги, подумал я.

***

За столом меня ждало разочарование. Во главе его сидел широкоплечий осанистый мужчина лет под пятьдесят, до самых глаз заросший бородой.

– Ну, за все хорошее! – провозгласил он, после чего одним махом вылил в рот содержимое стакана, который в его ручище казался игрушечным.

Я только сделал вид, что присоединился к остальным, поднеся кружку ко рту. Заодно убедившись, что в нем не что иное, как опять самогон. Девушка, имени которой все еще не знал, как показалось, посмотрела на меня с одобрением. Она сидела напротив, что тоже показалось мне добрым знаком.

Все дружно застучали ложками, отправляя в рот мясную похлебку с чем-то похожим на рис, но имевшим тыквенный привкус.

– Вас ведь Игорь зовут? – какое-то время спустя, поинтересовалась девушка.

Даже имя успела узнать!

– Игорь. А вас?

– Лена, – вот тут-то меня разочарование и постигло. Правда, постигло оно не сразу, полминуты спустя. – Игорь, а вы откуда сюда попали?

Шутить о том, что все мы угодили из одного места – с Земли, я не стал.

– С Владивостока.

– Ясно, – Лена явно была разочарована моим ответом. – Мне ваше лицо показалось знакомым. Подумала, может, земляк. Хотела спросить: а вдруг у нас общие знакомые есть? – и потеряла ко мне всяческий интерес.

Полностью потеряла, абсолютно. Мы еще пили, ели. В числе блюд оказался и десерт – нечто вроде желе. Или киселя. До приторности сладкого. Но Лена на меня ни разу так больше и не взглянула.

Глава 10

Собираясь немного вздремнуть после обеда, в итоге я проспал я до самого вечера. И проснулся оттого, что лучи заходящего солнце начали бить в лицо через окно. Полежал некоторое время, наслаждаясь покоем и радуясь тому, что нет необходимости беспокоиться ни о чем. Послушал шумы снаружи, пытаясь определить источник каждого из них. Протяжно зевнул, совсем уж непонятно для чего прикрыв ладонью рот – все равно никто не увидит. И, наконец, встал с постели.

Лежанка была застелена шкурой какого-то зверя. Что удивительно, шкуры хватило на то, чтобы покрыть ее полностью, а часть даже свисала. Но удивительное было не в этом. Мех казался таким нежным, что, казалось, глядишь котенка. Так не бывает: чем больше животное, тем жестче у него шерсть. И цвет необычный, с фиолетовым оттенком.

"Надо будет обязательно поинтересоваться – кому шкура принадлежит. Вернее, какому зверю принадлежала раньше. У Грека спрошу, – решил я. – Он либо знает, либо заинтересуется тем, что такого животного в его альбоме нет. Хотя, вроде, у него там одни хищники собраны. Вернее, те, что представляют опасность для человека".

Зевнул еще раз, я и вышел на улицу.

***

– Вам помочь?

Симпатичная черноволосая девушка крутила ворот, поднимая из колодца ведро. Получалось у нее с трудом, и вопрос выскочил сам собой.

– Если вам несложно, – улыбнулась она.

– Совсем несложно! – заверил ее я.

Заверил несколько опрометчиво, поскольку ворот действительно крутился из рук вон плохо.

– Вот, – наконец, поставил я ведро у самых ее ног. А заодно представился.– Игорь.

– Я знаю, – девушка улыбнулась. – Лена так за обедом вас называла, когда спрашивала, не земляк ли ее,– пояснила она. – А меня Юля зовут.

– Очень приятно, Юля. Может, еще ведро набрать? – покрутил я вокруг себя взглядом в надежде увидеть порожнюю посудину.

– Нет, спасибо, – и она, гибко изогнувшись, подхватила ведро, чтобы через несколько шагов исчезнуть за углом дома.

– Зовите, если еще помощь понадобится, – сказал я ей вслед, но вряд ли она услышала.

Вздохнув про себя – девушка выглядела весьма симпатичной, я отправился разыскивать Славу. Возможно, у него окажется немного свободного времени, а заодно и желания, рассказать об этом мире что-нибудь еще.

