Текст книги "Беглец в СССР (СИ)"
Автор книги: Влад Радин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
Варвара сидела в комнате и читала (или по моему пыталась читать какую-то книгу). Казаков стоя на пороге, поздоровался с ней. Услышав его голос она бросила на него свой взгляд и коротко ответила на его приветствие. Сев возле неё он сказал:
– Варвара Викторовна, я слушаю вас.
Варвара положила на стол книжку и коротко изложила Казакову то,что,что я уже слышал от неё.
Всё то время пока она рассказывала ему он внимательно слушал её. Слушал не перебивая ни разу. Выслушав он записал адрес маньяка, и его приметы.
Я в свою очередь пересказал капитану услышанный мною на днях рассказ Татьяны об исчезновении детей.
Сделав всё это Казаков откланялся и ушёл.
Я понял,что Мокеев прислал в Старо – Таманск несколько замаскированных офицеров милиции, которые должны были изучить обстановку в городе. Ни городские, ни милицейские власти, ни докладывали наверх о появлении маньяка – педофила. По сводкам всё было хорошо и спокойно, а между тем убийца уже делал свою чёрную работу. Заодно по распоряжению Мокеева было установлено негласное наблюдение за подозреваемым.
Как я узнал позднее его, кстати звали Торбеев. Станислав Торбеев. Он работал фотографом в ателье. Между прочим был женат и имел двух детей. Ни отличался ничем таким, напротив и знакомые и коллеги по работе характеризовали его как исключительно приятного (хотя и несколько замкнутого) человека неплохо, справлявшегося со своими и профессиональными и семейными обязанностями. В общем обычный человек, каких множество. Ничем ни примечательный, никак нельзя подумать,что под личиной обычного семьянина и работника скрывается страшный маньяк, серийный убийца– педофил.
Как выяснили люди Мокеева дети в Старо – Таманске пропадали уже более четырёх лет. Местные сыщики пока не объединили их в единую серию. Всего Мокеев выделил девять подозрительных случаев. Главным признаком, объединившем их был возраст пропавших детей. Семь – девять лет. Четыре мальчика и пять девочек. Одна из них действительно страдала лёгкой умственной отсталостью (впрочем не смотря на это росла и воспитывалась в полной и вполне нормальной семье, просто родителям не повезло– генетика!). Ввиду необычности получения информации о предполагаемом преступнике, все мероприятия касавшиеся его проводились в начале в полной секретности от местного городского отдела внутренних дел. Секретно было установлено наблюдение за подозреваемым. Услышав это Варвара заметно успокоилась. Всё – таки находясь под скрытым наблюдением Торбееву будет затруднительно совершать новые убийства.
– Слушай, Андрюш,– сказала мне Варвара в один из дней,– а почему бы нам не вернутся в Крым?
– Тебе,что надоело здесь?
– Нет. Но провести весь отпуск здесь в Старо – Таманске, это как -то слишком. А в Крыму мы, кроме Ялты ничего и не видели. А там куча всяких достопримечательностей. Можно посетить их не торопясь. Как ты смотришь на это?
– Неужели ты не посетила все эти достопримечательности?
– Представь себе нет. Я и в Крыму– то была второй раз в жизни. Заодно заедем к Владимиру Сергеевичу, узнаем как обстоят дела у Елены. А то как -то нехорошо бросать своих пациентов.
– Ну у Елены дела обстоят я думаю хорошо. Но так твоя идея мне кажется неплохой.
В один из дней мы собрались и навестили генерала Мокеева.
Первым делом Варвара внимательно осмотрела Сашу. К счастью пребывание под южным солнцем никак не сказалось на его здоровье. В дальнейшем мы провели время за беседой с генералом Мокеевым.
– Сергей Александрович, как обстоят дела с этим маньяком? – первым делом спросила его Варвара,– надеюсь он больше не представляет опасности для окружающих? Особенно для детей!
– В обще-то всё,что касается этого дела, является оперативной информацией, доступ к которой ограничен. А для лиц не являющихся сотрудниками органов внутренних дел и вовсе закрыт,– ответил ей на это Мокеев.
Я заметил как переменилась в лице Варвара.
