Текст книги "Галерные рабы его величества султана (СИ)"

Автор книги: Владимир Андриенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Хорошо, пусть войдут.

– И прошу пана гетмана сохранять благоразумие и спокойствие.

– Веди послов!

Яненченко полонился и быстро удалился. Вскоре он вернулся в сопровождении польских комиссаров Станислава Потоцкого и Юзефа Любомирского. От татар был приближенный хана Мехмед Гирея Селим-бей.

Поляки отвесили гетману придворные поклоны, и татарский мурза слегка склонил голову.

– Мы к пану гетману от его ясновельможности круля Яна Казимира, и светлого хана Мехмед Гирея, – начал говорить полный вельможа Любомирский.

Он был в богатом польском кунтуше схваченном у пояса широким кушаком. Его товарищ Потоцкий был во французском камзоле с кружевами и серебром.

– Я готов выслушать слова короля и слова хана! – произнес Юрий, смотря на Яненченко.

– Король предлагает пану гетману забыть ссоры и обиды и снова заключить союз.

– Мой повелитель великий хан Крыма также предлагает гетману союз, – произнес Селим-бей. – Войска Шеремет-паши разгромлены и сам он в плену на цепи у ханского шатра. Он больше не опасен пану гетману.

– Прошу садиться, – гетман пригласил послов сесть. – Я рад, что паны принесли мне мир, но какова будет цена, что я заплачу за этот мир и за новый союз?

– Самые почетные условия для пана гетмана! – поспешил заверить Хмельницкого Любомирский. – Ибо мой король не считает пана гетмана проигравшей стороной.

– А подробнее? Я бы хотел вернуться к тому договору, который был заключен при гетмане Выговском.

– Пан имеет в виду создание Великого княжества Русского? – спросил Потоцкий.

– Так, пан комиссар. И себя как сын и наследник гетмана Богдана я видел князем русским с правом предавать мою власть по наследству.

Яненченко посмотрел на Юрия.

"А он не понимает, в каких обстоятельствах оказался. Совершенно не понимает. Если поляки не пошли на такие условия с Выговским, то с ним и подавно не пойдут. Они побеждающая сторона. Неужели ему это не понятно? Он то готов расплакаться как баба, то корчит из себя великого гетмана. Он просто смешон!"

Польские комиссары также были удавлены теми требованиями.

– Пан гетман, – начал Любомирский. – Мой круль Ян Казимир и сенат Речи Посполитой предают пану следующие условия. Пан гетман принимает покровительство и вечное подданство польского короля. Пан гетман будет обязан сражаться с врагами короны, а таковыми сейчас являются московиты. Пан гетман будет обязан заключить союз с крымским ханом Мехмедом IV Гиреем и не нападать на владения его ханского величества.

– А княжество Русское?

– Такие вопросы сразу не решаются, пан гетман. То дела будущего. Пока нас стоит совместными усилиями разгромить московитов и освободить от них державу пана гетмана.

– Не стоит совать в рот сразу два куска, пан гетман, – поддержал Любомирского Потоцкий. – Для того еще придет время.

– Но я сын гетмана Богдана! А моему отцу польские сенаторы сами привезли булаву гетмана Украины в 1649 году! Разве того не было?

– Было, пан гетман! – вмешался в разговор Селим-бей. – Но тогда под стенами вашего города не было 15 тысяч поляков и 30 тысяч воинов моего хана.

Это была прямая угроза. Юрий был трусом и сразу испугался. Вступать в схватку с такими силами он бы не решился никогда.

– Пусть пан гетман подумает, что сулит ему такой союз, – стал сглаживать горечь слов татарина Любомирский. – пан обретет двух сильных союзников, что не дадут его в обиду. И благодаря этому союзу пан гетман и сам станет сильным. Мы совместными усилиями разгромим московитов и вытесним их из пределов Украины. И под булавой пана гетмана снова будут собраны все земли, что были под булавой его отца гетмана Богдана.

Хмельницкий снова посмотрел на Яненченко.

– Пану гетману нужно подумать над словами панов комиссаров, – вмешался генеральный хорунжий. – Он даст свой ответ завтра. После совета с генеральной старшиной Войска Запорожского.

После этого посланцы откланялись и ушли, оставив гетмана и хорунжего наедине. Хмельницкий снова впал в панику.

