Текст книги "Друг другу нужны (СИ)"

Автор книги: Владарг Дельсат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

– Если был Фиделиус, то соседка Поттеров не могла видеть боя внутри дома, – объяснил свое видение мальчик. – Ну а раз Фиделиуса не было, то…

– То ложью может быть все, сообщенное Дамблдором, – поежилась Гермиона. – И в Хогвартсе у нас только враги.

– Мы что-нибудь придумаем, дети, – мистер Грейнджер, разумеется, дочь услышал. Считавший, что живет в правовом государстве, мужчина был уверен, что какой-то вариант точно найдется, надо только задать правильный вопрос.

Пошедший на посадку самолет вызвал улыбку никогда не бывшего за границей Гарри. Возвращаться он не хотел, но понимал – все равно заставят. Но в магический квартал там, где его никто не знает, зайти следовало – может быть, у них есть возможность защитить Гермиону так, чтобы ей ничего не угрожала. Все помыслы мальчика были о девочке, как и ее – о нем. Миссис Грейнджер это отлично видела, понимая, что расцепиться дети не смогут и на ночь, а это уже диктовало выбор номеров в гостиницах.

– Возьмем автодом, – решил мистер Грейнджер. – Во-первых, мы там все уместимся, во-вторых, не будет лишних вопросов.

– В-третьих, не будем ограничены цивилизацией, – тепло улыбнулась его супруга, горячо одобряя такое решение.

– Но сначала в гостиницу – приодеть будущего зятя, – пошутил мужчина. – Там и возьмем, а так как номера будут французскими, то внимания не привлечем.

– Хорошо, – кивнула миссис Грейнджер, принимая план.

Самолет уже катился по взлетно-посадочной полосе, чтобы вскоре остановиться у терминала. Выходящие в обнимку дети как-то поместились в узком проходе, как будто пространственных ограничений для них не существовало. Грейнджеры шли за ними с улыбкой, пройдя по галерее, пройдя и паспортный контроль, на котором пограничник даже не удивился, зато очень сильно удивился какой-то мужчина, стоявший поодаль. Широко раскрытыми глазами незнакомец смотрел на Гермиону и Гарри, а потом согнулся в поклоне.

***

Миссис Грейнджер немного опасалась за детей – как пройдет ночь. Но все было спокойно. Уснувшие в объятиях друг друга Гермиона и Гарри сладко спали, без ожидаемых родителями кошмаров. Эмме казалось, что дети будто вросли душами друг в друга, что было заметно за ужином. Дети одновременно потянулись с тарелками к блюдам, наложив туда еды, но при этом Гарри поместил тарелку перед Гермионой, а она – перед ним. Это было так необычно и очень, на взгляд женщины, красиво.

– Ну что ты, мама, я же знаю, что любит Гарри, – улыбнулась девочка.

– А я знаю, что любит мое чудо, – откликнулся мальчик с такой лаской в голосе, что родителям просто вдруг захотелось оставить детей наедине – такая сила чувств звучала в их голосах.

Утром, быстро позавтракав, семья двинулась в сторону Магического Квартала. Где он находится, знала Гермиона. Откуда, правда, она рассказать не могла – как будто чувствовала, но скорей всего, видела в какой-то из своих жизней. Грейнджеры, впрочем, этот вопрос не задавали, они просто шли за детьми, явно понимавшими, что делают. Мистер Грейнджер сделал с утра несколько звонков, явно повеселев в результате.

– А куда дальше? – поинтересовалась миссис Грейнджер, когда улица немного изменилась, приобретая некий флер древности.

– Надо у кого-нибудь проконсультироваться, – задумчиво проговорила девочка.

– У гоблинов? – спросил Гарри, но его возлюбленная, ведущая себя, как более старшая девочка, уже увидела скромную надпись, говорившую об юридической помощи.

– Вот оно! – Гермиона ускорилась, почти таща за собой мальчика.

Вывеска висела в воздухе возле неприметной двери, за которой оказался вполне обычный офис. Вот только сидевший там за столом мужчина повел себя необычно – расширив глаза от удивления, он вскочил, чтобы поклониться вошедшим, чем очень сильно удивил Гарри и испугал спрятавшуюся за мальчиком Гермиону.

