Текст книги "Беглец в СССР (СИ)"
Автор книги: Влад Радин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 13
Скорая помощь уехала. В неё быстро погрузили, находящегося в бессознательном состоянии Игоря, засунули так и не пробудившегося толком пьяного тракториста, последней в машину залезла Жанна. Включив сирену автомобиль Скорой помощи тронулся с места и поехал в сторону районного центра.
– Ну,что будет жить наш пациент? – спросил я Варвару,– так на мой взгляд, взгляд дилетанта дела у него обстоят не очень.
– У тебя не дилетантский взгляд. Конечно ты не имеешь медицинского образования, но не смотря на это ты очень многое постигаешь интуитивно. А так ты прав. Дела у этого Игоря обстоят не важно. Конечно мы сделали всё,что могли, что бы поддержать его жизнь, но боюсь,что в районной больнице спасти его будет очень трудно. Я бы на месте бригады скорой помощи сразу бы везла его в областную больницу,– ответила мне Варвара.
– Ладно, Варюх, надеюсь на то,что мы сделали всё зависящее от нас. Теперь нам надо ехать к моему прадеду. Надеюсь, что он сейчас пребывает дома. А не бродит по лесу или не дай Бог по Матвеевой топи.
Прадед Митя на этот раз оказался дома. Уже подъехав к его избе, мы заметили его фигуру. Дмитрий Степанович занимался какими -то делами во дворе.
Я вылез из машины и подойдя к калитке негромко окликнул его:
– Дмитрий Степанович, принимай гостей!
Прадед внимательно посмотрел в мою сторону и его суровое лицо озарила улыбка.
– Заходи скорей,– быстро сказал он мне,– что как неродной на улице стоишь?
Услышав эти слова, я усмехнулся про себя, вспомнив про то, как всего год назад мой родной прадед по началу встретил меня очень и очень нелюбезно.
Я открыл калитку, пропустил в неё Варвару и после неё зашёл во двор.
– Вот дед представляю тебе свою невесту Варвару Викторовну Панфёрову, дипломированного врача – онколога. Ну и ещё обладательницы того самого перстня, с черепахой. Он к ней от прапрадеда перешёл. Считай семьдесят лет в семье хранился. Пока хозяйку не нашёл. Всё пережил. И нищету, и аресты её деда, и войну и уцелел!
Прадед обернулся по сторонам, и сказал тихим голосом:
– Здорово невестушка! А ты,Эдька, как был балбесом, так балбесом и остался. А ну марш в избу! Кто же о таких вещах, да ещё и во весь голос, на улице говорит!
В общем -то мне были понятны опасения моего прадеда, хотя всё же я не говорил «о таких вещах» во весь голос.
Когда мы зашли в дом, прадед внимательно посмотрел на нас и спросил;
– А,что это вы встрёпанные такие? Или случилось,что?
Случилось,– ответил ему я и рассказал об автомобильной катастрофе свидетелями которой мы только,что стали.
– Какой, говоришь тракторист? – спросил он меня,– погоди чернявый такой?
В ответ я мог лишь пожать плечами.
– Чёрт его знает, чернявый он был или нет. Не разглядел. У него и башка и физиономия вся в крови была. Да, честно говоря и не до этого было.
– Замолчи, Эдька,– гневно произнёс дед,– не смей чёрным словом ругаться. Что же вы молодежь, так нечистого поминать любите? Меня бы дед за такое выпорол. Да и отец тоже. Хотя он не интеллигент был, а простой казачий полковник. Всю жизнь в войсках прослужил. Но себе ни мата, ни чёрного слова не позволял. А ты,что невестушка улыбаешься? Небось думаешь спятил я на старости лет?
– Нет,что вы,– ответила прадеду Мите, Варвара,– просто вы мне сейчас родного дедушку напомнили. Он тоже таким суровым бывает. Хотя по сути очень добрый. И думаю,что вы правы. Мы действительно подчас всякими словами кидаемся, не думая о том, что за любое слово рано или поздно ответ держать придется. Особенно за плохое.
– Вот видишь, – и прадед поднял вверх палец,– умная тебе невеста досталась. Слушай её во всём и глядишь человеком станешь.
