Текст книги "Черновик для Эффы 3 (СИ)"

Автор книги: Владимир Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Черновик для Эффы – 3

Пролог

Пролог

В прозрачном зип-пакетике на столешнице из лакированного железного дерева находился порошок белого цвета мелкой фракции, равномерно окрашенный. Было его много – грамм сорок, но несмотря на безобидный состав (в приложенном протоколе было четко указано, что это сахар-рафинад), обошелся он Империи страшно дорого.

Где-то в стопке бумаг, лежавших по правую руку от Канцлера, были подсчитаны все прямые потери – сломанная мебель, испорченная еда, работа медицинских бригад, стоптанные толпой газоны, пропавшие в панике серебряные вилки и ножи…

Был и косвенный урон, который сложно подсчитать сразу – потеря лица, отдавленные ноги послов других стран и пережитый ими страх, волнение населения… Все это аукнется сорванными контрактами, потерей доверия и разговорами, что Империя «уже не та»…

Но самым серьезным ударом по казне станет пропажа семи тонн таллиума. Станет – потому что до следующей инвентаризации весь этот объем все еще находится в центральном хранилище под надежной охраной. По бумагам.

Канцлер побарабанил пальцами по подлокотникам кресла и задумчиво посмотрел на портрет Императора на стене перед собой. Изображение главы государства снимут со стен только после смерти, затем повесят другое.

А вот Канцлера могут снять и повесить при жизни. Если результат инвентаризации не сойдется на эти самые семь тонн.

И, досада какая, он сам сделал так, что таллиум, размельченный до мелкой взвеси, в безымянных мешках, искать напрямую никак нельзя.

Ведь установлено достоверно – груз был только на одном «Эсмере-9». Там было две тонны ценного металла – уже бережно собранного после взрыва по улицам и крышам, отделенного от всего лишнего и отправленного на переплавку в слитки. Скоро их перевезут в центральное хранилище, и на бумаге у Империи станет на две тонны стратегического металла больше… До инвентаризации осенью этого года.

Канцлер умел сдерживать эмоции, поэтому даже не изменил позы – продолжал барабанить пальцами и смотреть на пакетик с сахаром.

Каким образом пять оставшихся тонн таллиума превратились в сахар – выяснять придется лично ему.

Подозреваемые имелись – как иначе? Третье место в их числе занимала полковник Сойер – ныне, стараниями Канцлера, генерал в отставке. Суетливая дамочка, напористая, неглупая – единственная, кто не успокоилась и продолжила копать, сама не понимая, что делает это под высшее руководство. Как бороться с такими упрямцами Канцлер знал и практиковал давненько – он приблизил ее и велел докладывать лично о ходе поисков второго «Эсмера-9».

Если бы она что-то нашла, Канцлер успел бы отреагировать. Держи друзей близко, а врагов – еще ближе…

Мисс Сойер и в самом деле справилась – отыскала пропавший гравилет, чудом отследив его в многомиллионном городе. В отчете написано – лично опрашивала персонал гаражных хранилищ, нашла зацепку, вышла на нужный бокс.

Так как таллиум хранился в соседнем боксе, и на вскрытии его полковник не настаивала, ей дали совершить этот подвиг. Если бы таллиум хранился бы там же – бокс оказался бы пустым. Ведь все запросы мисс Сойер проходили через Канцлера.

Ну а полезла бы вскрывать нужный бокс сама и уже потом прибежала бы хвастать – то на одного пропавшего без вести полковника в Империи стало бы больше. Эка невидаль…

Тут у нас целые мэтры пропадают – Канцлер огладил подлокотник пальцами. Мэтр Сатра Нарем исчез в четверг – его гравилет разбился и сгорел рядом с портальной площадью, спас-капсула найдена на крыше одного из жилых домов поодаль. Сам мэтр, в гаражном боксе которого хранился таллиум, словно в воду канул. Следствие говорит, что жильцы слышали крики, а кто-то – видел двух падающих с крыши людей. Но на земле нет следов падения, а в больницы не поступал человек схожей внешности.

