Текст книги "Рождение Темного 2 (СИ)"

Автор книги: Виталий Горелкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

"Огадур был прав, – мелькнула последняя мысль в голове Юргена Краша, – заклинание было недавним".

* * *

Когда с небес обрушился плотный ливень, стало ясно, что в Диком отряде есть свои волшебники, и, значит, перед врагом у нас нет никакого преимущества. Это поняли и мои соратники. Лица их стали суровыми и руки крепче сжали оружие. Ровен Митт на несколько секунд закрыл глаза и быстро прошептал молитву, а Снурвальд скинул с себя куртку и рубашку, повел плечами, и, запрокинув голову к темным небесам, затянул монотонную песнь. Онир, услышав первые слова из уст северянина, недоуменно нахмурился, но потом, недобро ухмыльнувшись, кивнул сам себе и начал тоже избавляться от верхней одежды.

Тут со стороны Дикого отряда раздался рев и враги, криком поддерживая себя, побежали к нам.

Ну что же, вот и пришла пора узнать, что я стою в бою как маг.

Заклинание противника подало мне, как показалось вначале, отличную идею, и я спешно создавал плетение молнии. Будет сейчас веселье, когда это заклинание ударит им под ноги.

Однако в последний момент меня осенило, что мы тоже стоим по щиколотку в воде. Я успел немного изменить вектор атаки, и молния ударила в самого шустрого наемника.

Минус один. Это хорошо, заклинание могло уйти в сторону и вообще никого не задеть.

Всего одно простенькое плетение произвело на врага деморализующий эффект. Солдаты противника замедлили бег, некоторые стали оборачиваться, словно ища сзади поддержку. Я активировал заготовку файербола, мысленно похвалив себя, что и на привале не оставил тренировки, и уже через пару секунд в наемников врезался огненный шар. На этот раз удар был более удачным: мне удалось вывести из строя сразу троих врагов.

Бойцы Дикого отряда перешли на шаг. Сейчас еще одно заклинание, и они побежали бы в панике назад.

Я судорожно принялся создавать очередное плетение файербола, но не успел. Внезапно между нами появилась стена, сотканная из множества тонких светло-голубых линий, в нее и врезался пущенный мной огненный шар.

Не веря своим глазам, я начал создавать новый файербол, накачивая его энергией до предела. Если сейчас не смогу силой преодолеть магическую защиту противника, то нам придет конец. Просто сомнут числом... и поминай как звали.

– Так ее не пробьешь, – мертвым голосом прокомментировал мою очередную неудачу Онир, но я не разделял его мнения.

После последнего столкновения файербола с вражеской защитой мне было отчетливо видно, что ее линии стали тусклее. Еще три-четыре таких же удара, и противник окажется без магической поддержки. И уж тогда я не совершу первой ошибки: вместо молнии наемников встретит стена пламени.

– Дайте мне время, – крикнул я соратникам.

Гном и Снурвальд переглянулись и дружно бросились вперед на верную смерть.

Не знаю, на что они надеялись. Может, решили попробовать оббежать защиту и уничтожить вражеских чародеев, шедших позади наемников, но их отважный поступок давал мне драгоценные секунды.

Неожиданно из-за кустов в Онира и Снурвальда полетели стрелы. Я, не раздумывая, кинул туда подготовленный для разрушения магической защиты файербол. Из кустов раздались крики заживо сгорающих людей, но перед смертью они успели сделать залп мою сторону.

Сначала мне показалось, что они промахнулись. Я начал создавать следующее заклинание, как внезапно мир вокруг закружился, и ноги мои подкосились.

В боку и руке появилась тупая пульсирующая боль. Она с каждой секундой становилась сильнее и, казалось, скоро достигнет сердца. Перед глазами встала багровая пелена, и я начал проваливаться в бездну.

Вокруг что-то происходило, но у меня не было сил открыть глаза.

Дурак, нужно было сразу колдовать что-нибудь массовое и убойное. Стена огня, волна холода... А сейчас это все опоздало, враг совсем рядом. Он со всех сторон, убью одного, останется второй...

Что, вот так и умрет, стоя на коленях, будущий великий маг? Нет, не дождетесь!