– Сергей Александрович,– сказала она,– прошу помнить, что о существовании этого серийного убийцы – педофила вы узнали только благодаря мне. Как я понимаю, местные органы внутренних дел, уж не знаю по каким причинам, это виднее в первую очередь вам, совсем не преуспели в его поисках. Да,что там в поисках, похоже,что они и не искали его. Между тем как об исчезновении детей в Старо – Таманске, можно сказать известно каждой собаке. Как и то,что дети исчезают уже не первый год. Я права?
Мокеев внимательно посмотрел на Варвару, помолчал и произнёс:
– Да, конечно, о существовании серийного убийцы мы узнали от вас Варвара Викторовна. Но вы так же должны понимать, что существуют положения регулирующие работу органов внутренних дел и я не могу вот так запросто нарушить их. Хотя, я понимаю,что и вы и Андрей Эдуардович не относятся к категории болтливых людей, но тем не менее…
– Сергей Александрович, я же не требую от вас мельчайших деталей и подробностей. Мне достаточно знать только то,что это дело взято под надёжный контроль и этот негодяй больше не сможет убивать, причём безнаказанно, детей!
– Ну положим мельчайшие детали и подробности, вам вряд ли будут так уж интересны,– сказал Мокеев,– а,что касается главного… Советую вам, Варвара Викторовна, успокоится. Данный персонаж не сможет больше, а уж тем более безнаказанно, убивать детей. Поверьте моему слову.
– Но он ещё не арестован?
– Нет. Подозреваемый Торбеев пока не задержан.
– Но почему? Я же вам указала даже на место, где он прячет улики!
– Но не всё делается так быстро. Впрочем это уже наша кухня. Вы уж извините меня, но я не влезал в вашу медицинскую кухню.
– Да, извините, я всё поняла,– сказала в ответ Варвара.
– Впрочем могу сказать вам,– начал Мокеев,– что ваша информация, несмотря на всю её экзотичность пришлась очень во время. Конечно сам способ её получения весьма и весьма затрудняет её реализацию, но тут уж доверитесь мне. У меня есть возможности реализовать эту информацию. И как вы уже видите дело сдвинулось с мёртвой точки. Факт исчезновения детей в Старо – Таманске установлен, как установлено и то,что к глубокому сожалению местный городской отдел внутренних дел не среагировал во время на это без условно печальное обстоятельство. В оправдание местных органов внутренних дел я могу сказать только то,что серийные убийцы – педофилы весьма экзотичные преступники по крайней мере для здешних краёв. И они требуют своей методики их поиска, которой мои коллеги, пока увы не обучены. А признать тот факт, что у тебя в городе действует серийный маньяк, да к тому же ещё специализирующийся на убийстве детей, может не каждый руководитель. У нас знаете ли с некоторых пор в отчётах подаваемых наверх должен преобладать мир и благорастворение воздухов. А тут серийный убийца, да ещё к тому же педофил. Неудобно получается, в плане отчётности. В любом случае ваша информация, Варвара Викторовна, бесценна. А во всём остальном доверитесь мне. Я как и вы очень не люблю убийц детей. И соответственно приложу максимум усилий, что бы он больше не смог продолжать эту свою деятельность.
В общем генерал Мокеев сумел успокоить Варвару.
В Старо – Таманске мы пробыли в общей сложности целых две недели. Правда в конце, концов, Варвара взбунтовалась.
– Слушай, Андрюш, мне ужасно надоело здесь. Город конечно прекрасен и хозяйка у нас замечательная (кстати, надо сказать, что нога у Алексея зажила буквально на следующий день после того, как я воздействовал на неё «живительной энергией», с тех пор он как -то с опаской в глазах, поглядывал и на меня и на Варвару, словно до конца не мог решить, как к нам относится. Ровно подобное отношение я видел и со стороны Татьяны.), но надоело. Давай махнём в Крым! Заодно узнаем как обстоят дела у Лены. Последние сведения были о том,что она легла в больницу в Киеве. Знаешь мне смертельно надоело болтаться на переговорном пункте. Стоять в этих очередях. А вернувшись в Ялту мы можем узнать всё непосредственно от Владимира Сергеевича! К тому я с детства ездила на Черноморское побережье, а в Крыму, как уже говорила тебе была только однажды. Хочу посмотреть Крым! В конце концов я человек любознательный!
