Текст книги "Друг другу нужны (СИ)"

Автор книги: Владарг Дельсат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Что это? – пораженно воскликнул Гарри, сразу же прижимая вскрикнувшую любимую к себе и закрывая своими крыльями от всего мира.

На месте Лены обнаружилась женщина, удивительно на беловолосую девочку похожая, и сама Луна, только ставшая визуально младше. Женщина медленно распрямилась, оглядываясь вокруг. Она увидела Гермиону и Гарри, глаза ее расширились, рот приоткрылся, будто желая выплюнуть первое слово, но в этот момент стоявшая рядом с ней девочка вдруг отчаянно заревела, как совсем маленькая. Женщина схватила ребенка, прижимая к себе.

– Спасибо вам, Истинные! – произнесла она.

– Кто вы? – спросила Гермиона, которой из-за крыльев любимого было очень плохо видно происходящее.

– Меня зовут Пандора, – успокаивая плачущую девочку, проговорила женщина. – Я проводила ритуал, сливший меня с дочерью, и только ваша сила смогла…

– Вы вернули мне маму! – выкрикнула беловолосая девочка. – Я… Я… Вы! Вернули! Маму!

– Семья Лавгуд, и я лично, в неоплатном долгу перед вами, Истинные! – с жаром произнесла женщина, не сдерживая слез. Она взяла, уже довольно большую для такого, дочь на руки, распрощалась и исчезла.

– Ничего себе… – прошептала успокоившаяся Гермиона. – Мы и такое можем?

– Лучше об этом никому не говорить, – покачал головой Гарри, запирая купе. Видеть сейчас Рона он совсем не хотел.

– Мы никому не скажем, – кивнула девочка, расслабляясь в объятиях мальчика. – Вот что имел в виду мсье Франц, когда говорил, что нам никакая магия не страшна.

– Надо ему сообщить об этом, – деловито произнес мальчик, подавая магию в кольцо.

Как ни странно, но в купе никто не ломился. Гарри быстро переговорил со вздохнувшим французом, после чего спокойно устроился рядом с Гермионой. Произошедшее с Лавгуд он уже выбросил из головы. Теперь его беспокоила только школа, так как там было много недоброжелателей, насколько мальчик помнил прошлые годы.

– Все-таки, получается, что наши крылья могут многое… – проговорила думавшая о произошедшем девочка. – Зато у Луны есть мама.

– Я думаю, что мы можем сделать что-то хорошее, только когда хотим помочь всей душой, – заметил Гарри. – Ведь ты же хотела?

– Хотела, – кивнула Гермиона. – Она была такой потерянной, ее так жалко стало…

– Мы не умеем выпускать крылья по своему желанию, – сообщил ей мальчик. – Значит, все зависит от нашей души. Ну и нечего об этом думать, давай лучше поспи, я чувствую, что тебе хочется.

– Да, как-то усталость навалилась, – согласилась с ним девочка, укладываясь на кресла, превращенные Гарри в какое-то подобие лежанки.

– Спи, родная, – погладил ее мальчик. – Все будет у нас хорошо.

Небольшой переполох в Хогвартсе вызвало исчезновение имени Луны Лавгуд из списка. Подумав, что забыла вписать девочку, Минерва МакГонагалл, проверявшая списки, взялась за зачарованное перо. Но что-то не вышло – стоило написать фамилию и перо рассыпалось, напоследок одарив женщину болезненной молнией. Это могло случиться, если она бы пыталась вписать имя мертвого человека. «Неужели девочка не выдержала отсутствия матери?» – с неприсущей ей жалостью подумала профессор. Вздохнув, она принялась читать дальше.

Пандора Лавгуд вместе с вцепившейся в нее дочерью аппарировала домой даже без помощи палочки. Она была очень недовольна тем, как муж позаботился о дочери, поэтому принялась выводить оного из депрессии – водой и подзатыльником. Подзатыльник сработал лучше, поэтому дальше ошалевший от вида живой любимой мужчина думал над своим поведением, внимая разъяренной женщине.

– Мамочка, не бей папочку… – попросила опять ставшая девятилетней ее дочь, из памяти которой стерлись два страшных для ребенка года, но Пандора-то помнила.