Мы прошли в горницу, уселись за стол. Варвара с любопытством осматривалась вокруг себя. Я вдруг подумал,что она, настоящий городской житель, причём уже не в первом поколении, наверное впервые оказалась в настоящем деревенском доме. Хотя возможно я и ошибался в этом своём выводе.
– А тракториста этого я знаю. Зовут его Олежка Глухов. Пьянь он законченная,– продолжил прадед. Сколько раз за руль садился пьяный вусмерть. Так, что то,что сегодня случилось должно было рано или поздно произойти.
– Как же так? – с недоумением в голосе спросила Варвара,– человек, неоднократно садится за руль в состоянии алкогольного опьянения, а ему за это ничего?
– А вот так. Сейчас это называется взять на поруки. Добрые все стали. Вот и результат. Этот водитель «Жигулей» жить то хоть будет?
– Не знаю,– ответила ему Варвара,– честное слово не знаю. Я вообще -то не травматолог.
– Но всё равно врач же.
– По моему расчёту, если он попадёт в руки хорошего специалиста, то возможно выживет. А какие будут последствия трудно сказать. Я вместе с Андреем пытались его поддержать, но сами понимаете больницу и квалифицированных специалистов, мы в таких, можно сказать в полевых условиях заменить собою не могли.
– Вокруг таких непутёвых людей, как Олежка этот, всегда как слепни роем вьются желающие заработать на чужом горе и пороке. Вот и у нас в деревне есть такая Полина – самогонщица. Сколько раз её штрафовали, да сколько протоколов на неё наш участковый составил, только всё бестолку. Гонит и гонит. Я уж с ней сам и по хорошему, да по плохому говорил, что бы бросала она это своё дело проклятое. Да только ей,что в лоб,что по лбу. Я терпел, терпел, да не вытерпел. Раз встречаю её на улице, отозвал в сторону, и говорю – смотри, Полина, не прекратишь своё безобразие, я на тебя проклятие наложу. Согнёт тебя так,что разогнутся не сможешь.
– А она,что? – спросил я.
– А,что она? Вылупила на меня глазищи свои наглые, да матом припустила. Да только через три дня радикулит её схватил. И вправду не согнутся, ни разогнутся не могла. С тех пор вроде притихла. Не продаёт больше своё зелье. По крайней мере открыто.
Выслушав прадеда я не выдержал и захохотал, вслед за мной засмеялась и Варвара.
– Ну дед, -отсмеявшись произнёс я,– а ещё удивляешься,что в деревне тебя за колдуна считают.
В ответ прадед лишь махнул рукой.
– А у Полины этой фамилия часом не Лабезникова? – спросил я его.
– Лабезникова,– ответил мне прадед, а ты,что знаешь её?
– Ну знать не знаю, но слышал. Дядя рассказывал. Она в девяностые, когда свобода настала, развернула здесь в Слободе очень бойкую торговлю самогоном, а потом и спиртом. Кучу народа угробила. Кто отравился на смерть, а кто спился окончательно. Её местные бабы даже сжечь хотели. Она тут стала вроде местного алкогольного олигарха. Но закончила очень плохо. Убили её, задушили. Ну и ограбили потом. Главное, когда убили её еле – еле каких -то забулдыг нашли могилу ей на кладбище копать. Никто хоронить её не хотел.
Даже попа с трудом уговорили отпевать.
– Проклятое семя эти Лабезниковы,– помолчав сказал прадед,– её папаша тут до войны активистом был. Голь перекатная, а туда же. Из молодых, да ранних. Много народа по его доносам село. Проклятое семя. А мамаша знахаркой была. Бабам подпольные аборты делала. Вот Полинка в них и пошла. Она и сама Полинка своего мужика считай со света сжила. Деньги очень любит. Ничего кроме денег. Они ей весь свет застили. Кстати она ко мне подкатывала пару раз. Научи, да научи меня дядя Митя людей лечить. Подкатывала, подкатывала, пока я дрын не взял и её со своего двора не выгнал. С тех пор она на меня злобу затаила. Только мне на её злобу, тьфу, да растереть. И не таких видывал.
Мы посидели и поговорили ещё немного, наконец Варвара спохватилась и послала меня вытащить из багажника машины чемодан в котором были подарки для прадеда Мити.
Я принёс в дом чемодан, открыл его и Варвара вручила прадеду пуловер.