– И это то чего ты мне обещал, пан Иван? – закричал Юрий. – Они обещают мне лишь часть того, что имел мой отец! Причем малую часть!

"Если бы был хоть половиной своего отца, – подумал Яненченко, – то они дали бы больше".

– Меня не желают признавать князем, пан хорунжий! Они не признали Выговского! Но он был узурпатором! Я же законный гетман! Я наследник своего отца!

– Пан гетман, в настоящее время мы не можем требовать большего. Послы нам ничего сверх того, что обещали не дадут. У нас здесь осталось всего две тысячи войска. Остальные твои силы у Брюховецкого и Сомка. Но сейчас они никак не подойдут нам на подмогу. На русских также нечего рассчитывать, если ты сам не поддержал их, Юрий. У нас нет выбора.

– Значит, ты советуешь идти под короля?

– Да. Иного пути нет.

Гетман обхватил голову руками и простонал:

– Отчего мне все это? За какие грехи, Господи?!

Стамбул: порт, галера «Меч падишаха»

Капудан-паша Мустафа был искренне удивлен тем, что два его беглых раба сами явились на галеру и просили его спасти их от смерти. Такого в его практике еще не бывало. Часто бежавших рабов возвращали силой, но чтобы сами – такое впервые. Причем, вели себя вернувшиеся гяуры вызывающе и явно были в себе уверены. Это еще больше озадачило Мустафу.

– Я не могу вас понять, гяуры! Вы просите меня о помощи? Вы беглые и подлые рабы?

– Да. Мы ждем, что ты нам поможешь, – произнес в ответ Мятелев.

– Я? А если я велю вас обоих заковать в цепи и снова к веслу посадить? Нет! Это слишком малое наказание для таких негодяев как вы. Я велю вас пытать корабельному палачу. С вас по куску станут сдирать кожу.

– Ты так не сделаешь, эфенди, – произнес Минка.

– Не сделаю? Ты слышал, что они сказали, Абурохман, – капудан-паша повернулся к корабельному аге.

– Отдай мне гяуров, и они пожалеют о своей наглости! – вскипел Абдурохман и в его руке оказалась плеть.

– Может, ты дашь нам сказать, Мустафа? – спокойно выдержал все нападки Мятелев.

– Что ты можешь мне сказать еще, гяур? Что-то важное?

– Да. Мы принесли тебе спасение, Мустафа. Я и мой друг. Твои бывшие галерные рабы.

– Спасение? – снова ничего не понял капудан.

– Спасение для тебя и твоего аги Абдурохмана. Мы бежали из дома Дауд-бея. И слышали как тебя и Абдурохману вынесли смертный приговор.

– Что? – не поверил Абдурохман.

– Для этого Дауд и задержал галеру в порту. И для этого он запретил вам покидать борт судна.

– Но почему? Как могло такое случиться? Дауд-бей простил меня. Да и можно ли верить на слово поганым гяурам?

– Нельзя! – взревел Абдурохман. – Давай я забью их на смерть плетьми!

– Ты можешь нам не поверить. Но люди с приказом о вашей казни уже идут сюда. И скоро они окажутся на борту галеры. И тогда для вас спасения уже не будет.

– Но отчего ты решил спасти меня, гяур? – спросил Мятелева капудан. – Какая выгода в том для тебя?

– Наши с Минкой жизни в опасности и ты можешь нас спасти. Вот почему мы здесь.

– Дауд-бей решил избавиться и от вас? Так?

– Да, капудан-паша. Наши с Минкой жизни также под угрозой.

– И что же мне делать?

– Пока судно под твоей командой прикажи выйти в море. Мы уйдем в Средиземное море через проливы и там присоединимся к берберским пиратам. Там ты сумеешь начать новую жизнь, капудан-паша…

Мустафа остался с Абдурохманом наедине. Гяуров он приказал отвести на палубу.

– Думаешь, они говорят правду? – Абдурохман посмотрел на Мустафу.

– Так и получается. Дауд и великий визир не простили нам того, что мы сделали. Ведь паша Ибрагим отказался от Вахид-паши. Думаешь, он станет заступаться за нас с тобой? А нас накрепко привязали в Вахид-паше. А он не сегодня-завтра получит от султана шелковый шнурок!

– Нам с тобой такой чести не окажут.

