Текст книги "Валерий Лобановский. Четыре жизни в футболе"

Автор книги: Виталий Галинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

О мюнхенской «Баварии» можно говорить что угодно, кроме одного – к этой команде нельзя относиться с неуважением. С того памятного дня, 27 февраля 1900 года, когда 17 юношей-подростков собрались на учредительную встречу в мюнхенском ресторане «Гизела» для создания футбольного клуба, все устремления его последующих «отцов» были подчинены лишь одному – восхождению на футбольный олимп.

Как ни странно, но в первой бундеслиге баварцы дебютировали только в 1966 году, хотя чемпионами Германии стали за 34 года до этого. В те давние времена структура определения лучшей команды страны имела несколько иной вид.

Совсем юные Зепп Майер, Франц Беккенбауэр и Герд Мюллер явились многолетним оплотом надежности команды. Дебютант первой бундеслиги без всякой раскачки в 1967 году, образно говоря, выхватил из рук шотландского «Глазго Рэйнджерс» Кубок обладателей кубков. Затем трижды кряду был завоеван и более весомый трофей – Кубок чемпионов (1974-76). Вплоть до 1991 года «Бавария» в основном занималась делами домашними – часто выигрывала чемпионат да слыла «кузницей кадров» для «бундестима» – национальной сборной.

С приходом в 1991 году в клуб «кайзера Франца» и Карла-Хайнца Румменигге наступил период расцвета баварского футбола. С командой работали выдающиеся тренеры современности – Эрих Риббек, Джованни Траппатони, Отто Рехагель и Оттмар Хицфельд. Они-то и создали грозный облик современной «Баварии» с ее железной волей к победе, замешанной на высочайшем мастерстве целой группы игроков.

Об одном из них – Оливере Кане – следует сказать особо. Со времен «кайзера Франца», Герда Мюллера в «Баварии» не было более почитаемого игрока. «Оли», как нежно кличут Кана болельщики, стоит в одном ряду с выдающимися «стражами ворот» всех времен и народов – Франтишеком Планичкой, Рикардо Заморрой, Львом Яшиным, Ладислао Мазуркевичем, Иво Виктором, Гордоном Бэнксом, Питером Шилтоном, Дино Дзоффом.

«Оли» может в одиночку выиграть матч любого уровня. От партнеров требуется самая малость – забить хотя бы один мяч в противоположные ворота. Остальное – дело умных рук Кана. Волшебных рук, умеющих предугадывать, когда, куда и с какой силой будет направлен мяч в прямоугольник размером 7,32 м х 2,44 м, расположенный за спиной голкипера, ставшего легендой при жизни...

К немецкому футболу, как уже упоминалось, Лобановский благоволил давно. Рационально-прагматичный подход к делу отзывался пониманием в его тренерской душе. Преимущество германского стиля особенно проявлялось на чемпионатах мира и Европы. «Бундестим», независимо от того, кто из тренеров «заведовал» сборной и в каком состоянии она начинала турнир, неизменно боролся за медали. Это особенно отчетливо просматривалось на последнем чемпионате мира в Японии-Корее, который Лобановский, увы, уже не мог видеть.

Издатель «Киккера» К.-Х. Хайманн, анализируя в спортивной программе УТ-1 состояние немецкого футбола, сокрушался по поводу того, что в нем наступил глубокий кризис: ушло целое поколение великих игроков, а замены им нет; сборная лишена явного лидера. И вообще – все плохо. Ведь впервые в своей истории экс-чемпионы мира были вынуждены пробиваться на всемирный футбольный форум через унизительную для Германии «процедуру» матчей плей-офф.