Мэтр был подозреваемым номер два. Заменить таллиум на сахар он мог легко, исчезнуть с ним – тоже. Но не было мотива. Все ведь шло хорошо – да, две тонны потеряли, но пять успели вывезти, что было более чем достаточно. Нарем не из пугливых – он сам был среди тех, кто сформулировал необходимые государству преобразования.

Мэтру просто незачем было бежать. Мистер Нарем ждал воскресенья даже больше, чем сам Канцлер.

Подозреваемым же номер один был помощник мисс Сойер – мистер Тан Савой. Имя студента не должно быть известно в кабинете Канцлера, но так вышло, что он его знал, помнил и вряд ли забудет.

Когда Канцлер выделял средства мисс Эффе Сойер, он покупал ее преданность – и за безграничную веру в себя платил безлимитным кредитом. Нужен сотрудник – пожалуйста. Хотите купить гравилет в чужой стране – да это просто мелочи на фоне потерь средних общевойсковых учений в глубоком тылу. Империя не обеднеет. Просто делайте что хотите, но не мешайте наступить воскресенью.

Наверное, Канцлеру стоило формулировать желания тщательнее – супруга Канцлера, профессиональная безработная, считала, что это помогает добиться цели.

Каким образом гражданская яхта подавила заговор в Савате, Канцлер читал, периодически заглядывая на титульный лист – отчет ли это или выдумка. Но факт остается фактом – мероприятие, на которое Канцлер и его «друзья» выделяли деньги, оказалось сорвано.

А ведь любые преобразования в государстве – особенно смену формы правления – надо фиксировать признанием других держав. Иначе большой войны не избежать – а Канцлер и соратники вовсе не желали сидеть в бункерах под ядерной бомбардировкой.

Авидан должны были убедить «друзья» – не бесплатно, ценой двух граничных областей. Канцлер уже два года вливал в эти области деньги и тут же вытаскивал через прикормленных градоначальников, поэтому легко готов был отказаться от депрессивных территорий.

Сават должен был возглавить лояльный монарх – деньги с ограбленных областей шли второму принцу и тратились на оружие, подкуп и взятки. Ну и «друзья» тоже вкладывались – у них были собственные интересы в богатом королевстве.

После срыва заговора, деньги оказались потрачены зря, а у «друзей» появились вопросы.

По счастью, ситуация критической не стала – оказалось несложно выставить собственную роль на передний план перед саватцами. Старый король обязательно вспомнил бы об этом, когда Империя стала бы парламентской монархией.

На востоке было море, на юге – радиоактивные болота и страны, которые ненавидели бы Империю при любой форме правления, а мелкие страны на юго-западе не имели права на собственное мнение… Все должно было получиться.

Но не получилось. И подозреваемым номер один в этом был Тан Савой.

Его сотовый телефон фиксировался в районе катастрофы у вокзала – мистер Савой перелетел туда с брошенных районов города. Затем он пробыл там чуть больше часа и отправился обратно. Директива передавать координаты «группы расследования» действовала вплоть до воскресенья, и Канцлер имел возможность ознакомиться.

Следователь, ведущий дело по исчезновение мэтра – пока что в целях предъявить ему обвинение в опасном вождении – определил, что в момент крушения над территорией вокзала исчез идентификатор гравилета марки «Партнер комби». И маршрут его шел ровно из тех же брошенных районов. В число обвинений вошло использование ложного идентификатора – но любой адвокат развалит это дело, слишком несовершенна система диспетчеризации.

Если предъявить Тану Савою, что он похитил и убил мэтра Нарема, дело развалится столь же легко. Летать тем же маршрутом, да в плотном городском потоке – не преступление. На чем приехал – не помнит, других доказательств нет.