– Именно. Прикажут зарезать как свиней. Стоит опередить их и бежать.

– К пиратам?

– А почему нет? Я сколько раз слышал о тех, кто стал пиратом. Берберы не выдают своих, и воют за султана только когда им самим это выгодно. А здесь что я выслужил за столько лет службы?

– Ты прав. Но я этими гяурами стоит быть осторожными.

– Мы запрем их в каюте и выпустим после того как доберемся до первого берберского порта….

– Думаешь, поверят? – спросил Минка Мятелева.

– Поверят. И скоро мы выйдем в море. И пусть тогда нас ищет и Дауд и Ржев.

– Но если они сделают нас рабами?

– Не сделают, Минка. Турки умеют быть благодарными.

– В отличие от наших дворян да бояр. В бою и на войне дворянин мужику брат, а дома мужицкий кат.

– Снова ты за свое, Минка. Так ненавидишь дворян?

– Враги они наши. Токмо про себя думают, не про мужика не про Русь, но про прибытки свои…

– Тихо. Капудан…

На палубу вышел капудан-паша и отдал приказ сниматься с якоря. Минка посмотрел на Федора. Все шло по плану.

– Теперь главное чтобы Марта не запоздала…

Марта быстро сумела проплыть расстояние до галеры и поднялась на борт по якорному канату. Она спряталась за большими бухтами канатов. План Федора Мятелева стал работать.

"А Федор хоть и авантюрист, и отчаянно смелый человек, все отлично придумал. Он действительно на редкость удачлив. И такой как он может обмануть даже всесильный Орден".

Она осмотрелась и увидела Федора с Минкой….

Глазастый Минка сумел заметить Марту и сказал про это Мятелеву:

– Марта уже здесь.

– Точно? Я не вижу никого.

– Она осторожна. Она там за бухтами канатов. Так что все в порядке.

Мустафа приблизился к бывшим рабам.

– Я поверил вам, гяуры. И получается так, что ваш должник. И я не сделаю вас за это рабами. Но пока вы станете моими пленниками и будете заперты в одной из кают.

– И до каких пор мы будем там сидеть? – спросил Мятелев.

– Мы доберемся до берберов, и тогда вы получите свободу.

– Свободу? И только свободу? – спросил Мятелев.

– А чего тебе еще? Свобода дороже всего золота мира, гяур….

Стамбул: дом купца Адреотиса

Бен Лазар прибыл в дом купца с плохой новостью. Он не хотел её сообщать, но выбора не было. Затем будет еще хуже. Пусть Адреотис знает правду.

Адреотис уже по лицу еврея догадался, что случилось нечто неприятное.

– Что? – спросил он.

– Случилось нечто… – Бен Лазар замялся.

– Говори!

– Те люди исчезли. Мои наблюдатели не спускали с них глаз. Но они сумели обмануть всех, и моих людей и слуг Дауд-бея.

– Как исчезли? Но ты говорил что они в доме… Как они могли исчезнуть? Куда? Разве можно вот так беспрепятственно покинуть Стамбул? Может их убили?

– Нет, почтенный. Нет. Сам Дауд-бей был в ярости. Он видно и сам не ожидал, что они просто так исчезнут. Но как они покинули его дом, никто не видел.

– Ты искал их?

– Везде. Но они как в воду канули. Мои слуги переговорил с людьми Дауда и те подтвердили, что трое ушли из его дома, да так тихо, что просто можно подумать, что они колдуны, а не обычные люди.

– Городские ворота? – спросил Адреотис.

– Перекрыты, почтенный Адреотис! Я это сделал сразу же.

– Морские порты?

– Везде мои люди. У всех купеческих иностранных кораблей на которые они могут попроситься, стоят соглядатаи.

– Хот один купеческий корабль за это время покинул порт?

– Нет. Венецианские галеры только готовятся сняться с якорей.

– Когда они желают уйти?

– Завтра.

– Нужно проверить эти суда. Подкупи капитанов и переверни там все. Я дам тебе еще людей. Мне нужны эти люди. И самое главное – мне нужен сын боярский. Ищи его!

– Все исполню.

– А какие суда покидали порт? За это время как они исчезли?

– Только две военные галеры. Но на их борт никто посторонний не поднимался. За это могу поручиться головой. Они ушли в Средиземное море.

