Текст книги "Беглец в СССР (СИ)"
Автор книги: Влад Радин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 5
Назавтра, утром, когда мы прибыли в уже знакомый нам дом, дверь в квартиру Медведевых, открыл нам Борис.
– Как Алевтина Константиновна? – первым делом спросил его я.
– Пыталась встать и приготовить завтрак, но я не позволил,– ответил он мне, кстати отца рано утром вызвали срочно на службу. Так,что мои услуги не понадобились.
– Боря,– раздался из комнаты голос Алевтины Константиновны,– кто это пришёл? Варя с Андрюшей?
– Да, мама,– ответил ей Борис.
Войдя в комнату я поздоровался с Алевтиной Константиновной и произнёс:
– Ну как ваше самочувствие?
– Первый раз спала без снотворных. Первый раз за много лет. И сердце сегодня не болит. Только вот Боря не разрешает вставать.
– Правильно делает,что не разрешает. Сегодня вам вставать пока нельзя. Ну,что приступим?
В последующие четыре дня Алевтина Константиновна приезжала для проведения сеансов к нам на дачу. Из– за этого пришлось отложить нашу поездку в Ялту. Как ни странно дед Варвары воспринял это довольно спокойно. Как видно на жен чекистов его неприязнь не распространялась.
После последнего сеанса я сказал матери Бориса следующее:
– Ну,что, Алевтина Константиновна, новое сердце я с Варварой вам конечно вставить не можем при всём нашем желании, так,что пришлось подлечить старое. Оно у вас было, как это сказать помягче, не в очень хорошем состоянии.
– А я знаю. Знаю и то,что жить мне осталось всего ничего. У меня сердце с детства больное. Ну и подзапустила я его сама потом. Мне главное было дожить до свадьбы Бори.
– Как же она любит его! – пронеслась в моей голове мысль,– неужели она не знает и не ведает,что из себя представляет её сын? Хотя стоп! Нынешний Медведев и тот от которого я сбежал сюда, как ни крути, а получаются разные люди!
– Думаю, что в перспективе вы сможете дожить и до свадьбы своей внучки. Но для этого надо будет продолжить наши сеансы. Сейчас мы подлатали вам сердце, так, на скорую руку, – сказала Варвара,– но в любом случае в последующем вам надо будет строго исполнять все рекомендации врачей.
– Но как их можно соблюдать с моей работой,– улыбнулась нам Алевтина Константиновна,– я же учительница.
– Придется соблюдать. Если хотите погулять на свадьбе внучки.
Когда мать Бориса ушла, то глядя ей в след Варвара произнесла:
Никогда бы не подумала, что у Бориса мать – такая прекрасная женщина.
Ну и Борис здорово изменился,– ответил ей я.
Да – изменился. Видимо в той реальности, из которой прибыл ты в нём всё же победило отцовское начало, а в этой потихоньку, начинает побеждать то,что передалось ему от матери.
На следующий день мы отъезжали в Ялту. Александр Тихонович не смог проводить нас поскольку его присутствие срочно понадобилось на каком -то очень важном заседании и единственным провожающим была Вика Гордеева.
– Хорошо вам,– сказала она,– вы едите в солнечную и тёплую Ялту, а мне скоро предстоит отъезд в холодный и пасмурный Ленинград.
– Как скоро? – спросила её Варвара.
Вика сморщила лоб и сказала:
Наверное на следующей неделе. Представь себе, оказывается между Московской и Ленинградской психиатрической школами уже не первый год идёт какая -то титаническая битва. И как раз по поводу шизофрении. Боков сказал мне, что мой случай это очень весомый аргумент для ленинградцев. Но мне -то всё равно. Главное,что бы мне разрешили и работать и учиться. Для этого я согласна побыть и весомым аргументом в споре психиатрических школ.
Кстати сегодня Вика, не знаю уж почему не вызывала у меня, ставшим уже привычным раздражения. Напротив. Вид молодой симпатичной женщины вызывал у меня только положительные эмоции. То ли в Вике произошли какие -то перемены, то ли начал меняться сам я.