Я попробовал встать, но боль каленым железом опалила бок. Тогда я скользнул вглубь сознания, чтобы отрешиться от всех чувств и начал плести последнее заклинание, способное забрать на тот свет всех врагом вместе со мной.

Полог тьмы, призыв первородной силы, – так Харден называл это заклинание. Оно высосет всю энергию из врагов, а вот у ребят останется небольшой шанс на спасение. Надеюсь, что я всем сделал хорошие татуировки.

Не видя ничего вокруг и боясь ошибиться с направлением, я решил убрать вектор направления из заклинания. Так будет лучше и никто не уйдет от возмездия.

Плетение создалось очень легко и быстро, словно моя вставка ему прежде мешала. На секунду я замешкался, сомневаясь в своих действиях, но тут же отринул все колебания. Никогда не буду рабом своих страхов!

Я направил в плетение энергию и тут же заорал от нестерпимой боли. Волны тьмы, созданные внутри меня, стали яростно биться, грозя разорвать тело на части. Призрачная надежда, что заклинание мне повредит, исчезла под валом яростной пытки.

Не отдавая себе отчет в дальнейших действиях, и стремясь любым способом избавиться от адских мучений, я усилил поток передаваемой маны.

В голове что-то лопнуло, и боль отступила.

Вторая печать снята.

Кто это сказал? Это не мои мысли!

Я судорожно завертел головой, но рядом никого не было. Только тьма, через которую не могло пробиться даже истинное зрение.

* * *

После боя я чувствовал себя великолепно. Каждый шаг был легок, а все движения исполнены нечеловеческой грацией.

Я понимал, что все происходящее со мной вызвано эйфорией от победы. Смерть была очень близка, ей оставался всего лишь шажок, чтобы пригласить меня в свои чертоги. Это пьянило похлеще вина, заставляло смотреть на допущенные ошибки с недопустимой иронией и легкомысленностью.

Ошибка номер раз – я не подумал о своей защите. Просто повезло, что маги дикого отряда так и не решились меня атаковать.

Ошибка номер два – решил, что противник может нападать только спереди.

Ошибки номер три и четыре – не создавал бьющие по площадям заклинания. Молния, огненные шары... Я словно утопающий, схватившийся соломинку, уцепился в файербол и колдовал его снова и снова. Да, именно они у меня получается быстрее других, но сэкономленные секунды сегодня ничего не значили. Здешние маги оказались не такими уж и крутыми.

Ошибка номер пять – живая ты не в кайф...

Строчка песни, вылезшая откуда-то из далекого детства, неожиданно развеселила меня. Я отпустил ногу трупа очередного наемника и громко рассмеялся. Действительно, мало кайфа в том, чтобы перетаскивать трупы. Глупая затея, но что делать, если под действием Полога тьмы мог спокойно ходить только я? Оставить врагов на пиршество местным хищникам? Я так предложил, но Ровен Митт и Снурвальд сумели настоять на похоронах. Так что именно мне выпала "почетная" обязанность перетащить несколько сотен килограмм мертвечины к оврагу, где мои товарищи и решили устроить огненное погребение. Дождались что ли утра, но нет, это нужно было сделать сегодня.

Со стариком все понятно – он полностью во власти местных предрассудков, мол если все так оставить, то их души не найдут себе покоя. Но вот что двигало Снурвальдом, было загадкой. Неужели под маской шута и балагура скрывается глубоко верующий человек? Ладно, буду знать, что у него сдвиг на покойниках. Северянин после моих первых возражений чуть не бросился самостоятельно готовить погребение, хотя сам еле на ногах стоял. Если Снурри еще раз попадет под действие Полога тьмы, то его оттуда мне придется выносить.

По сравнению с этими двумя, тяжело передвигающийся гном выглядел шустрым зайцем. Онир неспешно ходил с факелом в руке по самому краю поля сражения и собирал трофеи, изредка он немного углублялся, если новый трофей заинтересовывал его внимание. Дальше идти он не решался, так как Полог тьмы продолжал отбирать энергию у всего живого. На меня его действие почему-то не распространялось, словно заклинание принимало меня за своего.