"А фигурка-то у Юли какая! Лена по сравнению с ней – угловатый подросток, – сокрушался я, что знакомство не удалось продолжить. – Жаль, что все так быстро закончилось".

***

Перед ужином всех нас ждала баня. В которой хватало всего: и пара, и горячей воды, и ярко-оранжевого цвета корешков, которые с успехом заменили мыло. А может, были лучше его. По крайней мере, со своей задачей они справились блестяще.

Ужин полностью походил на обед. Составом участников, количеством блюд, и даже на десерт подали тот же самый желейный кисель.

После того как все поели, никто расходиться и не подумал. Грек о чем-то вполголоса беседовал с парочкой мужиков далеко за сорок. Причем не просто беседовал, а время от времени что-то черкал в своем альбоме. Вполне возможно, зарисовывал того самого зверя, шкуру которого я обнаружил на своей лежанке. И о существовании которого, как выяснилось, он даже не слышал.

Отдельной группой сидела местная молодежь, в числе которой оказались и Слава с Гудроном. Хотя последнего к ней можно было отнести лишь с большой натяжкой. Там же была и Юля. Она о чем-то оживленно разговаривала со Славой, удостоив меня лишь парой взглядов и одной улыбкой. В который раз за этот день огорченно вздохнув, я подумывал – а не пойти бы мне выспаться впрок, когда в руках Гудрона появилась гитара. Он довольно бесцеремонно забрал его из рук какого-то худого длинноволосого парня в кожаной шляпе, похожей на тирольскую. На мой взгляд, совершенно безголосого, и со скверной манерой игры.

За ужином в горячительных напитках Борис себя не отказывал, и потому немудрено было предположить, что сейчас в его исполнении мы услышим "Централ", "Гоп-стоп, мы подошли из-за угла", или "Мурку". К моему бескрайнему удивлению, его репертуар оказался иным. Но больше всего поразил его голос.

Сам я петь не умею. От слова совсем. Но ведь это же совсем не значит, что не смогу услышать фальшивые ноты? И потому мне всегда так трудно слушать чье-то пение на уровне самодеятельности. Когда фальшь режет уши настолько, что хочется прикрыть их ладонями, и бежать куда подальше.

Гудрон пел так, что мы – все его слушатели, затаили дыхание. Пел, ничуть не подстраиваясь под манеру оригинального исполнителя, но беря ноты также высоко.

"Птицы – не люди, и не понять им, что нас вдаль влечет. Только стервятник, старый гриф знает в мире что почем", – пел он. А еще в этой песне говорилось о том, что в погоне за желтым дьяволом, люди перестают быть людьми, предавая при этом ближайших друзей. "Наверное – это чрезвычайно трудно, в любой ситуации оставаться человеком. Да что там наверное, когда все так и есть, – размышлял я, слушая его песню. – И тут даже никакой жадр не помощник".

После того как он закончил, и сунул гитару обратно в руки ее хозяину, некоторое время стояла тишина. Затем все начали рукоплескать. Да что там рукоплескать – ему устроили настоящую овацию, заслуженную им в полной мере.

Сидя далеко в стороне на лавке, хлопал в ладони и я. Размышляя о том, что теперь мне будет куда проще переносить все его подначки и насмешки. За которые иногда так и хочется дать в морду.

– Привет. Не помешаю?

– Конечно, нет! Присаживайся, Юля, – я вскочил на ноги, как будто на этой длиннющей лавке, место было только на одного.

– Что не со всеми?

Сложный вопрос, на который так сразу и не ответить. Правда, ответа от меня и не потребовалось.

– Один, да еще и с оружием. В караул поставили? – и не понятно было, шутит она или говорит всерьез. Юля – девушка улыбчивая, и как тут определишь?

– Нет, не в караул. Привык уже к тому, что он всегда под рукой, – положил я ладонь на приклад ФН ФАЛа. – Кстати, а ты почему без оружия? Насколько успел понять, тут все без исключения с ним ходят. И вообще, разве что не спят в обнимку. Что-то мне ваш забор особого доверия не внушает. Тот же гвайзел перемахнет его без всякого труда.

– А здесь высокого забора и не надо – оазис. Такой же, какой когда-то и в Фартовом был. Вы же оттуда пришли?