При словах о болтании на переговорном пункте, я мог только вздохнуть. Лично мне по – прежнему очень не хватало и мобильной связи и интернета и всех тех средств коммуникации, ставших привычных в двадцать первом веке. Увы, Варвара совершенно не могла оценить их удобства. И интернет и мобильная телефонная связь были для неё из области абстракций.
Подумав и посоветовавшись, мы распрощались с Татьяной. Сходили в последний раз на «наш пляж» и двинулись обратно в Крым.
Прибыв одним прекрасным утром в город Керчь (в котором лично я не был ни разу, как и во всём Крыму), мы весь день посвятили осмотру местных достопримечательностей. Мы поднялись по знаменитой лестнице на не менее знаменитую гору Митридат, посетили не менее знаменитую городскую набережную, а так же городской историко -археологический музей. Затем сразу же поехали в Ялту.
На ялтинском автовокзале нас поджидал Владимир Сергеевич на своей горбатой «Победе». В моё время эти машины стали уже раритетом, но здесь их было ещё очень и очень немало. Конечно автомобиль в СССР, по крайней мере, сейчас в конце семидесятых годов, оставался во многом всё же роскошью, а не средством передвижения. Старые машины эксплуатировались до их полного износа (с другой стороны срок их эксплуатации, достигавший ни один десяток лет, говорил о качестве работы советского автопрома).
Владимир Сергеевич встретил нас с совершенно сияющим лицом. Уже поэтому я понял, что у его внучки дела обстоят очень хорошо.
– У Лены всё прекрасно, всё просто замечательно,– говорил он нам когда мы уселись в машину,– её с очень большим трудом удалось уложить в больницу, но вы это сами знаете (действительно Варваре пришлось провести с внучкой Макарова парочку серьёзных междугородних телефонных разговоров, лишь после которых она нехотя начала собираться ложиться в онкологическую больницу), поступала она туда, как практически безнадёжная, она мне сама рассказывала с каким сочувствием смотрели на неё врачи и прочие медработники, когда оформлялась и,что было потом. В общем не верь своим глазам. От опухоли и её метастазов не осталось буквально ни единого следа. Лечащий врач, его фамилия Савчук просто – напросто схватился за голову. Между результатами осмотров и анализов которые друг от друга отделяет всего навсего месяц разница просто колоссальнейшая! В общем совершенно непонятный случай спонтанного выздоровления. Леночку просто затерзали вопросами и расспросами. Но она молодец. Держалась как надо. Ни слова, ни полслова ни про вас Варвара Викторовна, ни про вас Андрей Эдуардович ни сказала. Всё сделали, как учили! А так сенсация! На неё сбегаются посмотреть врачи из разных отделений. Надо сказать,что ей это порядком уже надоело. Но скоро, возможно в самые ближайшие дни она вернётся сюда в Ялту.
– Пусть, Лена не расслабляется,– сказала озабоченным тоном Варвара, – мы с Андреем не знаем отдалённых последствий применяемого нами лечения. Кто знает может быть возможно развитие какого – ни будь аутоиммунного процесса. Об этом нас предупреждал Ауэрбах, мой заведующий отделением, да и о возможности рецидива опухоли и её характера мы ничего не ведаем. Лена самым тщательным и внимательным образом должна наблюдаться у онколога. Да по сути своей не только у него одного.
– А Ауэрбах,знает о том,что вы прибегаете к экстрасенсорным методам лечения? – спросил нас Макаров,– знает и не предпринимает никаких мер? Чудеса да и только!
– Мы продемонстрировали ему своё умение останавливать кровь и кроме того у него тоже накопилось некоторое количество материала о спонтанных выздоровлениях в совершенно безнадёжных случаях. Естественно он хотел объяснения. Хотя с начала, Александр Рувимович, смотрел очень грозно и требовал от Варвары написания заявления по собственному желанию. Потом, правда смягчил свою позицию. Не знаю надолго ли,– ответил я. Видимо он всё – таки врач с воображением.