И что же? Начав выступление в Азии весьма робко, команда Руди Феллера набирала мощь с каждым новым поединком и в итоге дошла до финала. Объявился кандидат на роль лидера: им стал Баллак, названный одним из лучших игроков чемпионата мира. А малоизвестный нападающий Клозе выдвинулся в ряд самых заметных мастеров атаки, исправно поражая цель почти в каждом матче. Надежность обороны и непробиваемость Кана в очередной раз убедили всех в незыблемости аксиомы: порядок бьет класс. Впрочем, необходимо некоторое уточнение. Если, скажем, класс в полном порядке, как у бразильцев, то и немецкая «тотальная мобилизация» не в состоянии противостоять изощренности технической фантазии признанных кудесников мяча. Но такой команды, как сборная Бразилии, в мире больше не существует. Поэтому латиноамериканцы могут себе позволить творить на поле. Остальным приходится работать.

«Бавария», начиная с 70-х годов, представляла собой некую клубную копию своей национальной сборной. Та же безупречная игровая дисциплина, синхронное перемещение по полю, максимальная концентрация внимания, готовность принять силовую борьбу, холодный расчет и несгибаемая воля – таким виделся коллективный портрет клуба, представшего 7 апреля 1999 года в Киеве.

Впрочем, ничего нового в облике «Баварии» Лобановский не нашел. Почти тридцатилетний опыт поединков с немцами на уровне клубных и сборных ансамблей позволили Васильичу изучить «немецкий феномен» в мельчайших деталях. Он был уверен, что «Динамо» образца весны-99 вполне было по силам «согнуть несгибаемое». Буквально за несколько минут до выхода своих подопечных на поле он сказал:

– Выходите и обыгрывайте их. Сегодня вы намного сильнее «Баварии»...

Потом, после игры, когда чаша «Олимпийского» шелестела от ветра смятыми обрывками газет, Лобановский, не покидавший раздевалку «Динамо» до глубокой ночи, с болью произнес:

– Все дело в психологии. Ребята не поверили, что могли забить «Баварии» пять, шесть, семь мячей...

В первом тайме немцев на поле не было: размытыми тенями они метались за динамовцами. Шквальные атаки хозяев снесли на пути к воротам Кана оборонительные заслоны мюнхенцев. Отлаженный механизм «Баварии» сначала заскрипел, а затем и вовсе рассыпался, превратившись в груду бесполезных фрагментов. Дважды – на 16-й и 43-й минутах – Шевченко всколыхнул сетку ворот гостей меткими ударами. Все шло по плану Лобановского. Вплоть до 45-й минуты.

На исходе тайма немцы получили право на штрафной удар в 35-37 метрах от ворот «Динамо». Шовковский «стенку» не поставил, очевидно, полагая, что с такой дистанции ему не страшен и удар Роберто Карлоса. Центральный защитник «Баварии» Тарнат как-то с ленцой разбежался и пробил низом. Динамовский страж ворот был готов к приему мяча, но тот, зацепив чью-то ногу, коварно юркнул в противоположный от Александра угол – 2:1 – очередной зловещий рикошет в судьбе киевского вратаря.

Второй тайм. Перед глазами Кана – калейдоскоп голевых эпизодов. На 50-й минуте Косовский, изловчившись, с воздуха вколачивает третий мяч. Немцы раздавлены, а украинцы, как в казино, прожигают один голевой момент за другим. «Бавария», не выдерживая «гонок по горизонтали», переводит игру в спокойное русло.

Столь простой маневр, к сожалению, усыпил бдительность хозяев. Им бы вновь взвинтить темп минут на десять-пятнадцать, после чего, полагаю, немцы уже не смогли бы столь активно передвигаться по полю. На 78-й минуте последовал удар Эффенберга со штрафного в обвод неоправданно узкой «стенки» перед воротами Шовковского – 3:2.

Хозяева выглядели обескураженными. Имея неоспоримое преимущество и диктуя сопернику свои условия, они пропустили два нелепых мяча. Нелепых с точки зрения «Динамо», но выстраданных немцами: изощренные в кубковых ристалищах, баварцы выжали максимум выгоды из минимальных шансов.

Но самое страшное для хозяев произошло за две минуты до финального свистка. Долговязый Янкер, проскучавший 88 минут из-за отсутствия передач на его яйцеобразную голову, встрепенувшись, опередил в борьбе киевских стопперов и, лежа на траве, ткнул мяч мимо обескураженного Шовковского – 3:3...

