Текст книги "Друг другу нужны (СИ)"

Автор книги: Владарг Дельсат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Annotation

После очередного "приключения" Гарри получает память своих предыдущих жизней. Поняв самое главное в своей жизни, он не может больше быть прежним, что видит, но сразу не понимает Гермиона. Однако и к ней во сне приходит возможность осознать. Осознают свое поведение Дурсли. Желают помочь Грейнджеры, хоть они и всего лишь дантисты. Как же защитить детей от повторения пройденного? Как вернуть мисс Лавгуд маму? И что будет, если одна кудрявая девочка пожалеет младшую Уизли?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Друг другу нужны

Глава 1

Мадам Помфри с жалостью смотрела на Гарри Поттера, метавшегося сейчас в кровати. Казалось, мальчик бредит, несмотря на очень сильное, концентрированное зелье сна, что было видимо, не в состоянии избавить его от кошмаров. На этот раз Героя принес сам Альбус, даже не объяснив, что случилось с ребенком. «Упал», – сказал директор. Как же, упал, с массивными ожогами рук… И вот сейчас ребенок что-то говорил, о чем-то просил, плакал и вскрикивал во сне. Поппи очень хотела бы облегчить муки сироты, но просто не знала, как.

А перед Гарри сейчас разворачивалась вся его жизнь, или… Жизни? Мальчик внезапно оказывался в разных ситуациях, не в силах вырваться из этого замкнутого круга.

Вспышка… В вагон вошла девочка. Гарри показалось на мгновение, что зажглось солнце – пушистые волосы давали красивый отблеск в лучах неизвестно, как попавшего в купе осеннего солнца, но что-то отдавалось внутри мальчика на улыбку девочки. Какая она юная…

Вспышка… Плакавшая в туалете девочка совершенно не ожидала, что к ней придет существо высокого класса опасности. Гарри понимал, что ничего сделать не сможет, и все же пытался. Рон поднимал дубину палочкой, когда озверевший тролль, необычайно умный для своего маленького мозга, схватился за оружие, чтобы обрушить его… Стало как-то очень больно, и последнее, что услышал Гарри был девичий хрип.

Какой-то полупрозрачный поезд, рука девочки, которую он не защитил, но хотя бы разделил с ней смерть… Открывший в чулане глаза мальчишка несколько минут не мог понять, что случилось.

Вспышка… Огромный василиск. Гарри откуда-то знал, что это именно василиск. Змей навис над державшим меч, как палку, мальчиком и метнулся вперед. Гарри не успел даже ничего сделать, как перед глазами возник какой-то очень знакомый, только выцветший, вокзал. Цвета замковых привидений. И вот там на скамейке сидела Гермиона. Оказалось, что окаменение – действительно смерть…

Какой-то полупрозрачный поезд, рука девочки, которую он не защитил, но хотя бы разделил с ней смерть… Открывший в чулане глаза мальчишка несколько минут не мог понять, что случилось.

Вспышка… Как-то выжившая после василиска Гермиона – и дементоры, налетавшие на них обоих. Гарри что-то пытался сделать, отогнать, но… Десятки, десятки черных плащей налетали, лишая возможности двигаться. «Беги!» – кричал он Гермионе, но она не послушалась, встав рядом и пытаясь сделать хоть что-нибудь. Разделившая с ним последний вздох.

Какой-то полупрозрачный поезд, рука девочки, которую он не защитил, но хотя бы разделил с ней смерть… Открывший в чулане глаза мальчишка несколько минут не мог понять, что случилось.

Вспышка… Гарри, не умеющий плавать, как-то добрался до пленников, моментально поняв, что Гермиона мертва. Не бежали от нее пузырьки вверх, неживые глаза были широко раскрыты и в них отражался ужас. И тогда Гарри просто обнял девочку, ожидая, когда закончится действие жаборослей. Он не позволил приблизиться болгарину, да и русалкам. Никому, разделяя с ней свой последний миг. Только тогда он понял, что на самом деле она для него значит. Призрачный вокзал и Гермиона.

Какой-то полупрозрачный поезд, рука девочки, которую он не защитил, но хотя бы разделил с ней смерть… Открывший в чулане глаза мальчишка несколько минут не мог понять, что случилось.