– Не буду больше, маленькая моя, – погладила ее Пандора. – Ксено, вот объясни мне, как ты мог?

– Для меня будто пропал весь мир… – попытался объяснить мужчина, и вот тут миссис Лавгуд задумалась.

– Ну-ка… – произнесла она, схватив мужа одной рукой, а дочь другой.

Пандора отправилась в Мунго, где целители вначале слегка ошалели – о гибели женщины там помнили, а потом быстро-быстро забегали, обнаружив следы каких-то чар у мистера Лавгуда. Спустя два часа были целитель Джавис, лично занявшийся этим случаем, вызвал аврорат.

– На мистера Лавгуда были наложены чары, сводившие его с ума, – сообщил ошарашенным от вида вроде бы погибшей миссис Лавгуд аврорам целитель. – Вот магический отпечаток.

Отпечаток был аврорам хорошо известен – совсем недавно старший группы допрашивал мистера Уизли, а снятие магического отпечатка было стандартной процедурой.

– Уизли, – констатировал не подумавший о последствиях аврор.

– Я их уничтожу, – прошипела Пандора, сообразившая, зачем это было сделано – Уизли нарожали мальчиков, Луна была девочкой, и рыжие вряд ли стали бы ждать магического совершеннолетия девочки.

Поняли это и авроры, поэтому спустя почти час, ушедший на то, чтобы успокоить миссис Лавгуд, старшие Уизли оказались в допросной. Справедливо предположивший, что Лавгудами дело не ограничивалось, следователь задавали очень неудобные вопросы. Статус рыжего семейства был таковым, что открывшееся было прямой дорогой в Азкабан.

– В пятнадцать родила бы, ничего б не случилось, – пожала плечами миссис Уизли. Веритасерум не давал ей возможности солгать. Признавшись в подобных планах, женщина уже обеспечивала себе место в Азкабане, потому что мисс Лавгуд такие ранние роды вряд ли пережила.

– Что вы планировали в отношении мистера Поттера? – поинтересовался аврор для очистки совести.

– Джинни будет подливать ему Амортенцию, а Ронни – грязнокровке, но по трети дозы, – объяснила женщина. – Годам к шестнадцати наступит любовь, проверенный способ!

– Зачем вам магглорожденная? – это было уже очень интересно с точки зрения следователя, особенно если учесть, что девочка, как он знал, стала Истинной.

– На нее можно перевести клеймо и очиститься, – рассказала миссис Уизли.

Проблема была именно в том, что мисс Грейнджер и мистер Поттер были Истинными, поэтому планы Уизли относились не к «шалостям», на которые британские маги всегда смотрели спокойно, а уже к «преступлению против Магии», что обеспечивало очень неприятные последствия. Если бы не статус молодых людей, их проблемы вряд ли кого-нибудь заинтересовали, даже несмотря на… Несмотря на нарушение закона об использовании подобных зелий в отношении детей.

Мистер и миссис Уизли были арестованы с такой формулировкой, что за их защиту в трезвом уме никто бы и не взялся. День первого сентября оказался абсолютно сумасшедшим. Что интересно – никто не пытался обвинить миссис Лавгуд в некромантии, хотя это было бы самой логичной мыслью, но именно она в голову никому не пришла. Видимо, связываться с разъяренной женщиной просто не рискнули.

***

Снизивший скорость поезд разбудил Гермиону, сразу же ласково улыбнувшуюся Гарри. Мальчик смотрел на нее, борясь с желанием спрятать свою самую важную в жизни девочку ото всех. За последнее время желание защитить только выросло, хоть отчета себе в том Гарри и не отдавал.

Поезд остановился, мальчик протянул руку Гермионе, помогая ей подняться. В чем-то ему было интересно, как пройдет год, потому что мсье Франц уверил их обоих в том, что драться с василиском не придется. У них с собой были учебники обычной школы, что гарантировало отсутствие скуки, потому что изучать им в Хогвартсе было нечего. Гермиона сладко потянулась, накинула мантию и двинулась на выход. Ей было немного страшно – не разлучат ли с Гарри, потому что его отсутствие девочка переносила очень тяжело.