– Я опять заходила на факультет,– продолжила Вика,– и встретила там Юлю Горскую. Ну ту самую, что приходила тогда, ко мне в больницу. Она сразу же узнала меня. Накинулась с расспросами, что я и как. Ну я и рассказала немного о себе, в пределах допустимого конечно. Юля поохала, поохала, а затем сказала, что обязательно поможет мне в чём сможет. Дала свой телефон. Она оказывается защитила кандидатскую по истмату и работает на факультете преподавателем. Пишет докторскую. Вот такие умные у меня однокурсницы. Не то,что я слабоумная шизофреничка.
– Так, Вика, что бы я больше не слышала подобных слов, – ответила ей Варвара,– во – первых, ты не слабоумная. А во – вторых, ты и шизофреничка теперь весьма относительная.
– А! – и Вика махнула рукой,– по всем документам я именно она и есть. А кого интересует реальность? Главное ведь, что написано в бумагах. А то, что написано пером, то не вырубишь топором. Я вот всё жду когда вам надоест возиться со мной. Андрей вон который день меня еле переносит. Я же вижу это. Сейчас я опять не Вика Гордеева. А «аргумент». Аргумент в чьём -то споре, до которого мне лично нет никакого дела. Как впрочем и спорящим нет никакого дела до меня. Честное слово, я опять начинаю думать, что время в котором я сидела в своей комнате возле груды всякого мусора, было самым счастливым в моей жизни. По крайней мере тогда я точно не была не чьим «аргументом». Только возврата в это время больше нет.
– Так, Виктория, что бы я больше не слышала таких заявлений!– несколько нервно произнесла Варвара.
– Не бойся, – ответила ей Вика.– обратно туда, в безумие я возвращаться не хочу. И не вернусь. Если это, конечно, будет зависеть только от меня. Только мне порой очень одиноко. Все мои ровесники давно скрылись за поворотом, и мне не догнать их. Просто когда я болела, мне в общем -то никто не был нужен. Мне хватало с избытком этих моих галлюцинаций. Я ведь могла говорить с ними часами. А какая – ни будь грязная тряпка подобранная мною на улице казалась мне куском ткани совершенно волшебной красоты. И я, только я, являюсь её обладательницей. А сейчас я понимаю, что всё это было обыкновенным бредом. И мне не хочется возвращаться в эту реальность бреда. Но и здесь мне, порой очень и очень неуютно.
– Слушай, Вика, -вмешался в разговор я,– ты немного преувеличиваешь, насчёт моего, негативного отношения к тебе. Вот именно сегодня оно даже очень позитивное. Кстати тебе очень идёт это платье. Где ты достала его? По моему у тебя очень хороший вкус.
– Что, правда? – на лице Вики пробежало смущение,– а мне казалось, что оно так себе.
– Тебе казалось. Ты и так у нас очень даже хорошенькая, а в этом платье вообще чудо!
Вика вся покраснела от смущения, но я прекрасно видел,что мои слова очень понравились ей.
Наконец подали нужный нам поезд. Мы ещё немного постояли на перроне, поговорили и наконец я с Варварой собрались идти в вагон.
– Ладно, Вика, мы какое -то время не будем видеться, так, что пиши нам. Не знаю, правда как долго мы задержимся на юге, но ты всё равно пиши на мой московский адрес. Поняла?
– Поняла. Обязательно буду писать.
– Не вешай нос,– сказал я,– мне почему -то кажется, что в Ленинграде всё у тебя сложится очень удачно.
Поезд набирая скорость мчался на юг. Мы уже давно покинули Москву и теперь ехали по бескрайним просторам нашей, такой ещё огромной страны.
Мы как раз стояли в коридоре, почти напротив своего купе, когда из соседнего купе вышел мужчина какой – то такой, я бы сказал юркой внешности. Он задел меня за плечо, процедил сквозь зубы – «извините» и пошёл по коридору в направлении тамбура.
Я заметил, что Варвара сопровождала его его очень внимательным взглядом пока он не зашёл в тамбур.
– Что знакомый? – спросил я её.
Варвара ничего не ответила мне и повернулась к окну.
Через несколько минут мужчина с юркой внешностью вышел из тамбура, прошёл мимо нас и зашёл в своё купе, в котором судя по всему находилось ещё двое.