Вспышка… Он сумел защитить девочку от василиска на втором курсе, дементоров на третьем, не позволил взять ее в заложники, но бой в Отделе Тайн, закрывшая его собой от каких-то чар девушка и обезумевший от горя герой. Его убили свои. Подло, в спину убили, потому что он уже не видел друзей. Но Дамблдор решил, что пора менять неуправляемого героя. Призрачный вокзал и плачущая Гермиона. Самая лучшая девушка в мире, бесценное сокровище…

Какой-то полупрозрачный поезд, рука девочки, которую он не защитил, но хотя бы разделил с ней смерть… Открывший в чулане глаза мальчишка несколько минут не мог понять, что случилось.

Вспышка… Он не поверил в сны, не отправился на бой в Отдел Тайн, не плакал, когда Гермиона выбрала Рона. Главное же, что она жива? И Гарри хватало этого факта – она жива. Но скитания в палатке и Малфой-манор… В тот миг, когда оборвался крик Гермионы, остановилось и сердце не перенесшего постоянной боли Гарри. Призрачный вокзал и плачущая Гермиона. «Это была не я, Гарри! – объяснявшая ему про чары и зелья девушка. – Это Уизли!»

Какой-то полупрозрачный поезд, рука девочки, которую он не защитил, но хотя бы разделил с ней смерть… Открывший в чулане глаза мальчишка несколько минут не мог понять, что случилось.

Вспышка… Яростный бой, защищая самое дорогое, бесценное для него сокровище, Гарри погиб от Авады со спины. Теперь пришлось уже ему ждать Гермиону, и он ждал. Не теряя надежды на то, что девушка сможет обрести свое счастье, пусть даже без него. Главное же, что она жива?

– Я все поняла, Гарри, – раздался голос со спины, когда он уже думал идти в свое новое Большое Приключение. – Меня принудили, а я всегда любила только тебя. Всегда-всегда!

– Я люблю тебя, Гермиона, – ответил он ей, поцеловав, как мог нежно.

Какой-то полупрозрачный поезд, рука девочки, которую он защитил, но решившей разделить с ним смерть… Гарри медленно открыл глаза. Он находился в Больничном крыле школы. Разученные беспалочковые чары показали ему дату и время, отчего он всхлипнул, надеясь только на то, что Гермиона жива. Открылась дверь… Робко постучавшаяся девочка смотрела так знакомо, что Гарри только огромным усилием воли сдержал слезы.

– Здравствуй, Гарри, – улыбнулась ему самая волшебная на свете девочка, подходя поближе, чтобы быть обнятой. Она снова была жива, остальное все для Гарри уже не имело никакого значения.

Поппи пораженно смотрела на происходящее. Мистер Поттер смотрел на магглокровку так, что женщина почувствовала подступающие слезы. Так смотрят на чудо, на сокровище, на самое ценное, что может быть в жизни и так совершенно не смотрят дети. Взгляд мальчика выражал такую гамму чувств, что мадам Помфри чуть не прослезилась. Девочка-то ничего не поняла, это медиведьма видела, осознавая, что в своем сне мистер Поттер пережил что-то такое, для чего слов не существует. А он все смотрел…

– Здравствуй, Гермиона, – произнес Гарри, стараясь не называть девочку чудом, ведь реакция ее ему была понятна. – Я сейчас встану, пойдем в Большой зал?

– Пойдем, – заулыбавшаяся Гермиона вышла, чтобы не смущать мальчика.

– Что с вами случилось, мистер Поттер? – спросила мадам Помфри, сразу же осекшись – глаза мальчика были какими-то очень старыми. Он с тоской посмотрел на медиведьму, чуть не схватившуюся за сердце. Дети так не смотрят! Они просто не знают такого!

– Я вернулся… – проговорил мальчик. – Мерлин, она жива… – прошептал он.

Проводив мальчика на выход, Поппи отправилась в свой кабинет, где налила себе полстакана маггловского виски, одним глотком осушила его и просто расплакалась. Видеть, как мистер Поттер смотрит на магглокровку, как говорит о ней, было невозможно, тем более, что женщина понимала, что значат взгляды мальчика и его слова. Нужны были союзники из способных поверить.