Синяя птица победы ускользнула в самый последний миг. Слабым утешением для хозяев стал лишь тот факт, что ни одной из команд в предыдущих матчах группового турнира и 1/4 финала не удавалось забить Кану более двух мячей.

Ответный поединок на «Олимпиаштадион» напоминал дуэль давно изучивших друг друга фехтовальщиков. Каждый выжидал удобный момент для решающего укола. На 35-й минуте его нанес непредсказуемый Баслер. О Марио в то время в Германии говорили: «Баслер может «проспать» пять-шесть игр, но потом отыграть, словно на собственном бенефисе». Украинцы оказались пассивными зрителями на этом празднике футбола. Полузащитник хозяев получил мяч в абсолютно бесперспективной позиции у правой бровки неподалеку от угла штрафной площади «Динамо». Кто-то из киевских защитников, плассируясь перед Баслером, закрыл ему путь к лицевой линии. Марио как-то нехотя двинулся в противоположную сторону и вдруг выстрелил с левой ноги крученым ударом. Мяч, обогнув всю толпу, сгрудившуюся перед Шовковским, чиркнул о правую от него стойку – 1:0.

Позволь Баслеру десять, двадцать раз повторить такой удар даже при полном отсутствии всех участников матча, он бы вряд ли воспроизвел его вновь. Чудеса повторяются не так уж часто. Во всяком случае, на них, очевидно, существует определенный лимит. После того, как он исчерпан, в силу, похоже, вступают чудеса со знаком «минус». Эта метаморфоза не обошла вскоре и команду Оттмара Хицфельда.

В финале на барселонском «Ноу Камп» или, как называют в последнее время спортивную арену в столице Каталонии, «Камп Ноу», немцы вели – 1:0 – вплоть до 90-й минуты, пока нападающий «Манчестер юнайтед» Тедди Шерингем не восстановил равновесие в счете.

Спустя несколько мгновений корабль «Баварии» основательно сел на «солнечный риф» – 1:2. Этим подводным камнем оказался Сульшер; его фамилия с норвежского так и переводится – «солнечный риф». В Украине Оле-Гуннара почему-то величают «Сольскьяр». Просветил меня по поводу правильного произношения фамилии скандинава пресс-секретарь Федерации футбола Норвегии Хальвор Ханнеборг в октябре 2000 года в Осло за несколько часов до начала отборочного матча чемпионата мира Норвегия – Украина.

Возвращаясь к вопросу о чудесах в футболе, выскажу свое мнение: в природе не существует ни везучих команд, ни везучих тренеров. За красавцами-голами, за блистательным исполнением технического приема, за парящей атакой и отведенным «мертвым» мячом всегда стоят два верных «друга» – талант и труд. Безусловно, прав был бард Булат Окуджава:

...Уж так повелось на этой земле:

На каждый прилив – по отливу,

На каждого умного – по дураку,

Все правильно, все справедливо...

Александр Чубаров, администратор киевского «Динамо»:

— Впечатление, которое производил Лобановский на собеседника при первой встрече, часто зависело от восприятия им собеседника. Васильич порой напоминал глыбу айсберга, которую предстояло растопить профессиональным тоном беседы и высокой культурой общения. Лобановский не терпел панибратства. Прежде чем с кем-то сблизиться, предварительно собирал своеобразное досье на этого человека. Он был очень осторожным в контактах и не любил тратить время попусту.

После избрания Григория Михайловича Суркиса президентом киевского «Динамо» он сразу же повел работу по возвращению Валерия Васильевича в родной клуб. Я получил задание начать переговоры в этом направлении, хотя у Лобановского в тот момент был на руках действующий контракт с федерацией футбола Кувейта. Поначалу отношение к новому руководству «Динамо» у него было негативное: постарались недруги, вложившие в уши Васильичу искаженные факты. Он их перепроверил и убедился в том, что был дезинформирован. Летом 1994 года я провожал Лобановского, после проведенного им в Киеве отпуска, на Восток. Темы его возвращения в «Динамо» не затрагивал, боясь переусердствовать. Неожиданно он коснулся ее сам.