– Горе нам с тобой, Бен Лазар, если мы не найдем боярского сына!

– А если мы его найдем? Что делать далее? Следить или схватить его?

– Хватай! Но так чтобы его не помяли. И сразу в мой дом.

– И остальных также в твой дом?

– Да. Но остальные меня интересуют мало. Хорошо если мы захватим и их, но если нет – ничего. Главное – боярский сын Мятелев.

Море: галера «Меч падишаха»

Боевая галера османского флота прошла проливы и вышла в Средиземное море. Капудап-паша Мустафа вздохнул с облегчением, когда пушки большого форта исчезли вдали. Их никто не остановил.

– Мы ушли, Абдурохман. Ушли из Стамбула!

– И мы поставили себя вне закона. Теперь мы не во флоте Османской империи.

– Это да, но мы с тобой сохранили жизни, Абдурохман. А это уже не мало. Мы с тобой попали между больших жерновов по имени Дауд-паша и Вахид-паша. И они едва не перетерли нас с тобой.

– Главное нам пристроиться среди пиратов. Не сдадут ли нас пиратские беи османам? Как думаешь?

– Нет. Такое они делают редко. Да и османским капуданам не с руки сориться с пиратскими беями из-за нас. Капудан-паша галерного флота империи не станет раздувать скандала. Идет война. А мы с тобой не большие государственные преступники. Мы ведь не враги султана.

– Главное для нас с тобой сохранить лидерство на галере. Команда сможет нас спихнуть с наших постов. Когда все узнают, что мы ушли к пиратам здесь такое начнется.

– Значит, нужно им все рассказать самим, Мустафа. И рассказать так, чтобы они поняли правильно.

– Как это сделать?

– Подумаем….

В каюте, где сидели Федор и Минка было темно. Светильник недавно погас и новый им никто не принес.

– Прошли форты! – сказал Минка. – Точно тебе говорю, что прошли. Уже часа два-три как прошли.

– И что с того? – спросил Федор.

– Мы вышли в Средиземное море, Федя! И нам пора начинать наше дело.

– Как только придет Марта, начнем. Она будет здесь, когда стемнеет.

– Уже наверняка стемнело! Это в этой каюте мы ничего не видим ночь сейчас или день.

– Марта отопрет каюту и мы сразу же отправимся на палубу, где сидят гребцы.

– А там?

– Там – дело случая, Минка. Нам или повезет или нет. Но я счастливый. И думаю, что мое счастье и на этот раз меня не обманет.

– Тако и наш батька атаман Сокол говорил. Ему такоже везло. Но в один момент предали его и схватили его бояре и показнили, Вот те и счастье.

– Не ты ли соглашался в доме Дауда рисковать со мной? Мог бы и у него остаться. Кто тебя сюда звал?

– Не думай, что я испугался. Будет, так как бог даст.

– Оно так.

– Но мы на святое дело идем, Федор. Рабов от цепей освободим. Я сам столь долго за веслом просидел. И потому я не забоюсь. Не может Господь не даровать нам с тобой удачу.

– Я же никогда рисковать не боялся, Минка. Сколь всего было за этот год, что и вспомнить сложно. Сколь всего пережито и видено мною, Минка. С Москвы прибыл я в армию и сразу стал десятником головного дозора. Сколь раз с тарами рубился и казаками Выговского.

– А за ради чего ты воевал, Федя?

– Как за ради чего? Я ведь сын боярский и в стремянном государевом полку службу нес. Я государю великому крест целовал. Тако и мой отец делал, и мой дед, и прадед.

– За царя воевал стало? – спросил Минка.

– За царя! А ты чего про сие спрашиваешь?

– Дак, атамана Сокола показнили и обвинили его в том, что он изменник царю.

– Снова ты про Сокола своего.

– Про него! Я знать хочу. Отчего царь за бояр стоит? Отчего, не простой народ? Скажи мне стрелец? Отчего, он неправду боярскую покрывает?

В этот момент двери в каюту отворились. Это Марта Лисовская открыла засов с той стороны и вошла внутрь.

– Марта! – вскричали оба мужчины. Они узнали женщину в полоске лунного света, что проник в открытую дверь.

– На палубе всего несколько матросов. Мы сможем проскольсзнуть за бухтами канатов и за мешками, что уложены по левому борту, – сказала она….