К ним никто не подходил, только слизеринцы смотрели издали с какими-то странными выражениями лиц, но Гермиона на них внимания не обращала, а для Гарри существовала только она. Он только отметил краем глаза, что дернувшийся было Малфой остался на месте, правда, что это значит, мальчику было непонятно.

Входя в Большой зал, Гермиона рассматривала его с точки зрения своей памяти, все больше понимая – она не хочет здесь быть. Гарри только вздохнул, почувствовав ее настроение и прижал к себе, усмехнувшись в ответ на возмущенный взгляд профессора МакГонагалл. Щадить чувства женщина, столько раз фактически предававшей весь факультет, да и его самого, Гарри не желал.

– Близнецов нет, – заметила Гермиона, оглядев стол факультета. – А вот Рон и Джинни есть.

– Ну и хорошо, что нет, – сообщил ей в ответ мальчик. – Меньше «шуточек» будет, да и жертв всяко меньше.

– А Рон на тебя волком смотрит, – хмыкнула девочка. – Давай отсядем от него?

– Давай, – согласился Гарри.

– Шрамоголовый урод… – услышал он бурчание рыжего, проходя мимо.

Теперь Гарри понимал, как же глуп был, простив предавшего его Рона на четвертом курсе. Теперь он знал, что Уизли его предавал далеко не один раз, поэтому и шансов тому давать больше не хотел. Джинни, на первый взгляд, ничего ни в какой тетрадке не писала.

– Надо от квиддича отказаться, – заметил Гарри. – Чтобы ты за меня не волновалась.

На эту фразу Гермиона честно попыталась мурлыкнуть, так была ей приятна забота мальчика. Поулыбавшись друг другу, они прослушали традиционные объявления директора, выглядевшего совершенно задерганным, и уже хотели приступить к еде, когда мимо них прошел младший из сыновей Уизли, сильно толкнув Гарри локтем. От этого стол даже слегка содрогнулся, а отвлекшаяся Гермиона не увидела, что произошло с ее бокалом, поэтому, убедившись в том, что с любимым все в порядке, она отпила сока. Точнее, попыталась.

– А-а-а-а-а! – громко закричал Рональд, падая на пол и начав извиваться. К нему направилась профессор МакГонагалл.

– Мистер Уизли! – воскликнула она. – Что вы творите? Немедленно прекратите!

– Больно! Больно! – закричал шестой Уизли, заставив нахмурившуюся женщину махнуть палочкой.

– Интересно, что произошло? – поинтересовалась Гермиона, все еще держа бокал в руке.

– Кажется, я знаю, – вздохнул Гарри, вспомнив, о чем говорила ему любимая в тот, последний раз. – Проверь-ка сок…

– Ой… – девочка активировала кольцо-концентратор, прошептав формулу проверки и побледнела. – Амортенция… концентрированная, почти яд…

– Помнишь, что мсье Франц о зельях говорил? – спросил ее мальчик и, увидев кивок, продолжил: – Ну вот… Видимо, отомстить хотел.

– Но за что?! – Гермиона была такой подлостью поражена в самое сердце.

На эту фразу Гарри только вздохнул. Стремление Рона действовать под влиянием момента, он хорошо изучил в прошлых жизнях, потому счел вопрос риторическим. А доставленному в Больничное крыло мистеру Уизли было совсем нехорошо, так как в нем выгорала сама суть магии. Пожелав отравить и подчинить носителя истинной любви, мальчик совершил преступление против самой сути мира. А магия вторых шансов не дает. Мучавшийся от боли мистер Уизли в Мунго отправлен не был, так как директору очень не хотелось за него платить. Именно поэтому помощи он так и не дождался.

Глава 7

В гостиной факультета Гермиона устроилась с Гарри на диване. Расставаться с ним она не хотела, да и он с ней тоже, поэтому девочка решила, что одну ночь сможет переночевать и тут, а утром можно будет связаться с мсье Францем, чтобы выяснить, надо ли им оставаться в школе.

– По идее, у нас должно быть отдельное помещение, – задумчиво проговорил Гарри, – вот только где оно?

– Ну, подождем немного, пока первачков разведут… – ответила ему Гермиона. – А потом старосту спросим.