Вскоре рядом с костерком, где Ровен заваривал свою лечебную травку, выросла гора оружия. В основном там были различного размера ножи и, как авторитетно заявил гном, отвратительной ковки мечи. Клинок капитана наемников, рядом с этим железным хламом, выглядел настоящей экзотикой. Даже мне было понятно, что он сделан из качественной стали и стоит немалых денег. Когда Снурвальд взял в руки этот меч, то словно к нему прикипел. Ровен, увидев это, измученно улыбнулся и подарил северянину свой трофей.

Недалеко от нашей добычи, словно два перевязанные веревками куля, валялись вражеские маги. Они смогли выжить под действием Полога тьма, но вот колдовать в ближайшее время не смогут. Окажись у них энергии чуть больше, пришлось бы мне пройти мимо, чтобы позже вернуться за очередной партией трупов. По себе знаю, что только отсутствие у мага силы делает его безопасным. Я так и сказал гному, но тот, недоверчиво пошевелив отрастающей бородой, решил подстраховаться и вбил в глотку пленных волшебников парочку огромных кляпов. А еще, он зачем-то крепко связал им за спиной пальцы. Кажется, опять какое-то суеверие.

Последним подтащил к оврагу тело капитана наемников. Здоровый гад, тяжелый и длинный, а голова неудобная – стрижка короткая, за волосы не ухватишь. Чтобы не ходить дважды, я схватил труп и стал ногой пинать отрубленную голову.

– А у этого бронька вроде не плоха, – заметил гном. – У остальных она будет стоить чуть дороже железа. Ну-ка, подмогни, Снурри, если подъест мясца, она будет почти как раз. Все же не годится, что наш самый лучший боец ходит без защиты.

Пришлось еще попыхтеть, снимая кольчугу с мертвеца.

– Онир, а что там пел Снурри? – спросил я гнома.

– Это песнь Смерти. Ее поют только те, кто готов погибнуть в бою, но не отступить. Бывает, что Она обращает свой взор на храброго воина и дарует на время частичку своей силы. Но не все могут выдержать такую мощь, рассудок их помрачается и они перестают различать, где друг, а где враг, да и вредно это само по себе. – Онир на мгновение прервался и вытер выступивший на лице пот. – Вот почему Снурри сейчас так слаб?

– Не знаю, вроде защитные татуировки вам сделал одинаковые. Или нет? – я напрягся, пытаясь вспомнить – не вносил ли в рисунок какие-либо изменения.

– Расслабься, твое заклинание тут не причем. Даже не наколдуй ты эту страсть, – гном поежился и украдкой посмотрел назад. – Снурвальд все равно не смог бы долго сражаться. Чем дольше действие даров Смерти, тем сильнее будет расплата. Продлись бой еще столько же, и Снурвальд умер бы от истощения.

Теперь мне стало понятно – северянин использовал нечто вроде мантры, введшей его в состояние наподобие берсерка. Поэтому Снурри и был столь ловок и быстр в бою, и так слаб сейчас.

– Ясно, ты закончил? – спросил я Онира, который тщательно обыскивал труп Краша.

– Еще нет, нужно проверить сапоги. Наемники часто туда зашивают главные ценности. А ты куда торопишься?

– Хочу осмотреть, что вы там нарыли у магов. Книги у них были?

– Книг – нет, но я с них снял несколько явно магических побрякушек. Спроси их у Ровена.

Я встал и пошел к костру, где Ровен уже закончил варить лечебное зелье и наливал горячее варево в кружку Снурвальда. Мне было интересно, что же там нашел Онир, так как я, осматривая пленных истинным зрением, не обнаружил у них ничего волшебного.

– Вы закончили? – спросил старик, прихлебывая свою порцию лекарства.

– Скоро, Онир обыщет последнего, и можно будет зажигать костер. Где вещи магов?

– Вот, – Ровен откинул лежащую рядом с ним рогожу, на которой лежало несколько колец, пара каких-то стеклышек, завернутых в замшу, и три амулета на кожаных шнурках.