Варвара и на этот раз, правда очень осторожно, сопровождала его своим внимательным взглядом.
Я хотел было опять выдать очередную остроту по этому поводу, как вдруг ощутил, что Варвара очень сильно схватила меня за локоть.
– Давай выйдем в тамбур.– прошептала она мне на ухо.
Когда мы оказались в тамбуре, Варвара возбуждённо сказала мне:
– Андрей, этот человек, который только,что прошёл мимо нас преступник!
– Ты уверена?
– Уверена!
Я хотел было спросить откуда у неё такая уверенность, но посмотрев ей в глаза решил не делать этого.
– Хорошо – это преступник.
– Андрей, это совсем не хорошо. По моему у него имеется сообщник. А третий пассажир который едет с ними в одном купе, очень запросто может стать их жертвой. Ты понимаешь о чём говорю я?
– Я -то понимаю. Как и понимаю, то,что эта твоя убеждённость имеет солидную основу. Но как мы сумеем убедить в этом товарища милиционера? Ты подумала об этом?
– Ну я не знаю. Как -то.
– Замечательно! С этим «как-то» мы имеем все шансы досрочно завершить свой путь.
Я привалился к стенке вагона и задумался. Подумав я сказал Варваре:
– Ладно, действуем так. Ты видела, или вроде видела физиономию этого человека на стенде «их разыскивает милиция» возле своего отделения милиции. Поняла?
– Поняла.
– Так. Иди обратно в купе. А я постараюсь добыть милиционера. В самое ближайшее время.
Я остановился перед купе проводницы и постучал в дверь.
Дверь почти мгновенно открылась. Я увидел стоящую на пороге купе женщину лет сорока.
– Что надо? – весьма нелюбезным тоном спросила меня она.
– А надо мне, красавица, товарища милиционера, в купе номер,– и я назвал номер купе в котором ехал вместе с Варварой.
– Случилось,что? – спросила меня проводница и её глаза, как -то нехорошо забегали.
– Пока нет, не случилось. Но может случится. Моя жена в пассажире из соседнего купе опознала опасного преступника, фото которого видела на стенде «их разыскивает милиция». Ясно?
– А может она того? Ошиблась? Ты пойми у нас сегодня Левченко дежурит, а он страсть какой вредный.
– Не ошиблась, не ошиблась. Уверяю тебя. У неё память знаешь какая? Фотографическая! Что увидит мигом запомнит! До мельчайшей детали. Так,что никакого сомнения нет и быть не может. Он это. Преступник. Так,что беги за своим этим вредным Левченко.
– Ладно,– сказав это проводница вышла из купе и закрыла за собой дверь,– ты это…пока иди к себе и ожидай. Преступник то этот далеко?
– В том и дело,что близко. В соседнем купе. Уяснила обстановку? А супруга моя человек нервный и впечатлительный. Ещё не ровен час, случится с ней что!
Проводница кивнула мне головой и пошла искать «вредного Левченко». Я же тяжело вздохнув пошёл к себе обратно. Мне становилось совершенно ясным, что новая вдруг открывшаяся способность у Варвары ( ясновидение, не ясновидение, но,что -то очень на него похожее) ещё сможет доставить нам массу приключений. Было совершенно понятно, что эта самая способность проснулась у неё вместе с активизацией её целительского таланта и вполне возможно, что была напрямую связана с ним. Хотя с другой стороны то же самое не привело ни к чему подобному у меня. Мне вдруг очень захотелось увидеть прадеда Митю и расспросить по подробнее о том даре которым Господь или матушка – природа наградила наш и не только наш, но и род Варвары Панфёровой. Мне вдруг подумалось,что в прошлом году мой родной прадед рассказал мне о нём далеко не всё.
Войдя в своё купе я уселся на полку прямо напротив Варвары.
– Ну,что? – спросила она меня.
– Ничего,– ответил ей я,– придерживаемся прежней версии. Ты увидела фото этого человека на стенде возле отделения милиции. Он в розыске. Хорошо если это действительно так. А то в противном случае я предвкушаю очень длительные и,что самое главное абсолютно ненужные вопросы и расспросы.
– Ты,что не веришь мне? – спросила меня нервным голосом Варвара.