– Ты знаешь, Федорович, при избрании нового президента клуба я занял нейтральную позицию. Если бы голосование проводилось сейчас, то поддержал бы Суркиса. Я убедился: Григорий Михайлович и его брат Игорь – люди футбольные и, как мне кажется, способные вывести «Динамо» из замкнутого круга кризиса. Скажи президенту, что все его труды будут напрасными, если в Украине не создадут Профессиональную футбольную лигу. Думаю, он лично должен ее и возглавить.

Я передал наш разговор Григорию Михайловичу. К предложению Лобановского он отнесся поначалу сдержанно, считал, что с образованием новой структуры следует повременить. Но спустя какое-то время, вызвав меня, сказал:

– А ведь Лобановский прав. Пора заканчивать с этой вакханалией. Необходимо навести порядок в украинском футболе. Без союза профессиональных клубов мы будем еще долго топтаться на месте.

Васильич всегда следовал известному выражению: «зри в корень». В самом сложном, запутанном явлении, теме, проблеме умел, образно говоря, отделить зерна от плевел. Как-то в Новогорске в гости к футболистам сборной СССР пожаловали народные любимцы – космонавты. Побродив по базе и перекинувшись с ребятами парой-тройкой слов, космонавты приготовились к отъезду.

Их уговорили отобедать. За столом стали обсуждать создание новой советской трехступенчатой ракеты. Гости на все лады расхваливали преимущества технического решения нового летательного аппарата, созданного советскими конструкторами, вскользь упоминая отдельные недоработки. Лобановский слушал жителей «Звездного городка» с интересом. Когда все высказали свою точку зрения, произнес:

– Лет двадцать назад в одной из киевских газет я ознакомился со статьей о прогнозах Циолковского в области космического кораблестроения. Ученый предсказывал: будущее – за многоступенчатыми ракетами; в газете даже были эскизы, сделанные рукой Циолковского. Но главную проблему в ракетах будущего он видел все же не в механике или аэродинамике, а в обеспечении летательного аппарата эффективным топливом. Ее-то Циолковский назвал «камнем преткновения».

За столом возникла известная сцена из гоголевского «Ревизора»: молчание длилось секунд двадцать. Затем кто-то из гостей-генералов, не скрывая изумления, спросил:

– Вам-то откуда известны такие тонкости?

Васильичу нравилось когда-никогда блеснуть эрудицией:

– Я начинал учебу в Киевском, а заканчивал в Одесском политехе, и одно время кое-что почитывал на обсуждаемую тему.

А о встрече Лобановского с бывшим секретарем ЦК КПСС по идеологии Егором Лигачевым и поныне ходят легенды. Васильич в беседе с главным идеологом партии козырнул тонкой репликой в области экономики, сославшись на известную только узкому кругу специалистов работу академика Шмелева. Услышав эту фамилию, Егор Кузьмич чуть было не потерял дар речи.

– А зачем это нужно знать футболистам?

Лобановский не растерялся:

– Нахожусь в поиске оптимальной модели психоэкономического стимулирования и управления трудовым коллективом, называемым в обиходной речи «футбольная команда».

У Лигачева вновь глаза на лоб полезли:

– Валерий Васильевич, возвращайтесь с чемпионата мира и принимайте управление всем советским спортом.

-Но я ведь не журналист, – пошутил Лобановский.

– Нет, нет, – поморщился Лигачев. – Речь идет не о редакции всесоюзной газеты. Вам вполне можно доверить очень важный участок работы – контроль за развитием физкультурно-спортивного движения в стране. Подумайте...

Но Васильич был занят иными думами. Он жил футболом, а футбол жил в нем. Своими бездонными знаниями охотно делился с другими. Одно время я работал с женской командой. Останавливаться на специфике жизни дамского коллектива не стану. Бывали дни, когда вспоминалось библейское: «...и живые позавидуют мертвым...»