– Не знаю, возможно это от чувства безнадёжности. Знаете ли, я начинал в медицине в эру до появления антибиотиков, когда банальная скарлатина могла убить ребёнка. Помните стихотворение Багрицкого ' Смерть Пионерки?'
– Жуткое стихотворение,– сказал я.
– Да именно так– жуткое. Маленькая девочка погибает от септической скарлатины, и «умные врачи» ничем не могут спасти её. Они могут только гладить Валю по голове. И пустить в к ней в палату её мать,что бы она попрощалась с умирающей дочерью. Она ей там крестик сует, в последней надежде, разумеется совершенно напрасной. А ведь через десять с небольшим лет появится пенициллин и Валю можно было не то,что спасти, а не допустить у неё развития такого тяжелого осложнения!
Надо сказать, что до меня дошло то,что Макаров никак, вот просто абсолютно не понял меня. Под словом «жуткое» я имел совсем другой смысл. Ни о каком пенициллине и его отсутствии в 1932 году, когда было написано это стихотворение я и думать не думал. Меня в первую очередь поразил мистический смысл «Смерти пионерки» который был заключён в нём. Похоже,что для людей типа Владимира Сергеевича Макарова он прошёл совершенно мимо.
При упоминании имени Багрицкого Варвара буквально вся встрепенулась. Сначала она помолчала, а потом подумав высказала:
– По моему, детям незачем изучать такие стихи! Они не для всех взрослых-то понятны. А тем более для детей.
– Да,да. Возможно вы правы,– ответил ей Владимир Сергеевич,– но вот представьте сколько таких Валь– Валентин мне пришлось наблюдать. Стоишь сжимаешь руки в кулаки от бессилия и думаешь: – хоть какого ни будь чудотворца небо или кто там ещё послало! Что бы кто -то какое – нибудь снадобье придумал! И вот, сначала сульфаниламиды появились, а потом пенициллин с другими антибиотиками! А сейчас вот онкология. Ты, Варечка, извини, но пока успехи у вас не очень, ты сама это знаешь. А Ауэрбах ваш наверное всю жизнь проработал в ней. Вот тоже как мы когда стоит у постели больного, которому помочь не в состоянии и похоже,как мы сорок лет назад думает. Вот и схватился он за тебя, да за Андрея. Как за надежду последнюю.
Так разговаривали мы, пока ехали до дома в котором проживал Владимир Сергеевич. Когда доехали и хозяин загонял свою «Победу» в гараж, Варвара взяла меня за локоть и отведя в сторону сказала:
– Когда я первый раз прочла «Смерть Пионерки», то вообще с начала хотела выйти из пионерской организации. Так меня напугали все эти трубы, отряды и молнии галстуков, вместе с тучами. Жуткое какое -то нашествие. Страшное. Я дедушке дала почитать его, он прочёл плюнул и сказал: – мой дед сжёг бы такой стих, как бесовский. А Вика, кстати две, кажется ночи не спала после того, как в первый раз ознакомилась с этим стихом. Она то, вообще значительно моложе чем я была когда училась в шестом классе, к тому же чувствительней.
Я пожал плечами.
– Мистическое стихотворение, не спорю. На меня тоже сильно подействовало. Мы его ещё в шестом классе изучали, не взирая на официальный антисоветизм и антикоммунизм. Таковы были реалии России девяностых годов. В общем как вспомню так вздрогну.
Трубы. Трубы, Трубы
Подымают вой!
– И эти отряды, идущие на вечерний сбор. Страх и ужас. У нас ещё учительница была, коммунистка и атеистка старая. Так учить наизусть заставляла и чуть ли не полкласса спрашивала! До сих пор забыть его не могу! Про пенициллин и его отсутствие как -то при этом не думалось.
Глава 12
– Александр Тихонович, человек со сложной судьбой, кому ж как не тебе знать это,– говорил вечером Владимир Сергеевич нам,– и с непростыми взглядами.
