Текст книги "Чужие в доме"

Автор книги: Виталий Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Правда? – шмыгнул носом мальчик и счастливо улыбнулся.

– Конечно! – заверила Джулия. – Хотя тебе и дальше будет нелегко. Потому что ты старший. Надо слушаться меня, слушаться во всем. Разве я когда-нибудь обманывала своих детей?

– Нет, мама.

– Вот и хорошо, что ты твердо помнишь это. Все, что я говорю, – к лучшему. Ты должен слушаться меня, Тони. Тебе снился дурной сон, долгий и скверный сон. Но сейчас ты проснешься. Мы будем жить хорошо, я обещаю. Ты, я, Марко, Алессандро, Джессика. Хочешь этого?

– Конечно, мама. – Тони плакал, размазывая по щекам слезы. Он так мечтал о том, что их семья выберется из грязной лачуги. Они вдвоем с матерью лезли из кожи вон, чтобы дать хоть какое-то образование младшим детям в семье, пытались сделать все, лишь бы Марко, Алессандро и Джессика не голодали. И вдруг перед Фонетти мелькнула длинная цепь событий, нереальных событий, про которые он теперь не мог сказать, было ли это на самом деле: наемные убийцы за спиной, брошенная лачуга, долгие годы в банде, Звездный Надзор и вереница смертей…

– А как же… – начал он.

– Это был сон, – прервала его мать, – глупый сон.

– Сон, – повторил Фонетти. Ему вдруг почудилось, что жизнь начата заново, словно поезд на стрелке свернул в другую сторону, все еще впереди. Да! Надо только слушаться маму. Они всегда будут вместе. Ему так хотелось увидеть, как вырастет Джессика. С ней матери было труднее всего – Джулия и так намучилась, рожая дочь. И все три брата торчали потом около люльки, глядя, как маленькая Джеська орет, требуя молока. Они строили планы, какой красавицей будет их сестренка. До хрипоты спорили, в каком возрасте отдадут ее замуж. И клялись, что не подпустят к ней ни одного голодранца или урода.

Потому что младшая сестра была их общим сокровищем, их игрушкой и маленькой живой сказкой.

– Да, мама, – повторил Фонетти. – Это был сон!

– Просыпайся! – сказала мама. – Помни, ты обещал слушаться меня, выполнять все, что я скажу.

– Конечно, мама! – Тони чуть не обиделся. Он готов был сделать все, что попросит Джулия Фонетти…

– И запомни, – сказал «Марк Шейдер», – ключевая фраза: «Я буду на месте через двадцать минут пятьдесят девять секунд». Ты выполнишь то, о чем я попрошу, когда услышишь ключ. Мы будем вместе…

– Хорошо, мама!

– Вот и отлично. – «Адвокат» осторожно приблизился к Фонетти и встряхнул его за плечо. Фонетти резко вскинул голову:

– А?!

– Я говорю, вот и отлично! – дружелюбно улыбаясь, повторил «Шейдер». – Мы с вами обсудили все спорные вопросы, стратегию защиты в суде. До новой встречи, Тони.

– Да-да, конечно! – Антонио пожал протянутую ему руку, лихорадочно вспоминая, где он. Потер пальцами виски.

– Что такое? – участливо спросил «адвокат». – Голова разболелась?

– Да… – медленно протянул Тони, озираясь по сторонам. – Знаете… что-то…

– Это нестрашно, – успокоил «юрист», убирая бумаги и закрывая чемоданчик. – Сегодня очень тяжелый день, магнитная буря… Это сказывается.

– Да-да, вы правы, – рассеянно подтвердил Фонетти. Двери комнаты открылись, и на пороге возникли конвоиры с оружием наперевес.

– Пора! – коротко сказал офицер.

– Всего хорошего, Тони! – крикнул на прощание «Марк Шейдер». – Встретимся на суде…

Фонетти не ответил. Он медленно поплелся по коридору, озираясь по сторонам и что-то вспоминая. «Адвокат» облегченно вздохнул, вытер пот со лба и вышел из комнаты свиданий. Сеанс гипноза отнял у него массу сил. По счастью, все получилось. Вернее, можно было надеяться, что все получилось. Точный ответ можно будет узнать только завтра…

Он благополучно миновал все периметры охраны, вышел из следственного изолятора Звездного Надзора, и вскоре мобиль «Шейдера» растворился в потоке других машин. «Адвокат» спешил на встречу с Синди Уотерс, которая должна была передать гонорар за выполненную работу.