***

В Большом зале Гарри старался не сильно смущать Гермиону своими взглядами, но вести себя, как обычно просто не мог. Вспомнив все свои… жизни, он больше не хотел такого. Не хотел жить без любимой, и отдавать ее никому не хотел. Если бы было можно, Гарри завернул бы Гермиону в вату и поместил в сейф, лишь бы ее не коснулось все то, что было в прошлом, лишь бы она жила!

Гермиона видела, что после случившегося Гарри как-то переменился, будто став намного серьезнее. Но при этом девочке становилось тепло в душе от взгляда мальчика. Почему так происходит, она не знала, решив, что спросит родителей потом. А пока она говорила о своих планах, заметив, что Гарри сел не как обычно, а как будто защищая ее ото всех. Подумав, что ей это только кажется, Гермиона, впрочем, не возражала.

– Гарри, мы летом… – начал говорить Рон, но Гарри только покачал головой.

– Этим летом я буду много учиться, – сообщил он, поразив Гермиону. – Чтобы быть готовым к следующему году.

– Ты что, стал зау… – начал Уизли, но замолчал, увидев кулак перед своими глазами, что поразило его.

– Одно плохое слово о Гермионе, – с угрозой в голосе произнес Герой Магического Мира. – И мы больше не друзья!

– Ты! Ради заучки! – пораженно воскликнул Рон, привлекая всеобщее внимание. – Да пошли вы!

– Отлично, – кивнул ничуть не расстроенный Гарри. – На этом наша дружба закончилась.

Гермиона замерла, забыв, как дышать. Гарри защищал ее! Поссорившись со своим другом! Ради нее! Это было непредставимо. Девочка уже открыла рот, чтобы сказать, что так нельзя, но не могла сказать ни слова – зеленоглазый мальчишка посмотрел ей в глаза, улыбаясь.

– Гарри… – тихо позвала Гермиона, задав только один вопрос: – Почему?

– Ты важнее, – твердо ответил ей Гарри и слова опять застыли в горле не знавшей, что на это ответить девочки.

Зеленоглазый мальчик, игравший в раздолбая весь год, вдруг как-то совершенно переменился. Его слова, то, как он защищал ее, Гермиону просто выбили из колеи. Поэтому она решила сначала посоветоваться с папой, потому что просто не понимала, что происходит. Тряхнув копной своих волос, девочка решила отложить этот вопрос на потом.

Потом был поезд, в котором они почти не разговаривали – просто сидели рядом. И Гермионе неожиданно было этого достаточно – сидеть рядом с Гарри. Почему так происходит, девочка не понимала, но просто наслаждалась необыкновенным ощущением, будто физически ощущая тепло, идущее от мальчика. А магия Гарри ластилась к девочке, обнимая ее, ведь она была единственным его сокровищем. И хотя понял это мальчик поздно, но вот теперь совершенно не собирался терять Гермиону.

– Ну, до свидания… – проговорила Гермиона, прощаясь с Гарри. – Хорошо тебе отдохнуть.

– И тебе хорошо съездить, – улыбнулся он ей.

Чувствуя себя неловко, девочка пошла к родителям, хотя ее все время тянуло обернуться на родителей. Миссис Грейнджер же смотрела на мальчика, видя взгляд, направленный на Миону. И был этот взгляд таким, что женщина с трудом держала себя в руках, она знала этот взгляд. Так на нее смотрел бесконечно любимый муж.

– Марк, ты только посмотри, – прошептала миссис Грейнджер, взглядом показывая на мальчика, что смотрел на ее дочь с такой любовью и нежностью.

– Миона ничего не поняла, – заметил мистер Грейнджер, отметив взгляд мальчишки. Он понимал чуть больше жены – чтобы так любить, надо много терять. – Пойдем домой?

– Сердце кровью обливается, – прошептала женщина, обняв дочь.

Вернон тоже видел – и прощанье навязанного им десять лет назад мальчишки, и то, каким взглядом тот провожал девочку. А затем Гарри перевел взгляд на Вернона и, глядя в глаза, казалось бы, хорошо знакомому мальчугану, мужчина понял – школа сильно того изменила, очень сильно.

– Что с тобой случилось, парень? – спросил он Гарри.

– Сдох, наверное, в очередной раз, – вздохнул мальчик, провожая взглядом машину Грейнджеров.