Я в тридцатые годы с ним не работал. Знаю,что в тридцать восьмом схватили его и долго держали на Лубянке. По моему больше года. Он участвовал в экспедиции на Дальний Восток, против энцефалита. Хотя и не вирусолог. Но тем не менее им тогда удалось доказать тот факт,что клещи энцефалит переносят. Но на Лубянке решили иначе. Не клещи, а японские диверсанты. Мол они таким образом травят и уничтожают советских трудящихся. К тому же в группе случилось несколько внутри лабораторных заражений в том числе и со смертельным исходом. Нд-а. В общем Начальнику экспедиции тогда срок хороший впаяли, хорошо,что не расстреляли. Потом правда оправдали, и академика дали. А дедушку твоего в Лефортово возили допрашивать. Невесёлое место.
А после войны, в сорок седьмом году, я с Александром Тихоновичем участвовал в ликвидации чумной вспышки в Маньчжурии. В сущности на этой эпидемии я с ним и познакомился. До этого только имя и фамилию слышать доводилось. И вот и стрептомицин у нас уже был и живая вакцина, а всё равно чума есть чума. Страшно было. Откровенно скажу, когда я узнал,что на чуму, да ещё легочную меня посылают, страшно стало. А оказался на эпидемии – успокоился. Люди кругом умирают, а не страшно! Вот тогда и деда этого китайского с перстнем его загадочным встретил. Конечно антибиотик этому юноше мы кололи, но по моему мнению без перстня и деда не спасли бы мы его.
Александр Тихонович всегда говорил мне,что врачу, как никому нужно воображение,– говорил нам Макаров,– без воображения врач не врач, учёный не учёный. Вот он мне про ваше умение побеждать рак и рассказал, когда я ему про беду случившееся с Леной поведал!
Лена кстати приехала из Киева где то -то через три дня. Живая и здоровая. Вместе со своим мужем. Естественно,что первым делом она завела речь о нашем совместном с Варварой портрете. Пришлось нам начать позирование. Оно прерывалось нашими поездками в Севастополь и по южному берегу Крыма. В конце концов портреты были готовы. Надо сказать, что написала их Елена действительно очень неплохо, по крайней мере на мой дилетантский вкус.
В конце месяца я и Варвара вернулись в Москву. Честно говоря юг утомил нас.
В почтовом ящике нас дожидалось два письма от Виктории. Она поехала в Ленинград и легла там в психиатрическую больницу имени Кащенко. Её осмотрел там Степанов, и другие врачи. В конце концов ей смягчили там диагноз (заменили «параноидная шизофрения неблагоприятный тип» и «остаточная шизофрения» на «латентную шизофрению», обещая через пару лет снять и этот диагноз и дали рекомендации ВТЭК о переводе со второй группы инвалидности на третью.) Как написала Вика, Степанов заявил, что пока это максимум,что они могут сделать для неё, и,что для дальнейших изменений к лучшему при её диагнозе и положении нужно ждать. В целом в письмах Вики уныния не чувствовалось, напротив она писала, что не рассчитывала на подобное.
Третьим письмом было письмом было письмо из Краснознаменской области из деревни Слобода от моего родного прадеда. В нём он кратко извещал о своём согласии принять меня и Варвару и выражая только обеспокоенность, о том,что по нашим следам «могут придти сам знаешь кто». Прочтя эту фразу я не выдержал и улыбнулся. Прадед был в своём репертуаре.
Варвара рассуждала о том,что Вике пожалуй надо написать личные мемуары о том как она болела и как начала выздоравливать. Сейчас конечно, такую книгу никто не напечатает, но спустя, какое -то время она вполне сможет увидеть свет. В конце концов, её личный опыт психической болезни может помочь очень многим людям. Я прервал её помахав письмом полученным от Дмитрия Степановича.
– Что это? – спросила меня Варвара.
– Письмо от Дмитрия Степановича Константинова.
– И,что он пишет?
– Он согласен принять нас. Ну при соблюдении одного условия. Что бы мы не привели за собой «чекистов окаянных». Естественно он пишет не прямо так, а намёками.
– Господи, ещё один,– со вздохом произнесла Варвара.
– Ну,что поделаешь! Старые люди! Их вряд ли уже переделаешь. И твоего деда и моего прадеда.
– Встретится с Дмитрием Степановичем, конечно будет безумно интересно. Но только давай отдохнём несколько дней! Идёт?
Отдохнув Варвара сказала мне:
– К Дмитрию Степановичу мы поедем на автомобиле. Не думай даже и спорить. Только надо выбрать хотя бы какой -то подарок твоему прадеду. Вот только я не пойму и не решу какой.