Увидев подарок он довольно улыбнулся и произнёс:
– Спасибо, невестушка, угодила. А то мне старые кости надо чем -то греть. Вот обнова твоя в самый раз будет.
Между тем я вытаскивал из чемодана и выкладывал на стол разного рода снедь закупленную в Москве, а в довершении извлёк на белый свет бутылку шотландского виски.
– Вот специально достал, для тебя!
– О, виски! – оживился прадед,– ценный напиток. С ним одна история у меня связана. Хочешь расскажу? В общем в конце восемнадцатого года, когда после тифа, я вышел из лазарета то оказался на время на службе в одном штабе в Екатеринодаре. А тут к нам представители союзничков пожаловали. Среди них был один британский майор. Кажется Джонсон была его фамилия. Ну меня на время прикрепили к нему в качестве переводчика, поскольку я тогда неплохо по английски разговаривал. И вот этот майор привёз с собой целый чемодан этого самого виски. А главное этот стервец никак не желал пить в одиночку. Ну и пришлось,значит мне с ним. Уговорили мы с ним этот чемодан, а потом и на самогон перешли. А главное выпьет этот майор и давай ко мне приставать,научи и научи меня казачьим песням. Что делать, пришлось учить его. Голос -то у меня по молодости, неплохой был. Он так сидит слушает меня да подпевать пытается. А потом вообще слезу ронять начинает. В общем таким макаром я три недели выдержал. Потом прихожу в штаб и говорю– мол, так и так, уберите меня от союзника этого, а то мол от пьянства помру непременно и,что самое главное преждевременно. Мол после тифа я, слабый и всё такое. Не выдерживаю я такого общения с союзником. Ну в штабе надо мной посмеялись и заменили меня. А вскоре потом я опять на фронт попал.
– А вы английский язык знали? – спросила прадеда Варвара.
– Дед классическую гимназию закончил,– ответил ей я,– верно дед?
– А,что не похоже? Верно, Эдька говорит, гимназию я закончил. В университет хотел поступать. Я по началу на военную службу не очень – то и хотел идти. Только тут случилась война с германцем, а затем большевики эти подоспели. Прямиком от кайзера. Ну вот пришлось с ними воевать. А тебя смущает что?
– Нет ничего,– ответила Варвара,– просто как -то необычно встретить такого человека, хотя Андрей мне про вас рассказывал. Немного правда. Ну про то,что вы в белой армии воевали и прочее. Хотя наверное таких людей очень мало осталось. Разве,что в за границей, в эмиграции.
– Ну здесь в Совдепии наверное и никого не осталось. Или раз, два и обчёлся, – с грустью в голосе сказал прадед,– да и за границей,думаю мало кто в живой сейчас. Мы кто уцелел, да не уехал в эмиграцию, всю жизнь прятаться вынуждены были. Конечно на Дону и Кубани таких больше было, но я так полагаю, что их чекисты извели по – быстрому. Я то на родине своей малой так, после девятнадцатого года ни разу не побывал. Не дурак был. Из первых добровольцев я. Так,что у чекистов ко мне счёт особый.
Мы сидели выпивали, закусывали, у прадеда после пары рюмок виски зарозовели щёки, и я ещё раз решил спросить его про перстень. Выслушав мой вопрос прадед помолчал и сказал:
– Я тебе уже говорил,Эдька, что перстень этот достался мне от родного деда Прокофия Емельяновича. А ему в свою очередь от его деда. Я так полагаю,что в нашей семье этот перстень очень давно. А вот как давно я тебе не скажу. Не знаю.
– Ну, а,что – нибудь ещё про этот перстень тебе твой дед говорил?
– Да почти ничего. Дар целительский – наследственный. Но может проявляться и через поколение и через два. Перстень этот как усилитель этого дара работает. Хотя думаю,что не только. Вообще вещь это таинственная. И всех его возможностей ни я, ни мой дед толком не знали. Очень древняя вещь. А когда и кем изготовлена – тайна. Хотя, помнится, дед говорил мне как -то, что в очень древние времена существовал какой -то орден или общество целителей. И перстни эти были как знаки принадлежности к этому ордену. И вручали их не всем, а только самым способным ученикам. Но существует ли этот орден сейчас не знаю. Скорее всего нет.
– Орден целителей?– встрепенулась Варвара.
– А ты,что, тоже о нём слышала? – спросил её прадед.