– Почему вы так отреагировали? – напряженным голосом поинтересовался мистер Грейнджер.

– Присаживайтесь, – предложил мужчина. – Меня зовут мсье Франц, я юрист. Сейчас я отвечу на все ваши вопросы.

– Гермиона, Гарри, – представил девочку и себя мальчик, затем представились и родители, выжидательно глядя на юриста.

– Вы… Ваши дети, – обратился к Грейнджерам юрист, махнув каким-то кольцом. – Носители истинной любви, которая всегда связана со страданиями, смертями, муками, именно поэтому встречается крайне редко. На вас были какие-то чары, видны следы, но, соприкоснувшись с носителями истинной любви, они пали.

– Нам надо защитить детей в школе, – объяснил мистер Грейнджер, пытаясь осознать сказанное ему. – Но школа в Британии.

– Это не имеет значения, – покачал головой мсье Франц. – Законы Магии от веры в них магов не зависят, они едины для всех магов. Я бы рекомендовал вашим детям закрепить свой юридический статус ритуалом.

– Это как? – не поняла Гермиона.

– Это заключить помолвку, – любезно объяснил юрист. – Лучше у гоблинов, чтобы избежать разрушений при магическом выбросе. На вас более не действуют зелья, кроме тех, что вы принимаете добровольно, осознавая, что делаете, не действует большинство чар, да и любые наведенные чары спадают с тех, кто близко контактирует с вами.

– Что это значит? – информации было слишком много для Гарри, поэтому он взглянул в глаза возлюбленной, ища в них ответ.

– Империо больше не действует, и зелья тоже, так что Уизли перетопчутся, – объяснила ему девочка. – А василиск? Как защититься от василиска и дементоров?

– Василиск? – удивился мсье Франц. – Откуда вы василиска возьмете?

– В этом году будет по школе ползать, – объяснил ему мальчик. – Крестражем темного Лорда ведомый, а в следующем – школу будут «охранять» дементоры.

– Ничего себе дела в Британии творятся! – воскликнул юрист, понявший, как юные души могли испытать и страдания, и смерть… – Но василиск – волшебное существо, он не причинит вам вреда. Как, собственно, и дементоры. Но… можно у вас попросить воспоминания?

– Конечно, – пожал плечами Гарри. – Это совсем не тайна. Только у Темного Лорда шесть крестражей…

– Этого не может быть, – категорично ответил мсье Франц. – Пять крестражей ведут к распаду души, поэтому больше пяти – это уже просто заготовки некроманта. Вы… покажете?

– Покажем, – вздохнула Гермиона, начиная осознавать, что лжи в их прошлых жизнях было намного больше, чем она себе могла представить. – А вы нам расскажете о ритуале?

– Я вас даже провожу, – улыбнулся юрист. – Это будет для меня такой рекламой, что я с вас даже денег не возьму.

Грустно улыбнувшиеся дети при помощи выданного им артефакта, для которого палочки не понадобились, выгружали воспоминания. Вот стала очень грустной улыбка Гарри, вот всхлипнула Гермиона, а, когда они выгружали последние, оба уже плакали, не сдерживаясь, но Грейнджеры были остановлены жестом мсье Франца, уже приготовившего специальные зелья, чтобы успокоить детей. Видимо, испытания, выпавшие на их долю, были очень серьезными… Впрочем, как и у всех носителей истинной любви.

Глава 4

Гоблины ничего не спросили. Лишь увидев Гермиону и Гарри, зеленокожие сотрудники банка предложили им следовать за собой. Девочка, надо сказать, была поражена, она и не представляла себе, что их чувство, сделавшее Гарри и ее едиными, имеет такой вес в Магическом Мире.

– Ярче солнца, сильнее ветра, волшебней магии… – гоблин говорил, куда-то спускаясь, отчего Гарри едва мог его расслышать. – Вы обрели самую большую силу в нашем мире, и она отныне защищает вас. Но видеть яркий свет ваших душ умеют не все, и чтобы предупредить других, нужен этот ритуал.