Стамбул: шелковый шнурок

Вахид-паша с трепетом увидел султанского алай-чауша который шествовал во главе большой свиты из чаушей в белых кафтанах с ятаганами в руках.

Алай-чауш на белоснежной чалме которого блестел золотой челенк – знак храбрости проявленной в бою – нес перед собой серебряный поднос, накрытый куском атласа.

Вахид уже понял, что лежит под этой тканью. Он сам неоднократно добивался таких вот "подарков" для своих врагов. Сколько их было убито по его наветам и по приказу падишаха? Сейчас он не мог даже вспомнить. Так неужели же пришел и его час? Как могли враги переиграть его? Его анатолийскойго казаскера империи Османов?

Его горло перехватило, словно там застрял большой комок.

– Вахид-паша! – произнес алай-чауш. – Это тебе подарок от повелителя османов!

Он сдернул ткань, и паша увидал шелковый шнурок. Он попытался отступить назад, но чауши султана схватили его за руки.

– Повелитель желает, чтобы ты умер, Вахид-паша!

– Я… – пролепетал он. – Я верный слуга падишаха полумира….

– Это хорошо. И потому воля султана для тебя священна.

Шнурок перехватил горло бывшего анатолиского казаскера империи, и спустя минуту все было кончено. Падение с высоты власти как всегда сопровождалось смертью упавшего…..

Море: галера «Меч падишаха»: битва

Мятелев пригнувшись пробирался между мешками у левого борта галеры. За ним шел Минка, а за Минкой бесшумно скользила Марта Лисовская.

– У вас есть план действий? – тихо спросила Марта Минку.

– Есть, – ответил тот. – Но больше всего мы с Федором полагаемся на удачу. Он ведь стервец шибко удачливый.

– Про это я уже знаю.

– Сейчас мы проскользнем на нижнюю палубу, где содержаться гребцы. И тогда начнется самое интересное.

Но до нижней палубы они не дошли. Впередсмотрящий галеры неожиданно закричал:

– Прямо по курсу судно!

Наши беглецы тут же спрятались за мешками.

– Что такое? – прошептала Марта.

– Впереди корабль, – ответил Федор.

– Чей? – спросила она.

– Если бы я знал.

– Скоро узнаем, – произнес Минка. – Но сейчас нам стоит помолчать.

На палубу поднялся встревоженный капудан-паша и все корабельные аги….

– Что там такое? – спросил Мустафа впередсмотрящего.

– Большой корабль.

– Корабль? Ты не во сне ли видел корабль, шайтан тебя раздери?

– Сигнальные огни впереди, господин.

Мустафа принял от Абдурохмана подзорную трубу. Он всмотрелся вперед и сразу понял, что корабль моряку не приснился.

– О Аллах! – вскричал он. – Боевой сорокапушечный фрегат.

– Чей? – спросил Абдурохман.

– В темноте не видно флага, но постройка явно испанская. Как он мог так далеко зайти в эти воды?

– Охотник за призами* (*охотник за призами – пират). Они часто заходят в такую даль дабы ограбить одного-другого купца. Но нам не стоит с ним встречаться, Мустафа. Одна галера не сравниться по огневой мощи с фрегатом. Они раздавят нас своими пушками на расстоянии.

– Это если они нас обнаружат.

– Нам стоит быстро свернуть с этого курса! Отдай приказ…

– Нет! – оборвал его капудан-паша.

– Нет?

– Мы не станем бежать, Адбурохман. Но мы нападем первыми.

– Нападем на фрегат? – не поверил Абдурохман. – Это безумие! Как мы можем напасть на сорокапушечный фрегат? Если бы у нас было три галеры, а не одна…

– А мы нападем на них все равно.

– Безумие! – снова сказал Абдурохман. – Безумие!

– Но это безумие может дать нам хороший корабль и пушки. Сам понимаешь, что являться с пустыми руками к берберским беям – не стоит. Команде приготовиться к абордажу! Но не шуметь! А ты, Абдурохман иди к своим гребцам и поторопи их лично!

– Но на фрегате больше 100 солдат и 40 матросов!

– Ничего! Внезапность поможет нам. Там почти все спят. Они нас пока не обнаружили, а когда обнаружат будет поздно….

– Федор, они собираются атаковать боевой фрегат! – прошептал Минка на ухо Мятелева.