– Так дело не пойдет, – произнес Вернон. – Пойдем-ка.

– Ладно, – кивнул Гарри, из которого будто выпустили воздух, стоило только машине, увозящей девочку, скрыться из вида.

Домой мистер Дурсль не поехал. Вместо этого он повез племянника в хорошо знакомый ему бар. Идея спаивать пацана была плохой, а вот поговорить стоило. Лучшего места Вернон не знал.

Припарковавшись, он повел парня за собой, заказав тому поесть, а себе пива. Гарри не выглядел удивленным, да он и не удивлялся – весь мир для него сейчас был статичным, потому что перед его глазами была Гермиона – ее глаза, ее улыбка, ее волосы, ее жесты, а все остальное просто не существовало.

– Рассказывай, – попросил Вернон, когда мальчишка смел все с тарелки. – Все рассказывай!

И Гарри заговорил. Сначала, что он такое для мира ненормальных, а затем… Вернон пил пиво, мрачнея на глазах. Он не любил племянника, сейчас рассказывавшего о делах будущих, но мистер Дурсль всегда считал себя человеком, а не тварью. И слушая о том, как убивали совсем еще пацана, да и кем стала ему эта девочка, Вернон не мог просто пропустить услышанное мимо ушей. А как Гарри говорил об этой Гермионе… С такой нежностью, лаской и любовью, которых сам никогда не знал. Вернон вдруг понял, что они с Петуньей натворили, лишив ребенка детства. И от этого понимания на душе стало тяжело так, что даже пиво не помогало.

Глава 2

– Кто этот мальчик, Миона? – поинтересовался мистер Грейнджер, наблюдая смотревшего вослед машине ребенка, именно ребенком уже, по всей видимости, не бывшего.

– Это Гарри, папочка, – ответила Гермиона. – Он как-то сильно изменился и смотрит непонятно, но мне… Мне тепло от такого его взгляда.

– А кто его родители? – спросила миссис Грейнджер.

– Он сирота, мама, – ответила ей девочка. – Герой Магического Мира…

– Герой… – вздохнула женщина, цену таким именованиям знавшая. – А почему его так называют?

Гермиона принялась рассказывать, а вот ее родители медленно мрачнели – они понимали, что мальчишку просто бросают в огонь. Возникло желание забрать дочь и убежать, но мистер Грейнджер отлично понимал, что им это могут просто не дать сделать. Мужчина понимал – дочь о происходящем в школе нужно допросить чуть ли не поминутно. Понимала это и его супруга, осознавая факт того, что такие взгляды и такие чувства на пустом месте не заводятся. Тем более, у сироты.

Доехав до дому, миссис Грейнджер принялась допрашивать дочь прямо во время обеда, четко фиксируя моменты, утаиваемые любимой дочерью и снова возвращаясь к ним, отчего у девочки не было возможности увильнуть. Как-то поняв это, Гермиона вздохнула и принялась рассказывать «как есть».

– А зачем ты побежала в туалет так далеко, ближе нет? – поинтересовалась миссис Грейнджер.

– Ой… есть… – почти прошептала Гермиона. – Я не знаю, почему именно туда.

– Мимо него много ходят? – спросил мистер Грейнджер, понявший, куда ведет жена.

– Совсем нет, он почти не посещаемый! – махнула рукой Гермиона. – И туда пришел огромный тролль, но мальчики меня спасли!

– Тролль… – задумчиво проговорила женщина, потребовав рассказывать дальше.

Гермиона не могла объяснить, что она забыла именно в том туалете, почему никому не сообщила о драконе, о прогулке в лес, да и о странно ведущем себя профессоре. Взрослые люди начали понимать, что мальчик непутевую дочь пытался, на самом деле спасти, а вот ее желание засунуть голову в газонокосилку было совершенно необъяснимым.

Но у Гермионы были и свои вопросы, хотя родительский допрос девочку несколько вымотал, но она желал получить так нужные ей ответы. Оценивая с маминой помощью то, что произошло в течение года, девочка не могла не признать… Она сама, добровольна лезла в различные приключения, а Гарри пытался ее при этом защитить. Вот только, почему она это делала, Гермиона не могла объяснить даже себе.