Они оказались в зале, выглядящем, как половина сферы. Будто и не прерывая свою речь, гоблин затянул какой-то напев, а сияние вокруг Гермионы и Гарри стало видимым. Неожиданный после скрипучего голоса, приятный баритон выводил удивительно красивую мелодию, казалось, не содержавшую слов, а сияние вокруг детей становилось все ярче, вынуждая родителей зажмуриваться, поэтому самую яркую вспышку они пропустили.

Обнявшиеся, глядевшие друг другу в глаза Гермиона и Гарри даже не заметили в первый момент произошедшего. А возникшие после вспышки белые ангельские крылья, будто обняли их, заключая в кокон.

– Так ходить им, пожалуй, будет некомфортно, – заметил открывший глаза мистер Грейнджер.

– Они спрячутся, не беспокойтесь, – оскалился завершивший ритуал гоблин. – Крылья значат, что они жертвовали собой, спасая жизни. За это они получили еще один шанс стать счастливыми.

– Вы так говорите, как будто это нормальное явление, – заметила миссис Грейнджер.

– Вполне, не они первые, – пожал плечами сотрудник банка. – Теперь нужно вам выдать артефакты для того, чтобы защитить, ибо что будет при угрозе родным, мы проверять не будем.

– Красивое колечко, – заметил Гарри, заметив появившееся на руке Гермионы.

– И у тебя… – прошептала она.

Ни мальчик, ни девочка даже не понимали, насколько их случай непрост для Мира Магии. Отныне они были исключены из всех войн и раскладов, никакие пророчество не действовали в их отношении, контракты были расторгнуты, ибо не было ни у кого власти над носителями истиной любви. Правда, гоблины посчитали, что эта информация широко известна, поэтому не заостряли внимание на деталях, просто-напросто выдав родителям специальные артефакты, ну и для родственников Гарри, конечно, тоже.

– Вот мой артефакт, – мсье Франц выдал по маленькому колечку и Гермионе, и Гарри, – Если будет нужда – просто пустите в него свою магию и оно соединит вас со мной.

– Спасибо, – хором поблагодарили дети. – А здесь можно где-то купить палочки?

– Можно, – кивнул юрист. – Но я бы советовал приобрести необычный для Британии концентратор – кольцо. Его труднее отобрать, а функции у него точно такие же.

– Здорово! – обрадовался Гарри, подумавший о желающих отобрать палочку.

– Пойдемте со мной, – пригласил мсье Франц.

Мистер Грейнджер думал о том, что в Мире Магии, похоже, дети теперь защищены. Теперь осталось их защитить в обычном мире, потому что Миона и Гарри, похоже, будут тяжело переживать разлуку. Этими мыслями он решил поделиться с супругой, думавшей примерно о том же.

– Надо с Дурслями поговорить, – предложил Марк. – Может, передадут опеку.

– Хорошая мысль, – кивнула Эмма, опираясь на руку мужа. – Тогда детям будет не так сложно. Вопрос только в том, что будет в школе.

– В школе, – прокомментировал услышавший этот разговор мсье Франц. – Им обязаны предоставить совместное помещение. А с передачей опеки, если опекуны мальчика согласятся, я вам помогу.

– Вы и в обычном мире юрист? – удивилась миссис Грейнджер.

– А что делать? – с характерной интонацией ответил юрист. – Магов слишком мало для того, чтобы иметь хлеб с маслом каждый день.

Рассмеявшиеся взрослые обратили внимание на детей. Гермиону и Гарри сейчас с немым изумлением на лице рассматривал артефактор. Он ничего не спрашивал, но потом, все-таки, сумел отвести взгляд и сделать какой-то жест. Откуда-то из недр лавки прилетел небольшой металлический контейнер.

– Эти кольца сделал мой прапрадед, – сообщил мастер. – Они едины, как и вы двое, попробуйте.

– Ой… – только и прошептала Гермиона, когда Гарри надел ей кольцо на указательный палец правой руки. – Оно ласковое, – сообщила девочка, проводя ту же процедуру с мальчиком.

– Действительно ласковое, – широко и как-то очень счастливо улыбнулся Гарри. – Как ты…

– Любимый мой, – с бесконечной нежностью произнесла девочка, обнимая мальчика внезапно появившимися крыльями, при свете дня казавшимися призрачными.