Наконец подарок был выбран. Это был симпатичный мужской пуловер. Варвара отдохнула от нашей поездки на юг, и одним прохладным июльским утром (июньскую жару, сменила июльская прохлада) мы выехали из Москвы, направившись в сторону Краснознаменска.
До Краснознаменска мы доехали почти через пять часов. Покрутившись по городу (мне волей – неволей приходилось выполнять обязанности штурмана, поскольку Варвара в этих краях была в первый раз), мы выехали на трассу ведущую к Тимофеевску.
– Год назад,– сказал я Варваре,– моей главной заботой и проблемой был поиск ночлега, на тот случай если мне не удастся договорится с родным прадедом. А ведь с начала разговор у нас явно не задался. Если бы не импульс, возможно прадед Митя так и выставил меня на улицу.
– И не жалко было тебе применять импульс против родного прадеда? – спросила Варвара.
– Необходимость,что поделаешь! Он так схватил меня,что мне показалось,что ещё немного и придушит. До чего руки у него здоровы! А так с первого взгляда и не скажешь. Но с другой стороны применив импульс я сразу же перевёл разговор в совершенно иную плоскость. Прадед сразу же почувствовал,что я человек его типа.
Едва только Варвара повернула на Слободу, как нашим глазам предстало совершенно кошмарное зрелище. Мы увидели прижавшиеся к обочине «Жигули» с разбитым всмятку передом, а рядом с ними находился съехавший в кювет и валявшийся на боку трактор.
– Ого, автомобильная катастрофа!,– произнесла встревоженным голосом Варвара и затормозила свой «Москвич».
Едва остановилась машина, как Варвара выскочила из неё и побежала по направлению к обочине. Вслед за ней выскочил из «Москвича» и я.
Когда я подбежал к «жигулям», то увидел, что их водитель с окровавленной головой неподвижно лежит на боку. На заднем сиденье находилась молодая женщина, которая судорожными движениями безуспешно пыталась открыть дверь.
Я подскочил к двери и легко открыл её. Как видно женщина находилась в шоке после столкновения и поэтому не могла открыть дверь.
– Что с Игорем, он жив? – вскричала она, оказавшись на улице.
– Сейчас разберёмся,– ответил ей я, она врач,– кивнув головой в сторону Варвары,-так,что она сейчас во всём разберётся.
Надо срочно вызвать Скорую, – не успокаивалась она.
– Сейчас вызовем, дайте врачу разобраться во всём, не мешайте ей!
Варвара тем временем открыла боковую дверь и осматривала водителя.
– Андрей, посмотри,что с водителем трактора! – крикнула мне она.
Я обхватил за плечи женщину, которая продолжала рваться к машине и спросил её:
– Как вас зовут?
– Что? Какое это имеет значение?
– Как зовут?
– Жанна. Что с Игорем?
– Так, Жанна, сейчас мы отойдём в сторону и не будем мешать специалисту. Хорошо?
Взяв её за руку, я сосредоточился и послал ей лёгкий успокоительный импульс.
Женщина обмякла, сделала несколько шагов назад и привалилась к капоту автомобиля.
– Жанна, сейчас я посмотрю,что с трактористом, а вы пока стоите здесь и не мешаете врачу. Хорошо?
В ответ она, в знак согласия, замотала головой, бросив ещё один взгляд на неё я двинулся по направлению к кювету.
Тракторист был жив. Не знаю как у него обстояло дело со здоровьем, но жив он был точно. Подойдя к трактору вплотную я увидел торчащую изнутри трактора окровавленную кисть руки.
– Чегой -то заклинило,– услышал я хриплый голос, а вслед за этим до моих ушей донеслась матерная тирада.
– Эй водитель Формулы −1, ты жив?– спросил я его.
– Жив, только башку разбил похоже. И грудаком стукнулся. Слышь зёма помоги мне выбраться отсюда!
Приложив некоторые усилия я сумел вытащить незадачливого тракториста наружу. Его голова и руки были залиты кровью. Он дыхнул на меня и я ощутил густой запах перегара.