Выход из «гипера» для адмирала сопровождался покалыванием невидимых иголок по всему телу. Норт Свенссон поежился, и боль растеклась по спине.

– Что, годы дают о себе знать? – спросил Волков, стоявший на мостике рядом с командиром.

– Угу, – мрачно подтвердил Командир, разминая плечи. – Скоро не смогу на боевом корабле через «гипер» прыгать. Эх, старость…

– Да ладно тебе, – отмахнулся Лис. – Нам все одно скоро на пенсию. Хватит уже, отвоевались. Надо дать дорогу молодым.

Командующий Звездным Надзором и его заместитель по безопасности стояли на мостике смотровой палубы у огромного иллюминатора, по сути заменявшего собой стену.

Из глубины черного пространства вынырнула светящаяся точка. Она двигалась сверху, слева, ощутимо смещаясь на фоне неподвижных звезд. Большой ракетный крейсер[1]1
  Далее – БРК.


[Закрыть] «Айсберг» начал маневр, электронный мозг корабля подстраивался под цель полета.

– «Октант», – буркнул Волков, уставившись на яркую точку.

– Ага, – кивнул Свенссон. – Еще хорошо, что для слушаний выбрали базу в космосе, а не зал заседаний на какой-нибудь планете. Здесь обеспечить безопасность членов правительства и подсудимого гораздо проще…

Яркие вспышки озарили лица руководителей Надзора. Ходовой мостик крейсера по старинке, ратьером, переговаривался в космическом пространстве с сопровождавшими его кораблями. Те замигали сигнальными фонарями в ответ, и тут же, повинуясь командующему группой, суда охранения стали расплываться в стороны, образуя широкую сферу и замыкая базу МегаСоюза в кокон.

Часть кораблей набрала ход, обгоняя крейсер адмирала. Им полагалось обогнуть базу, чтобы занять места в охранном строю с другой стороны правительственного объекта. Свенссон знал, что точно так же уходили корабли вниз и вверх, их просто не было видно в иллюминаторе, который открывал обзор на переднюю сферу.

«Айсберг», неспешно приближавшийся к правительственной базе, поравнялся с крейсером федеральной охраны. Суда обменялись рядом световых сигналов. На встречном корабле были хорошо различимы открытые жерла орудий, быстро вращающиеся решетки-антенны группы сканирования, неподвижные «тарелки» – антенны боевых информационных постов. Крейсер федералов, подмигнув ратьером, зажег цепочку разноцветных огней.

– Что это? – спросил Волков.

– «Следую своим курсом. Удачи»! – прочел вслух адмирал, который разбирался в световых кодах не хуже офицеров «единички» Дэя Крэга.

– Пережиток прошлого! – хмыкнул начальник второго отдела. – Ведь командиры судов обменялись сообщениями и кодами по обычной связи, зачем устраивать иллюминацию, словно тут новогодние елки?

– Дань традициям, – не согласился Норт Свенссон. – Раньше в море суда поднимали набор вымпелов. То был интернациональный язык. Теперь в космосе цветные флажки заменены на световые коды.

– И еще ратьер… Как в двадцатом веке.

– Точно! – улыбнулся адмирал. – А знаешь, в этих традициях есть что-то хорошее, древнее. Суда меняются. И «моря», по которым они «плавают», – тоже. Но что-то сохраняется без изменения. И это здорово.

– Лучше всего без изменений сохраняются человеческие подлость и коварство, – буркнул вице-адмирал.

– Ты, как всегда, мрачно настроен… – резюмировал Свенссон, наблюдая за тем, как лазерный трассер замигал, указывая крейсеру необходимую посадочную дорожку. Чуть позже включилась подсветка. Корабль Надзора медленно опускался на предназначенную ему полосу.

– Я весь в предчувствиях чего-то нехорошего, – признался Волков, глядя на выраставшую громаду базы «Октант».

Командир не успел ответить. В кармане вице-адмирала громко пискнул коммуникатор, переведенный в текстовый режим. Волков специально переключил личный прибор связи так, чтобы самые важные новости приходили ему в виде коротких текстовых сообщений.