– Вот как? – поразился артефактор. – Чудо-то какое…

Почему-то во Франции все окружающие относились к детям с каким-то внутренним, но хорошо видимым трепетом, а некоторые – и со страхом, но Гермиона и Гарри не обращали на это никакого внимания. Закончив дела в Магическом Квартале, семья Грейнджер отправилась нанимать автодом, чтобы покататься по Франции, особенно по ее побережью.

– Значит, нам не страшны ни Уизли, ни василиск? – поинтересовался Гарри у Гермионы.

– И Дамблдор с Волдемортом не страшны, – кивнула она в ответ. – Теперь есть мы, а они – пусть живут, как хотят.

– Ура! – заулыбался мальчик. – Что будем делать?

– Ну как, что? – удивилась в ответ девочка. – Конечно же… Отдыхать!

– Думал, ты скажешь «учиться», – хихикнул Гарри, погладив Гермиону.

– Мы уже все это несколько раз проходили, – вздохнула она. – Всего выучить нельзя, а в обычном мире нам жить не дадут.

– Как будто их кто-то спросит… – Гарри прижал девочку к себе посильнее, отчего скорость движения снизилась. – Хочешь, обычную школу закончим? Я помню, ты всегда хотела…

Гермиона вспомнила их разговоры в палатке. Теперь они как-то очень легко вспоминались – разговоры, планы на жизнь… Рон появился как-то слишком вовремя – когда уже Гермиона и Гарри решили убежать за море, чтобы их не достали. А потом был Малфой-манор, вспоминать который девочка не могла. Детская ее психика защитилась от самых страшных воспоминаний, заблокировав их.

– Дети, машина подана! – отвлек обоих друг от друга мистер Грейнджер, показав внутрь немаленького автодома, в котором им предстояло путешествовать.

– Ура! – закричали оба одновременно, весело влетая внутрь под улыбки взрослых.

– Действительно, ура, – хмыкнул мистер Грейнджер, залезая на водительское сиденье.

– Поехали, – радостно произнесла предвкушавшая отдых его супруга.

Негромко зарокотав мощным двигателем, автодом двинулся с парковки. Грейнджеры улыбались, глядя пор курсу, а дети обнимались, тихо делясь воспоминаниями о самых волшебных моментах прошлого.

***

Визит французов в британское Министерство Магии поначалу не вызвало никакого ажиотажа. Но потом, разобравшись в подоплеке вопроса, вызвали Главного Аврора. И вот затем началась неприятная беготня, ибо Министерство посетила не обычная делегация, а представители Трибунала, быстро добившиеся от аврора ровной белой окраски кожного покрова.

– Готовится преступление против Магии! – сообщил брезгливо сморщившийся француз.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовалась мадам Амбридж, до Министра информацию донести не спешившая. Фадж был, по ее мнению, глуповат и трусоват.

– Взгляните, – артефакт досудебной фиксации воспоминаний женщина отлично знала, поэтому, опустив голову в него внимательно изучила и эльфа с палочкой, и предупреждение Министерства, и василиска.

– Это все? – поинтересовалась она, понимая, какая это бомба – эльф с палочкой, и идущее у него на поводу Министерство, тем самым демонстрирующее неспособность отличить магию эльфа и ребенка. То есть, покрывающее преступление.

– Ну, если желаете… – хмыкнул представитель, давая женщине посмотреть на себя, пытающей школьников.

Долорес дурой отнюдь не была, очень быстро обнаружив, что речь явно идет об Оборотном – слишком фанатичной была она в воспоминаниях, чего быть просто не могло, кроме того, она так не двигалась и не одевалась. Розовый цвет женщина любила, но не так же… Теперь это было для нее уже личным делом, потому что она отлично представляла, что с ней сделают после такого. Но, тем не менее, это не тянуло на преступление против Магии, значит, дело было в личностях тех6 у кого были взяты воспоминания.

– Кто они? – тихо спросила шокированная чиновница.

– Истинные, – лаконично ответил ей инспектор и, добивая, добавил: – Крылатые.

– Моргана… – прошептала все понявшая мадам Амбридж. – Мы немедленно отреагируем!