Вот если бы мэтр Нарем не менял каждый раз телефоны, номера и идентификаторы, то движение этих двух людей можно было бы сопоставить. Но род развлечений мэтра научил его скрытности, на свою беду. Сейчас даже нет подтверждения, что Нарем был в собственном гравилете – какое уж тут обвинение в убийстве…

Можно пойти другой тропой – другая группа следователей экстренно раскручивает, откуда взялся на тезоименитстве сахар в пушках для салютов, и почему выстрелы были произведены столь рано.

Но у них вряд ли что получится – цепочка тупых исполнителей, которые даже не усомнились, насыпая сахар в дуло, уперлась в труп шефа летнего дворца. Тот был известным любителем азартных игр – и одним вечером проиграл присягу Империи…

Да, партия и производитель сахара известны – но его за два дня до этого развезли по всей столице. От этого Канцлер испытывал и раздражение – нельзя определить покупателя, и облегчение – путь именно этих мешков начался в боксе мэтра Нарема.

Итак, если предположить, что мистер Савой каким-то чудом заставил мистера Нарема говорить, то таллиум следует спрашивать с него.

Возможно, действовали они вместе с мисс Сойер – но Канцлер сомневался, что она настолько недальновидна, чтобы сдать «Эсмер-9», а потом пытаться продать таллиум. Проще было не находить «Эсмер» вовсе.

А вот слить начальнице гравилет и оставить себе приз – выглядело объяснимо. Для порядка, конечно же, следует трясти обоих…

Проблема в том, что Канцлер – не криминальный босс. Канцлер – второе лицо в государстве, строгий начальник, который может требовать соблюдать закон, но не нарушать его.

Да, он может прямо сказать следователю, что паренька надо бы расспросить пристрастнее – но не станет этого делать. За мистером Савоем приглядывает «Небо Империи», и с этим приходится считаться. Неизвестно, по какой причине такая опека – но приглашение на тезоименитство Канцлер отменял только после личной беседы с Гаусом Хайни. Пришлось откупаться отчетом о событиях в Савате – в качестве дружеского жеста и обоснования своих действий. Как будто он принца крови не пускает, а не какого-то студента!..

Сейчас, после разговора, «наезжать» на протеже мистера Хайни будет неправильно и даже вредно…

Еще можно было бы расспросить подозреваемых через друзей-мэтров. Люди там крайне разочарованы, что идеи жесткого контроля над биоэнергетами придется отложить на более поздний срок. А ведь так хотелось обязать каждого одаренного получить гражданский чин и быть в вертикали подчинения – на верхушке которой были бы всеми уважаемые гранды, то есть они лично. Министерство биоэнергетики, финансирование, власть – такова цена их участия. Которая со временем могла бы превратить парламентскую монархию в нечто иное, но Канцлер был уверен, что удержит вольницу ученых. Они все-таки слишком самоуверены и мало приспособлены к кабинетным интригам.

Мэтры – лично заинтересованы, чтобы Канцлер остался на своем посту, и не особо ценят чужие жизни.

Но вторым человеком, с которым Канцлеру пришлось объясняться за отмену приглашения, была мэтр Агалле Лунк. Она не участвовала в заговоре – ее просто побоялись включать в число посвященных. Но если она узнает, что «ее мальчика» обижает кто-то из своих, то закончиться это может очень плохо. А она узнает – ей просто сдадут просьбу Канцлера. Потому что он не входит в список «своих» для закрытого сообщества, а мистер Савой – является личной вещью госпожи Лунк и ценится гораздо дороже… Как бы неприятно было сравнивать свой статус с вещью. Словом, лучше, чтобы они вообще ничего не знали.

Есть еще «друзья». Но этот вариант Канцлер отбросил, даже не размышляя. Они, конечно, справятся – но никаких пяти тонн таллиума Канцлер назад не получит. За счастье, если они вернут хотя бы тонну. Жадные твари, готовые убить за мелкую монетку. Воспоминания после провала в Савате были как никогда свежи.

Оставались варианты более сложные, щекотливые, построенные на отношениях с людьми, узнай о которых в прессе, и карьера Канцлера оборвется даже до осенней инвентаризации.