Я поделился с Лобановским своими трудностями. Он внимательно выслушал, как обычно, не перебивая. В этом его качестве просматривался один из сегментов «феномена Лобановского». Выдержав паузу, он спросил:

– Ты знаешь три главных заповеди уважающего себя тренера? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: «Не услышать, не увидеть, не сказать». И еще. Когда учишь молодежь футболу, никогда не говори: «А вот в наше время было эдак». Упаси Боже в перерыве матча, если твоя команда отыграла плохо, спросить: «В чем дело? Что случилось? Во что вы, олухи, играете?» Если у тренера нет ответов на эти вопросы, ему лучше поменять профессию. Случилось то, что он обязан был предвидеть. Играют люди так, как их научили. Говорить с ребятами и девушками нужно на языке их поколения. Вспомни себя, когда тебе, молодому парню, читал нотации какой-нибудь престарелый отставник. Ты разве воспринимал сказанное? В лучшем случае ждал, пока он не выговорится.

Наставления Васильича я припомнил в 1988 году на тренировочном сборе в Новогорске. Выходя из душа, Лобановский услышал, как спартаковец Хидиятуллин, собрав вокруг себя стайку новобранцев сборной, живописует какую-то историю, сдабривая речь неформальными выражениями. Пройдя мимо ребят с каменным лицом, главный тренер поднялся к себе в номер и позвонил оттуда мне. Васильич попросил после ужина зайти к нему вместе с Вагизом. Я все сделал, как он сказал:

– Вагиз, – начал он издалека. – Скажу о себе. Виктору Александровичу Маслову в середине 60-х удалось установить в «Динамо» здоровый семейный микроклимат, который не устраивал только одного Лобановского. Будь я тогда на месте «Деда», то и дня не терпел бы такого нахала. Но времена меняются, и что интересно, мы – тоже. Я подметил: мальчишки-новобранцы ловят каждое твое слово. Неудивительно: Хидиятуллин – один из лидеров сборной. Ты уйдешь, кого после себя оставишь – матерщинников? Ты ведь грамотный парень. Зачем тебе по четыре мата через каждые два слова? Избавляйся. Я же не могу тебе при них сделать замечание. Кому? Вагизу Хидиятуллину?

Лицо спартаковца налилось краской цвета его клуба.

– Васильич, клянусь, больше не услышите.

– Да я и не слышал. Может, и померещилось...

Лобановский негативно относился к подавлению личности спортсмена, к принуждению. Он умел создать такой психологической микроклимат в команде, при котором талант созревал ускоренными темпами. Скажем, игра в первом тайме шла не по его сценарию. Большинство коллег, словно фурии, влетали в раздевалку и учиняли своим подопечным тотальный разнос. Васильич вел себя сдержанно. Чего ему это стоило, знал только он; желваки играли на скулах, но он всегда оставался непоколебимым. Сядет в кресло – слова не произнесет. В раздевалке в течение пяти-семи минут – мертвая тишина. Затем неожиданно вскочит, хмыкнет и – на выход. На лицах ребят – решимость, собранность. Носятся во втором тайме, словно угорелые. Будто играют главный матч всей своей жизни. Не только отыгрывались – побеждали. А он ведь в перерыве ничего им не сказал.

Васильич привязался к братьям Суркисам. За их отношение к команде, к себе – платил той же монетой. Его дружба с младшим – Игорем – носили трогательный характер. Они перезванивались по несколько раз вдень, перелопачивали в разговоре целый ворох тем. Васильич не возражал против того, чтобы Игорь Михайлович во время игры находился на скамейке запасных. Говорил, у Игоря – хорошая аура.

В последние годы здоровье Лобановского ухудшилось. Как определили врачи, сложился полный букет недугов. Васильич, сцепив зубы продолжал работать. Слушать не хотел о лечении. Ему предлагали пройти обследование и госпитализацию в лучших клиниках Израиля, Германии, Испании. Когда «Динамо» проводило сбор в Израиле, удалось затащить его в кабинет к местному «светилу». Тот обещал: за полторы недели один из цветков в «букете болезней» навсегда увянет. Для этого нужно было пройти курс лечения в стационаре. Уговаривали его все. Но больше других – Игорь Михайлович. Все – напрасно:

– Я не на больничной койке лежать приехал. У нас много работы. Давайте поторопимся. Обратный путь займет около двух часов. Главному тренеру не положено опаздывать на занятия – плохой пример для подражания.

