Текст книги "Лишь милая ведьма поможет в фэнтезийном мире, который пережил конец света (СИ)"

Автор книги: Виталий Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3. Непростая дорога

***

После стремительной перестрелки с монстрами я окончательно потерял связь с реальностью, едва убедившись, что здоровяк мёртв. Моё тело расслабилось, будто какая-то невидимая сила нажала на кнопку и выключила меня, как старую игрушку. Я упал на холодный снег, а дальше – лишь мрак. Это было не похоже на обычный сон. Скорее, непроглядная тьма, вязкая и тяжелая. Во сне я мог двигаться, а тут – ничего. Полная неподвижность. Казалось, я застрял в чёрном вакууме, но при этом моё сознание продолжало работать.

Я слышал отголоски голосов, чьи-то глухие, приглушённые слова. Невозможно разобрать, на каком языке говорили или что именно произносили, но интонации звучали странно… не угрожающе, скорее, нейтрально. Тело кто-то трогал. Я чувствовал, как меня аккуратно переворачивали со спины на бок, будто проверяя состояние. Затем попытались стянуть бронежилет, но видимо, застёжки оказались слишком тугими. Мои руки и ноги тоже кто-то пробовал двигать, словно проверяя, есть ли хоть какая-то реакция.

В какой-то момент я ощутил, как мне влили в рот нечто кислое. Густая жидкость обожгла горло и заставила рефлекторно сглотнуть. Вкус был отвратительный, как смесь лимонного сока и прогорклого масла. Возможно, это было лекарство. Или обезболивающее? Неясно.

Чувства в этом вакууме были обострены, но мысль двигаться даже не приходила в голову. Страшно и одновременно спокойно.

Я всё ещё в лесу.

Этот факт я осознавал. Лёгкий запах мокрой коры, морозный воздух, глухие шаги вдалеке – всё это напоминало о месте, из которого я не сумел уйти. И что теперь? Меня волокут на съедение другим монстрам? Или решили добить позже, как падальщикам?

Смешно, но в эти секунды мне не хотелось сопротивляться. Может, потому что страх притупился, а тело, измученное и истощённое, больше не могло бороться. Если смерть – то пусть она придёт сейчас. Меня волокли по земле, снег скрипел под чем-то тяжёлым, возможно, под ногами тех, кто меня тащил. Временные промежутки теряли значение: пара минут могла растянуться до целой вечности. Мрак укутывал меня, и даже мельчайший луч света в этой тьме отсутствовал.

Затем – пустота. Полное отключение.

***

Очнулся я с ощущением, что меня избивали целую вечность, а затем бросили на ледяной пол. Озноб был таким сильным, что зубы стучали, как неуправляемые кастаньеты. Каждая клеточка тела ныла, особенно рёбра, где тупая, глухая боль перекатывалась от боков к голове, отдавая пульсирующим гулом в висках.

Руки и ноги были словно чужими – бесполезные, замёрзшие куски мяса. Броня, что обычно была защитой, сейчас казалась капканом, давящим на тело. Лицо горело от холода, нос заложило намертво, а горло напоминало наждачную бумагу. Даже простой глоток слюны был испытанием, превращая каждый вдох в болезненное шипение.

Хреново – даже близко не описывало, насколько отвратительно я себя чувствовал.

Глаза отказывались открываться. Веки дрожали, как перетянутая струна, но ни на миллиметр не поднимались. Я пытался дышать, хватая ртом воздух, но каждый вдох приносил лишь слабое облегчение. Несмотря на это, окружающий мир постепенно начинал проявляться через звуки. Я слышал, как хрустел снег под чьими-то шагами, и тихое, усталое сопение. Кто-то тащил меня. Волосы на затылке встали дыбом, но тело было слишком слабым, чтобы протестовать.

Меня волокли.

Я лежал на чём-то тонком, вроде простого брезента или ткани, и каждую неровность земли – ветки, камни, ямки – чувствовал так остро, словно был без кожи. Подстилка скользила по снегу, а мои ноги безвольно болтались. Вся нижняя часть тела, казалось, замёрзла до костей, а верхняя висела на краю между ледяной болью и тупым, почти комфортным онемением.