Все знают, что Империя уже много лет ведет позиционные бои на южной границе – болотистой, с множествами радиоактивных пятен, оттого бесполезной, поэтому армия только удерживает рубежи малыми силами и ловит контрабандистов.

Но мало кто догадывается, что за этот мир и спокойствие Империя платит. Просто это дешевле прямого конфликта – цена гораздо ниже, чем платить за технику, снабжение армейских корпусов и оплачивать гробовые. Деньги идут зарубеж окольными путями – знает об этом пара человек в казначействе и первые лица страны. Собственно, с этих полезных соглашений и начался карьерный взлет Канцлера – страна любит стабильность и не любит посылать своих детей на войну.

Разумеется, как умный человек, Канцлер завел переводы так, что с них шел процент ему, а сам факт договоренностей имел межличностный характер – не Империя платила, а Канцлер, и не правительствам, а конкретным династиям генералов и военачальников врага.

Выплыви все на поверхность – виноват будет только Канцлер. Император, помнится, даже благодарил за такую самоотверженность…

Опять же, так дешевле – в чужих правительствах все разворуют махом, а вот генералы, даже случись прямой приказ на атаку, успеют предупредить. И маневр «захлебнется в засаде».

То же самое действовало и в Империи – если очередной армейский гений решит проявить инициативу и запросит прошение «расширить зону контроля», то вместо карьеры получит подготовленного врага на обустроенных позициях. Мерзко, но таких инцидентов немного – всех «инициативных» повыбили, а южная граница считается угрюмым болотцем для неудачников.

Разве что за контрабандистов платят честно по обе стороны границы – должно же быть хоть какое-то развлечение.

Словом, с чужими генералами у Канцлера были неплохие отношения. И услугу они могли оказать легко – подумаешь, тщательно расспросить двух людей, попавших в плен.

До таллиума генералам не дотянуться – он где-то здесь, в столице. Ни Тан Савой, ни Эффа Сойер не уезжали из города.

Опять же, это имперский таллиум – и лежал он в кармане Империи. А что там эти двое будут лопотать про заговор, какой-то галлюциноген и сахар – полный бред. Просто воришки, которые хапнули слишком много, и будут наказаны.

В любом случае, пять тонн таллиума – это вполне себе цена горячей войны, если партнеры поступят некрасиво. Не станут они рисковать безопасностью и обеспеченной старостью для себя и детей – пограничная война будет кормить целые поколения, если вести себя разумно.

Решено.

Остались мелочи – надо как-то доставить новоиспеченную студентку мисс Сойер и ее подчиненного-третьекурсника на южный фронт.

Кто-то сказал бы – это, наоборот, самое сложное. Но…

Канцлер нажал на селектор.

– Навиль, будьте добры, вызовите ко мне Министра Обороны и Министра Просвещения. – Канцлер посмотрел на часы. – На шестнадцать, сегодня.

Следует возродить славные традиции студенческих практик в вооруженных силах Империи. Мы не можем себе позволить расслабляться в сложных геополитических условиях. Подготовленные кадры – наша главная ценность. А опыт в реальных боевых частях – ничем не заменить, никакими учебниками.

Тезисы будущего постановления рождались легко и без труда. Закон он продавит – Минобороны будет только рад биоэнергетам на фронте, у них вечная нужда. Радиация – та еще головная боль. Ну а Минпросвещения можно купить, выделив деньги на снабжение и вещевую подготовку – студенты подчинены им, а значит, им и воровать деньги на тендерах.

Разумеется, будет много возмущения – дети на факультетах биоэнергетов непростые. Будет множество требований отправить «кровинку» на безопасный восток или север, да хотя бы на запад. Куда угодно, но не на юг.

Каждое распределение будут изучать с подозрением – чуя коррупцию, обман, подлог… Это сильно ударит по настроениям в стране, беречь спокойствие которой – тоже в интересах Канцлера.

Значит, устроим лотерею. Абсолютно случайную и беспристрастную – какая воинская часть выпала, так и повезло.

Канцлер вновь нажал на селектор.