– Хорошая мысль, – улыбнулся мальчик, обнимая свою девочку.

Гермиона оперлась на него, прикрывая глаза. Несмотря на свою память, она верила в то, что в гостиной ничего плохого случиться не может. Вот старосты повели первачков, а в гостиную вошла раздраженная тем, что ей предстояло сделать, профессор МакГонагалл. Возникшие перед ней буквально несколько минут назад пергамент и ключ вспыхивали красным огнем, что говорило о срочности. Прочтя же написанное, профессор разозлилась, но, тем не менее, отправилась в гостиную факультета, чтобы высказать свое мнение по поводу каких-то привилегий, ранее ей не встречавшихся.

– Мистер Поттер и мисс Грейнджер! – зло воскликнула декан, но осеклась.

Вскочивший Гарри напружинился, будто готовясь к прыжку, его крылья раскрылись, укрывая вскрикнувшую от неожиданного окрика Гермиону. Минерва, замерев, смотрела на то, чего, по ее мнению, быть просто не могло – белоснежные крылья и яркое сияние, с которым едва справлялся артефакт, все сказали профессору.

– Ваш ключ, – намного тише произнесла она. – Ваши покои – вот там, – показала она рукой.

– Благодарю, профессор, – кивнул Гарри.

Женщина зачарованно смотрела на то, что предстало ее глазам. Она о таком только читала, понимая теперь, почему этим двоим выделены отдельные покои самим замком. Трезво рассудив, что Альбус не мог не знать, Минерва подумало о том, что директор очень некрасиво поступил по отношению к ней, поэтому стоило бы и обидеться. Пожелав доброй ночи, женщина вышла.

– Ну вот, а ты боялась, – улыбнулся Гарри. – Пойдем?

– Пойдем! – обрадованно согласилась девочка. – Я ожидала злых слов, – призналась она.

– Я тоже, – кивнул мальчик. – Но, видимо, обошлось.

– И хорошо… – Гермиона, ведомая своим Гарри отправилась в указанную деканом комнату.

Остававшиеся в гостиной гриффиндорцы вели себя так, как будто не видели ни МакГонагалл, ни крыльев… То есть делились мнениями, громко смеялись и пили маггловское пиво из горлышка, но что профессор МакГонагалл совершенно не обратила, кстати, внимания, что для нее было тоже не слишком характерно, но тут уже Гарри решил не задумываться. Он достаточно утомился за время пути, поэтому мальчику хотелось только спать.

Успокоившаяся Гермиона осматривалась в новой спальне, на деле оказавшейся двухкомнатными апартаментами с небольшой гостиной и спальней. Еще одна комната была закрыта и не открывалась, но девочка быстро сообразила, что находится за дверью, густо покраснев от своих мыслей, что немедленно было замечено Гарри.

– Что случилось, милая? – с интересом спросил мальчик.

– Там детская… – выдала свои размышления девочка, вспомнив один из разговоров в палатке.

– Будет, – твердо произнес Гарри. – Будет все, как ты всегда хотела, и дом, и море, и дети. Я тебе обещаю.

– Я верю… – прошептала Гермиона.

В объятиях любимого было так тепло и просто сказочного, что все мысли убегали. Ей было просто хорошо, как и Гарри. Их магия сливалась и накатывала волнами на стены замка, а Дамблдор в это время не мог дозваться эльфа, потому что все они по очереди тихо-тихо появлялись в комнате Истинных, чтобы полюбоваться на такое чудо.

Гермиона закрыла глаза, сладко засыпая, засыпали и факультеты, только не спали профессора. Для профессора Флитвика артефакт помехой не был, поэтому он сразу же увидел, ем стали эти двое. От созерцания эдакого чудо, на душе становилось как-то легко и спокойно. Минерва МакГонагалл все размышляла, за что Альбус с ней так поступил, ведь если бы она оскорбила эту пару, то последовало бы наказание от самой Магии. Подобной подлости от мага, которым она восхищалась, Минерва просто не ожидала, решив, что придумает еще, как отплатить ему.