Каждые несколько секунд мои рёбра отзывались острой болью, когда кто-то спереди с рывком перехватывал подстилку, чтобы продолжить тащить меня вперёд. Темп движений был размеренным, не слишком быстрым, но неумолимым.

Я попытался сосредоточиться. Чей-то голос звучал спереди – негромкий, бубнящий, словно человек говорил сам с собой. Я не понимал слов, но язык был мягким, текучим. Голос был высоким, девичьим, молодым. Возможно, это она – фигура в шляпе, что появилась перед моим отключением.

Моя память начала собирать обрывки произошедшего.

Карлики, пожирающие тушу. Сумасшедшая гонка на бронемашине, пока я давил их. Появление слюнявых гигантов, схватка, сломанные рёбра. И самое странное – та самая летающая метла, которая убила последнего монстра, спасая мне жизнь.

И вот теперь я лежал, беспомощный, в руках своего спасителя.

Я попытался сдвинуть губы, издать хоть какой-то звук. Сначала это был лишь слабый выдох, который даже мне показался жалким. Но я собрал остатки сил и выдавил из себя хрип:

– Ммм…

Спереди раздалось движение. Хруст снега замер на мгновение.

– Киух! Ар нехой, оун таст! Корнэ! – раздражённый, недовольный отклик, который обрушился на меня, как порыв ледяного ветра.

Это был тот самый голос. Девушка. Она явно не была рада моим попыткам. Смысл её слов был мне непонятен, но интонация звучала так, словно меня послали и велели замолчать.

Сложно сказать, что она из себя представляла. По звукам, шаги принадлежали одному человеку, без помощи других людей или магии. Но как такая миниатюрная фигура может тащить меня, взрослого мужика, в полном снаряжении?

Ответов не было. Лишь размеренные, ритмичные покачивания, сопровождаемые её сопением. Кажется, каждый рывок отнимал у неё силы, но она не останавливалась.

Меня буквально сжало болью и осознанием своей беспомощности. С каждой минутой это ощущение становилось всё сильнее. Я хотел спросить, куда мы идём, что происходит, но разумная часть меня понимала – она не ответит.

Единственное, что оставалось, – это лежать и терпеть. Ждать. Надеяться, что эта девушка знает, что делает, и приведёт меня в безопасное место.

Монотонное движение, равномерный хруст снега под ногами, слабое сопение – всё это постепенно укачивало меня. Неподвластное телу сознание начало сдавать, погружаясь в беспокойный сон, полный отрывков воспоминаний и странных образов.

**

Проснулся я так резко, что сердце гулко ударило в рёбра, напоминая о переломах. Ещё не до конца очнувшись, понял, что происходящее вокруг совсем не то, что я ожидал. Девушка в шляпе, видимо, увлечённая тем, чтобы дотащить меня куда-то, совсем забыла, что я не мешок с картошкой. Пока она тащила меня на пригорок, я, всё ещё находясь в полубессознательном состоянии, попросту соскользнул с полотнища и покатился вниз.

Первый же удар о камень мгновенно вернул меня в реальность. Искры боли от рёбер разлетелись по всему телу, а в голове всё помутилось. Я не мог остановить падение – проклятая земля скользила подо мной, я крутился, как беспомощная игрушка. Перед глазами мелькали серые пятна снега, ветки, серое небо. Это только усиливало чувство тошноты.

Мой ад продолжался недолго.

Горка оказалась не такой уж высокой, и в конце концов я врезался ногами в дерево. Удар был не смертельным, но достаточно сильным, чтобы выбить из меня остатки воздуха.

– Ах, ты ж ё… – вырвалось из меня сиплым голосом. Я машинально обхватил себя руками, стараясь успокоить ноющую боль. Мой взгляд устремился вверх, на блеклое, покрытое облаками небо.

Шумные шаги на снегу заставили меня повернуть голову. Спустившись к подножию холма, ко мне на всех порах подбежала та самая девушка. Она почти упала на колени, начала дрожащими руками меня ощупывать, словно проверяла, всё ли на месте.

– Теун сокка! Теус сокка! Теус сокка! – в её голосе звучал явный испуг.