Спустя полчаса в доме Дурслей оказались авроры, а начальница отдела надзора, чья подпись стояла на пергаменте, увиденном в воспоминаниях, оказалась на допросе. В манор мистера Малфоя, любившего себя называть лордом, отправились группы досмотра, был задержан и мистер Уизли. Долорес важно было узнать, где сейчас находится черная тетрадка.

Обыски не дали ничего, поэтому по распоряжению мадам Амбридж, в Хогвартс под видом медиведьмы-стажера отправилась одна из сотрудниц аврората, а вот стажер Тонкс была уволена без объяснения причин. «Может быть, хотя бы теперь останется жива», – подумала Долорес, вспоминая картины Битвы за Хогвартс. В воспоминаниях вернувшихся из будущего детей была показана действительно страшная картина. Дело было даже не в полусотне грязнокровок, а в отсутствии родителей сражавшихся. Хотя и мемориал впечатлял…

Тем временем, будто по расписанию, в доме Дурслей появился сразу же блокированный эльф. В специальных сетях его доставили в Отдел Тайн, чтобы выяснить, как именно ему удалось обойти запрет на палочку. В допросе пожелала принять участие и мадам Амбридж, но именно допросить домовика не удалось. Начальник Отдела Тайн пришел в ее кабинет6 положив на стол небольшую деревянную шкатулку.

– Что это? – удивилась женщина.

– Это и есть ваш домовик, – объяснил невыразимец. – Твердая самоходная иллюзия.

– Значит, и остальные воспоминания с его участием… – поняла Долорес, очень хорошо понимая, кто мог стоять за всем тем, что она увидела в артефакте.

– Да, это мистификация, – кивнул начальник Отдела Тайн. – Учитывая ее размеры, получается, действительно преступление против Магии.

– Но зачем? – задумчиво проговорила женщина, так и не узнавшая о снятых с нее чарах.

– Например, ради захвата состояний аристократии, – пожал плечами невыразимец.

Долорес Амбридж, внезапно излечившаяся от своей яркой ненависти к «грязнокровкам», вдруг осознала, на пороге какой глубокой ямы находится вся Магическая Британия. Осознание этого ей не понравилось, но как будто произошедшего было мало – на исходе июля дети семьи Уизли решили нарушить Статут Секретности, чтобы прилететь «спасать Гарри», как они позже заявили на допросе. Желавшая наказать хоть кого-нибудь, мадам Амбридж нашла себе интересную цель, поэтому семья Уизли была обязана выплатить штраф в десять тысяч галеонов, а Артур Уизли из Министерства был уволен.

Что интересно, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор на произошедшее отреагировал не сразу, попытавшись своим авторитетом, а потом и попыткой наложить вето, отменить это решение, но… Международная Конфедерация Магов вдруг проявила активность, обязав своего почетного председателя явиться на заседание, при этом угрожая лишить его статуса. Сильно разозленный Альбус был вынужден отправиться в Цюрих, бросив Уизли на произвол Амбридж.

Глава 5

Такого волшебного отдыха у Гермионы не было никогда. Девочка радовалась солнцу, купалась вместе с Гарри в море, даже на аттракционах каталась. Она будто забыла вдруг все прошлое, став просто ребенком, а вот у мальчика такого опыта не было, поэтому Гарри пробовал такую жизнь осторожно, бережно относясь не только к Гермионе, но и к ее родителям.

Миссис Грейнджер чувствовала, как мальчик тянется к ласке, но и стремится защитить всех вокруг. Женщина понимала, что это ненормально – детство должно быть детством, а вечный бой нужно оставить взрослым. Попытавшись донести эту мысль до Гарри, она, правда, не преуспела.

– Мамочка, – на исходе юля Гермиона, разумеется, о дне рождения своего Гарри вспомнила. – Скоро у Гарри день рождения. Давай устроим ему настоящий день?

– А как он любит проводить этот день? – поинтересовалась женщина.

– Это будет его первый настоящий день рождения, – призналась девочка. – Обычно он его проводил, рисуя тортики в пыли или… или еще хуже… – она почти прошептала это, а ее мама пыталась представить себе жизнь мальчика и не могла. День рождения – это не только праздник ребенка – это семейный праздник! – Только на шестом курсе, мы… мы вместе его провели, но тогда была война, и я… – она всхлипнула.