Совершенно задерганный Международной Конфедерацией Магов, кресла почетного председателя которой совершенно неожиданно лишился, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, не дозвавшись эльфа, думал совсем не о своем герое, а о происходящем. Молли и Артур оказавшиеся в Азкабане с такими обвинениями, что защищать их было просто опасно. Близнецов удалось отстоять, им просто сломали палочки, исключив из школы, но теперь долг семьи лег на Перси, которому придется распрощаться с мечтой о Министерстве. Не то, что это сильно беспокоило Альбуса, но нарушало некоторые его планы.

– Альбус, – позвала его школьная медиведьма через камин. – Вы очень нужны в Больничном крыле.

– Ну что еще случилось? – простонал Дамблдор, с трудом поднимаясь на ноги. Тяжело ступая, он дошел до камина, чтобы через мгновение оказаться в Больничном крыле. – Что произошло? – поинтересовался Великий Светлый у мадам Помфри.

– Очередной Уизли, – лаконично ответила она.

– И что случилось с очередным Уизли? – усталым голосом спросил Альбус.

– Он сквиб, – так же лаконично ответила Поппи, отходя в сторону.

На кровати лежал и стонал во сне «лучший друг Героя». Это, пожалуй, уже было проблемой и серьезной, потому что без Рона Гарри мог начать учиться и, главное, думать, что ему не полагалось. Помахав Старшей палочкой, Альбус понял, что еще час и шестой из мальчиков Уизли станет магглом.

– Отправляй в Мунго, – вздохнул Дамблдор. Был небольшой шанс, что тот останется слабеньким магом, продолжая присматривать за последним Поттером.

– Хорошо, – кивнула Поппи, не став комментировать это распоряжение. В результате чего подобное могло произойти, женщина тоже понимала, ибо и для медиведьмы скрывающий артефакт препятствием не был. – Сейчас отправлю.

– Уизли за лето закончились, – проговорил Альбус Дамблдор. – Как мор какой-то нашел…

– Законы Магии нарушать не нужно, – прокомментировала медиведьма, мечтавшая о том, чтобы дражайший директор поднял палочку на Истинных и тоже закончился.

Альбус, к счастью мадам Помфри, о ее мыслях не подозревал, отправившись обратно к себе. Желания чем-либо заниматься не было, хотелось просто напиться, как в молодости, но было просто нечем, поэтому директор отправился спать.

***

Казалось, в Хогвартсе ничего не изменилось, только исчез Рон, но без него стало как-то спокойнее, а в остальном… С неделю создавалось ощущение, что к Гермионе и Гарри приглядываются и ученики, и профессора, это было заметно по тому, насколько спокойнее и мягче вел себя профессор Снейп, совершенно переставший оскорблять Поттера, да и Грейнджер тоже. Зельевар разговаривал мягко, спокойно и будто бы опасался задеть этих двоих, что заметили даже гриффиндорцы.

– Заучка с Поттером странные, – заметила мисс Браун. – Вы видели, они постоянно за руки держатся!

– У них кольца помолвочные, – ответила ей внимательная подруга. – Так что это нормально, правда не объясняет отношения профессоров.

– Снейп сам изменился, даже Лонгботтома не третирует, – девочки активно делились мнениями, и только Джинни что-то писала в черной тетрадке, когда ее никто не видел. Откуда у нее эта тетрадка и зачем она в ней пишет, рыжая девочка не знала.

– И Маккошка вчера улыбнулась! – припомнила Лаванда. – Что будет дальше? Снейп танцевать начнет?

Невилл заметил даже больше, чем другие. Поттер и Грейнджер не просто ходили за ручку, они смотрели друг на друга так, как будто в мире больше никого не было, а их магия, казалось, защищает обоих, свиваясь в кокон вокруг них. Это было очень странно, поэтому мистер Лонгботтом написал бабушке с вопросом – отчего такое может быть.

Приглашение к директору Гарри проигнорировал, он только что лишил Гриффиндор капитана квиддичной команды и мальчику было не до директора – он предвкушал разговар с Маккошкой. Объяснив капитану, что больше не будет играть, мальчик совсем не ожидал, что у того достанет подлости запустить какими-то чарами в спину. Поэтому капитан факультетской сборной, хоть и не лишился магии, но больше играть не мог. И летать не мог, потому что при виде метлы просто замирал на одном месте и не шевелился. Но профессор МакГонагалл только вздохнула, ничего не сказав и это удивило весь факультет.