Я постарался сосредоточиться, чтобы понять, кто же всё-таки эта маленькая упрямая спасительница. Теперь я мог рассмотреть её лучше.

Девушка была совсем молодой, возраст определить трудно – ей можно было дать как четырнадцать, так и двадцать лет. Лицо бледное, чистое, с лёгким румянцем от холода. Левый глаз скрывала белая повязка, но правый, светло-алый, смотрел на меня с тревогой и каким-то почти болезненным страхом. Из-под её широкой, остроконечной шляпы выбивалась прядь пепельно-седых волос, прикрывая часть лица. Губы были плотно сжаты в узкую линию, но казалось, ещё чуть-чуть – и она заплачет.

– Руки у тебя из жопы, но ты моя единственная надежда, – прохрипел я, выдавив слабую усмешку.

Едва ли она поняла мои слова, но по интонации и выражению лица должна была догадаться. И, к моему удивлению, это подействовало. Её взгляд ожил, а движения стали менее хаотичными.

– Ар но хаум зо нор доскейт, – осторожно ответила она. Голос всё ещё звучал напряжённо, но уже без прежней паники.

Я отрицательно покачал головой.

– Не понял ничего, – пробормотал я, протягивая ей ослабевшую руку.

Она тут же схватила её, сжав обеими ладонями. Тёплыми. Настолько крепко, что я даже почувствовал, как в кисти что-то хрустнуло.

– Просто помоги мне, а уж потом я припомню тебе этот косяк, – усмехнулся я сквозь боль.

Девушка кивнула.

– Ар хоун, – коротко ответила она и отпустила мою руку.

Она встала, метнулась обратно вверх по склону и исчезла из виду. Я остался лежать у дерева, глядя на небо, пытаясь не думать о том, что она могла бы просто бросить меня. Но она вернулась.

Скоро я увидел, как она шустро расстелила полотнище рядом со мной и начала помогать мне переползти на него.

– Сука… Блядские летающие карлики… – пробормотал я, пытаясь повернуться на бок.

– Ар нехой, оун таст, – тихо говорила она, помогая мне двигать ноги.

Я наконец оказался на спине, укрытый со всех сторон тканью, чувствуя себя, мягко говоря, не лучшим образом.

– Мне нужна помощь, – прохрипел я, стараясь вложить в голос больше жалости.

Она остановилась, посмотрела прямо на меня. Её взгляд стал ещё более тоскливым.

– Ар хамаюр. Киммар. Корнэ, сокка? – она осторожно положила руку мне на плечо, чуть склонившись. Шляпа сместилась, почти закрывая её лицо.

Я ничего не понял, но по тону её слов она будто бы обещала помочь.

– Хорошо. Просто делай, что должно, – выдохнул я.

– Кахим! – воскликнула она, улыбнувшись.

Взяв полотнище за края, она снова потащила меня вверх по склону. На этот раз всё выглядело куда более уверенно. Её движения были плавными, и ткань держала моё тело достаточно крепко, чтобы я не повторил падение.

Лежа, я разглядывал её фигуру в шляпе, силясь вспомнить одно слово. Что-то короткое, подходящее для неё… Ведьма. Да, вот оно.

Ведьма в лесу. Моя единственная спасительница.

***

Сколько прошло времени – понять невозможно, словно само течение его перестало существовать. Лес поглотил не только звуки, но и чувство реальности. Я несколько раз засыпал и просыпался, но каждый раз это было больше похоже на проваливание в пустоту. Силы возвращались лишь на мгновение, и я вновь терял связь с окружающим миром. Контролировать это состояние было невозможно… Внутри меня зрело ощущение, что лучше уже точно не станет, но и хуже пока тоже не было. Хреново, но терпимо. Если такое состояние вообще можно назвать терпимым.

Безымянная ведьма не делала остановок. Она, словно ведомая неведомой силой, продолжала тащить меня вперёд, вглубь леса, к какой-то неведомой цели. Это настораживало сильнее, чем её способность тащить меня через все преграды. Хрупкая фигура, с виду совсем юная и изящная, была обманчивой. Её сила поражала – такое чувство, будто она могла бы вынести целую гору. Даже в лучшем состоянии я бы не смог преодолеть такой путь, какой она уже проделала, – а счёт явно перевалил за десяток километров.