– Слышал.

– Это безумие.

– Мы также недавно отважились на безумие, вдвоем пожелали захватить галеру, освободив гребцов. Мустафа сейчас делает нечто подобное.

– И, думаешь, у него это выйдет?

– Кто знает? Но возможно – да. Судьба и счастье покровительствует смелым….

Судьба в этот день была явно на стороне Мустафы. Испанский фрегат не спал. Но его люди сами готовились к атаке на другую османскую галеру, что находилась по иную сторону курса, и потому Мустафа не мог её видеть.

Испанский капитан подбирался к судну противника и не знал, что за ним самим ведётся охота.

На второй османской галере врага, наконец, заметили, и ударила пушка. Ядро пролетело мимо цели и плюхнулось в воду далеко от фрегата. Испанцы громко захохотали.

– Они не сумеют навести свои пушки! – закричал капитан испанцев. – Приготовиться к залпу! Носовые орудия!

– Орудия готовы, сеньор!

Ударили носовые пушки фрегата и с палубы галеры были сметены защитники, кроме того, были повреждены мачта и снасти. Раздались крики ярости и боли.

Капудан-паша галеры "Меч падишаха" понял все что там происходит:

– Испанцы попались в ловушку. Они ввязались в бой с судном султанского флота! Они не ждут нападения с тыла! Аллах покровительствует нам и дарует нам победу!

Он призвал двоих доверенных рабов. Но те и сами пришли со всем необходимым. Давно знали своего господина. Они быстро облачили Мустафу в легкую кольчугу и вместо чалмы водрузили ему на голову остроконечный шлем.

– По моей команде кидайте абордажные крючья, и да поможет нам Аллах одолеть неверных.

Корабельные аги кивнули в знак согласия. Они были привычны к такой работе….

Федор наблюдал за маневрами и понял, что задумал капудан. Он повернулся к Минке и сказал:

– Хорошо, что мы с тобой не поторопились и не освободили гребцов.

– А чего хорошего? Нас либо потопят либо…

– Думаешь, гишпанцы ежели одолеют, калачами тебя накормят? Также в кандалы закуют и продадут в рабство. И снова станет грести море на какой-нибудь галере. А кому она принадлежит – без разницы.

Снова послышались выстрелы из пушек. Испанцы обстреливали свою дичь. Галера "Меч падишаха" летела вперед. Абдурохман умел заставить гребцов работать, и тяжелые весла с бешенной скоростью мелькали в воздухе.

– Слышь, Минка, мы с тобой станем Мустафе помогать.

– Как скажешь, Федя. Но оружия у нас нет.

– Захватим в бою. Скоро его будет некуда девать!

– Федор? Ты собрался сражаться с христианами? – изумилась Марта. – Как можно?

– С гишпанцами, Марта. А какие они христиане? Паписты поганые! Хуже язычников!

– Но и я католичка!

– Марта, ты схоронись за кулями и не высовывайся во время боя. Мало ли чего.

– Ты мне не ответил…

– Все разговоры оставим до после битвы.

– Но тебя могут убить! – она схватила его за руку.

– Я счастливый. Не в этот раз….

Капудан-паша закричал:

– Абордажные крючья!

И пять крюков полетели к испанскому фрегату. Три из них зацепились, и моряки и солдаты галеры стали тянуть. Они не жалели себя ибо знали что в их распоряжении немного времени. Скоро враг опомниться и тогда все может повернуться по иному!

С испанского судна стали доноситься тревожные возгласы. Они увидели опасность, но Мустафа приказал обстрелять фрегат из луков и десятки смертоносных стрел полетели к цели и поразили много врагов.

Суда сблизились и первые солдаты абордажной команды галеры, ухватившись за канаты, полетели на вражеский корабль. Третьим приземлился на палубе фрегата сам капудан-паша. В его руках был ятаган, с которым он сразу разделался с испанским солдатом, отрубив ему голову.

Затрещали выстрелы из мушкетов. Три воина Мустафы пали на палубу, обливаясь собственной кровью.

Один из офицеров фрегата стал организовывать мушкетеров для стрельбы.

– Не давайте гяурам построиться! – заорал Мустафа. – Нападайте! Не щадите никого!

Турки кинулись в бой. Началась рукопашная схватка. Испанцы отбивались шпагами и короткими абордажными саблями. Всюду слышались звон оружия, крики ярости и стоны раненных и умирающих.