– Тебе я безусловно верю. Но видишь ли тебе в случае чего предстоит убедить в своей правоте товарищей милиционеров. А это уже задачка посложнее. Вот так -то! Тем более,что по словам проводницы сегодня дежурит какой -то очень вредный Левченко. Ну заодно и познакомимся с ним.
Мы замолчали. Прошло примерно десять минут, как в дверь купе застучали. Мы почти синхронно, крикнули в ответ на этот стук:
– Да!
Глава 6
Дверь со скрежетом открылась и в купе вошёл плотный, приземистый старший лейтенант милиционер, отличительной приметой которого были огненно – рыжие усы и такая же шевелюра.
Увидев такое дело я невольно повёл плечами. Почему -то с детства не любил огненно– рыжих. Одно дело когда волосы на голове рыжеватого окраса, как например у Нади или Софьи Абрамовны Лернер. Такой окрас мне даже нравился. Но огненно – рыжий цвет, вызывал у меня какой -то внутренний трепет. Словно бы он резал по глазам. В общем этот старший лейтенант сразу не понравился мне.
– Старший лейтенант Левченко.– представился он нам,– мне передали, что у вас есть дело ко мне.
– Совершенно верно,– ответила ему Варвара,– позвольте представится Варвара Панфёрова – врач. Дело в том,что в соседе по купе я узнала разыскиваемого преступника. Его фото я увидела на стенде «Их разыскивает милиция» возле своего отделения.
– Увидели и вот так сразу запомнили,– с недоверием в голосе произнёс Левченко.
– Да. Увидела и так и сразу запомнила. У меня очень хорошая зрительная память,– ответила ему Варвара.
– В ответ Левченко усмехнулся.
– Вас бы в свидетели. Раз хорошая память. А то прямо беда со свидетелями. Как ни спросишь кого: – ничего не помню, не заметил, да не запомнил. Одно мучение в итоге получается.
– Тем не менее это так,– довольно резко ответила ему Варвара.
– Ну хорошо. Лицо вы его запомнили, а фамилию, фамилию тоже запомнили?
– К сожалению нет. Вернее всего я её даже не знала. Я просто проходила мимо стенда и кинула на него взор. И запомнила лицо этого человека. А в текст под фотографией я даже не вчитывалась. Для меня было достаточно,что он преступник, и, что его разыскивают.
– И как же мне опознать его?
– Товарищ, старший лейтенант, – вмешался в разговор я,– он такой весь юркий. По цвету волос – брюнет… Нос прямой. Подбородок чуть скошен влево. Цвет глаз, не могу утверждать точно, но кажется такой синий или синеватый. В общем он один такой в купе. Узнаете не ошибётесь.
Левченко очень внимательно посмотрел на меня и спросил:
– В органах служишь?
– Не имел чести.– ответил ему я.
– Так А давайте ка я проверю, с начала документы у вас.
– Мы протянули свои паспорта старшему лейтенанту, который взяв их долго по очереди изучал их.
– Итак вы врач,– сказал он протягивая паспорт Варваре.
– Совершенно верно.
– Вы как я посмотрю лимитчик.
Я лишь мог пожать плечами на это. Да. Лимитчик, ну и что?
– Как понимаю, да и документы это подтверждают, в зарегистрированных отношениях вы не состоите?
– Увы,– сказал на это я,– но собираемся их зарегистрировать.
– Странное сочетание врач и лимитчик, не находите?
Варвара хотела было,что -то сказать в ответ Левченко, но я положил ей свою руку на колено и сказал:
– Ну,что поделаешь! В жизни всё бывает. Любовь зла.
– А позвольте узнать у Варвары Викторовны, какова её врачебная специализация?
– Онколог. Врачебная специализация у Варвары Викторовны онколог. И кстати вы, товарищ старший лейтенант, совершенно напрасно игнорируете свой начавшийся атрофический гастрит. К вашему сведению очень часто подобное заболевание перерождается в рак.
После этих слов Варвары Левченко помолчал с потрясённым видом, а затем мотнув головой, сказал:
– Однако! Сразу видно крутого специалиста. А откуда, позвольте узнать вы узнали про мой гастрит?
– Я вообще -то специализируюсь на этом.