– Не плачь, доченька, – миссис Грейнджер оценила жертву Гермионы, на минутку всего расцепившуюся с Гарри. – Сделаем мы твоему мальчику настоящий день.

Они не расцеплялись. Ни днем, ни ночью. Постоянно прикасавшиеся друг к другу, будто страшась потерять тактильный контакт, Гермиона и Гарри были постоянно вместе, лишь совсем ненадолго расцепляясь. Грейнджеры видели, что дочка и ставший сыном мальчик друг без друга даже дышать не умеют, настолько сильна их любовь. И родители, разумеется, ничего по этому поводу не говорили.

– Мама, все, что проходят в Хогвартсе, мы знаем, – сообщила Гермиона. – нам скучно будет, а если Гарри скучно, то начинается героизм.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовалась заулыбавшаяся от этих слов миссис Грейнджер.

– В школе же можно удаленно учиться? – невинная улыбка девочки вызвала задумчивость женщины. – Будем летом экзамены сдавать, а потом А-левел и в университет. Ведь мы вместе навсегда, а Мир Магии нам не нравится.

– Это точно, – подтвердил Гарри. – В Мире Магии я встретил тебя, а больше ничего хорошего там со мной не случилось.

– Ох, дети… – вздохнула женщина, принимая, тем не менее, правоту дочери.

Историю детей миссис Грейнджер уже знала. Не надеявшаяся выжить во время той самой войны, Миона стерла им с отцом память о себе, чтобы они не плакали – так дочка любила родителей. И именно выслушав рассказ Гарри об этом, женщина плакала, обнимая обоих детей, прошедших очень многое и вернувшихся, чтобы, наконец, быть счастливыми.

Гарри совершенно не ожидал того, что произошло в его день рождения. Честно говоря, он даже и забыл о том, какое нынче число, потому что впечатлений хватало даже слишком. Но в этот день он проснулся, увидев какой-то очень лучистый взгляд самой любимой девочки на свете.

– С днем рождения, Гарри! – произнесла она, прижавшись к нему. – Вставай скорее, сегодня самый лучший день на свете!

– Как так? – удивился мальчик. – С тобой каждый день самый лучший, – прошептал он.

– Пойдем, пойдем… – совершенно не стеснявшиеся друг друга дети быстро натянули шорты, выскакивая из комнаты.

А дальше… Все слилось в яркий, счастливый калейдоскоп. Родители, спевшие «с днем рождения тебя», много моря и солнца, впервые полученный подарок, аттракционы и семейный ужин в ресторане, где была совершенно незнакомая мальчику еда. Глядя на то, как осторожно пробует морепродукты мальчик, Эмма многое понимала, а когда подали торт с двенадцатью свечками, взгляд Гарри стал таким, что она не могла сдержать слез. Плакала и Гермиона, видя, как ее любимый смотрит на торт. Он как будто спрашивал: «Это мне? Честно-честно мне?» и от этого зрелища хотелось плакать.

– Что же за жизнь была у парня, если он плачет от вида торта? – будто сам себя спросил мистер Грейнджер, не понимавший такой жестокости по отношению к детям.

– Его просто никто не любил, папа… – всхлипнула Гермиона.

– Кроме тебя… – прошептал Гарри. – Ты была всегда. Никогда меня не предавала, заботилась, волновалась…

– Я тебя люблю! – воскликнула девочка, обнимая его, отчего и так не гасшая эти дни улыбка мальчика, стала еще ярче, будто подсвечивая его лицо изнутри. Раскрылись призрачные крылья, обнимая самую лучшую девочку на свете.

Этот день показал взрослым, какой, на самом деле, была жизнь этого мальчика, которого, по признанию Эммы, невозможно было не любить. Кто и за что с ним в прошлой его жизни сделал такое, взрослые не знали, но понимали, что такой магии никому не нужно. Волшебство должно дарить радость, а не слезы. По крайней мере, так считали Грейнджеры, а их дети о магах все уже и так знали.

Вечером уже, лежа в кровати, Гарри пытался расчленить этот калейдоскоп на отдельные события, но не мог. Одно он понимал – такого у него не было никогда, совсем никогда. И этим было ценно произошедшее, а еще – улыбкой самой лучшей девочки на свете. А для Гарри – единственной. Навсегда.