– Мама, когда Гарри вернулся из Больничного крыла, он совсем изменился… – проговорила девочка. – И начал смотреть на меня так, что мне от этого тепло. Но я не могу понять, почему?

– А там, откуда Гарри попал в Больничное крыло, было очень опасно? – поинтересовалась в ответ миссис Грейнджер.

– Опасно… – в задумчивости произнесла Гермиона. – Опасно… Он пошел, чтобы остановить профессора Снейпа, а исчез профессор Квирелл…

– Почему вы не вызвали полицию, мы выясним потом, – сообщила ей мама. – Но, все же?

– Гарри могли убить… – прошептала девочка, чувствуя желание заплакать.

– Гарри мог находиться на грани и понять, как ты ему дорога, – проговорил мистер Грейнджер, углублять тему в сторону фантастики, не желавший. – А раз ты ему дорога, тогда что?

– Тогда… У меня есть друг? – жалобно спросила Гермиона, сразу же обнятая отцом.

До самого вечера девочка была задумчивой, пытаясь уже самостоятельно разложить события по полочкам, что у нее получалось не очень хорошо. А вот ее папа листал записную книжку. Как и у каждого дантиста, у него были клиенты, в том числе и постоянные, к которым можно было обратиться. Как и каждому адекватному человеку, мистеру Грейнджеру не нравилась игра жизнями детей, особенно дочери.

Спокойно уйдя спать, Гермиона даже не представляла себе, что увидит. Девочка засыпала, думая о Гарри и, возможно, именно эти мысли стали причиной приснившегося ей. Возможно, просто пришло время, но… Ей приснилась довольно взрослая девушка, как-то очень грустно улыбавшаяся чему-то.

– Здравствуй, – произнесла эта девушка. – Я – это ты, но через года, понимаешь меня?

– Да, – кивнула Гермиона во сне.

– Я покажу тебе, через что мы прошли, – продолжила говорить старшая Гермиона. – И побуду с тобой, чтобы ты с ума не сошла.

– С ума? Но я не хочу! – воскликнула девочка, однако было поздно.

Вспышка… Визжащая от страха девочка видит огромную дубину, летящую, кажется, прямо в нее. Перед ней встает Гарри и все меркнет…

Вспышка… «Нет, Гермиона, я пойду один…» – и шаг мальчика сквозь огонь. Последнее, что она видит – как-то странно улыбающегося директора, поднимающего палочку в ее сторону.

Вспышка… «Гермиона, не ходи, это опасно!» – но она не слушает его, потому идет в библиотеку. Странная ухмылка профессора МакГонагалл, заглянувшей в библиотеку. И вот уже девочка закрывает страницу бестиария с нарисованным василиском, копаясь в каких-то исторических книгах, а потом почти бежит в гостиную, но огромный змей настигает ее. Объятия Гарри, рука в руке и шаг в поезд.

Вспышка… Вспышка… Вспышка… Раз за разом Гарри пытается спасти ее, уберечь от чего-то, но за спиной мелькают то директор, то декан, то рыжие головы… И Гермиона раз за разом гибнет, вплоть до того, последнего раза, когда он спас ее. Только вот… Выйдя замуж за Рона, Гермиона все чаще ловила себя на том, что приходит на могилу Гарри – поплакать и рассказать, как ей плохо без него. Дети, рождения которых она не помнила, немного брезгливое отношение и покушение. Призрачный вокзал и ждавший ее самый любимый человек.

– Ты – это я? – тихо спросила Гермиона. – Иди ко мне…

– Ты уверена? – спросила старшая она. – Тогда мы станем одним человеком, и ты вспомнишь все… Все жизни.

– Гарри так смотрел на меня… – прошептала девочка. – Я теперь знаю, что означал его взгляд. Иди ко мне, – твердо повторила она. – Мы вместе будем любить его так, как он любит нас? Несмотря ни на что!

– Мы будем любить его… – ответила ей старшая девушка, шагнув навстречу.

Гермиона взвыла от картин нахлынувшей памяти. То, как их обоих убивали, опаивали зельями, подставляли и предавали. Но через все жизни – глаза Гарри. Такие родные, такие необыкновенные, такие… любимые? Глаза самого лучшего человека на Земле.