– Хорошо. Благодарю вас за предоставленные сведения,– Левченко взялся за ручку двери, а затем произнёс:
– В самое ближайшее время, прошу вас не покидать купе.
– Когда он вышел в коридор я повернулся к Варваре и спросил её:
– А вот скажи пожалуйста, что это сейчас было? Нет. Я даже не сомневаюсь,что у него, этот как его – атрофический гастрит! Но как ты это чёрт побери узнала⁈
Вскоре в коридоре забухали шаги наряда милиционеров. Они вошли в соседнее купе, начав там проверку документов. Через весьма короткое время видимо не удовлетворившись состоянием документов трёх пассажиров, ехавших в этом купе, они вывели их наружу и повели как я понял к себе, для более тщательной проверки (до нас доносились их протестующие голоса). Видимо всё таки, что -то подозрительное в них им показалось.
Поезд мчался сквозь наступавшую вечернюю тьму. Проводница бегая глазами (она видимо так и не могла решить до конца, как следовало относится к нам), принесла нам постельное бельё. Мы по – прежнему ехали в купе только вдвоём. Как ни странно так и никого до сих к нам и не подсадили.
Уже поздно вечером в коридоре вновь забухали тяжёлые шаги, затем нам в дверь постучали и вновь мы почти синхронно ответили – да, и опять на пороге открывшейся двери мы увидели старшего лейтенанта Левченко.
– Добрый вечер,– сказал он нам,– разрешите войти?
Мы естественно разрешили.
Левченко снял фуражку, присел на полку и сказал:
– У вас Варвара Викторовна прямо – таки золотой глаз. И насчёт гастрита который меня уже четвёртый год мучает и насчёт вашего соседа по купе.
– Он преступник? Я оказалась права? – прямо таки вся встрепенулась Варвара.
– Преступник. И действительно разыскивается. Железнодорожный вор. Ну кроме того за ним ещё и кое – какие дела числятся. Железнодорожный вор, с сообщником. Хотели ограбить пассажира. А у него, как на грех значительная сумма денег была.
– А, где он? – спросил я,– что -то его не видно и не слышно!
– Так испугался,что на ближайшей остановке вышел, и обратно в Москву помчался. Я кстати когда зашёл в купе для проверки документов сразу узнал клиента. Нас с ориентировкой на него неоднократно знакомили. Дальнейшее уже было делом техники. Тем не менее благодаря вам мы сегодня сумели задержать опасного, находящегося в розыске, преступника. Так,что выношу вам обоим благодарность от органов внутренних дел!
Когда Левченко покинул наше купе я вновь насел на Варвару.
– Колись, Колись, Варюха! Колись,что такое происходит с тобой! Ты,что ясновидящей стала? Колись. Теперь тебе не отговорится! А диагноз, диагноз как ты у этого Левченко срисовала? Я подобное,что -то раньше никогда не замечал!
– Ну,что, Андрей, сразу колись? Я сама пока не очень-то понимаю, что происходит со мной. А ты колись! И прозрения эти у меня моментами бывают. Сейчас есть, а через минуту есть. И не уверена я в их правоте.
– Тем не менее бывают. Вот у меня, что -то ничего не бывает. Ну подобного. И преступников я не вижу, вернее вижу их как обычный человек и с гастритами у меня всё не так происходит. Вернее с их диагностикой. Это дойдёт до того, что скоро ты, пожалуй, начнёшь мысли читать не меньше!
В ответ Варвара лишь замахала руками.
– Надеюсь, что до этого, как раз дело не дойдёт. Представляешь, какой это кошмар. Чтение мыслей посторонних.
– Да,– подумав сказал я,– это действительно кошмар.
Затем подумав ещё произнёс:
– Видимо активизация твоих целительских способностей привело к активизации и этих твоих скрытых возможностей. Ты раньше за собой ничего подобного не замечала? Ну там. К примеру, номер билета на экзамене неожиданно угадала или, что – то подобное?
– Ну номер билета на экзамене я пару раз действительно угадывала, но и только. Больше ничего подобного со мной не происходило.
В Симферополе на железнодорожном вокзале нас встречал товарищ Александра Тихоновича, на своей старенькой «Победе».