Вице-адмирал быстро достал прибор из кармана, взглянул на дисплей.

– Из тюрьмы на Фарее совершил побег бывший сержант Звездного Надзора Дрю Морович, – прочитал он и хмыкнул.

– Морович?! – Норт Свенссон даже присвистнул от удивления. – Сбежал?!

– Да ерунда все это! – не скрывая досады, поморщился Волков. – Он просто идиот! И суток не отсидел… Ну, сам прикинь, можно ли за такое время спланировать и подготовить побег? Нет! Что это значит?

– И что? – спросил адмирал, с тревогой предугадывая ответ Лиса.

– Да очень просто, Командир! Либо это непродуманный шаг, эмоциональный порыв. И тогда скоро его арестуют и вернут на место. Не повезет – застрелят. Либо…

– Либо?

– Ему помогли бежать из тюрьмы. Но совсем не для того, чтобы отпустить. Скорее всего, чтобы заставить «крота» рассчитаться по кое-каким старым долгам.

– И ты думаешь, – медленно продолжил Свенссон, – что речь идет не о карточных долгах.

– Естественно! – ухмыльнулся Волков. – Кому нужны деньги Моровича? Тут дело в другом. Он сдал с потрохами всю организацию Фонетти. Такое не прощают.

– Да, невеселая история, – грустно изрек адмирал.

– Уже записал его смерть на наши совести, да? – холодно осведомился Лис.

– А как же, Гена… – тихо ответил Командующий. – Это ж мы его сунули на зону.

– Не мы, а закон! – зло выкрикнул вице-адмирал. – А что было с ним делать? Отправить в песочницу, к детишкам?! Он сам идиот! Надо было сидеть на месте, не дергаться. Ты что, не видишь, этот Морович – полный придурок! Его кто-то поманил, и сержант клюнул, поверил в то, будто в жизни бывают чудеса.

– Да-а-а, это точно, – задумчиво протянул адмирал. – Чудеса случаются редко.

– И это значит, Командир, что скоро где-то обнаружат труп бывшего сержанта. Готовься.

– Нет, Гена! – возразил Командующий. – Это значит, что игра против нас продолжается. Хотя организация Фонетти разгромлена, еще ничего не закончилось. Для того чтобы за сутки вытащить нужного человека с зоны, требуется мощная, хорошо действующая и отрегулированная машина.

– И эта система работает против нас! – утвердительно кивнул Волков. – Вот потому я и говорю, что не жду ничего радостного от ближайших дней.

Легкий толчок подсказал им, что крейсер пришвартовался к правительственной базе «Октант». Резко прозвучали сигналы, известившие швартовую команду о начале авральных работ. Где-то забухали тяжелые сапоги. Крейсер дрогнул еще раз и замер.

– Приехали… – пробормотал Волков. – Пойдем! Нас должны встречать «при параде»: Дубровски, Хитроу. Мечтаю кое с кем познакомиться лично.

– Кстати, Боба Хитроу среди встречающих я не вижу, – сообщил адмирал, внимательно рассмотрев на боковом мониторе зал прибытия. – Грег Дубровски тут, ждет нас. А вот его заместителя что-то нет.

Волков открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но его опередили. Раздался топот ног, на смотровой палубе появился старший помощник командира крейсера, увидев начальство, он четко перешел на шаг, замер в стойке «смирно», прижав ладонь к виску:

– Господин адмирал! Большой ракетный крейсер «Айсберг» совершил посадку на базу «Октант». Замечаний и нарушений регламента нет. Докладывал майор…

– Вольно, майор! – махнул рукой адмирал, останавливая подчиненного. – Благодарю за службу! Но не расслабляйтесь тут. Передайте сообщение полковнику Ток-кету: вся команда должна находиться в боевой готовности номер один. Внимание и бдительность! Я переговорю с Уильямом чуть позднее.

– Есть! Разрешите идти?

– Идите.

Майор четко выполнил поворот кругом и вскоре исчез со смотровой палубы.

– Пойдем и мы, Гена, – сказал адмирал. – Нас ждут…

– Хорошо бы без снайперской винтовки, – мрачно пошутил Волков.