Мустафа-паша ловко отражал удары. Его команда не отставала от него. Эти люди на несчастливой галере умели драться на смерть. Ятаган отбил шпагу молодого испанского дона в кирасе с золотой насечкой. Но дон ударил пашу кинжалом, что был в его левой руке и оцарапал руку. Мустафа вскрикнул, но не отступил ни на шаг. Он сделал новый выпад, но испанец владел оружием хорошо.

Небольшой отряд сумел задержать абордажников Мустафы и стрелки на мостике сумели организоваться. Ими командовал опытный офицер.

– Приготовить мушкеты! Мы сметем их одним прицельным залпом!

Капудан-паша понял как велика опасность такого залпа.

– Почему лучники с галеры не стреляют?! – орал он.

Но сам понимал, что в такой сутолоке это просто невозможно. Стелы могут поразить и его людей. Это испанцем хорошо вести огонь сверху.

Со стороны второй османской галеры послышались крики призывающие бить врага. Они поняли, что подоспела помощь….

Федор устремился вперед, зацепившись за канат, и быстро оказался на палубе испанского корабля. Он подобрал ятаган убитого турка и бросился в бой.

Он прорвался вперед. На лестнице, что вела на мостик, было три испанца. Федор налетел на первого и убил его первым выпадом.

За Федором поспевал Минка Иванов. Он подобрал шпагу убитого Мятелевым испанца. Хотя конечно владеть таким оружием он мог неважно.

Федор отбил выпад второго солдата и проскользнул мимо него. Минка сориентировался и вогнал клинок в шею споткнувшегося испанца.

– Федор! Они мушкеты приготовили! – заорал Минка, смотря на стрелков.

– Еще один шаг!

Мятелев отклонился в строну, и клинок врага прошел мимо него, а сам он выбросил руку с ятаганом. Кривое лезвие вошло в тело испанского солдата. Тот вскрикнул и, перевалившись через перила, рухнул вниз на палубу фрегата.

Он прорвался на мостик! Перед ним оказался тот самый офицер, что командовал стрелками. В его руках была шпага с круглой и широкой гардой.

Мятелев быстро отбил выпад своим клинком и сам нанес удар. Офицер отразил его кинжалом, зажатым в другой руке.

– Ножик хитрый себе завел! – закричал Федор. – Иш ты кикимора заморская! Не по христиански так-то! Одной сабелькой надобно! Сабелькой.

Испанец что-то проорал в ответ. Но сын боярский не понял что. Они снова скрестили клинки.

– Хотя у тебя и не сабля вовсе! – продолжил Федор. – А этим вертелом много не навоюешь.

После этих слов его ятаган вошел в грудь офицера, пробив стальной нагрудник.

– Ты доконал его, Федя! – заорал Минка, потрясая окровавленной шпагой. – Теперь бей остальных!

– За тем дело не станет!

Мятелев приготовился к новой схватке, но, увидев гибель офицера, испанские солдаты стали бросать оружие. Битва с этой стороны кончилась.

Те воины-испанцы что сражались с первой галерой вообще растерялись, услышав позади себя пальбу и вопли турок.

– О святая Мадонна, нас предали!

– Что там? Что случилось?

– С той стороны нас атаковали!

– Помоги нам бог!

– Нас не пощадят! Нужно сдаваться!

Но капитан испанского фрегата сдаваться не пожелал:

– Кто там предлагает предательство? Мы еще не проиграли!

Он стал ругаться на чем свет стоит, но его быстро уложили выстрелом из пистоля. Судно было захвачено турками….

Море: фрегат «Санта Мария де ла Виктория»

Мустафа подошел к Федору и произнес:

– Ты отлично сражался, гяур. Ты спас нас. И я могу это признать. Одолел опытного фехтовальщика.

– Этого? – Мятелев указал на труп офицера. – У него оружие никуда не годное.

Турок подобрал шпагу испанца и внимательно осмотрел клинок.

– Это толедский клинок. Отличная работа и сбалансирован как! так что ты не прав. Это твоя добыча.

Мустафа протянул шпагу Федору. Тот принял её и сказал:

– Я к иным клинкам привык. Чего мне с этого?

– Возьми, возьми. Это хорошая шпага. Она тебе еще послужит.