Мы поздоровались ( я увидел поджарого и довольно моложавого старичка, которому, судя по его энергии и внешнему виду, никак нельзя было дать его «под восемьдесят») Видимо целебный,черноморский воздух и солнце делают своё омолаживающее дело.
В пути Владимир Сергеевич рассказал нам о беде свалившийся на его внучку.
Елена с мужем вообще -то живут в Киеве,– говорил он,– но на летний сезон стараются приезжать ко мне. Елена да и Денис – это её муж пишут неплохие пейзажи. Сейчас у них совпали отпуска и они находятся у меня. У меня здесь домик, неподалёку от моря, ну вы сами скоро всё увидите.
По словам Макарова начало болезни его внучка банально проморгала.
– Видите ли молодость, она вообще не особенно думает о здоровье. Вот и Лена так же. К тому же рак весьма коварен и весьма долгое время может прикидываться весьма несерьёзной и безобидной болячкой, кому как не вам Варвара Викторовна знать об этом,– говорил он Варваре, и Варвара полностью согласилась с ним.
Когда наконец Елена поняла,что дело похоже серьёзно и пошла к врачу, оказалось,что болезнь уже основательно запущена.
– Множественные метастазы в близлежащие лимфоузлы, вы конечно понимаете, что означает всё это,– говорил Владимир Сергеевич,– онкологи могут предложить только полную ампутацию левой груди, чистку лимфоузлов, потом курс лучевой терапии, курс химии и так далее. Я сам врач, хотя и не онколог, но всё понимаю. Понимаю сколько осталось жить моей внучке, и,что это будет за жизнь. Лена и Денис конечно раздавлены, буквально раздавлены всем этим,что свалилось на них. Они только начали жить, было столько совместных планов и вот вдруг всё это! Ну я взял и позвонил Саше. А он выслушал меня и начал так исподволь рассказывать мне о ваших необычайных способностях. Я с начала ему конечно ему не поверил, так он напомнил мне про китайского деда – целителя с этим чудным перстнем. Который от бубонной чумы лечил почти не хуже стрептомицина. Сказал, что у вас ровно такие же способности. Я с начала, честно сказать, подумал, о том,что Александр тронулся в этой своей Москве. Но случай то такой действительно был, в сорок седьмом году. И,что у вас действительно имеются подобные перстни?
– Имеются,– ответил ему я, – причём каждый перстень строго индивидуален. Вернее не индивидуален, я не правильно выразился. Он просто напросто не подойдёт по размеру человеку у которых нет таких целительских способностей. Хотя бы и в скрытой форме. И кстати при наличии этого перстня целитель может много больше чем без него. Без него он может по сути мелочи. Остановить кровотечение, залечить ушиб, снять головную или зубную боль и так далее.
– Знаете.– ответил мне на это Макаров,– хотя меня воспитывали совсем в ином духе, духе так сказать исключающим всякую мистику, но тем не менее я всегда чувствовал и думал,что современная медицина слишком материалистична, что она совершенно напрасно отвергает всё то,что не даётся на зуб современному материализму и позитивизму.
– Ну я бы не стал так уж впадать в мистику. Вспомните хотя бы историю открытия антибиотиков. Далеко не сразу научное сообщество приняло мысль о том, что плесень, вернее выделяемые ею вещества лечат. Причём лечат болезни прогноз которых до этого зачастую был совершенно безнадёжным. Может быть так же обстоят дела с методом который используем я с Варварой Викторовной. Сейчас он производит впечатление чего -то мистического, а пройдёт какое -то время ничего мистического в нём не останется.
– Владимир Сергеевич, учтите мы ничего не обещаем,– сказала Варвара,– у нас конечно были успешные исцеления в очень сложных случаях, но каждый организм индивидуален. Вы как врач должны понимать это.
– Конечно я понимаю это, Варечка. Кстати я приготовил для тебя все бумаги. Выписку из истории болезни Лены, рентгеновские снимки, всё,что тебе надо.
Так за разговорами мы незаметно скоротали дорогу. Кстати водил Владимир Сергеевич, несмотря на возраст, просто изумительно. Вторым фактом немало удивившем меня было то,что он не совершенно не пользовался очками, сохранив почти стопроцентное зрение.