Мистер и миссис Грейнджер едва добудились плакавшую и вскрикивавшую во сне дочку. Открывшая глаза Гермиона была совсем немного, но другой – ее глаза были глазами много повидавшего человека, это миссис Грейнджер увидела сразу, буквально мгновенно.

– Я все вспомнила, мама, – прошептала Гермиона. – Гарри – мой…

– Твой? – опешила от постановки вопроса женщина. – Твой… кто?

– Он мой… все на свете, мамочка… – ответила ей дочка, и в глазах ее проступило то же выражение, которое миссис Грейнджер совсем недавно наблюдала и у мальчика. – Я без него не смогу.

– Значит, утром поедем к нему, – произнесла ее мама. – Ты можешь мне… рассказать?

Кивнувшая Гермиона начала свой рассказ о том, что было, и что только будет. Она говорила о Гарри так, что материнское сердце просто сжималось от силы таких чувств. В этот миг миссис Грейнджер забывала, что доченьке всего двенадцать – немыслимая, невозможная любовь звучала в каждом слове девочки. Этот мальчик действительно был всем в ее жизни.

***

Вернувшись домой, Вернон услал уставшего племянника в его комнату, а сам пошел на кухню, где хлопотала Петунья. Внимательно посмотрев на жену, мистер Дурсль вздохнул, почувствовав желание закурить, чего с ним не случалось уже лет двадцать. Женщина остановилась, внимательно глядя на мужа.

– Что случилось, Вернон? – поинтересовалась она, протерев тряпкой стол и усаживаясь за него.

– За что мы так с пацаном, Туни? – с какой-то внутренней болью спросил мужчина. – Он ничего в жизни не видел, кроме боли и предательства… За что мы с ним так?

– Ты же сам… – Петунья замерла, осознавая, что именно сказал Вернон. – Что случилось?

– Его трижды чуть не убили в школе, и будут убивать каждый год, – деланно-спокойно произнес Вернон. – У него даже нас нет, а только девочка, которую тоже…

– Ты хочешь сказать, что мальчишка вспомнил то, чего еще не было? – ошарашенно спросила миссис Дурсль. – Лили говорила, что такое бывает у ненормальных.

– Ты бы видела, как он смотрел на нее, – с тоской в голосе произнес мужчина. – Давно я себя не чувствовал такой… тварью. Черт с ними, с этими ненормальными, но мы должны хоть что-то сделать!

– Я пойду… к нему, – вдруг произнесла женщина, резко вставая.

Лили действительно рассказывала о случае, когда кто-то вспомнил прошлую жизнь. И если с мальчишкой это случилось, значит, Вернон сказал правду, но Петунья хотела сама услышать это. Услышать, что перенес нелюбимый племянник. Поэтому она поднялась и, почувствовав необъяснимую робость, постучала, входя.

Лишь взглянув в глаза мальчишки, женщина поняла – все правда. Взгляд Гарри, которого не хотелось сейчас называть ни уродом, ни мальчишкой, ребенку не принадлежал. Перед Петуньей сейчас был многое видевший человек, у которого не было никого. И женщине стало просто страшно… В этот момент будто что-то разбилось у нее в голове, она почти подбежала к кровати, укрытой старым постельным бельем.

– Гарри… – тихонько позвала она. – Расскажешь? – попросила Петунья.

– Вам уезжать надо, – тяжело вздохнул мальчик. – Как можно дальше, потому что они… Они будут охотиться на меня, поэтому вы в опасности.

– Тебя увезти не получится? – проницательно поинтересовалась женщина. – Что случилось в школе?

– В школе я цель номер один, – грустно проговорил Гарри. – Мальчик, который выжил… И исправить это желающих много.

– Вот как… Ты кушать хочешь? – спросила Петунья, и увидев жест, вздохнула. – Тогда поговорим утром. Встань, я тебе постель нормальную постелю.

Внезапно осознав, что Гарри тоже человек – живой, дышащий, чувствующий, Петунья не могла к нему больше относиться, как прежде. Поэтому начала с малого – постелила чистое и новое. Обняв на ночь, женщина почувствовала, как вздрогнул ребенок в ее руках. Одна эта реакция значила очень многое.