Неужели она ведьма? В голове всплывали образы – туманные, неясные, но определённо пугающие. Старухи у дымящихся котлов, зловещие проклятия, таинственные ритуалы. Но где-то на задворках памяти блуждала мысль: о невероятной физической силе в таких историях ничего не упоминалось. Ведьмы всегда казались больше выдумкой, персонажами детских сказок и легенд.

Теперь я уже не был уверен. Ни в чём не был уверен в этом проклятом лесу.

– Ух, – с трудом выдохнула ведьма, таща меня вверх на очередной пригорок.

Мои веки дрогнули, глаза открылись. Над головой простиралось тяжёлое сизое небо, окутанное плотной пеленой облаков. Тот же мрачный пейзаж, что и вчера, – без конца и края. Всё вокруг казалось неподвижным, застывшим во времени.

Я попытался оглядеться, но силы оставили меня. Истощение – это когда ты чувствуешь себя пленником собственного тела. Я жаждал воды, но даже язык отказывался слушаться, чтобы произнести хотя бы слово. Мысли путались, а тело словно отказывалось мне подчиняться. За что мне всё это? Ответа не было. Только глухая тишина и мрачный лес.

Небо над головой вдруг расчистилось от ветвей, открыв вид на странное строение. Оно возвышалось над нами, словно древний страж. Высокое здание из серого камня, покосившееся и частично разрушенное, напоминало гигантскую алюминиевую банку, погнутую и изъеденную временем. Кое-где из стен торчали сухие кустарники, а окна второго этажа были забиты какой-то красной тряпкой, дрожащей под ветром.

Неужели мы пришли?

– Кахуэнса! – выдохнула ведьма, отпуская край моей лежанки.

Судя по звуку, она рухнула на колени и начала глубоко дышать, восстанавливая силы.

– Фух… фух… фух… – её дыхание было настолько тихим, что едва различимым.

Я попытался заговорить, но пересохшее горло мешало даже хрипу.

– Ведь… кха-ха… кху-ху… – прохрипел я, чувствуя, как слабость вновь поглощает меня.

Она словно вспомнила обо мне. Вскинула голову и выкрикнула что-то на своём странном языке. Её фигура мелькнула рядом, и она вновь подхватила меня, потащив прямо в это мрачное строение.

Дверь заскрипела, открываясь, и я ощутил, как тёплый воздух окутал меня. Он был наполнен странным ароматом сушёных трав, сырой древесины и лёгким сладковатым запахом, напоминающим дешёвый одеколон. Этот контраст с холодным и влажным лесом внёс ещё большее чувство странности в происходящее.

Пол подо мной был деревянным и удивительно ровным. Доски не скрипели, их поверхность казалась гладкой и твердой. Комната казалась большой, но пустой. Внутри царила кромешная тьма. Только шаги ведьмы и шелест ткани подо мной нарушали гробовую тишину.

– Фьюх. Куарте никка, ар хайдем, – пробормотала она, словно давая себе короткую передышку.

После короткой паузы она произнесла ещё одно странное слово:

– Куар нохойс.

В тот момент произошло нечто странное. Ощущение невесомости охватило меня, тело словно оторвалось от земли. Это было похоже на то, как я однажды падал со склона, кувыркаясь и теряя ориентацию. Но теперь это было иначе – лёгкость, окутывающая всё моё существо.

Но это состояние продлилось недолго. Хлопок – и я снова почувствовал под собой твёрдую поверхность. Но теперь это был не холодный пол, а что-то мягкое. Матрас? Или даже кровать? Это ощущение было почти нереальным.

Ведьма начала снимать с меня снаряжение. Её ловкие пальцы быстро развязывали узлы на полотне, стягивали ботинки, шлем и бронежилет. Она двигалась уверенно и быстро, как будто уже делала это сотни раз. Ремешки, защёлки – всё поддавалось ей с лёгкостью.

– Куар нохойс, – повторяла она снова и снова, переворачивая меня с боку на бок.