– Навиль, будьте добры, чаю.

Расторопный референт принес поднос с чайничком, чашкой на блюдце, маленькой ложкой и сахарницей.

– Спасибо, Навиль. – Отправил его Канцлер обратно.

Затем расстегнул зип-пакетик и высыпал содержимое в ароматный чай. Размешал и отпил.

Тянуло, отчего-то, отходами.

Впрочем, мистеру Савою и мисс Эффе вряд ли доведется пить что-то более приятное – в самом скором времени.

Так уж им не повезет с билетами.

Глава 1

Глава 1

Вид бывшего автобусного депо вызывал такую гамму чувств, что пришлось остановиться, чтобы привести мысли в порядок.

Ветхие, откровенно унылые на вид здания гаражных боксов, мастерской, складов и управления – серо-бетонные, созданные ради функции, а не красоты, они граничили с парковой зоной, такой же заброшенной, на юге и востоке, участком железной дороги на севере и явно раздражали жителей новеньких шестнадцатиэтажных домов, расположенных западнее. Мало кому понравится, когда рядом с недешевой столичной недвижимостью соседствует вот такое – давно брошенное, с покосившимися заборами, исписанное граффити и лезущей из-под стыков бетонных плит травой. С высоты верхних этажей еще и крыши построек видны – плоские кровли с накиданными туда бутылками и мусором, которые поганили вид на парк. Я на жилые дома поднимался, видел – грустное зрелище.

Жильцам, конечно, обещали построить на месте депо школу и детский сад, но земля под зданием и территорией имела назначение «транспортная инфраструктура», а охранная зона железной дороги и вовсе превращала эти обещания в прямой обман. Словом, одна надежда – что кто-нибудь купит этот брошенный кошмар и приведет в нормальный вид.

И вот, мечты их сбылись. У депо появился новый хозяин.

Именно от ощущения, что вот это все – мое, чуть ли не срывало крышу.

Три года жил, ни к чему не привязывался – чуть ли не на чемоданах, готовый сорваться в любой момент. А тут, за пару месяцев – сначала кот, потом гравилет. Теперь вот – угрюмые строения площадью в пять тысяч квадратных метров и полтора гектара территории вокруг. Недвижимость. Не-движимость. Уже не схватить в охапку, не увезти разом. Что-то свое в этом мире. Ощущение, будто вина плеснул в голодный желудок – и искрится внутри, и пьянит немного.

Двести тридцать миллионов за участок, который выходил на торги уже четвертый раз и должен был вновь уйти на понижение ставки. Вроде и должно насторожить – раз никому не нужно, то мне зачем?.. Но дело было в другом – те люди, что приценивались к городским участкам, смотрели на объект несколько иначе. Они видели фактически землю, с которой надо сносить старые строения и платить астрономические взятки, чтобы разрешили хотя бы средневысотную застройку – а иначе как отбить деньги?.. Есть участки сильно дешевле – если посчитать все расходы. Идею же целевого назначения никто всерьез не воспринимал – невозможно конкурировать с сетевыми мастерскими, но уж если решишься, то зачем для этого лезть так близко к центру города? Хватает никому не нужных окраин.

Знал я одну такую мастерскую – заказчики руку у кармана держали, чтобы кошелек не вытащили, и доверяли свои колымаги с большим сомнением – в основном от безысходности.

А уж если говорить про гравилеты ценой в тридцать-сорок миллионов, они на такую окраину и не полетят. Так что покупалось в первую очередь местоположение.

Застройщик близлежащего жилого комплекса, быть может, и заинтересовался бы приобретением рано или поздно – земля подходила под строительство парковочного комплекса. Но он еще свои парковки не распродал, отстроенные вместе с домами. Зачем ему конкурировать с самим собой? Кого-то чужого он тоже не боялся – городской газ заходил в его подстанцию, и плату за техприсоединение он мог назначить любую. А обогревать депо только электричеством – ну, удачи. На территорию от города под землей заходили десять киловольт, их согласовывать было не нужно, но – пять тысяч квадратных метров бетона! Первая же зима вывернет все карманы.