К деньгам он относился бесстрастно. Меркантильности в нем не было ни на гран. Блага и комфорт его не привлекали. Он был неизлечимым... трудоголиком-идеалистом. Материальное находилось на последнем месте. Лишь однажды он признал, что, увидев в окрестностях Монреаля во время Олимпийских игр 1976 год а уютный коттедж, проникся желанием построить такой же в тихом месте под Киевом. Игорь Михайлович узнал об этом и повез как-то Васильича в живописный уголок на Киевщине. Вскоре там был возведен деревянный сруб, похожий на тот, что Васильич видел в Канаде. Он с удовольствием приезжал сюда – накопившуюся усталость как рукой снимало. Когда выдавались редкие дни, а то и часы отдыха, он приглашал:

– Поехали в «деревяшку»...

Когда в команду стали стекаться легионеры, он потребовал от них знания русского языка, хотя бы на обиходном уровне. Зачем? Ведь, казалось бы, все можно пояснить на макете. Нет, ему был необходим личный контакт с игроком и увиденное в его глазах понимание поставленной задачи. И еще он ежедневно добивался от иностранцев, чтобы те прониклись атмосферой и духом динамовского клуба. Чтобы не были пришлыми ландскнехтами, а ощущали себя частицей клуба со славными традициями. Васильичу это удалось, как удавалось почти все задуманное им. По окончании выигранного в Александрии матча XI чемпионата страны, когда Лобановского уже не было с нами, Чернат, Пеев, Идахор не скрывали слез – чемпионом стал «Шахтер», победивший «Закарпатье». Почти все легионеры из дальнего зарубежья, о Белькевиче и Хацкевиче не говорю, брели в раздевалку как на Голгофу.

Каждый телефонный звонок от Лобановского я ожидал с трепетом. Особенно после интересной игры в итальянском, испанском, английском чемпионатах. Обычно Васильич начинал с «взрыхления»:

– Что нам скажет профессионал со своей дилетантской точки зрения?

Я, словно опоздавший на урок школяр, начинал в общих чертах обрисовывать увиденное накануне. Но он не давал выговориться:

– Нет, давай по линиям. Начнем с вратаря. Потом – защита, хавы и нападающие.

Приходилось возвращаться на «круги своя». Он слушал очень внимательно. Если мое мнение совпадало с его – прерывал:

– Молодец, что подметил.

К большому сожалению, подведение итогов почти всегда заканчивалось одинаково: где-то споткнусь – и сразу слышу в трубке:

– Ну, натурально дилетант. Как я тебя столько лет терплю? – из трубки доносились прерывистые гудки...

Лобановский редко менял свое мнение о ком-то или о чем-то. Он был очень тонким диагностом. Его первое впечатление, вынесенные оценки со временем почти всегда подтверждались. Правда, бывали случаи, когда он менял свое мнение. Мне доставляло удовольствие напомнить ему о первоначальной точке зрения. Тогда он хмурился, но не сердился:

– Ну, что ты привязался? Да, было такое мнение, но я же с ним в корне не согласен.

Он оставался верен людям, с которыми работал прежде и, вернувшись в «Динамо», вновь окружил себя ими: Анатолий Пузач, Владимир Веремеев, Михаил Ошемков вошли в круг его ближайших советников. С ним можно выло вести конструктивную полемику – он отвергал сладкую лесть и патоку дифирамбов.

* * *

Как-то Лобановский произнес фразу, смысл которой до меня дошел не сразу:

– Липпи знает не все...

Мы беседовали о так называемых стабильных клубах Европы, из года в год удерживающих высокие позиции в своих национальных чемпионатах. «Манчестер Юнайтед», «Арсенал», «Ливерпуль», «Реал», «Барселона», «Бавария», «Байер», «Рома», «Интер», «Ювентус» на протяжении последних лет постоянно ходили в призерах.