– Ну не совсем я,а мой родной дедушка. Во время ликвидации эпидемии чумы в Китае в сорок седьмом году.
– Ну ка расскажи подробнее.
Варвара пересказала моему прадеду то,что я уже слышал от Александра Тихоновича.
– А у тебя этот перстень тоже наследственный? – спросил её прадед.
– Да он хранился в нашей семье, причём очень долго. А достался от моего родного прапрадеда по отцовской линии. А вот откуда он у него я честное слово не знаю. Он был зажиточным купцом из Орла и очень набожным. Ну и заодно целителем. По словам моего дедушки даже вылечил сына губернатора. От какой -то непонятной болезни. Дедушка полагает,что это было,что -то из разряда онкологии. Но целительские способности ни моему дедушке, ни моему отцу не передались. Хотя они и врачи. И надо сказать, врачи неплохие. Дедушка очень известный эпидемиолог. А перстень… Несмотря на всё это он сохранился в нашей семье. Его хотели сдать в Торгсин в начале тридцатых годов, но не сдали. Он пережил два обыска, когда арестовывали моего дедушку, войну и так далее.
– Твой дед значит тоже от чекистов пострадал?
– Да. Его арестовали в тридцать восьмом и сорок седьмом. Но оба раза, к счастью вскоре освобождали. Поэтому он не особенно любит органы госбезопасности.
Услышав эти слова Варвары, я не сдержал улыбки. Что,что а в оценке органов госбезопасности и её сотрудников Александр Тихонович и мой прадед похоже были полностью согласны друг с другом. Хотя и ни разу не встречались друг с другом и не вели бесед на данную тему.
– Мой перстень, который я в прошлом году Эдьке передал тоже со мной много чего пережил. Но уцелел. И своего нового хозяина нашёл.
– Слушай, дед, – спросил я,– ну целительские способности это ладно. Они и без перстня начинают в раннем детстве проявляться. Но тут такое дело. У Варвары новые способности вдруг появились. И как раз после того, как я её лечить обучил. У меня таких способностей сроду не было.
– Это,что ещё за способности? – поинтересовался прадед.
Я вкратце рассказал и о случае в поезде и о серийном убийце – педофиле в Старо – Таманске.
– И,что они вот так сразу и появились? – спросил Варвару прадед,– и раньше ничего такого не было?
– Ничего такого,– ответила ему Варвара,– ну по крайней мере я не помню. Нет решительно заявляю, ничего не было! Убирать головную боль и кое – что по мелочи делать я и раньше могла, хотя и не обращала на это внимание, а вот это…Нет не было!
Прадед задумался, а потом сказал:
– Вот,что, не могу сказать уверенно, но по моему такие способности были у моего родного деда. Во всяком случае он и людей, как будто насквозь видел и вещи утерянные легко находил. А вот были эти самые способности у него врождёнными или потом появились, сказать не могу. Возможно всё дело в этом перстне, хотя кто знает? Вот у тебя, Варвара, когда способности к целительству впервые проявились, не помнишь?
– Ну я сама не помню конечно, но мой дедушка рассказывал, что я впервые остановила кровь, когда мне было пять лет. Он руку порезал. По его словам я нашла где -то тот самый перстень и носила его на верёвке на шее. Но, как я уже сказала, сама я этого факта решительно не помню. А потом, потом я естественно всё это решительно забыла. И напомнили мне этот факт только в прошлом году. Я, честно говоря, с начала в него и верить отказывалась.
– Надо же, – произнёс прадед, я лично впервые такую штуку в десять лет проделал. И то не сразу. Не сразу у меня получилось. Моему родному деду со мной изрядно помучится пришлось, прежде чем у меня хоть, что-то выходить стало.
– У меня в восемь и как -то само собой, зато потом очень долго я ничего особенного делать не мог. Так, больше мелочь всякую. Впрочем ты, дед, знаешь об этом, я уже говорил про это. Лишь когда я прошёл через темпоральный туннель, там на Матвеевой топи, я как -то сразу ощутил то,что мои способности резко возросли. А остальное уже известно,– добавил я.