«Как хорошо быть почетным гражданином Империи. Нулевой тариф – я тут еще подогреваемый бассейн по зиме воткну», – с улыбкой вздохнул я полной грудью, отталкивая приоткрытую калитку.

Вода и канализация имелись – не совсем уж руины на пустыре. Осталось только их расконсервировать и частично починить – тоже деньги, но умеренные. Чинить, в общем-то, требовалось почти все, и везде за «умеренные деньги». Всю эту умеренность я старался не суммировать, чтобы не портить себе настроение.

Внутри территории, несмотря на ранний час – всего-то девять – уже была слышна суета. Любой шум затеряется на такой площади, но я знал, что там работает человек тридцать – тот самый орденоносный состав с гравилета с энтузиазмом принялся за будущий бетонный холст.

Мы все-таки созрели для открытия арт-мастерской – Сагго, я и Мастер, который при обслуживании «Рансата» обнаружил в тайнике четыреста миллионов крупными купюрами.

«Семья принца рыдала, когда его изымали!» – Вспомнились слова четвертого принца Ноэля.

Тут зарыдаешь.

Правда, когда Мастер взволнованно требовал в трубку «срочно приезжать!», я думал все что угодно – от поломки «Сагиры» и наехавших аудиторов Казначейства до беременности одной из его пассий.

Оказались – аккуратные саватские и имперские купюры, перевязанные банковской лентой. Больше всего было имперских – и, видимо, именно они потребовали тайника. Такую сумму в банк не понесешь, появятся вопросы.

Собственно, мы тоже не понесли.

На покупку депо и земли был оформлен ипотечный кредит – первый взнос шестьдесят девять миллионов с проданного «Спектра-7», с пари вон Лаби и собственных накоплений. В общем, всех доходов, которые можно было подтвердить бумагами.

Залог – приобретаемая недвижимость, срок платежей – тридцать лет под льготные два процента годовых для молодых предпринимателей. Ежемесячный платеж – почти шестьсот тысяч. Сумасшедшие деньги. Еще более сумасшедшим было то, что мои «пенсионные выплаты» покрывали половину – полученные за Сават награды добивали сумму до трех сотен тысяч. А еще я получал повышенную стипендию.

В общем, все равно пришлось брать поручителей – под документами подписался Мастер. Хотел еще Сагго, но его кредитная история чуть не отменила всю сделку.

Кредит одобрили – судя по радушным улыбкам, готовясь в самом скором времени отнять у простофиль и деньги, и залог.

Ну а мы, во-первых, реализовывали общие мечты. А во-вторых, легализовывали найденные суммы – оставшиеся миллионы постепенно будут проведены через кассу и станут чистенькими, не вызывающими ни у кого вопросов.

Да, немного странным покажется вложить в бетон семьдесят миллионов, чтобы жить потом скромно, платить проценты и вытаскивать из предприятия не самые большие суммы. Но математика была примерно такой: имелось четыреста миллионов, честно разделенных с Мастером пополам (я этот тайник в жизни бы не нашел). Из своей доли каждый скидывался по тридцать пять миллионов на первый взнос и держал в уме, что придется добавить на ремонт и оборудование примерно столько же. Итого оставалось по сто тридцать, что было, с одной стороны, гораздо меньше исходной суммы, но гораздо больше ноля после разговоров с налоговой и уж гораздо лучше, чем срок за провоз огромной суммы наличных через границу.

Самое важное – эти миллионы теперь можно будет тратить. Мастеру – назначить себе высокую зарплату, оформить в ипотеку жилье, взять неплохой гравилет, а мастерской заниматься в качестве хобби состоявшегося миллионера.

Ну а мне – если найдется покупатель на таллиум, можно будет и эти доходы провести через давно действующий бизнес. Все-таки сто тридцать миллионов – это тоже мало для поместья.

Хотя, как сделаем новый забор, Ноэля можно будет «размораживать» и ставить охранять территорию – как минимум, гонять чужих котов и собак. Будет стильно.