– Ну, ты! – рассердился Свенссон. Он быстро зашагал вперед, не дожидаясь вице-адмирала. Лис посмотрел сзади на широкую спину Командира, покачал головой и торопливо двинулся следом.

– Хорошо… – мечтательно промурлыкала Багира, потягиваясь всем телом.

– Поосторожнее, – лениво пробормотал Митревски.

Его голова покоилась на груди Дженифер, руки обвивали тонкий стан. Длинное платье девушки было задрано к поясу, а колготки валялись где-то в стороне, на полу.

– Поосторожнее? – задумчиво протянула девушка, и ее пальцы, запутавшиеся в волосах Рама, легонько напряглись. Так, чтобы Митревски почувствовал, как длинные ногти впиваются в кожу.

– Леди чем-то недовольна? – поинтересовался капитан, поправляя грудь девушки под головой.

– Что ты делаешь? – возмутилась Дженни.

– Укладываю подушку поровнее…

– Нет, это чудовище! – Дженифер осторожно высвободилась, села на постели, умильно уставившись на Митревски. – Это не имеет никаких границ… У меня слов, не хватает… Кстати, мы еще можем успеть на спектакль, если поторопимся.

– Мм… – скривившись, произнес капитан. – А может, лучше полежим немного, а затем еще разик повторим?

– Маньяк! – Дженни недовольно разглядывала измятое платье. Затем подняла с пола колготки, переместилась на боковую спинку кресла, принялась натягивать их. Потом, опустив платье и разгладив его на бедрах, посмотрелась в зеркало.

– Матерь Божья, на кого я похожа! – раздраженно выпалила она.

– А в чем дело? – невинно спросил Митревски. – Вроде бы платье мы не порвали, да? Кстати, ты его далеко не убирай, пусть лежит где-нибудь поближе, еще не раз пригодится…

– Ты испортил мне весь наряд!

– И съел всю косметику! – честно признался капитан, прикладывая ладонь к сердцу.

– Чудовище! – Дженифер хлопнула его по спине туфлями. Затем, обувшись, принялась застегивать ремешки.

– Боюсь, – заметил Митревски, коварно улыбаясь, – в театр ты пойти все же не сможешь. Платье-то измято. Но туфли тебе к лицу… Правильно. Будешь вечером танцевать для своего капитана. Это я люблю. Это меня заводит.

– Нет, ты и впрямь маньяк, – грустно сказала Дженни, вновь поднявшись и разглядывая себя в зеркале. Платье и вправду изрядно помялось, и теперь о походе в театр не могло быть и речи. Вдобавок Митревски основательно подпортил макияж.

– Дженни! – Рам быстро поднялся, натягивая штаны. – Ну чего ты так расстроилась, девочка моя?! Из-за театра? Да не переживай, завтра обязательно сходим. Ну… Ну прости меня, влюбленного идиота.

Митревски поднял девушку на руки, прижал к себе. Багира по-прежнему печально взирала на капитана.

– Ну прости… – повторил он. – Я не хотел тебя расстроить. Ты такая красивая, очень-очень, понимаешь?

И всегда желанная… Я не мог удержаться. Хотел тебя, сразу, немедленно.

– Вот это меня и пугает, – призналась девушка, постучав капитана по лбу. – Твои приступы любви и ревности не поддаются никакому объяснению или предсказанию.

– А и не надо, – нахмурился Митревски. – Какой есть, такой и есть!

Он вдруг опустил Багиру на пол, отступил к окну, сжимая и разжимая кулаки.

– Конечно не идеал, – буркнул капитан, глядя на улицу-

– Рам… – начала Дженни, но стук в дверь не дал ей договорить.

– Кто там? – недовольно крикнул Пират, застегивая рубашку.

Дверь тихо скрипнула, и в гостиничном номере появился незнакомец в форме офицера правительственного отряда полиции.

– Рам Митревски? – осведомился тот, прикрыв дверь и оглядевшись по сторонам.

– Да, – ответил Рам, внутренне подбираясь. – А в чем дело?

– Скорее! – Офицер шагнул вперед, мельком взглянув на Дженни и сосредоточившись на капитане. – Вам надо немедленно покинуть эту гостиницу.