Что первично в достижениях зажиточных клубов: тренерская мысль Алекса Фергюссона, Арсена Венгера, Жерара Улье, Оттмара Хицфельда, Фабио Капелло, Марчелло Липпи или же внушительные финансовые инъекции, позволяющие брать в команду готовых игроков? Васильич тогда пояснял:

– Уплаченные за футболиста миллионы долларов вовсе не дают гарантию его выхода в основном составе. Мендьета, Зеедорф, Нуно Гомеш, Карембе, Бирхофф и десятки других «звезд» не всегда и не сразу находили себя в новом игровом ансамбле. Почему?

У каждого сильного клуба с годами складывается свой стиль, присущий только ему. Переход футболиста в новую команду напоминает процесс вживления отдельного органа в чужой для него организм. Как пройдет трансплантация, не знает никто. Как не знал этого южноафриканский профессор Кристиан Барнард, первым в мире успешно пересадивший чужое сердце. Был ли он уверен в успехе операции? Думаю, что 50 на 50. Но если бы не было таких ученых, как Барнард, медицина еще долго бы топталась на месте.

Чего же все-таки не знал Липпи? Пожалуй, наставник «Юве» не имел представления о процессе превращения, образно говоря, «полуфабрикатов» в товар высшего качества. Только за последний период своей работы Лобановский «слепил» Шевченко, Каладзе, Несмачного. Смерть великого футбольного ваятеля прервала работу над «портретами» Черната, Гавранчича, Гиоане, Идахора, Боднара, Мелащенко. В эту комнату творческой лаборатории тренера Липпи никогда и не заглядывал.

...Начиная с лета 1999 года «Динамо» покинули Лужный, Ребров, Шевченко, Каладзе. Их новым местом работы стали лондонские «Арсенал» и «Тоттенхэм», а для Шевченко и Каладзе – итальянский «Милан». В адрес киевского клуба потоком из Европы шли заявки на Ващука, Головко, Белькевича, Гусина. Их не отдали, чтобы не обескровить команду окончательно.

Наиболее болезненно происходило расставание с Андреем Шевченко. Он был нужен «Динамо» и являлся плотью от его плоти. Однако наступил момент – и он, очевидно, просматривался, – когда Андрей вырос из «коротких штанишек». Отныне прогресс в его игре мог происходить только в матчах высшего накала, каковых, к великому сожалению, в чемпионате Украины за весь сезон наберется немного.

Денежный фактор, безусловно, также нельзя отметать. Футболисты должны зарабатывать адекватные своему профессиональному уровню деньги. Руководство киевского клуба поступило, на мой взгляд, благородно, отпустив своих окрепших птенцов в свободный полет. Но и сегодня Олег, Андрей, Сергей, Кахабер остались в душе динамовцами. Если сомневаетесь – спросите об этом у них, когда они наведываются в город и клуб, ставшие для них родными.

Прощание с ведущими исполнителями совпало с затяжными травмами Виталия Косовского, Василия Кардаша, Алексея Герасименко. Их опыт, дополненный надежностью Ващука, Головко, Дмитрулина, Гусина, Белькевича, Хацкевича, должен был стать своеобразной строительной площадкой для возведения нового каркаса «Динамо».

Одна крупная стройка уже была завершена – в Конче-Заспе была сдана в эксплуатацию современная или, как говорят в Америке, «up-to-date», тренировочная база. О такой сегодня могут только мечтать мастера из лучших европейских клубов.

Лобановский оказался в сложной ситуации. Он, как и прежде, был «тренером-королем». Но прежнего «королевства» – ухоженного, законопослушного, с укрепленными границами и хорошо обученной армией – у него уже не было. В авральном порядке пришлось объявить набор «рекрутов». Их свозили преимущественно из ближнего зарубежья – Серебренникова, Кормильцева, Яшкина, Деметрадзе, Шацких, Герасименко, Максимюка, Мамедова и прочих, забывая в спешке, что писать, конечно, можно и на простой бумаге. Однако слать депеши в адрес царствующих на европейском клубном троне монархов следует исключительно «на гербовой». Иначе путь в их, монарший свет Лиги чемпионов, будет заказан.