– Это был самый лучший день рождения, – признался он Гермионе.

А девочка верила – родители что-нибудь обязательно придумают, чтобы им двоим никогда не расставаться. А пока можно было наслаждаться теплом и магией Гарри, потому что они уже чувствовали друг друга – эмоции, ощущения, отчего Гермиона точно знала, каково было сегодня ее сокровищу. Ведь Гарри был для нее сокровищем. Единственным. Навсегда.

Оставшиеся дни до конца августа, Гермиона и Гарри просто наслаждались друг другом, пока Министерство Магии родной страны пыталось сообразить, что теперь делать. Как родители смогли взять отпуск на все два месяца, девочка не понимала, но она просто радовалась, будучи очень счастливой. А для Грейнджеров счастье дочери и было самым важным делом в жизни. Самым нужным, самым-самым. Поэтому семья отдыхала, совсем не заботясь о нервной системе британских магов, сюрпризы у которых были ежедневно, ибо французы, изучившие память двоих Истинных, совсем не желали сюрпризов. А возрожденный из крестража неизвестно кто мог быть неприятным сюрпризом для всей Европы.

– Завтра нужно возвращаться, – грустно произнесла Гермиона, но Гарри поцеловал ее прямо в нос, и она заулыбалась.

– Главное, не реагируй на слова всяких, хорошо? – попросил ее мальчик. – Всех бить – кулак отвалится, а сделать нам плохо уже невозможно, ведь так мсье Франц сказал?

– Да, нам сделать плохо можно только словами, – вздохнула девочка. – Опять возвращаться в этот Хогвартс…

– Тебе там не нравится, – кивнул Гарри. – Я тебя понимаю… давай попросим мсье Франца узнать, можно ли как-нибудь закончить наше там обучение?

– Давай! – заулыбалась Гермиона. – Будем ходить в среднюю школу, возвращаться домой и никогда не плакать!

– Главное, чтобы ты не плакала, – согласился мальчик, любуясь своей самой важной на свете девочкой. – Спи сладко, любимая…

Засыпая под шелест набегающих волн, Гарри думал о том, что эти два месяца запомнит на всю свою жизнь. Такого счастья он не испытывал никогда в жизни. Только с ней…

***

Стоило Гермионе и Гарри ступить на грязные камни Косой Аллеи и все будто замерло. Две будто сияющие ярким светом фигуры привлекали внимание окружающих. Провожаемые ошарашенными взглядами тех, кто умел видеть свет их душ, двое шли по Аллее, заходя в лавочки, чтобы купить учебники и наборы к зельеварению, потому что мантии и все остальное было куплено во Франции.

– Что это, отец? – ошарашенно спросил младший Малфой, сияние видевший так же ясно, как и отца рядом.

– Это, сын, самое большое чудо Магического Мира, – ответил ему в этот мир переставший выглядеть высокомерным аристократом отец. – Истинная любовь. Не приведи Мерлин, тебе чем-либо задеть этих юных магов, один из которых, кажется, мистер Поттер.

– Тогда вторая – Грейнджер, – хмыкнул юный Драко, которому до смерти не хотелось в школу, где необходимо было играть не пойми кого. Ссылаться через слово на отца мальчик не любил, но ему сказали «так надо», поэтому пришлось. – Поттер в конце года магией просто обнимал. Может, переведете меня отсюда хоть в Дурмстранг, батюшка? Можно и со скандалом…

– Потерпи еще год, сын, – вздохнул мистер Малфой, – мы обязательно найдем, как избавиться от метки.

– Хорошо, отец, – кивнул юный Малфой, принимая неизбежность.

Гермиона и Гарри совершенно не замечали направленных на них взглядом, а маги переговаривались, внимательно глядя на чудо. Явление этих двоих совершенно изменило расклад сил в Магической Британии – узнавшие Поттера маги понимали, что планам использовать мальчика, который выжил, пришел конец, что, в свою очередь значило – нужно менять все расклады.

– Молодые люди, – подошел к ним вышедший из лавки Олливандер. – Не могли бы вы пригасить ваше сияние? А то глазам больно.