Еще до поисков объекта недвижимости я приготовился долго и терпеливо объяснять Мастеру, что потерять часть, но сохранить сумму, достаточную для безбедной жизни – это необходимость, но он вообще понял ситуацию по-своему.

Мы, говорит, организуем прибыльное дело – и не жжем деньги, а вкладываем в будущие прибыли. Вот уж кто оказался настоящим оптимистом.

Во мне же была разве что тихая и светлая надежда, что реальные доходы от мастерской когда-нибудь станут перекрывать ежемесячные платежи по кредиту. Но на первое время – главным заказчиком буду я. Надо перекрасить «Рансат» – Сагго уже готовил первые наброски.

Наш арт-директор, к слову, о денежной находке не знал – мы берегли его психику от соблазнов алкоголя, кутежа и гулящих женщин, накрутив, что мы лезем в кредиты, и весь будущий триумф зависит от его таланта и работоспособности. Он даже закодировался.

От новосозданной фирмы, арендовавшей у меня здание, Сагго выделили половину. Еще половина была у Мастера, он же был директором. Свою часть я планировал брать арендной платой – недвижимость оформлена на меня, иначе никаких льгот от «почетного гражданина».

В любом случае, если когда-нибудь сильно разругаемся, то это будет не по моей вине. Значит – пусть сами уходят.

Странное дело, раньше всегда планировал уходить я…

Для порядка, я обошел территорию – весь мусор и хлам мы вывезли специальными службами в первый день, но с травой между плитами и листвой с ветвями, налетевшими с парка, надо бы что-то делать. Забор надо хотя бы поправить – тот местами угрожающе заваливался наружу, а в будущем вообще ставить новые столбы под освещение и видеонаблюдение. Еще никуда не зашел, а уже дел наметилось на круглую сумму.

Если же смотреть на здание – в первую очередь требовалось вставить окна и починить крышу – местами капает. Поставить нормальные подъемные ворота, а граффити закрасить.

Но отчего-то, несмотря на все будущие сложности, улыбка только становилась шире. Когда есть деньги, то никакая это не проблема, а радость.

Особенно, когда есть человек, которому за счастье орать на строителей и требовать все делать по чертежу – Мастера я нашел у западных боксов, некогда предназначенных для хранения автобусов. Теперь их назначением будет принимать дорогие гравилеты – эта часть определена в «парадные», чтобы примирить жильцов с новым соседом. Мы должны выглядеть респектабельно и радовать глаз.

А вот боксы на восточной части будут для обычных ремонтов – нет смысла отказываться от мелкой, но стабильной денежки. Тем более что Мастеру уже звонили люди из числа бывших постоянных клиентов – спрашивали, куда он трудоустроился после увольнения. Потому что доверять оставшимся бандерлогам свои гравилеты они отказываются. И правильно делают, к слову.

Мастер занимался делом необычным – сидел на раскладном стульчике у входа и рисовал под дневным светом что-то карандашом в блокноте, от усердия даже прикусив язык. Вот что значит связался с творческими людьми – уже и сам ваяет.

– Привет, – не стал я подкрадываться.

– Ага, привет, – кивнул он, критически глядя на результат своего труда. – Вот, оцени. – С гордостью развернул он блокнот.

– Это что? – Присмотрелся я к шести картинкам, в которых так или иначе был обыгран гаечный ключ.

– Как что? Это знак Ордена Гаечного Ключа! Орден есть, знака нет – непорядок.

– М-да? Неплохо. Только варианты два и четыре надо исключить, у нас в Ордене есть девочка.

– А почему я не знаю? – Возмутился он. – А моим можно вступить? – Заинтересовался он тут же.

Мастер тактически неверно поддерживал порочные отношения с двумя художницами. Время скандалов, выяснений отношений и драк с побитыми лицами (били Мастера, он терпел) уже прошли. Наступила рутина с двойными подарками и эпатажными прогулками под ручки на набережной. В общем, каждый по-своему переживает кризис среднего возраста.