Её действия были чёткими, почти механическими, но в них чувствовалась забота. Я ощущал, как с каждым её движением боль постепенно отступает, а усталость уходит на второй план. Сон снова начал поглощать меня, тёплый и обволакивающий, словно я наконец нашёл покой.

Глава 4. Битва с воронами

***

Лёжа в кровати с закрытыми глазами, я думал о всяком. Прошло не так уж и много времени с тех пор, как я очнулся в том броневике с двумя трупами посреди чужого мёртвого леса. Дня два? Хм, если не пролежал в кровати более одной ночи, то так оно и есть. Но я вполне мог пролежать и больше.

Кровать подо мной была на удивление мягкой, тёплой и сухой. Местами в матрасе ощущались небольшие неровности, но в любом случае это был доселе невиданный уровень комфорта. Каждый вдох наполнял мои лёгкие запахом чистой шерсти и лёгкого аромата трав, который, казалось, впитался в ткань одеяла. Шерсть согревала не только тело, но и душу, создавая ощущение, будто я укутан заботой и теплом. С каждым вздохом я чувствовал себя всё более расслабленным, словно погружаясь в глубокий, спокойный сон.

На мне была совсем другая одежда – целый шерстяной комплект, который оставлял открытыми область у глаз. Ведьма не поскупилась и натянула на меня много всякого: несколько пар шерстяных носков и двое штанов плотно облегали ноги. Сверху – толстый мягкий свитер, перчатки на руках, шарф высоко повязан на шею, а на голове шапка, сползшая на лоб. Тяжёлое одеяло, возможно не одно, накрывало меня с головой, почти что вдавливая в кровать, словно оберегая от внешнего мира. Под головой подушка средней паршивости, однако в данный момент она была лучшей на свете. Её слегка вонючий, но знакомый запах внушал доверие и спокойствие. В этом состоянии я чувствовал себя защищённым и уютно.

Мне не было жарко. Мне было до безумия хорошо и комфортно. Давно такого не ощущал. Это состояние было сродни долгожданному отдыху после изнурительного похода. Первая мысль, посетившая меня по пробуждении, была столь же странной, сколь и утешительной: я думал, что умер и оказался в раю на мягком облачке. Настолько безмятежность захватила сознание и тело. Вокруг царила тишина, лишь слегка нарушаемая тихим потрескиванием древних половиц под моим весом.

И только лёгкая тупая боль в рёбрах напоминала о прошедшем. Лес, пауки, карлики, великаны и маленькая ведьма… Всё это казалось странным и безумным сном, но таковым не являлось к глубокому сожалению. Воспоминания о холоде и страхе угрюмо наплывали на сознание, но я старался удержать себя в состоянии полусна, избегая любой возможности вновь погрузиться в тот кошмар. Хотелось продлить это время без тревог и волнений. Не хочу в тот лес!

Меня никто не будил. Рядом вообще никого не было. Посторонних звуков вокруг не слышно, а потому я даже глаза не открывал от греха подальше, притворяясь спящим и стараясь вновь заснуть. Но сон, гадина, всё никак не шёл, несмотря на все условия. Чуть погодя вдруг захотелось в туалет, что постепенно с каждой минутой отгоняло зачатки сна и всё сильнее погружало меня в бескрайнюю тоску.

– И почему так происходит? – прошептал я, с нежеланием открывая глаза.

Первым я увидел над собой обычный дощатый потолок. Доски выглядели старинными, с глубокими трещинами, в которые забилась пыль и паутина. Несмотря на возраст и внешний вид, потолок казался надёжным, будто созданный, чтобы защитить и оберегать. Ни единой капли сырости, никаких признаков протекания – всё свидетельствовало о заботливом уходе за этим местом. Свет, проникающий через щели между досками, создавал причудливые тени на стенах, добавляя комнате немного загадочности.