Если бы Федор мог тогда знать, как капудан-паша османского флота был прав. Этот толедский клинок будет спасать его жизнь в диких дебрях Южной Америки.

– Как ты выбрался из каюты, где был закрыт? – спросил капудан.

– Дак битва началась. А я не мог пропустить битву, эфенди.

– Хорошо. Ты бросился на врагов с голыми руками и только на испанском корабле получил оружие. Это смелый поступок. А я ценю смелость и умение драться на саблях. Ты хороший воин.

– Давно держу клинок в руках, эфенди. А в награду за мою помощь, если таковой достоин, не забудь нас отпустить на волю, когда придет время для этого.

– В том могу тебя поклясться Аллахом. Ты и твой друг получите свободу. А пока ты мой гость. Желаешь остаться на этом судне? Сейчас сюда прибудут мои матросы, и для тебя будет выделена лучшая каюта. Или снова прейдешь на "Меч падишаха"?

– Не я останусь на этом корабле.

– Эй! – Мустафа приказал привести пленных офицеров.

И тех поставили перед ним. Их было трое.

– Кто из вас командует этой посудиной? – спросил он через толмача* (*толмач – переводчик).

– Вон лежит его тело. Это дон Хуан де Гонсало и Вальдес, – ответил не высокий средних лет офицер. – Я хорошо говорю по-турецки и пусть, эфенди не утруждает себя толмачем.

– Кто ты? – спросил Мустафа.

– Штурман фрегата "Санта Мария де ла Виктория" дон Рамон де Нарвега.

– Всех вас сейчас запрут в трюме. У вас будет выбор, либо принять ислам и пойти со мной, либо стать рабами и быть проданными в первом же берберском порту. Подумайте что для вас лучше. Несколько дней у вас есть.

Нарвега поклонился и опустил голову.

– А что у вас вон в той каюте? Что там такое? Золото испанского короля? Почему закрыта?

– Там наш пассажир, эфенди. Некий очень важный господин.

– Что за господин? Кто такой?

– Этого я не могу знать. Про то знал только сам капитан. Но он мертв.

– Хорошо! Увести всех пленных и запереть в трюме! Быстро!

Мустафа с видом повелителя распахнул двери каюты таинственного пассажира фрегата. Он вошел внутрь и думал, как этот человек задрожит при виде его обрызганных кровью врагов боевых доспехов. Такое бывало не единожды.

Но в каюте был совершенно спокойный высокий человек средних лет. Ни один мускул на его лице аскета не дрогнул. Он учтиво склонил голову:

– Привет тебе, эфенди! – произнес он на турецком языке.

– Я капудан-паша османского флота Мустафа. А ты кто такой?

– Я? Тот, кто имеет тамгу великого падишаха полумира, – спокойно ответил незнакомец и протянул Мустафе пергаментный свиток. – Посмотри сюда!

Мустафа пригляделся и похолодел. Под документом стояло: "????????". Это было имя падишаха полумира. А это означало, что лично повелитель османской империи повелевает всякому подданному падишаха соблюдать все, что скажет предъявитель сего!

– Откуда это у господина? – Мустафа побледнел.

– А разве эфенди не должен повиноваться, и ни о чем не спрашивать?

– Да. Прости мое любопытство, эфенди.

– Ты можешь не переживать, почтенный капудан-паша. Я все знаю о тебе. Ты бежал из Стамбула. Разве не так? Но ты, по-прежнему, трепещешь при имени султана.

– Берберские пираты не враги великому султану. И одно дело бежать из Стамбула, а иное стать личным врагом падишаха.

– Я это знаю. И потому помогу тебе, капудан-паша.

– Поможешь?

– Ты желаешь, чтобы пиратские беи приняли тебя?

– Да. Это мое желание.

– Тогда я дам тебе такую возможность. Ты получишь от меня письмо к Шагин-бею. И он примет тебя одним из своих капитанов.

– К Шагин-бею? – Мустафа был искренне удивлен, что этот гяур знает самого большого берберского бея. И он даже обещает ему протекцию.

– Не веришь в мои возможности? – снисходительно улыбнулся незнакомец.

– Верю, – произнес Мустафа, заколдованный взглядом этого человека.

– Вот и хорошо. А сейчас позови ко мне того человека, что гостит на твоей галере.