– Конкретно эта девушка скоро возглавит департамент в городской администрации Столицы. – Обосновал я вступление старосты.

Ее даже новая лотерея распределила в столичный гарнизон – настолько там намагничено на успех. Хотя от ее присутствия в воинской части выйдет сплошная диверсия – видел я пошитую для нее форму гражданского специалиста, там солдаты спать не смогут.

Форму, к слову, пришлось отправлять на ремонт – ну не получается у меня с пуговицами…

– А не, тогда без вариантов. – Кивнул Мастер. – Мои могут возглавить шабаш ведьм, но их всего две в городе.

Относился Мастер к Ордену очень серьезно, связывая все свои жизненные успехи с вступлением в него – где-то даже небезосновательно.

Вон, даже за логотип взялся.

– Первый вариант весьма неплох. – Одобрил я, глядя на гаечный ключ, крушащий морду какому-то созданию. Художественных навыков было недостаточно, чтобы понять – какую, но явно злобную. Ключ же вышел как живой – еще и подписан, что на семьдесят два.

– Мне тоже нравится. – Покивал он. – Сделаю шевроны?

– Мастер, Орден тайный.

– Так я на подкладку! Чтобы, если что, развернуть и показать!

– Делай, – стоически согласился я.

Шутливый Орден состоял из четверых человек и системы идентификации не требовал. Но да нравится – пусть занимается.

– Я основу закажу, а узор Ташша дошьет. Она умеет красиво и не болтливая.

Комментировать было что – во-первых, ни одну из девушек Мастера не звали Ташша… Значит, и в самом деле не болтливая.

Главное, чтобы депо не стало местом преступления, а так – пусть делают что хотят.

– Сагго внутри?

– Ага, щупает кирпичи у северной стены. Как штукатурку сняли – он как прилип. Говорит, им лет двести – они марочные, со штампами.

– А остальные стены? – Вообще не обрадовался я.

– Бетон и шлакоблоки. Там только одна стена такая. Наверное, осталась после войны, не стали трогать.

– Вы это – чтобы никакой огласки! Еще превратите тут все в объект культурного наследия, – забеспокоился я.

Чиновники подпись легко поставят, а мы замаемся доказывать, что из такого кирпича полгорода сделано.

– Да он с пониманием. Сказал, если аккуратно все снять, то покупатели найдутся.

– Сагго приносит деньги – скоро мир сойдет с небесной оси… – Покачал я головой. – Пойду-ка я гляну.

Кувалду бы еще подыскать для острастки.

Речь ведь не о сохранении старины – речь, в первую очередь, что у местного застройщика в городской администрации гораздо больше друзей, чем у нас. У нас их вообще нет.

И если он захочет наказать тех, кто увел у него земельный участок, то мы сами принесем ему повод.

А еще у нас кредит, который, конечно, есть чем платить, но если организация фактически уйдет в простой и будет показывать доход… Короче, не нравятся мне такие находки – денег от них вряд ли выйдет много, а вот хлопот может навалить по горло.

– Тан, ты лучше в восточный бокс загляни сначала.

– А там что?

– Наш первый заказчик, – с довольством кивнул Мастер. – Ну и подруга твоя. «Сверхновую» привезла обслуживать. Она еще там – тебя спрашивала. Я говорил, что ты в течение часа будешь – сказала, дождется.

Вот так все фильмы ужасов и начинаются – сначала находят старинную стену из редкого кирпича, а потом приезжает Эффа Сойер, генерал-майор в отставке.

Отношения с ней в очередной раз переживали не лучший эпизод – фактически, отсутствовали. Как нашла своего «Эсмера-9», бокс с которым ей подсказал благородный незнакомец, так приехала лично только один раз – внимательно смотреть в мои честные глаза. Моргнула первая – явно есть у нее что-то темное за душой. Ну а биоэнергеты достаточно хорошо владеют своим телом, чтобы переморгать памятник – или хотя бы выйти с ним в ничью.