– И зубов я потерял только две штуки,– сказал он нам,– когда я улыбаюсь, все думают, что они у меня искусственные, а я стараюсь заблуждение не развеивать. А то ещё объявят чего доброго колдуном! Народ у нас весьма и весьма невежественен, увы! Всякие суеверия, слухи и сплетни находят в нём весьма питательную среду. Весьма! Вот поседел я рано. Уже в сорок лет был белым как лунь,– произнёс Макаров и провёл рукам по своим ослепительно – белым волосам, в которых действительно не проглядывало ни одного чёрного волоса, который нет, да нет встречается даже у глубоких стариков.
Домик Владимира Сергеевича был окружён небольшим садиком из абрикосовых и персиковых деревьев. Он состоял из трёх комнат и кухоньки. Макаров пройдя в свою комнату, которая одновременно служила ему кабинетом, вскоре вернулся, с папкой в руках.
– Вот, Варя, всё,что касается моей внучки. Сама она, как видно ушла на пляж. Как она говорит, в последний раз!
Услышав эти слова Варвара поморщилась, а затем погрузилась в изучение бумаг и рентгеновских снимков.
– Ну,что же,– закончив это дело, – сказала она,– по крайней мере, мне всё ясно. Рак левой груди в третьей стадии. Плюс множественные метастазы в близлежащие лимфоузлы. И с рекомендациями своих коллег в плане терапии я тоже согласна. Безусловно удаление груди. Иного выхода нет.
– Но вы можете представить, что означает для молодой женщины, тотальное удаление левой груди⁈ Вы же сама ещё молодая!– сказал Макаров.
Варвара пожала плечами.
– Представляю. Но иного выхода, к сожалению нет. Иначе смерть. Впрочем…Впрочем прогноз в такой стадии всё равно неутешителен. Уже наверняка имеются микрометастазы скажем в печени. И они могут прорасти в любой момент. В общем даже пять лет жизни я бы не гарантировала.
– Ужасно, сказал печальным голосом Макаров и обхватил ладонью свой лоб.– ужасно, Лене ведь всего двадцать три года! А какую выживаемость обеспечивает ваш метод?
Тут решил вмешаться я.
– Владимир Сергеевич, мы не можем гарантировать полного выздоровления. Даже если обследование покажет полное исчезновение опухоли. А такие случаи имели место. Скажем так рецидив всегда возможен.
– А каков ваш основной принцип действия?
– Воздействие на иммунную систему. Причём такое воздействие,что она начинает различать онкологические клетки и уничтожать их. Организм сам, причём в очень короткие сроки отторгает опухоль.
– Это очень рискованный путь, молодые люди. Вместе с опухолью организм может отторгнуть и,что – ни будь необходимое!
– Нам уже говорили о такой опасности. Но пока вроде бы всё нормально. Хотя время наблюдений у нас очень небольшое.
– Впрочем у нас всё равно нет иного выхода. Если не получится придётся прибегать к традиционным методам лечения.
– Мы не займём у вас много времени,– сказала Варвара,-,быстро станет ясно стоит ли продолжать сеансы или же нет. Это всего несколько дней. Но мне хотелось бы по скорее увидеть пациентку. И кстати, загорать на солнце ей в любом случае очень и очень нежелательно.
– Это ты ей скажешь сама,– произнёс Макаров,– как специалист – онколог. Я для неё в этом вопросе авторитетом не являюсь. У меня вообще складывается впечатление, что Лена не особенно верит в этот свой страшный диагноз. Ну или пытается не верить. В последние дни она ведёт себя крайне беззаботно. Прогулки на пляж из числа таких поступков. У нас в принципе есть два варианта действий. Пойти на пляж и попытаться отыскать её там, или же дожидаться её здесь. Какой вы выбираете?
– Я выбираю пожалуй второй,– сказала Варвара, посмотрев на свои часы,– а ты Андрей?
– Присоединяюсь к тебе,– ответил я.
– Тогда ждём,– сказал Макаров, – но сразу скажу,что ожидание может затянутся до вечера.
– Ну,что же до вечера так до вечера,– произнёс я и уселся на мягкий стул,– надеюсь,что в этом гостеприимном жилище нам не дадут умереть с голода.