– Сияние? – не поняла Гермиона. – Какое сияние?

– Сияние ваших душ, – улыбнулся старик-мастер.

– А как пригасить? – удивилась этой просьбе девочка.

– Вы… – тут до пожилого мастера дошло. – Вы крылатые?

– Да, – кивнул Гарри, и в тот же миг два белоснежных крыла укрыли его девочку от всего мира.

– Я дам вам артефакты, – почти прошептал Олливандер, о таком чуде ранее только читавший.

Так и получилось, что, когда Гермиона и Гарри отправились в Хогвартс, их сияние видно окружающим уже не было, поэтому у всех, кто хотел их обидеть, могли случиться различные сюрпризы. А до того момента, девочка и ее мальчик отправились домой. Оставалось еще совсем немного времени, чтобы побыть вдвоем.

– Здравствуйте, мистер Дурсль, – сердечно поздоровался Марк, решивший прояснить вопрос опеки, пока дети ходили за покупками.

– Вы хотите забрать парня, – проницательно заметил Вернон, грустно улыбнувшись. – Мы не будем возражать.

– Он с Мионой не расцеплялся это время, – счел нужным Марк объяснить. – Я и подумал…

– Все правильно, – кивнул мистер Дурсль. – Между нами всегда будет стоять прошлое, а у вас у него есть его смысл жизни. Присылайте бумаги, мы подпишем.

После этого короткого разговора Марк немедленно позвонил мсье Францу, уверившего мужчину, что все будет сделано в наикратчайшие сроки. Эта информация заставила мистера Грейнджера, вернувшегося к машине, облегченно выдохнуть. Теперь нужно было подстраховать детей. Французам Марк, конечно, поверил, но… Он считал, что подстраховать обоих – это важно. К счастью, в его записной книжке нашелся некто мистер Томпсон, как-то виденный мистером Грейнджером в форме. Марк подумал, что если и напрямую не поможет, то хотя бы скажет, к кому обратиться.

А маги, видевшие чудо на Косой Аллее, размышляли. О том, что подобное просто так не происходит, знали многие, так как семейные хроники, разумеется, сохранили множество различных записей. Амелия Боунс, получившая информацию от Долорес, с кем обычно глава ДМП не ладила, задумалась.

– Проучишься еще полгода, – сообщила она племяннице, – а потом переведу тебя в Шармбатон.

– Почему, тетя? – удивилась Сьюзан.

– Поттер стал Истинным, – объяснила женщина. – Знаешь, что это такое?

– Мерлин! – воскликнула Сьюзан. – Тогда, значит…

И она надолго задумалась, на что Амелия удовлетворенно кивнула. Очень похожие разговоры прошли в других семьях. К сожалению, гриффиндорцев среди них почти не было, но сути это не меняло. Новость распространилась по двум факультетам подобно ветру – почти мгновенно. Год обещал быть интересным.

Глава 6

Распрощавшись с родителями, Гермиона и Гарри шагнули в поезд. Держась за руки, они совершенно не расцеплялись, двигаясь в сторону своего купе, когда взгляд девочки зацепился за хорошо знакомую ей фигурку. Выглядевшая не от мира сего беловолосая молчаливо плакала, губы ее двигались, что-то шепча. Гермиона остановилась, затаскивая Гарри в купе.

– Здравствуй, Луна, – улыбнулась кудрявая девочка той, кто выжил в Малфой-маноре через много лет.

– Истинные… – прошептала Луна, вглядываясь в лицо Гермионы, переводя затем взгляд на Гарри. – Вы меня знаете, – констатировала она.

– Мы тебя знаем, – кивнул Гарри, вспоминая все произошедшее с ними. – Как ты?

– Мама так хотела проводить меня в Хогвартс, – проговорила девочка, лицо которой, казалось, шло волнами, как-то неуловимо меняясь. – Я поехала, а мамы нет…

Из глаз Луны покатились слезы, Гермиона безотчетно потянулась к ней, желая помочь, успокоить и тут… Развернулись белые крылья, укрывая плачущую беловолосую девочку, поезд ощутимо встряхнуло. Гермиона испуганно отпрянула, поднялись ее крылья…