– Гарри, Гермиона, можно с вами поговорить? – Невиллу очень хотелось узнать, отчего вдруг абсолютно все профессора начали выделять эту пару. Да что там профессора – слизеринцы обходили теперь этих двоих, стараясь, кажется, даже не смотреть на них. Это было не просто странно, это вызывало абсолютное непонимание.

– Можно, – улыбнулась девочка, Невилла она помнила и ничего плохого о нем сказать не могла. – Пойдем к нам.

– К вам? – казалось, сильнее удивиться было невозможно, но Невилл справился.

– У нас отдельная спальня, – объяснил Гарри, двигаясь так, чтобы прикрыть Гермиону от всех. – Положено нам, значит, по законам Магии.

– По законам? – мистер Лонгботтом начал понимать. – Но тогда значит, вы не просто помолвлены…

– Правильно, – кивнул зеленоглазый мальчик, входя, казалось, в стену. – Ты о родителях спросить хочешь?

В глазах Невилла зажегся огонек надежды. Он понимал, что эта надежда бессмысленна и надеться на чудо не стоит, но только кивнул. За эти годы мистер Лонгботтом привык к тому, что родителям помочь невозможно, поэтому старался не надеяться, но так хотелось почувствовать однажды объятия мамы… Он опустил голову, справляясь с внезапно подступившими слезами, когда почувствовал прикосновение, от которого его обдало будто бы теплым ветром. Подняв голову, Невилл ошарашенно замер.

– Крылья… – прошептал он. – Но такое же только в сказках было!

– Значит, к тебе пришла сказка, – улыбнулась девочка. – если скажешь, как нам на выходных сбежать из школы, посмотрим, что с твоими родителями.

– Вы сможете… – медленно проговорил Невилл. – На вас же никакие правила и контракты не действуют уже. Вы хоть сейчас можете, а я… Я бабушку попрошу, она сделает, – с абсолютной уверенностью проговорил он.

– Совсем никакие контракты? – удивилась Гермиона. – Значит, мы не обязаны быть здесь?

– Не обязаны, – подтвердил Невилл. – Спасибо вам…

– Рано еще, – улыбнулся Гарри, задумавшись о том, что день рождения любимой они в этот раз проведут правильно – в кругу семьи.

Невилл немедленно написал бабушке, та пожала плечами, но в ответ прислала ему бланк разрешения, которое он на следующий же день отнес все понявшей Минерве. Окружающий женщину мир все более начинал напоминать сказку. Впрочем, сначала профессор возмутилась и только потом поняла, о чем ей пытался сказать мальчик. Тепло подумав о двух ангелах, декан кивнула, подписав разрешение.

Джинни Уизли как-то сумела убедить собеседника, пообещавшего ей отомстить за семью, не ждать до Хэллоуина, а начать как можно быстрее. Девочка собой не владела, выполняя какую-то заложенную в нее программу, но от этого уже даже не пугалась. Всего за месяц, черная тетрадка свела ребенка с ума, но этого никто не видел. Тот, кто был в этой тетрадке, поселился в голове у Джинни, показывая ей сцены того, что с ней сделают, если рыжая будет непослушной. И выглядело это для девочки настолько натурально и страшно, что детская психика просто не выдержала.

Почему промедлили предупрежденные французами авроры, впоследствии было следователям-международникам абсолютно непонятно, но факт оставался фактом – находившаяся, фактически, под двойным принуждением рыжая девочка уже не сопротивлялась. Впрочем, этого тоже никто не знал.

– Вопрос в том, будем ли мы доучиваться до конца года или до каникул и все? – поинтересовалась Гермиона у Гарри.

– Хочешь уйти из Хогвартса? – понимающе кивнул мальчик. – Домой хочешь.

– К маме и папе, – согласно кивнула девочка. – Ты тоже хочешь, я знаю!

– Все-то ты обо мне знаешь, – улыбнулся Гарри, заключая девочку в кокон своих крыльев.