Мне думается, что эти самые перстни усиливают способности, о которых ты и не догадываешься, – подумав сказал прадед, – у они может и есть у тебя, да тебе толком о них неведомо. А стал использовать перстень, бац, и стали проявляться! Скажу одно, таинственные штуки эти самые перстни. По сути мы о них и не знаем ничего. Кто и когда их изготовил, и какая такая сила в них заключается.
Глава 14
Прадед растопил баню и мы пошли с ним первыми. Варвара осталась в доме. Прадед сказал ей:
– Ничего, Варвара, второй пар он помягче. Как раз тебе в самый раз будет. С дороги обязательно надо в баню сходить. Да и мне тоже требуется. Вот мы пока с Эдькой попаримся, а потом уже и твоя очередь настанет.
Варвара согласно кивнула головой и начала прибирать со стола.
Оказавшись в бане прадед замочил в деревянной бадье дубовые веники и сожалеющие по цокал языком:
– Эх свежих не заготовил! Не люблю я берёзу. Дубом предпочитаю парится. У нас тут дубовая роща есть поблизости, так я в ней постоянно веники заготавливаю. И скажу тебе – веники получаются – первый класс!
Когда мы попарились, как следует прадед Митя начал со мной осторожный разговор.
– Смотрю, я, Эдька и вижу, что на первый взгляд, женщина тебе досталась, что надо. И собою хороша и голова у неё правильно варит, и нрав у неё вроде как, подходящий.
– Да, в общем не жалуюсь,– ответил ему я.
– Да вот только балбес ты, каких свет ещё не видывал.
– Это почему?
– А зачем ты с этим чекистом связался? Или думаешь он так, одни бесплатные услуги вам оказывать будет? Или позабыл, что я тебе про это иудино племя говорил?
– Это с каким чекистом? – удивлённо спросил я(про Бориса и то как мы вдвоём лечили его дочь от лейкоза, я своему прадеду ещё ничего не рассказывал).
– Да как с каким? С генералом этим милицейским, вот с каким!
– Так он милицейский генерал, а не чекистский!
– Да какая разница! Милицейский или чекистский, один хрен. Все они одним миром мазаны.
– Ну не скажи, МВД сейчас, как раз против КГБ. Конкуренты они лютые. А сверху, как раз больше МВД поддерживают.
Прадед с сожалением во взоре посмотрел на меня.
– Какая для тебя разница, конкуренты они или же нет? Вот скажи какая? Хорошо, не Лубянка на вас первая обратит внимание, а Петровка. Тебе, что от этого легче будет? Или Варваре твоей? Ты учти ещё и её новые способности! Как она всяких злодеев насквозь видит. Да эти с Петровки, за неё словно клещами схватятся! А попутно за тебя. Да Петровка уже на вас внимание своё обратила. Ты,что думаешь с ними на равных играть? Не-ее, внучок дорогой ничего у тебя не выйдет, и думать об этом забудь! Они своего добиваться умеют. Засунут вас обоих в кутузку и,что вы делать станете? Оттуда из кутузки этой не убежишь, уж поверь мне. Сторожить они умеют. Как и своего добиваться. Преподнесут вас на тарелочке, в подарок Ильичу. Что бы вы его пользовали, да жизнь его никчёмную продлевали. И никуда вы от них не денетесь и не сбежите. Посадят вас на цепь и будете вы на ней сидеть. Вон как у нас деревне собаки сидят. За миску похлёбки вонючей служат. Вот скажи к примеру, внучок дорогой, у тебя с документами полный порядок?
Я задумался над этими словами прадеда, а потом сказал:
– Ну так -то документы подлинные, в основном. И как я понимаю принадлежали реальному человеку. Что с ним случилось я точно не знаю. Скорее всего нет его больше в живых. А как и при каких обстоятельствах он погиб, я не знаю.
– А родственники, родственники, какие – нибудь у него остались? Известно тебе это или нет?
– Насколько мне известно, он детдомовский. Родители его погибли, когда он маленький был. Утонули в Енисее. Геологами они были. Но точно у него тётка в Красноярске осталась. Она его в детдом -то и сдала.
– Так. Понятно. То есть эта самая тётка при случае в миг тебя расколет. Понимаешь ты или нет?
– Получается, что так. Но когда я бежал сюда из две тысячи тринадцатого года, у меня иного выхода и не было. И насчёт документов тоже. Что мне дядя дал, то и взял. Лучше всё равно ничего не было. Могло быть и хуже. А так полный комплект.