– Вернон, утром поедем в магазин, – проинформировала мужа Петунья. – Гарри одежду купим, и к офтальмологу надо заехать.

– Ты все поняла, – вздохнул Вернон. – Что же, хоть так… С Дадли надо поговорить.

Ночью они долго не могли уснуть. Петунья вспоминала Лили, не понимая, за что она так невзлюбила ребенка, а Вернон думал обо всем том, что ему рассказал племянник. Бизнес-партнеров стоило приглашать не домой, а в ресторан. Мардж обойдется без визита, а у них есть совсем немного времени, чтобы дать мальчику толику тепла, которого он был лишен всю жизнь.

Но утром планы оказались нарушены. Сначала прозвучал телефонный звонок. Трубку взял Вернон, совершенно не удивившись мужскому голосу неизвестного дотоле Грейнджера, предложив приезжать прямо сейчас. Мистер Дурсль смотрел на племянника, которого не волновало, казалось, совершенно ничего. Он спокойно ел яичницу, да сидел притихший после утреннего разговора Дадли, с любопытством поглядывая на кузена.

Спустя буквально час у дома затормозил автомобиль, на который Гарри совершенно не отреагировал, но Вернон привлек его внимание. Он отлично понимал, кто приехал. Наверное, девочка тоже не смогла долго без своего мальчика, любившего ее так, как будто в мире вообще никого не было, кроме нее. Вчера Вернон это очень хорошо понял.

– Чего сидишь? Иди, встречай, – улыбнулся мужчина.

Девочка и мальчик увидели друг друга, стоило только Гарри выскочить из дома. Моментально преобразившийся мальчик, поднявшая голову девочка. И будто молния проскочила между ними двумя, столько всего было в их, направленных друг на друга взглядах. Они сходились медленно, и казалось – весь мир замер в созерцании такого чуда.

Замершие у машины Грейнджер, остановившийся в дверях Вернон, и двое, идущие друг к другу. Миг – и объятия. Совершенно взрослые, даже казалось, еще миг и они сольются в поцелуе, но нет. Гарри и Гермиона просто смотрели в глаза друг другу, а их магия, почти видимая при свете дня, свивалась в жгуты, защищая и обнимая обоих.

– Я все вспомнила, – одними губами прошептала девочка. – Я люблю тебя!

– Я люблю тебя… – эхом откликнулся мальчик. – Навсегда.

– Навсегда, – согласно кивнула Гермиона. – Мой!

– Твой, – прижал самую лучшую на свете девочку к себе Гарри.

А взрослые люди смотрели, понимая, что такого чуда не видели никогда. Казалось, небо благосклонно смотрит на двоих, выглядевших детьми, и солнце освещает только их. Что-то менялось в самом мире, но Гермиона и Гарри это не ощущали. У них были они сами, поэтому все остальное было неважным.

Глава 3

Поглядывая на Гермиону и Гарри взрослые люди просто общались промеж собой. Девочка и мальчик обнялись и сидели так, как будто молча разговаривали о чем-то, Иногда Петунье казалось, что детей обнимает какая-то сфера, будто защищая от всего мира.

– Что будем делать? – спокойно поинтересовался мистер Грейнджер. – У меня, честно говоря, не поднимется рука их разлучать.

– Вопрос еще в том, как их обоих защитить… – вздохнул Вернон. – Судя по рассказу, они в той школе по краю ходят, а в этом году так и вообще…

– Я позвоню клиентам, может быть, у них будут какие-то идеи, – вздохнул Марк, – вы отпустите племянника с нами во Францию?

– Когда собираетесь ехать? – поинтересовалась Петунья. – Нам бы ему гардероб обновить.

– Думали в августе, но поедем сейчас, – сообщила миссис Грейнджер. – Дочка говорит, что соленая вода – препятствие для этих магов, поэтому хоть лето проведут спокойно.

– Согласен, – кивнул Вернон, – а мы пока поищем варианты со своей стороны.

– Вот и договорились, – улыбнулся мистер Грейнджер.

– А, знаете, забирайте сейчас, – махнул рукой Вернон. – Я вам денег дам, чтобы ему одежды купить…

Пока взрослые договаривались, Гермиона обнимала Гарри, которому в этой жизни больше ничего не нужно было – любимая девочка живая, рядом. Что будет дальше, он не думал, давно отучившись планировать – не самая веселая жизнь была у Гарри. Но тут к детям подошла мама Гермионы.