Я присел на корточки и начал рассматривать артефакты. Кольца представляли собой жалкое подобие моего утерянного перстня, в них было всего по одному заклинанию. Причем самых простых. Я взял одно из них в руку и направил в него энергию. Некоторое время ничего не происходило, но потом, словно голограмма, из кольца начала раскрываться схема плетения. Это была уже известная схема Ледяного удара. В следующем кольце было новое для меня заклинание. Я не удержался и, направив артефакт в сторону, активировал плетение. Вначале раздался громкий хлопок, после чего заскрипело стоящее напротив дерево и медленно упало.

– Вадим, ты что делаешь? – вскрикнул Снурвальд.

– Извини, хотел его попробовать, такого заклинания еще не видел, – я радостно подкинул на ладони кольцо и поднялся, чтобы посмотреть на произведенные разрушения.

– Это Рука ветра, – произнес кто-то за моей спиной.

– Ах ты, вражина, – Ровен вскочил и побежал к магу, умудрившемуся избавиться от кляпа. – А ну, открывай рот шире, кому говорю!

– Подожди, – я мягко отодвинул старика с куском ткани в руках от пленного волшебника и присел на корточки. – А это что?

Маг мельком взглянул на следующее кольцо и ответил:

– Ледяные иглы.

Кажется, он не врал. Я действительно видел на кольце некоторые общие черты с заклинанием Ледяной волны.

– Помоги мне сесть, – попросил пленный.

Я поднял его и, несмотря на предупреждающие окрики товарищей, развязал магу руки.

– Как тебя звать?

– Остин, подмастерье. Школа морской волны, – представился мой недавний противник.

Он был лет на пять старше меня и, что удивительно, не испытывал никакого страха.

– Я могу заплатить за себя и моего друга выкуп. Десяти золотых хватит?

– Десять золотых? Немаленькая сумма, – удивился гном. Он закончил мародерствовать и подошел к нам. – Не уверен, что у тебя столько есть.

– Есть, я могу в этом поклясться. А также в том, что никому не скажу, что мы вас нашли. Клянусь своим даром, призываю в свидетели светлых богов...

– Ну-ка, погодь, – прервал клятву Остина гном. – Кому ты это не скажешь, что нас не нашли? Разве мы не уничтожили весь ваш отряд?

– Из отряда Краша остались только мы, да один полоумный огадур. Но дикарь уже, наверное, нахлестывает лошадей, они все до жути боятся магии, – на бледном лице волшебника появилась презрительная улыбка.

– Лошади, это хорошо. Далеко вы их оставили? – встрял в допрос Ровен. Старик потирал от радости руки, ведь теперь мы сможем увезти всю добычу.

– Часа три неспешного хода, – ответил Остин.

– Подожди, Ровен, – попросил приятеля Онир и, вынув из-за голенища сапога нож, приставил его к горлу мага. – Ты забыл мой вопрос?

Остин испуганно вздрогнул и замер, стоило только гному надавить чуть сильнее.

– Н-нет. Ни один охотник за беглыми рабами не узнает про вас, – пролепетал маг.

– Какие охотники? Наемники? – подтянулся к раговору Снурвальд.

– И они тоже, на вас же розыскные листы развешены по всей империи! Но вы не бойтесь, огадур про вас ничего не знает, это я случайно подсмотрел у командира объявление о награде за ваши головы.

– Вадим, на пару слов, – отозвал меня в сторону гном, в то время как северянин начал задавать Остину уточняющие вопросы.

– Пленных отпускать нельзя, даже за выкуп, – прошептал мне Онир. – Давай быстро спрашивай его про магические побрякушки и будем их кончать здесь.

– Быстро не получится, – возразил я гному. – Дай мне хотя бы денька два. Я обязательно должен научиться той защите, которую они применили в бою!

– Нет, – отрезал Онир. – Нужно торопиться. Чем дальше мы уйдем от земель империи, тем будет меньше шансов, что в нас опознают беглых рабов.

Я тоскливо посмотрел на небо и отвернулся в сторону. Минут через десять за спиной раздался крик:

– Пятнадцать, двадцать золотых!

Потом наступила тишина, бьющая по нервам сильнее воплей умирающего человека...