– Да тебе с такими документами левыми затаится надо было и вести себя тише воды и ниже травы. А ты,что? В Москву подался!
– Я подался главным образом,что бы Бируту вылечить. И по началу задерживаться в столице надолго не планировал.
– Вылечил, эту чухонку свою?
– Ну она не моя и моей никогда не была.
– Так вылечил или же нет?
– Вылечил.
– А,что после этого из Москвы не уехал?
– Сложилось так.
– Это как, так?
– Ну в общем, когда Бирута поступила в больницу на обследование и выяснилось, что у неё нет ни малейших следов опухоли, то врачи естественно впали в недоумение. А Бирута, ну как бы это тебе сказать, в общем она хоть и латышка, но по характеру не особенно на латышку похожа. Ну она и проболталась Варваре о том, как я лечил её. Заодно и своим родителям. Варвара тогда прибежала ко мне в гостиницу и даже грозила, по началу в тюрьму посадить, за шарлатанские методы лечения. Она тогда ещё не догадывалась, что она сама экстрасенс. Ну я её успокоил конечно и убедил, что мои методы вовсе не шарлатанские.
Прадед помолчал и произнёс глухим голосом:
– Вот за,что баб не люблю, за то, что у них язык как помело. И метут, метут им, не подумавши. Впрочем ты тоже хорош. Вместо того,что бы после того, как ты эту чухонку вылечил, сдёрнуть из Москвы и затаится где – ни будь, за каким -то остался в ней. Ты хоть деньги с этой Бируты взял?
– Ни копейки.
– Ну хоть это хорошо. А дальше– то, что было?
– Ну, что…Варвара рассказала мне о беде которая случилась с сыном её бывшей преподавательницы. У мальчика двенадцати лет развилась глиобластома. Это такая очень злокачественная и совершенно неизлечимая опухоль головного мозга. И попросила мне помочь. Если конечно у меня,что -то получится. Ну я взялся и вылечил Мишу. А потом встал вопрос о моей прописке в Москве. Знаешь отношения с Варварой у меня начались ещё в Старо – Таманске, но когда у неё кончился отпуск и она уехала обратно в Москву, казалось, что всё, мы уже никогда вновь не встретимся. А тут встретились и всё завертелось по новой. А у Софьи Абрамовны, матери Миши, двоюродный брат, был в тот момент заместителем начальника Мосгорторга. А его дочь, как раз болела псориазом в тяжёлой форме. Я лечил её, успешно, а в за это Яков Семёнович организовал мне подмосковную прописку в Мытищах, я там числюсь «мёртвой душой» на одном местном предприятии.
– То есть ты, балбес стоеросовый, в довершении всего с евреями связался. Так следует понимать? А этот твой Семёнович– Соломонович, наверняка в довершении всего жулик первостатейный. Ну ты, Эдька, молодец! Как это тебя до сих пор чекисты не замели, просто удивительно! А ну ка рассказывай, что дальше было. Всё без утайки!
Делать было нечего, пришлось мне рассказать прадеду всё. Включая и случай с похищением Нади Лернер, и ту роль которую я сыграл в её освобождении.
Прадед внимательно выслушал меня, хмыкнул и сказал:
– Вот одно не пойму, Эдька, то ли ты дурак, то ли блаженный. Ты из этого своего две тысячи тринадцатого года еле-еле ноги унёс, что бы, что? Что бы здесь попасть в переделку ещё по – круче. Вот я смотрю на тебя и удивляюсь, как это тебя до сих пор не схватили. Документы у тебя так себе. Дел ты на творил, на десятерых. И до сих пор на свободе ходишь! Может тебя Господь прикрывает? Я вот всю жизнь таился. А ты, как дурак последний начал творить не пойми,что. Я две войны прошёл и на таких как ты насмотрелся. Только жизни у них было, как правило до первого боя. В первом же бою у них или голова с плеч, либо кишки наружу. Вот вся цена такому героизму, или глупости. А вообще без или. Глупость эта несусветная. Ну хорошо, а как ты с генералом -то этим пересёкся?
Я рассказал о своём знакомстве с генералом Мокеевым, как оно состоялось и как я вместе с Варварой лечил от остеосаркомы его младшего внука.