Я оказался в некоем каменном доме. Стены из тёмно-серого булыжника, массивные и холодные на вид, создавали ощущение надёжности и защищённости. Несколько круглых окошек по всему периметру были затянуты тёмными зелёными шторками, которые приглушали свет снаружи. Одно из окон находилось рядом с моей кроватью. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь шторы, лишь слегка освещал помещение, однако этого хватало, чтобы осмотреться. Округлое помещение напоминало собой большую кухню, совмещенную с учебным классом. Вдоль стен на полу выстроились в ряд высокие тумбы с широкими столешницами. Они были доверху захламлены всевозможными вещами, но больше всего место занимали именно книги самого разного размера и цвета. Толстые тома соседствовали с тонкими брошюрами, а обложки из тиснёной кожи контрастировали с грубыми бумажными переплётами. Среди этого хаоса виднелись баночки со склянками, запылённые и забытые, но они терялись среди кучи книг, словно были частью этого хаоса.

У дальней правой от входа стены было относительно прибрано. Там стояли три железных плиты из чёрного металла, на которых разместились кастрюли и два выцветших чайника. Один из них сохранил следы прежней яркости – красный цвет с белыми горошинами выглядел как привет из далёкого и более радостного времени. На стенах висели шкафчики из коричневого дерева, открывавшие взору лишь свою внешнюю сторону. Их двери были крепко закрыты, что лишь разжигало любопытство и воображение. Что же там внутри?

В центре комнаты в паре метрах от моей кровати стояли обычные деревянные парты. Их как будто только что из школы какой-нибудь притащили и поставили сюда. Четыре двухместных парты стояли в двух ровных рядах со всем набором стульев. Они также, как и тумбы у стен, были завалены всякими вещами, но было видно, что за ними совсем недавно кто-то сидел и вёл некие записи. Куча исписанных листков, черные пятна от чернил, а на одном из столов лежало пара перьев для письма. Несколько листков хаотично валялось на полу, будто кто-то спешил и просто бросил их, не успев убрать.

Осмотревшись, я осторожно скинул с себя два белых одеяла и пересел на правый край кровати, придерживая рукой правый бок.

– Ух-х, – выдохнул я, привыкая к новым ощущениям.

Немного тянет при движениях, но, как ни странно, ничего критичного. Вспоминая своё недавнее состояние полуживого трупа, то это просто небо и земля. Если бы не слабость во всём теле и тянущая боль в боку, то можно назвать себя вполне здоровым человеком. Я действительно неплохо себя чувствую. Даже голова почти не болит, словно и не было ничего с ней. Чудеса, да и только.

Хотя… Это же ведьма. Она наверняка использовала на мне какую-то магию или напоила чем. Это могло бы объяснить моё быстрое исцеление. Я уже ничему не удивлюсь. Из сидячего положения стало видно чуть больше. Например, увидел на некоторых тумбах в разных частях комнаты роскошные на вид серебряные подсвечники со вставленными восковыми свечами по четыре штуки. Свечи хорошие и явно новые, будто только-только достали из фабричной коробки. По комнате на полу то тут то там стояли закрытые деревянные ящики. Вполне возможно, что эти белые свечи достали именно из них. Других же источников света, кроме занавешенных окон, не наблюдалось.

Входная дверь оказалась всего в нескольких метрах от моей кровати. Деревянная и массивная с мощными железными петлями и замком. Такую с ноги не выбьешь при всём желании. И в общем-то ничего больше не было. Других дверей или лестниц мной не обнаружено, как и чего-то интересного. Такой себе небольшой каменный домик из одной комнаты с хаотичным интерьером, напоминающий больше добротный сарай с кучей хлама, нежели полноценный дом. Но здесь будет всяко лучше, чем в бронемашине посреди леса. Тут хотя бы кровать имеется и не так холодно, несмотря на то что никакой печки здесь не видно.

Сняв шапку с шарфом, я ощутил легкую приятную прохладу, которая мигом прогнала остатки сонливости. На полу рядом с кроватью не стояло никакой обуви – ни старой, ни временной замены. Поблизости вообще не видно старой одежды, в которой меня сюда дотащили. Но, как ни странно, полы казались чистыми на вид, а потому я встал с кровати в носках. Двойной или даже тройной слой ткани неплохо заменял обувку. На улицу так не выйдешь, разумеется, но здесь пройтись можно без проблем.

– Охх! Хорошо-то как… – потянулся я, медленно разминая плечи и спину. Затекло всё к чертям, но мне грех жаловаться. Жив, здоров и то хорошо.