– Да.

Все верно, рассказывали мне, что существуют места, где звери друг друга не трогают. А заодно и людей. И называются они именно оазисами.

– К тому же и гвайзелов здесь нет. Они где-то далеко на юге обитают.

Не было раньше. Но мне и голову не пришло пугать Юлю нашей недавней встречей с этим хищником, к чему? Не стал еще и потому что Грек категорически запретил рассказывать о недавних событиях хоть кому-либо.

– Ладно, пошла я.

– Может, посидишь еще? – предложил я без всякой надежды.

– Может, и посижу. Если ты меня угостишь: настроение какое-то тоскливое.

– Чем именно? – угостил бы чем угодно. Последнее бы отдал, лишь бы не уходила, но нет у меня ничего.

– Ну как это чем? Жадром, чем же еще?

– Увы, чего нет – того нет. Знаешь, мне и пробовать-то его ни разу не приходилось.

– Ты серьезно?! – судя по выражению лица, Юля удивилась не на шутку.

– Вполне, – кивнул я, безуспешно пытаясь не коситься на ее колени. И выше: короткий подол платья открывал Юлины ноги до середины бедер. Красивые такие коленки. Хотя к ее ножкам другие бы и не подошли. Так и хотелось их не то что погладить, а даже потискать. Затем, чтобы оправдаться непонятно в чем, добавил. – Я тут меньше недели.

– Тогда понятно: не успел еще. Я-то на второй день его уже попробовала. Придется мне тебя угостить. Только ты долго не держи, ладно? Там совсем немного осталось, а других у меня нет.

– Не буду, – твердо пообещал я, беря жадр с некоторой опаской. Несмотря на все уверения Славы, что к наркотикам этот предмет не имеет никакого отношения. – И что теперь с ним делать?

– Просто зажми в руке, положи подушечку большого пальца на острый конец, закрой глаза и подожди немного: все само собой случится. Хотя глаза можешь и не закрывать.

Так я и сделал. Чтобы некоторое время не чувствовать абсолютно ничего, и даже успеть проникнуться мыслью, что жадры на меня не действуют. Затем меня как будто бы накрыла теплой волной. Не сразу, волне понадобилось несколько мгновений, чтобы поглотить меня полностью. И мир вокруг изменился. Исчезли проблемы, страхи, сомнения. Перестали болеть натертые ноги. А еще появилась уверенность, что в будущем все будет хорошо. Нет, это была не беспечность – именно уверенность в своих силах. Хотелось смеяться и радоваться тому, что мир вокруг полон совсем не опасностей, каждая из которых может стать причиной смерти. Нет, он нов и интересен, и столько в нем еще не познанного никем! Что рядом сидит красивая девушка, и я точно знал, что, если сейчас ее поцелую, она не станет противиться, а потянется мне навстречу.

– Ну и как? – поинтересовалась девушка, когда я вернул ей жадр. – Что-нибудь почувствовал?

– Почувствовал. Надеюсь, не слишком много израсходовал?

– Нет. Ты и держал-то его всего ничего.

– А как понять, что заряд скоро закончится? Или это всегда происходит внезапно? – нет, какие же славные у нее коленки! Впрочем, как и вся она сама.

– Не внезапно. Он начинает холодеть. Как будто остывает, несмотря на тепло руки. И этот момент всегда ждешь с таким страхом! Ведь это означает: все, теперь его можно выбросить.

– Понятно,– сказал я, привлекая девушку к себе.

На какой-то миг она напряглась, затем ответила на мой поцелуй своим.

***

– Игорь, а ты бывал на море?

– Конечно. Я, можно сказать, на берегу моря вырос. Его даже из моего окна было видно. Бухта Золотой Рог, слышала про такую? Это во Владивостоке.

– Наверное, слышала.

– А почему спрашиваешь?

– А я вот не успела побывать. Мы как раз взяли билеты, утром должны были лететь всей семьей, а ночью все и случилось. Так мне и не удалось, а сколько я мечтала! В нашем городишке даже речки толковой нет, так, одно название, а тут целое море!

– А что, разве в этом мире морей не существует?