– То есть этот генерал прежде чем с тобой встретится все сведения о тебе собрал и в папочку подшил,– резюмировал прадед Митя,– то есть иначе говоря, спалился ты внучок по полной. И Варвару свою спалил. Ну она, Варвара -то твоя может до конца и не понимает, куда ты её затащил, в какую яму, хотя может и понимает, да на тебя надеется, думает, что в голове у тебя есть, что-то. Только по разумению моему нету у тебя ничего в башке. Если бы и было ты иначе поступил бы.
На это я мог только развести руками и сказать:
– Что сделано, то сделано. Теперь уже не поправить. Разве,что обратно через Матвееву топь в двадцать первый век сбежать попробовать.
– Не рассчитывай на это,– сказал как отрезал прадед, – этот самый туннель там не каждый день открывается. Да и не каждый год. А то бы тут туристов из разного времени целые полчища шастали. Раз тебе повезло, но на второй раз надежда худая. Вернее и нет её вовсе. Ну или почти нет. Да и топь эта место гиблое. Самостоятельно ты до этих островков, вряд ли доберешься. А я стар уже,что бы тебя провести туда. Да и куда ты Варвару свою денешь? Здесь бросишь? На съедение шакалам этим? Если так поступишь, то знай я первый прокляну тебя! Уяснил? А с тобой, в твоё время, она вряд ли пойдёт. Да если даже этот туннель и откроется, ещё не факт, что ты к себе обратно попадешь. А то возьмёт и забросит тебя куда– нибудь, во времена Екатерины Великой или Анны Иоанновны. Что делать тогда будешь? А – внучок? Лечить начнёшь? Так тебя мигом, как колдуна на костре и спалят. Сейчас народ у нас дикий, а уж тогда он был дикий и тёмный втройне. Если не побольше.
Конечно, если исходить из слов и выводов моего прадеда, дела мои и в самом деле обстояли не важно. Конечно, оказавшись, здесь в двадцатом веке я с самого начала вёл себя не очень разумно. Об этом в частности, совсем недавно говорила мне и Варвара. А дальше – дальше слухи о чудесных исцелениях неизбежно должны были расходится по всем сторонам и рано или поздно привлечь внимание разного рода нежелательных (по крайней мере для меня лично) инстанций к моей скромной персоне. Одна история с тремястами тысяч выкупа за Надю Лернер обошлась мне очень и очень дорого. И, кстати, вполне возможно, что она может аукнутся мне в будущем, причём самом ближайшем. Конечно генерал Мокеев каким – то образом скрыл моё участие во всей этой истории, но с другой стороны, при всём моём уважении к нему, я далеко не был уверен, что он будет действовать в моих интересах всегда, особенно сейчас, когда у Варвары обнаружились новые и такие, скажем прямо очень полезные для МВД способности. Ситуация конечно была, что называется аховая. Но с другой стороны в сложившейся (в том числе и по моей вине, ситуации) у меня теперь и выбора то особенного больше не было.
– Ну,что внучок, замолк -то? – отвлёк меня от невесёлых размышлений голос прадеда,– что делать собираешься?
– Ну, а что делать,– ответил ему я,– тут у меня выхода особенного нет. Или сбежать попытаться,но придётся Варвару бросать, что для меня совершенно неприемлемо, да и бежать – то особенно некуда. Захотят найдут в два счёта, или доверится генералу Мокееву. Особенного выбора, как понимаю, у меня не имеется. Буду рассчитывать, что я ему очень нужен,хотя бы за тем,что бы вновь помочь ему внуку, если у того опухоль вдруг вернётся. Он же сам видел, что тот метод лечения которого я с Варварой придерживался в сто раз эффективние того, что может предложить современная медицина. А внука своего он любит, и его жизнь ему дорога. Так,что у меня вот такая надежда есть.
– Да – надежда прямо скажем так себе,– сказал на это прадед,– наворотил ты делов Эдька. Ну сделанного уже не поправишь.
Вечером сидя за ужином я опять начал расспрашивать прадеда.
– Слушай дед, а,что ты про Матвееву топь знаешь? Ну кроме того, что ты мне уже рассказывал.
– Ничего особенного. На островки эти я нос свой не совал. Ну кроме одного раза. Я про него тебе уже рассказывал.
– Прямо фантастика какая -то,– вмешалась Варвара, – можно сказать прямо под боком существует туннель по которому, можно перейти в совершенно другое время!