– Собирайтесь, дети, – проговорила она. Увидев, как напряглись руки дочери, ни за что на свете не желавшей расставаться с мальчиком, женщина кивнула самой себе. – Расставаться не надо, – добавила она и была буквально ослеплена чистым детским счастьем Гермионы.

– Мы… Вы… – девочка не находила слов.

– Мы едем все вместе, – кивнула женщина. – Причем – в аэропорт. Думаю, ваши маги что-либо сообразить не успеют.

– Здорово… – прошептала Гермиона. – Гарри! Мы не расстанемся! Гарри! Ты слышал!

– Я слышал, чудо мое, – мягко проговорил мальчик, погладив ее по спине, отчего девочка закрыла глаза, демонстрируя удовольствие.

– Ты отдохни там получше, парень, – попросил голос дяди Вернона. – А мы тут подумаем, как вас защитить.

– Спасибо… – проговорил не слишком понимавший происходящего мальчик.

Дети, не расцепляясь поднялись с дивана и шагнули, как единый организм, казалось, даже не задумываясь о том, что делают. Взрослые замерли, внезапно замолчав. Они смотрели на то, как двигаются эти двое. Мистер Грейнджер покачал головой – он о таком только читал, а миссис Грейнджер, казалось, готовилась заплакать на пару с миссис Дурсль. Вернон вздохнул, понимая – нужно сделать все, чтобы защитить этих двоих, ибо такая любовь просто так не возникает и возраст тут ни при чем.

Усевшись в автомобиль, Гермиона все также обнимала Гарри, как и он ее. Родители сели, хлопнули дверцы, но отъехать не успели – дочь заговорила.

– Я чувствую себя полной, целой, – сообщила она. – Как будто раньше чего-то во мне не хватало, а теперь я собралась воедино.

– Это любовь, дочь, – потянувшись с переднего сидения, миссис Грейнджер погладила обоих, не делая различия между детьми. – Сейчас мы едем в аэропорт, а новые вещи для Гарри купим уже во Франции.

– Надо будет там в Магический квартал зайти, – проговорил Гарри задумчивым тоном. – Помню, Флер говорила, что у них такого разделения… Кажется, такое деление на магов и не-магов только в Британии.

– Да, Виктор тоже удивлялся, – кивнула Гермиона. – Может быть, они знают, как защититься от василиска.

– И от внушения, – добавил мальчик, нежно целуя свою девочку в висок, отчего та чуть ли не мурлыкала.

– Аж завидно, – умилилась женщина, кивнув мужу. Автомобиль сорвался с места.

Они ехали и не знали, что уже не могут быть частью никаких пророчеств, ибо их теперь защищала самая великая сила из существующих в Мироздании. Шар пророчества, касавшегося мистера Поттера, развеялся дымом прямо на глазах ошарашенного сотрудника Отдела Тайн. Всего через час Министерство Магии уже загудело, ибо такого ранее не случалось никогда. Но Дамблдор об этом пока еще не знал.

О своей палочке Гарри даже и не вспомнил, как и Гермиона о своей. У ставших детьми влюбленных было нечто более важное, чем волшебная палочка – они сами. Именно в обнимку они входили в терминал, но люди будто и не замечали, как идут эти двое, а стюардесса на посадке просто не смогла ничего сказать. И вот, наконец, самолет прыгнул в небо, изменив этим фактом очень многое.

С тихим хлопком развеялась иллюзия шрама на лбу мальчика, что было замечено только сильно удивившейся девочкой.

– Гарри, твой шрам… – проговорила она.

– Исчез, да? – грустно улыбнулся он. – Не было никакого шрама… Помнишь, мы с тобой в Годриковой Впадине были?

– Та пожилая леди! – припомнила Гермиона. – Погоди, она что-то сказала?

– Она сказала… ты помнишь принципы Фиделиуса? – с улыбкой поинтересовался Гарри, отлично понимая, что провоцирует возлюбленную.

– Ну, Гарри! – слегка покраснела девочка, чувствовавшая настроение мальчика, как свое собственное, поэтому немного терявшаяся в обилии эмоций.