Трупы магов мы кинули к телам остальных наемников. Потом закидали все это кучей веток и подожгли. Я долго смотрел на высокое пламя костра, пока не выдержал и не создал Огненную стену. Заклинание, до предела насыщенное энергией, быстро сожгло трупы наемников, оставив после себя только глубоко въевшийся запах жженного мяса.

* * *

Как Шурга и предполагал, все наемники были уничтожены. Огадур даже восхитился магом, сумевшим мастерски загнать в ловушку своих противников и накрыть всех одних ударом.

Шурга осторожно слез с дерева и тихо пополз к новому лагерю беглецов. На прежнем месте теперь мог спать только сумасшедший. По прикидкам огадура, бывшие рабы уже должны были закончить подсчитывать трофеи, и начать готовиться к отдыху после тяжелого боя.

Одноглазый Дюрен сильно недооценивал своего протеже – на самом деле оградур был не только отменным следопытом, но и лучшим лазутчиком в отряде. Никто из беглецов и не заметил, как рядом с ними, всего в паре-тройке локтей, одна тень стала чуть больше. Шурга притаился и стал ожидать подходящего момента.

– Все же я сильно замерз. Ровен, давай сюда бочонок, сейчас нутро согреем, – прогудел гном, обращаясь к старику с огромной ссадиной на голове.

Чуткие ноздри огадура уловили пьянящий аромат старого вина.

– Я тоже буду, – произнес маг. – Налей мне кружку. Снурвальд?

– Не откажусь, – рядом с чародеем сел северянин. – Давай и тебе.

– Нет, – отказался старик. – После удара по голове пить нельзя. Но ты не бойся, я потом свое наверстаю.

Услышав эти слова, Шурга позволил себе небольшую улыбку.

* * *

Моя голова раскалывалась точно после дикой пьянки. Что же намешали в это клятое вино, если от одного бокала мне так плохо?

Я с трудом приоткрыл глаза и понял, что лежу поперек седла на лошади. Голова закружилась и меня вырвало желчью. Тут же подскочил гном и аккуратно снял меня с лошади. Потом он поднес к моим губам кувшин с холодной жидкостью. Я успел сделать пару больших глотков, прежде чем понял, что пью вино.

–Онир, ты с ума сошел? Дай мне воды!

Я попробовал отпихнуть кувшин, но гном неожиданно сильно вцепился в мою голову и заставил выпить еще пару глотков.

Да что это с ним, совсем ополоумел? Я собрался высказать Ониру все, что о нем думаю, но с удивлением увидел перед собой незнакомое лицо.

– Ты кто? – спросил я, чувствуя, что снова теряю реальность.

Лицо незнакомца начало искажаться. По нему пробежала рябь, а из открытого рта выросли огромные желтые клыки.

– Дру-уг.

От гулкого протяжного голоса этого мутанта мне стало еще хуже. Мой лучший друг – моя магия, и сейчас я тебя с ней познакомлю!

Я попытался встать, но внезапно под ногами дрогнула земля, а небо почему-то оказалось снизу. Потом кто-то сильно ударил меня по голове, и я отключился.

Глава 7

Возвращение в родные Пустоши далось огадуру с большим трудом. Один раз на его след встали дружинники Арсума, незнамо что забывшие в преддверии нейтральных земель, названных людьми Дикой пустошью. Годы, прожитые среди наемников, привили огадуру неправильные представления о человеческой натуре. Он совершил большую ошибку, когда устроил дружинникам ловушку, в которой, судя по крикам, погиб один воин.

Шурга рассчитывал, что ужасная смерть от грязных кольев, заряженных в охотничий самострел, охладит людей, трусливых и жадных землеедов, и они оставят в покое показавшую зубы добычу. Однако это наоборот разозлило дружинников, и они почти полную седьмицу нещадно гнали огадура. Окажись дикарь в такой ситуации один, он легко избавился бы от погони. Сейчас же его сильно тормозил груз, с которым следовало обращаться по возможности осторожно. Если маг случайно умрет, то народ может потерять последний лучик надежды. Поэтому Шурга петлял меж сопок и курганов и практически не останавливался на отдых, пытаясь избавиться от вцепившихся в него мертвой хваткой дружинников.