Игровой апогей созданной Лобановским команды, на мой взгляд, захватил период с марта по сентябрь 1999 года. Его заключительным аккордом прозвучал финальный удар Шевченко на последних секундах отборочного матча чемпионата Европы Россия – Украина, открывший гостям путь в финальную часть континентального первенства, проходивший через сито поединка «плей-офф» со словенцами. Осень-99 была окрашена для «Динамо» и сборной страны отнюдь не в золотисто-багряные тона. Два безликих матча с балканцами в Любляне и в Киеве жирным чернильным крестом перечеркнули двухгодичную работу тренерского штаба национальной команды. Едкая горечь от неуспеха в играх со словенцами заключалась в досаднейших ошибках вратаря Шовковского, хронической болезни – низкой реализации голевых моментов и... снежной пурге, непривычно закружившей в Киеве в ноябре. Скользкое поле не позволило хозяевам предъявить свой главный аргумент – коллективную скорость.

В Лиге чемпионов киевский клуб уже не выглядел столь грозно, как в былые времена. В первых трех турах украинцы взяли лишь очко на «Бай Арене», проиграв на «Стадио Олимпико» римскому «Лацио» – 1:2, а также в родных пенатах более чем заурядному «Марибору» – 0:1.

«Октябрьский триумф» в матче с «Байером» – 4:2, и сработавшая в Словении «выездная модель» – 2:1, позволили Лобановскому и его команде сохранить пошатнувшийся имидж: благодаря превосходству в личных встречах с немцами «Динамо» продвинулось во вторую фазу Лиги чемпионов. Но было ясно: конкурировать с такими матерыми клубами, как «Бавария» и «Реал», киевлянам не по силам. «Отыграться» можно было разве что на норвежском «Русенборге».

Признанным фаворитам группы C – испанцам и немцам – киевляне уступили в двух стартовых матчах в Киеве и Мюнхене с одинаковым счетом – 1:2. И все же, до окончания последнего, шестого тура полной ясности в турнирной таблице не было. «Динамо», благодаря двум голам своих грузинских легионеров Каладзе и Деметрадзе, переиграло ослабленную на сей раз «Баварию», приехавшую в Киев в ранге победителя группы. «Русенборг», набравший в пяти играх одно очко, в этот день «валял ваньку» на своем клубном стадионе «Ларкендаль». Пропустив «быстрый» гол после удара Рауля на третьей минуте, норвежцы вели себя в оставшееся время отнюдь не как подобает потомкам боевитых викингов – 0:1. Победа в Тронхейме вывела мадридцев в четвертьфинал. У них было преимущество над киевлянами в личных встречах.

* * *

В девятом чемпионате Украины подопечные Лобановского финишировали в гордом одиночестве. 27 побед при трех ничьих. Занявший второе место «Шахтер» отстал на 18 очков, но тем не менее получил право испытать свои силы во втором квалификационном раунде Лиги чемпионов. Эстонскую «Левадию» горняки преодолели сходу – 4:1 и 5:1. Последней преградой на пути в групповой турнир была пражская «Славия». В поединках с чехами команда Виктора Прокопенко совершила спортивный подвиг. Проиграв дома – 0:1, «Шахтер» в Праге добился необходимой победы – 2:1.

Динамовцам в матче с югославской «Црвеной звездой» пришлось туго. В киевской встрече все попытки хозяев взять хотя бы единожды ворота белградцев ни к чему не привели – 0:0. В выездной игре также была зафиксирована ничья, но равная победе – 1:1. Футбольная общественность страны ликовала: впервые в групповом турнире Украину представляли два клуба. Для завсегдатаев клубного первенства Европы – динамовцев – выход на высокий рубеж стал явлением обыденным. Вместе со своим наставником Валерием Лобановским они четвертый год кряду, ни разу «не прогуляв», посещали «практические занятия» по высшему технико-тактическому мастерству игры в кожаный мяч. Не только на других смотрели, но и себя показали с наилучшей стороны.