Еще один день пролетел, сделав их обоих ближе к каникулам, на которых можно будет принять решение. Гермиона очень хотела посоветоваться с родителями, чувствуя при этом, что любимый ее полностью поддерживает. С каждым новым днем они были все ближе друг к другу, будто сливаясь душами и это девочке очень нравилось. Они были, наконец, счастливы и защищены.

Глава 8

Гарри беспокоило внутреннее чувство, что с Лонгботтомами не все так просто, правда, он думал, что, увидев чудо, их могут попросить вылечить всех, фактически заставить, поэтому он решил переговорить с мсье Францем об этом. Гермиона сначала не поняла, почему заволновался любимый.

– Понимаешь, заставить могут по-разному, – объяснил мальчик. – начиная от угроз родителям, и до манипуляций… Ну, помнишь, как Дамблдор?

– Ой, я об этом и не подумала… – прошептала девочка, задумавшись. – Тогда, конечно, надо связаться.

А вот мсье Франц подумал совершенно о другом – по описанию ребят проблема была несложной и тот факт, что Мунго с ней не справилось, говорил либо о том, что квалификация британских целителей крайне низкая, либо… Вот тут появлялись всякие не самые приятные варианты, потому что Гарри был прав – заставить можно кого угодно, в том числе заставить молчать, а как на подобное отреагирует магия… Ведь пойдя против своей сути, эти двое могут потерять крылья, да и самих себя.

– Ничего не делайте, пока я не прибуду в вашу школу, – попросил мсье Франц. – Ждите.

– Хорошо, – кивнул Гарри. – Вдруг ощущение просто такое появилось…

– Ой… Точно, – Гермиона прислушалась к себе. – Это я слишком расслабилась, забыла, что такое наши маги…

– Завтра я буду в вашей школе! – пообещал французский юрист.

Закончив разговор, девочка обняла своего мальчика, который снова оказался прав – защита магией, она не абсолютная, а заставить поступать так, как не хочется, можно любого, это-то они в своих прошлых жизнях хорошо изучили. Захотелось убежать из школы, да и забыть о мире магии. Останавливало только то, что мир обычных людей вряд ли был лучше.

Мсье Франц был благодарен молодым людям за то, что они связались с ним. Проблема действительно могла быть очень серьезной, поэтому он немедленно связался с международниками, считавшими, что Британия вполне способна справиться со своими проблемами, но стоило юристу объяснить суть проблемы и маги зашевелились активнее.

– То есть вы считаете, что британцы не могли справиться с последствиями пыточного? – поразился эксперт-целитель. – Как такое возможно?

– Не знаю, но выглядит, согласитесь, странно, – прокомментировал юрист. – Или это ловушка для Истинных.

– Ловушка? – удивился колдомедик, и тут до него дошло. – Вы хотите сказать… Но…

– Чем это опасно? – поинтересовался следователь, не очень понявший ужас целителя.

– Истинные могут лишиться крыльев, или магии, или… – целитель запнулся.

– Магии может лишиться весь мир, – закончил за него мсье Франц, отчего дознаватель моментально вспотел.

В то, что британцы могут не знать элементарных вещей, все уже верили, поэтому группа готовилась именно из расчета на провокацию. Идею заявиться прямо в школу силовики отмели, по причине «чужая территория», потому мсье Франца попросили договориться о встрече в Хогсмиде.

Гермиона изменению планов не удивилась. Девочка уже понимала, что все не так просто, поэтому просто уточнила время и все. Желание оставаться в школе уменьшалось не по дням, а по часам. Несмотря на то, что им здесь, вроде бы, ничего не угрожало, желание все уменьшалось.

– Надо будет мсье Франца спросить, можно ли уехать домой, – проговорила девочка. – Хочу к маме и папе.

– Невилл же сказал, что нет никаких контрактов, что нас может остановить? – удивился Гарри.

– Ой… – Гермиона задумалась. Все ее существо сопротивлялось идее покинуть школу до каникул. – Не знаю, – призналась она.

– Это в тебе заучка заговорила, – со смехом произнес мальчик, но девочка совсем не обиделась.

– Значит, мы можем просто уехать и все? – с сомнением поинтересовалась она.