– Существуют. Где-то там, – Юля неопределенно махнула рукой. – Но они здесь другие.

– Другие – это как? Не соленые, что ли?

Наверное, жадр все еще продолжал на меня действовать. Хотя, возможно, дело было совсем в другом. Тесно ко мне прижимаясь гибким горячим телом, рядом лежала красивая девушка. Страстная, легко понимающая мои желания, и также легко идущая им навстречу. И потому я чувствовал себя так, как будто жадр по-прежнему оставался в моей руке.

– Дело не в соли, Игорь.

– А в чем же тогда?

– К здешним морям даже приближаться опасно, настолько они кишат опасными тварями.

– Акулами?

– Наверное, акул в них тоже хватает, но я не о них. Там на побережье таких тварей полно, которые одинаково хорошо себя чувствуют что в воде, что на берегу. По крайней мере, мне так рассказывали. В местном море не искупаешься. И на пляже не позагораешь.

– Амфибии?

– Амфибии, – кивнула она. – Только не всякие лягушки с тритонами, а огромные. И хищные.

– И далеко отсюда до ближайшего моря?

– По-разному говорят. Кто-то – что за неделю можно дойти, а другие – что и месяца не хватит, – и Юля печально вздохнула.

– Что, так на море хочется побывать?

– Нет, я по другому поводу. Жаль, что не умею заполнять жадры. Мне хорошо с тобой, и умела бы – этим бы и заполнила. Чтобы потом, когда станет совсем невмоготу, взять его в руки, и почувствовать то, что чувствую сейчас.

И я с удовольствием бы заполнил тем, что сейчас чувствую. Если разобраться, мы и живем-то эмоциями. Только далеко не все из них приносят нам удовольствие. Страх, сожаление о чем-то упущенном, раскаяние за содеянное, скука, досада, злость, наконец – что в них хорошего? Другое дело то, что испытываем после просмотра хорошего фильма, прочитанной книги, встречи с друзьями. Или даже предвкушение чего-то радостного. Зачастую, оно лучше самого события. Или то, что чувствую сейчас. Когда переполнен нежностью к этой, по сути, незнакомой девушке. Когда чувствую жар ее тела, когда вдыхаю аромат ее волос, и когда знаю, что у нас случится через несколько минут. Нет, определенно бы тоже заполнил, будь он у меня даже единственным. Чтобы когда-нибудь потом, когда станет совсем тяжело на душе, взять, и немного подержать его в руке.

– А ты пробовала его заполнить?

– Пробовала. И не раз. Все-таки ни где-нибудь живем, на Шахтах.

– И что?

– А ничего, только испортила.

– Я принесу тебе заполненный до краев, – твердо пообещал я. – Заполненный самым лучшим из всего того, чем его только можно заполнить.

Мы идем к Отшельнику Федору. И несем ему жадры. Он славится тем, что умеет их заполнять как никто другой. И я все сделаю для того, чтобы один из них стал твоим.

***

– И где этот герой-любовник! – обычно невозмутимый Грек выглядел разъяренным. – Давно уже пора выступать, а его черти где-то носят!

Мы, полностью готовые к выходу, сидели и ждали Яниса, который пропадал неизвестно где. Гудрон покосился на меня раз, другой...

– Теоретик, – наконец, сказал он. – Ты что, так и будешь?

– Что именно?

– В каждом попавшемся нам селении по бабе себе заводить.

– Баб не буду, а с девушками как получится, – пожал я плечами.

Который, в отличие от остальных, весьма был доволен тем, что Янис задерживается. За те полчаса, которые мы его ждали, мне удалось немного вздремнуть: ночью совсем не получилось. Нам предстоял очередной день ходьбы, когда к вечеру чувствуешь, как гудят и наливаются свинцом ноги. И самым мудрым решением было бы хорошенько перед ним отдохнуть. Но если вернуть вчерашний вечер, ничего бы менять не стал. В старости высплюсь. Если до нее доживу. А коли нет – в могиле.

– Юля – хорошая девушка, – вмешался в наш разговор Гриша Сноуден. – Теоретик, ты ее не обижай. Муж у нее где-то там остался, – он указал глазами на землю.