Закончив с импровизированной разминкой, я осторожно зашагал вперёд. Ноги ощущались немного онемевшими – нужно походить немного. Заодно поближе изучу этот домик. Доски в полу, к счастью, почти не скрипели, позволяя спокойно ходить, не дёргаясь от каждого скрипа. Я ещё не знаю, как отреагирует та девушка в шляпе, если увидит меня шастающим у неё по дому. Всякое может произойти. Лучше найти туалет или его местный аналог до прихода маленькой ведьмы.

Оглядывая помещение с высока, быстро приходит понимание того, что здесь нет никакой ванной комнаты или какого-то специального горшка. Однако сдаваться просто так не хотелось. Время ещё есть в запасе. С каждым пройденным шагом становилось полегче. Пролежал я не так уж и много, если судить по ощущениям, но тело так или иначе ослабло и истощилось.

По мере того, как я блуждал возле тумбочек, осматривая захламлённые столешницы, во мне начали пробуждаться типичные потребности в еде и воде. Пить хотелось больше. Каски с растаявшим снегом нигде не видно. Меня это не сильно расстроило, ведь здесь стояли плиты с чайниками и какими-то кастрюлями. Запаха никакого не витало в воздухе, но найти простую воду я всё же надеялся. Конечно, не в моём текущем положении поглощать жидкости, но в краткосрочной перспективе хуже точно не станет.

Подойдя к кухонной зоне, где царил относительный порядок, я потянулся к железному чайничку с остатками красной краски. Он привлёк моё внимание, когда я в кровати лежал.

– Боже, пускай здесь будет вода. Пожалуйста, – произнёс я, затаив дыхание.

Взявшись за ручку и приподняв немного его, я ощутил приличную тяжесть.

– Фух. Спасибо.

Чайник был полон какой-то жидкостью. Поднеся высокий носик к себе поближе, я никаких подозрительных запахов не почувствовал. Рядом стоял один пустой стакан из стекла. Чутка поразмыслив, я всё-таки налил прозрачную воду в него. Пить из чайника я побоялся, а рыться в шкафчиках и тумбах не хотел. Не убьют же меня за использование стакана, верно?

Поставив чайник обратно на плиту, я взял стакан и маленькими глотками начал пить. Несколько секунд и воды уже не осталось. Организм жадно всасывал каждую каплю воды и настойчиво требовал ещё. Этому желанию я не мог воспротивиться – стакан наполнился вновь. Но чтобы не испытывать соблазн, я вместе с ним отошёл в сторонку, делая совсем уж маленькие глотки. Растяну «удовольствие», так сказать. Я ведь совсем не знаю, как здесь обстоят дела с чистой водой и прочим, а потому лучше не наглеть. Не у себя дома. Придёт хозяйка и тогда буду что-либо просить. Сейчас лучше проявить излишнюю осторожность. Не повредит уж точно.

Гуляя по комнате со стаканом в руке, я продолжал изучать окружение. Ни к чему не прикасался, но подходил вплотную не раз к какой-нибудь книге или бумажке. Пытался узнать хоть что-нибудь, но язык, который встречался был совсем незнаком. Даже близко ничего не напоминал и не вызывал никаких ассоциаций.

– «Каракули какие-то, а не язык», – отмечал я про себя каждый, вчитываясь в название книг или осматривая записи на листках, хотя толком не помню свой собственный язык.

Я лениво бродил по комнате ещё какое-то время, так и не найдя туалет или своих вещей, пока не услышал приглушенный голос где-то за дверью.

– Курман!..

– Латхе инген вайс…

– Курман вайс!..

Я тут же притаился у парт, где и стоял, прислушиваясь. Слов совсем не понял, однако сам голос вспомнил почти сразу же – он принадлежал той мелкой ведьме. Когда она меня уронила со склона, отправив со сломанными рёбрами кататься по кочкам, то говорила много и громко. Успел запомнить. По интонации она как будто ругалась с кем-то на повышенных тонах, но других голосов слышно не было. Странно. Ведьма то стихала, то резко начинала ругаться вновь.