Огадуру повезло – вскоре начались настоящие Пустоши, и преследователям пришлось сбавить прыть. На каменистой земле, где только местами росли жалкие пучки жесткой серой травы, было намного легче спрятать следы. Кроме того, здесь могли встретиться отряды огадурского молодняка, решившего показать свою удаль в набеге на человеческие деревни. Впрочем, Шурге тоже было не с руки встречаться сейчас с соплеменниками – молодежь, как правило, редко признавала авторитеты и клановые ограничения, преклоняясь только перед силой. Такая свора с радостью ограбила и убила бы богатого путника, не посмотрев на его родовые татуировки. Нейтральные земли они на то и нейтральные, что здесь не действовали никакие правила и ограничения.

От усталости глаза огадура начали слипаться, и он чуть не просмотрел небольшой участок подозрительно короткой травы. Шурга слез с лошади, упал на четвереньки и стал обнюхивать чуть ли не каждый стебелек. Его широкие ноздри затрепетали, уловив еле заметный запах травяного сока. Жесткую прошлогоднюю растительность могли есть только привычные ко всему кони огадуров. Значит, здесь около суток назад прошел отряд. Шурга медленно осмотрелся и нашел другие следы, подтверждающие его опасения. Он замер, решая, что опаснее: идущая сзади погоня или встреча с жадными до крови юнцами, но судьба решила все за него. Резко усилился ветер, и небо стало стремительно темнеть.

Маленький дикарь быстро вскочил в седло и ударил пятками в бока измученной лошади. От резкого рывка сзади застонал волшебник. Шурга тревожно обернулся, но маг так и не пришел в себя и продолжал безвольно висеть на коне. Через десять минут бешеной скачки огадуру удалось приметить небольшую нишу у подножия высокого каменистого кургана. Всадник остановил тяжело дышащую лошадь и быстро кинулся проверять укрытие. Оно оказалось достаточно большим, чтобы спрятаться от начинающейся бури.

Под порывами сбивающего с ног ветра, Шурга завел туда коней и положил мага на землю. Когда огадур начал доставать из седельных сумок еду, человек снова застонал и перевернулся. Похититель мага откинул прочь куски вяленого мяса и, сняв кожаную флягу с пояса, зубами выдрал из нее затычку. Прижав горлышко пальцем, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, Шурга подскочил к пытающемуся сеть парню и насильно влил ему в горло несколько глотков из фляги. Волшебник закашлялся, что-то невнятно промычал и повалился навзничь.

Огадур тяжело выдохнул и потряс флягой возле уха – вина в ней осталось очень мало. Кто же знал, что организм мага так легко будет справляться с сонным зельем Толмена. В первый раз Шурге, неправильно рассчитавшему дозу, пришлось огреть волшебника рукоятью кинжала. Но и тогда оставалась надежда, что половины фляги хватит, чтобы продержать человека всю дорогу без сознания. Пока неизвестно, как все повернется дальше, но на всякий случай огадур, научившийся у людей смотреть в завтрашний день, решил не озлоблять сверх меры волшебника.

Мысль, что украденный маг может оказаться союзником, остановила руку дикаря в тот момент, когда выигравшие бой беглецы решили отдохнуть и выпили отравленное вино. Вместо того чтобы всех прирезать и забрать ценности, огадур аккуратно оглушил старика, связал волшебника и, даже не тронув гнома, ушел к лошадям. Ну как не тронув? Так, разве что слегка: когда мерзкий коротышка придет в себя, то несказанно огорчится плохо выбритым щекам. Нож у огадура был неважной заточки, поэтому во время бритья бороды он то и дело оставлял на коже гнома мелкие порезы и клочья волос.

Маг что-то забормотал во сне, и Шурга подошел к нему. Огадур присел рядом с человеком на корточки и, наклонив голову вперед, стал рассматривать его лицо. Когда волшебнику снилось что-то ужасное, на его лице могла проступить паутинка шрамов. Шурга все пытался уловить этот момент целиком, так как ему казалось, что подобный узор где-то уже видел. Однако вскоре началась настоящая буря, и стало совсем темно. Огадур не стал разводить костер. Он с сожалением отодвинулся от мага, нашарил на земле кусок солонины и принялся тщательно пережевывать последние куски жесткого мяса.