Да ты, скотина, пьяный,– не выдержав заорал я на него,– на смотри,что ты наделал! – и схватив его за шкирку потащил его к разбитым «Жигулям».
Э – ты чего? – отбрёхивался он,– я тут ни причём. Это они ездить не умеют. А я тринадцать лет за рулём.
– На сучий потрох, посмотри, посмотри, – и я подтащив окровавленного тракториста, к «жигулям» громко крикнул Варваре:
– Ну,что там?
– Плохо, – ответила мне она,– по – моему очень плохо. Очень тяжёлые травмы. Слушай,Андрюша, я постараюсь сделать всё,что возможно, но нужно вызвать Скорую. И чем скорее тем лучше.
Кинув взгляд на пьяного тракториста, я спросил Варвару:
– Уверена,что справишься одна?
– Андрей, нужно немедленно вызвать скорую! – ответила она мне,– до её приезда я сделаю всё возможное.
Я ещё раз окинул взглядом окровавленного тракториста, затем поморщившись положил свою руку на его голову и досчитал про себя до пяти. При счёте «пять» ноги организатора ДТП подогнулись в коленях, он всхрапнул и опустился на землю.
Увидев это, вдруг встрепенулась Жанна до этого совершенно безучастно стоявшая у капота «жигулей».
– Что это с ним? Ему плохо? Наверное его надо перевязать? – несколько истерично вскрикнула она.
– Успокойтесь, Жанна. По – моему ему как раз сейчас хорошо. По крайней мере не плохо. Он прежде чем сесть за руль выпил минимум бутылку водки. Или,что там этот абориген употребляет.
– А, Игорь, что с ним?
– Жанна я сейчас съезжу в деревню и вызову скорую помощь. А вы стойте как стояли и главное не мешайте Варваре Викторовне оказывать первую помощь. Вам всё ясно?
Не дожидаясь её ответа я подбежал к «Москвичу» запрыгнул на водительское сиденье, завёл двигатель и поехал по направлению к деревне.
Въехав в Слободу, я притормозил вблизи ближайшего дома, во дворе которого женщина вывешивала бельё на веревку.
– Эй красавица! – окликнул я её,– а где здесь поблизости ближайший телефон?
– А зачем тебе телефон,– как -то весьма нелюбезно ответила она мне.
– Скорую вызвать. У поворота на деревню ДТП произошло. Трактор в «жигулёнка» врезался. Пострадавшие имеются. Один в тяжёлом состоянии.
– Ой,– ответила мне женщина, и чуть помедлив, сказала мне,– в медпункт езжай. Он через три дома. Может Любка – фельдшерица ещё там. А если нету её, то в соседнем доме есть. У Петра Григорьевича.
– Ясно – понятно,– ответил ей,– спасибо, красавица и поехал по направлению к медицинскому пункту.
Дверь в медпункт была открыта. Я вбежал в него и увидел симпатичную женщину лет тридцати, разговаривавшую по телефону.
– Любовь верно? – обратился я к ней.
– Да, верно. А,что вам надо?
– Так, Любовь, срочно вызывай Скорую, на повороте произошло ДТП. Трактор в «Жигули» врезался. Есть пострадавшие.
Вызвав Скорую помощь я запрыгнул обратно в машину и быстро помчался обратно к повороту.
Там практически ничего не изменилось. Пьяный тракторист спал, валясь на земле, Жанна всё – так же с остановившемся взглядом стояла, привалившись к багажнику «Жигулей», а Варвара продолжала заниматься раненым.
– Ну,что? – спросил я её.
– Скорую вызвал?
– Вызвал. Как у тебя дела?
– Дела? У меня лично дела обстоят не плохо. А вот у него, – и она кивнула головой на раненого не очень. Насколько я понимаю. Учти,что я всё – таки не травматолог. А так, если его срочно не доставить в стационар, то скорее всего он умрёт.
– Уверена?
– Уверена, уверена. Я его поддерживаю конечно, но всего этого мало.
В общем время, оставшееся до приезда скорой помощи мы вдвоём старались поддержать жизнь в раненом Игоре. Наконец раздался звук сирены, я поднялся с корточек и вытерев пот со своего лица сказал:
– Ну,что, Варюха, дождались кажется подкрепления.