Поставив стакан на ближайшую тумбочку, я осторожно подошёл к окну возле кровати. Если увижу девушку в шляпе на подходе к двери, то точно успею хотя бы сесть на кровать. Нечего пугать хозяйку дома. Аккуратно двумя пальцами отодвигаю занавеску и вглядываюсь в круглое окошко. Первым я увидел знакомые пейзажи мертвого выжженного леса с серым небом.

– «Ну привет», – я мысленно поздоровался с ним.

Однако лес находился где-то снизу на отдалении.

Этот домик находился на высоком лысом пригорке, возвышаясь над частью черных деревьев. Однако большая часть леса продолжала возвышаться над зданием. Из окна был виден небольшой придомовой участок, окруженный покосившимся деревянным забором из досок и палок. Видно, что не один раз ремонтировался всевозможными материалами, отчего прибывал сейчас в таком скверном виде. Однако со своей задачей он всё же справлялся – между ним и домом на небольшом участке росли какие-то растения и кустарники. Правда, их цвет колебался исключительно в чёрных оттенках и выглядели сильно высохшими… Но они точно были живыми и за ними явно ухаживали. Ровные прополотые ряды грядок и протоптанная тропинка тому подтверждение.

Но я так и не заметил никого.

– Кир аир зо нор! Курман!.. – донёсся до меня знакомый голос с другой стороны от входа.

Из моего небольшого окошка не было видно, что там происходит. Пришлось оперативно перебегать к соседнему, где я так же сдвинул шторку и наконец увидел знакомую ведьму. Девушка была одета в ту самую мешковатую серую одежду с шляпой, в которой я видел её последний раз. Совсем ничего не изменилось.

Но не её внешний вид меня привлёк, а то чем она занималась в данный момент. Молодая ведьма с метлой в руках дралась с воронами на грядках… Я сразу не поверил своим глазам, а потому даже отвернулся на несколько секунд, переваривая увиденную картину. Может, привиделось? Но нет. По небольшому саду с растениями весело и задорно прыгали большие черные вороны. Своими длинными клювами они щипали и клевали кусты, а бедная девушка отгоняла их прочь. Причем мутузила она их от всей души. Метла в её руках была грозным оружием, которое успевало нагнать шуструю птицу. Воронам хорошо так прилетало палкой. Деревянный глухой стук повторялся с завидной регулярностью, но птиц меньше не становилось.

Казалось, что они специально игрались с девушкой в шляпе, а не хотели украсть еды.

– Дойм курман! Аин лауз верм! – возмущённо выкрикнула она, чуть ли не рыча от злости, метко попадая палкой по заднице одной незадачливой птице.

– Кар-кар!.. – громко прокаркала она, улетая прочь.

С одной стороны, мне было её немного жаль, но стоит признаться, что это было на удивление забавное зрелище. На лицо сама по себе выползла небольшая улыбка. Уже и не вспомню, когда в последний раз улыбался.

Но долго это безумие не продолжалось. В какой-то момент ведьме конкретно надоело играться с птицами, и она выпустила свою метлу из рук, подкинув её вверх. Деревяшка с прутьями опасно зависла в воздухе, навеивая воспоминания о прошедшей битве с великанами. Неужели она убьёт всех этих птиц? Я внимательно наблюдал за происходящим снаружи, ожидая всякое…

Однако я ошибся насчёт ведьмы. Метла не стала проявлять особой жестокости, а просто начала быстро крутиться и самостоятельно разгонять птиц. Деревянная палка без хозяйки была куда быстрее и проворнее. Ни одна ворона не могла увернуться, а прилетавшие удары большей силы заставляли пернатых быстро ретироваться. За этим молча наблюдала девушка, провожая хмурым и суровым взглядом побеждённых противников, уперев руки в бока.

И только когда последний негодяй с перьями улетел, она позволила себе небольшую улыбку. Она была явно довольна собой и своей победой. Я уж подумал, что после разгромной победы, девушка отправится в дом, но оказался неправ. Переведя дух, ведьма поправила свою шляпу на голове и взяла небольшую плетеную корзину, которая всё это время стояла неподалёку у забора. Проверив содержимое, ведьма забавно нахмурилась, будто в эту корзину ворона ей снесла десяток яиц, и упала на колени возле грядки с вытянутыми вверх кустами, начиная вырывать их из земли.