Буря сбила со следа настырных дружинников Арсума, или на них наткнулась свора молодняка, Шургу не интересовало. Оставшийся путь он одолел без ненужных и опасных встреч, переживая только за подходившее к концу драгоценное зелье. Маг все чаще приходил в себя, и трех глотков хватало только на то, чтобы усыпить его на сутки, а не как ранее – на полседьмицы.

На четвертый день пали лошади, и Шурге пришлось тащить мага на своих плечах. Однако пройти осталось немного. Через сутки огадур дошел до приметного камня с высеченной тамгой рода, скинул с плеч волокушу и развел костер, потратив на него остатки тщательно сберегаемого топлива. Надеяться, что его сразу узнают после восьмилетнего отсутствия, было глупо. Лучше поступить по всем правилам и дождаться хозяев этих земель.

На следующее утро бывший наемник Дикого отряда увидел пятерку своих соплеменников, неспешно правящих мохнатых лошадок в его сторону. Воины были одеты в меховые безрукавки и держали наготове оружие. Шурга с трудом удержался, чтобы презрительно не скривиться, когда заметил, что один из них держал в руках копье с костяным наконечником.

– Эй, чужак, зачем тебе идти по землям рода Победителей демонов? – насмешливо крикнул издали большак – предводитель отряда. – Иди лучше стороной, здесь не подают нищим бродягам без роду и племени.

Шурга внимательно посмотрел на их покрытые татуировками щеки и стал снимать верхнюю одежду.

– Правильно, иди своей дорогой, только мясо оставь, да покажи что у тебя.... – начал было огадур помоложе, судя по рисункам на предплечьях, не успевший еще пройти полное воинское посвящение, но его тут же затрещиной заткнул большак.

– Арбан, за что? – воскликнул молодой воин и тут же получил вторую оплеуху от соседа. – Отец?

– Рано тебе еще щенок лаять, если забыл, что не только безродные ходят с чистым лицом, – сурово ответил предводитель и спешился.

К этому времени Шурга закончил снимать одежду и развернулся к огадурам, явив их взору покрытую черно-красной татуировкой спину.

– Ты из семьи вождя? – удивился Арбан.

– Да, я Шургаан Орчибат, четвертый сын Цагаана, потомка Могултая, – ответил Шурга и развернулся лицом к огадурам, опустившим после его слов оружие. – Я вернулся из поиска.

– Прости, что тебя не узнали, – слегка склонил голову Арбан, признавая в измученном бродяге равного воина. – Мы проведем тебя к отцу, он сейчас в южном стойбище.

– Хорошо, – согласился Шурга. – Только сначала покажите, где у вас баня, я несколько лет толком не мылся, чтобы не показать свои знаки землеедам.

– Покажем, как не показать. Но скажи, зачем ты сюда приволок этого хлипкого человечка? – Арбан повел плечами, демонстрирую широкую мускулистую грудь. – Отдай его, младшие еще не пробовали землеедов.

– Нет, – Шурга не принял шутки и ответил коротко. – Над ним распростерлась длань Огадура. Он не еда.

* * *

Я шел вверх по узкой лестнице, аккуратно ставя ноги на очередную каменную ступеньку, и старался не смотреть по сторонам. Справа от невероятной жары плавились горы; при взгляде на ярко переливающие потоки лавы, зрение начинало плыть, скрадывая очертания дороги. Слева же была бездонная пропасть, откуда шел плотный поток мертвящей стужи. Смотреть туда было еще опасней, так как клубящаяся в бездне мгла только и ждала, чтобы овладеть моим вниманием и заставить оступиться. Иногда лестницу начинало штормить, и она, словно живая, начинала бешено изгибаться, выталкивая меня с безопасной середины. Никаких ограждений здесь не было, один неверный шаг и меня ждала бы ужасная смерть.