– Ну туннель– то этот далеко не всегда работает,– ответил прадед,– а только иногда.
– А местные, что не знают об этом?– вновь спросил я,– об туннеле?
– Местные боятся Матвеевой топи, и не не рискуют шастать по ней. Кто -то может и знает побольше, но помалкивает.
Мы помолчали, а потом я вновь продолжил расспрашивать прадеда Митю.
– Слушай, дед, я в прошлый ещё раз узнал,что ты хорошо, да,что там хорошо, героически воевал в Отечественную войну. И,что у тебя два ордена Славы имеется.
– И,что тебя смущает в этом?
– Ну, как,что? Ты же Совдепию, терпеть не можешь! И вдруг такое! Так за неё воевать. Два ордена Славы, как я понимаю, за просто так никому не давали.
– Верно не давали.
– Ну и объясни мне, как ты, бывший белогвардеец, воевавший в армии Деникина, вступил в Красную Армию и так хорошо воевал?
– Ну положим я не вступил, а меня мобилизовали в неё в сорок втором году, а так всё верно. Воевать старался так,что бы стыдно не было. В первую очередь перед самим собой.
– Ну вот я и не пойму.
Прадед положил ложку на стол и с гневом во взоре посмотрел на меня:
– Чего ты, Эдька, не поймешь? Ты, что дураком прикидываешься? Или в правду у вас там в двадцать первом веке мозги набекрень пошли? Наверное это. То то у вас от страны одни огрызки, да обломки остались. Это как по твоему, я, что ли должен был от мобилизации где-то на Матвеевой топи прятаться или у жены под юбкой? Или при первой возможности немцу в плен сдаться и ему потом сапоги лизать? У меня отец всю жизнь в войсках прослужил. И дед мой и прадед. Мы, Ермаковы, иначе не умели и не умеем. Пришёл супостат на нашу землю, так бей его! А Совдепия эта сегодня есть, а завтра её нет. Или ты,что думаешь я за идола этого усатого воевал? Хотя и такие были. Но тут результат важнее. Не важно, кто за кого. Важно, что накостыляли арийцам этим. Вон они до сих пор тише воды и ниже травы сидят. Отведали русского кулака и помалкивают теперь. Понял? Или ещё объяснить?
– Нет. Пожалуй не надо,– ответил я.
– Ну вот так -то,– пробурчал прадед,– а то всё вопросы глупые задаешь. Почему, да почему. По кочану!
– Тогда ещё один вопрос глупый можно?
– Попробуй.
– А почему я ничего не знал о том,что ты так героически воевал в Отечественную войну? Почему мать и дядя ничего мне про это не рассказывали? Нет. Про белую армию понятно, они сами про то ничего не знали. Но про Отечественную войну– то почему молчали?
– А этого я не знаю. Хотя и не любил я про то рассказывать. Война она штука страшная. Это сейчас в кино всё гладко выглядит. А так, нет на войне ничего гладкого. Одна кровь, да грязь. Вот человек существо какое. Ему непременно надо себе подобных истреблять. А сейчас вообще вон, бомб этих наделали. Мне веришь иной раз и немцев жалко было. Жил такой бедолага, работал честно, так его мобилизовали и на фронт! Мол убивай русских. И не спросили хочет он убивать, да и самому быть убитым или искалеченным. А по сути -то говоря, что мне с таким работягой – немцем делить? Нечего. Его если бы с фронта отпустили, так он наверное вприпрыжку домой к себе побежал, куда – нибудь в Саксонию или в Баварию. Так нет, дали ему винтовку в руки и приказали Иванов убивать. Мол низшая раса. Ну, а нам -то,что делать? Пришёл к нам на землю Фриц или Ганс такой, приходится его убивать и калечить. Выбора другого они нам не оставили. Это сейчас в кино война не война, а развлечение какое -то. Ну,что понял ты меня, наконец? Всю позицию мою жизненную. Или ты думаешь мне война нравилась? Я вон гимназистом статьи Льва Толстого читал, которые против войны. А пришло время и мне воевать пришлось. Потому,что иного выбора мне не оставили. С начала большевики эти, а потом немцы. Я в юности, врачом хотел стать, людей лечить, да только жизнь по другому повернулась. Не сбылась моя мечта.