– Значит, можем, – улыбающийся Гарри очень нежно обнял свое чудо. – И пусть они тут сами разбираются с василисками и темными лордами, согласна?

– Да! – воскликнула Гермиона.

Пока Гермиона и Гарри веселились, Джинни все больше теряла себя саму, постепенно превращаясь просто в куклу, последние картины, показанные ей в голове, заставили ощутить себя такой грязной, что и жить не было никакого смысла. Но не управлявшая своим телом девочка только и могла, что тихо выть где-то внутри себя. Казалось – еще день, два и не будет больше никакой Джинни, она растворится в пустоте, где нет людей. Ей сейчас очень хотелось, чтобы людей не было… Девочка не соображала, куда и зачем идет, а безумец, ею управлявший думал о том, что днем можно собрать богатый урожай грязнокровок.

– Интересно, как там Джинни, – вспомнила о рыжей Гермиона. – Вроде бы не пишет в дневнике?

– Я не видел у нее черную тетрадь, – кивнул Гарри. – Может, отобрали?

– Может быть… – задумчиво произнесла его любимая. – Но есть в ней что-то странно-знакомое, а что, вспомнить не могу.

– Лучше вспомни урок Локхарта, – напомнил мальчик, отчего Гермиона звонко расхохоталась.

«Урок» с пикси они оба, разумеется, помнили, да и суть «преподавания», поэтому тест просто проигнорировали. А вот потом начались странности. Локхарт, как и в их памяти, открыл дверцу клетки, вот только пикси вылетать отказались. Мужчина пытался их выгнать, затем потряс клетку, но ничего не добился6 кроме укуса за палец.

– Они, наверное, меня боятся! – сообщил павлиноподобный «профессор». – Я выйду, чтобы им не было так страшно!

– Ну-ну, – вздохнула кудрявая девочка, глядя на то, как пикси захлопывают дверцу клетки, показывая Локхарту вослед очень неприличные жесты под смех всего класса.

Оглянувшийся «профессор» рассвирепел и сделал свою самую главную ошибку в жизни – запулил жалящим в клетку, отчего Гермиона вскрикнула. Девочка увидела, как упали некоторые из маленьких вредителей, тоже решивших, что шутки кончились. Они вылетели из клетки визжащим роем, схватили «профессора» за что получилось и вынесли в окно, через некоторое время откуда-то сверху раздался тяжелый стон посаженного на… флюгер мужчины.

Снимали павлина долго и очень, судя по стонам, мучительно, забрав затем в Мунго, отчего выражение лица Альбуса Дамблдора было далеким от благостного – его планы воспитания героя опять оказались нарушены. Видимо, поэтому, василиск выполз как раз тогда, когда ему стоило бы посидеть где-то очень глубоко, притворяясь мертвым.

***

Сразу же после завтрака Гермиона и Гарри отправились в Хогсмид. Остановить их никто не пытался, кажется, даже самого факта никто не заметил. В общем, обоих этот факт устраивал. Присоединившийся к ним Невилл смотрел с какой-то внутренней тревогой, глубоко спрятанной в глазах, как будто что-то чувствовал. Гарри ободряюще улыбнулся ему, двигаясь по направлению к деревне, где их уже ждали.

– А зачем так много магов? – удивился мистер Лонгботтом.

– Во-первых, нужна охрана, – сообщил ему мсье Франц. – Во-вторых, нашим целителям интересно, почему их британские коллеги не справились с несложным случаем за десять лет.

– Как, «с несложным»? – глаза Невилла стали очень большими.

– Видишь, Невилл, для магов с континента, последствия пыточного не являются сложным случаем, – грустно сообщил ему Гарри. – Поэтому им интересно.

Невилл от таких новостей погрузился куда-то вглубь себя, Гермиону и Гарри обступили маги, чтобы через мгновение оказаться в приемном покое магической больницы. Ощущения от переноса были необычайно мягкими, Гарри ничего и не почувствовал. Навстречу группе магов выдвинулась напряженно смотревшая на них привет-ведьма, но ее заткнули только одной фразой:

– Международный Трибунал, – представился один из магов, одетый в темно-синюю мантию. – Сохраняйте спокойствие.