Я не знал, как здесь оказался, но чувствовал, что останавливаться нельзя и нужно идти вперед. Время потеряло всякий смысл, единственной реальностью стала лестница и мои шаги. Казалось, что этот путь длится целую вечность и никогда не закончится.

О чем-либо другом, кроме дороги, я думать не мог. Стоило только попытаться вспомнить, что было раньше, как голова начинала раскалываться от боли. Оставалось только одно – идти вперед.

Неожиданно на лестнице начали появляться проплешины, откуда почему-то можно было увидеть звезды. Сзади послышался мерный рокот. С огромным трудом, преодолевая невидимое сопротивление, я смог обернуться и с ужасом увидел, как начала разваливаться лестница. Каменные плиты, одна за другой, вспыхивали огнем и летели вниз в чернильную пустоту. Еще немного и я полечу вместе с ними.

Я ускорил шаг и вскоре побежал, страшась падения в никуда. Но как не старался, пустота приближалась. Плитка стала исчезать уже из-под моих ног. В отчаянии я прыгнул вперед, и внезапно все кончилось – передо мной возвышался огромный храм. Его некогда белые стены почернели от времени и стали обрушаться, а створки ворот давно упали с проржавевших петель, но все равно в этом старом здании ощущалось прежнее величие.

Я подошел ближе и, наступив на каменные ворота, зашел в храм. Но стоило сделать несколько шагов, как неожиданно раздался колокольный перелив, и все вокруг задрожало и начало стремительно исчезать. Через мгновение от храма остались только призрачные стены, за которыми клубилась серая хмарь. Я невольно сделал шаг назад и тут же полетел в пропасть.

Как долго длилось падение, я не знал, просто в какой-то момент понял, что уже лежу на земле, и рядом кто-то громко разговаривает на непонятном языке. Тело меня не слушалось, будто оно опять было под чужим контролем. После ряда безуспешных попыток открыть глаза или пошевелить рукой, я, насколько это было возможно в данной ситуации, успокоился и принялся слушать. Вскоре мне удалось разобрать чужую речь. Это был искаженный язык друмов.

– Он приходит в себя, – прямо под ухом раздался слова незнакомого мужчины.

– Что ты ему давал? – спросил второй. Слегка дребезжащий голос сразу выдавал в нем довольно пожилого человека.

– Сонное зелье одного людского травника. Чем-то оно по запаху напомнило отвар духов.

– Дай посмотреть, – на некоторое время наступила тишина, которую потом нарушил бьющий по нервам старческий фальцет. – Идиот! Это и есть отвар духов, с какими-то добавками, но это он! Придется тебе пройти полное очищение, слишком много грязи прилипло к твоей душе.

– Уж не ты собрался его проводить, Кархай?

– Это неважно, – старик начал успокаиваться. – Сколько он выпил?

– Почти флягу.

– О, боги! Ты хоть понимаешь, что его душа могла уйти так далеко, что может не вернуться назад. Тем более что человеков такому не учат.

Голоса на минуту замолкли, потом Кархай задал своему собеседнику вопрос:

– Если бы ты не сказал про Коготь, то я сейчас же убил этого мага. После столь длительного путешествия по миру духов, в его тело может вернуться кто-то другой. Кстати, дай мне посмотреть на Коготь. Вдруг ты и в нем ошибся.

– Нет, я покажу его только в главном святилище.

– Тогда я ничем не могу тебе помочь.

– Хорошо, – прорычал мужчина. – Раз ты отказываешься помочь Вестнику, я сейчас же повезу его тело в святилище.

– Подожди, – в голосе старика раздались нотки страха. – Ну, зачем так сразу. Кархай попробует, но ты не забудь про меня сказать верховному шаману.

– Скажу, только верни его дух.

Раздался легкий звон колокольчиков, потом удары по барабану. Они постепенно становились громче. Сначала дыхание, потом сердце, а вскоре все мое тело подчинилось безумному ритму. Звук проникал глубоко в кости и вызывал болезненную вибрацию. Казалось, еще немного и у меня выпадут зубы, а голова взорвется от бешеной пульсации крови. Внезапно все смолкло, в наступившей тишине был отчетливо слышен чей-то тяжелый всхлип.