– Какого черта? – спросил Митревски и сделал несколько шагов вперед и вбок, так чтобы оказаться между незнакомцем и Дженифер.

От офицера не укрылось это движение.

– Сейчас-сейчас… – заторопился он. – Я старший лейтенант Фридрих Лемке. Секунду, покажу вам свои документы… Они подписаны Бобом Хитроу, заместителем председателя комиссии МегаСоюза по рассле…

– Я знаю, кто такой Боб Хитроу, – перебил его Пират, угрюмо изучая лицо офицера.

– У вас нет оснований не доверять мне, вот документы. – Незнакомец протянул удостоверение офицера федеральной полиции. С виду оно было подлинным. Рам быстро провел наручным сканером по электронному коду и убедился, что документ действительно подписан Бобом Хитроу.

– Так в чем дело? – еще раз поинтересовался он. – Почему нам следует немедленно убираться отсюда?

– На вас готовится покушение, капитан! – торопливо произнес офицер. – Не все хотят, чтобы вы и Дженифер Рол… – Нежданный гость снова глянул на девушку. – Не все хотят, чтобы вы дали показания на процессе. Есть проверенная информация… Киллер получил приказ убить вас обоих.

Дженни невольно вскрикнула, но тут же прикрыла рот рукой.

– Киллер уже здесь, около гостиницы, – скороговоркой продолжал офицер, не оставляя Раму и Дженни времени на размышления. – Я не знаю точно, где он замаскировался. Мы подогнали к выходу патрульный катер, постараемся незаметно вывезти вас в другое место, а затем доставим на базу «Октант». Там вы будете в безопасности.

– Это серьезно, – помрачнел Митревски. – Но мне надо посоветоваться с руководством, прежде чем…

Оконное стекло внезапно лопнуло, брызнуло во все стороны тысячей осколков, пуля со свистом пролетела по комнате, вонзившись в стену чуть в стороне от головы капитана.

– Бежим, Рам! – закричала Дженни, побелев как мел. – Некогда звонить адмиралу!

Она схватила Пирата за руку и, пригнувшись, потащила его к выходу из номера.

– Хоть вещи… – вырвав руку, огрызнулся капитан, хватая большую спортивную сумку, в которой лежали документы.

Втроем они бросились вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Мысли о том, чтобы воспользоваться лифтом, даже не возникало. Дженифер, которая так и не успела как следует обуть туфли, несколько раз спотыкалась, но Митревски поддерживал ее, не давая упасть и поломать руки или ноги. В конце концов он просто подхватил девушку, преодолев последние лестничные пролеты с драгоценной ношей на руках.

– Катер у выхода, – оборачиваясь на бегу, крикнул офицер. – Скорее!

Они запрыгнули внутрь флаера, раскрашенного в цвета правительственной охраны, и дверца тут же захлопнулась. Внутри машины оказалось еще несколько человек.

Тонированные стекла флаера создавали в салоне полумрак, но Митревски, цепким взглядом охвативший всех присутствующих, вдруг подумал, что человека, сидевшего на переднем сиденье, он уже где-то видел. Пассажир, занимавший место рядом с пилотом, располагался спиной к Раму, да и времени в первую минуту не было… Капитан обернулся к тяжело дышавшей девушке:

– Цела? В порядке?

Багира только кивнула, полулежа на сиденье.

– Спасибо, Фридрих. – Рам обернулся к офицеру, вытащившему Пирата и Багиру из гостиницы.

Полицейская машина стремительно взмыла вверх и сразу повернула в сторону, подальше от оживленных трасс. В салоне чуть посветлело, и потому капитан Рам Митревски успел заметить в руках Лемке электрошокер. Но Рам не смог ничего сделать, у него не было даже секунды. Разряд обездвижил, оглушил капитана, и он уже не услышал ни отчаянного визга Багиры, ни последовавшего затем приказа Роя Флетчера:

– Обоих в корму, за решетку!

Его перетащили в заднюю часть полицейского катера, в небольшой отсек, отделенный от кабины крепкой стальной решеткой. Туда же втолкнули плачущую, отбивавшуюся девушку. Предварительно «полицейские» обыскали бесчувственное тело Рама, вытащили из кармана коммуникатор. Медленно, с нескрываемым удовольствием ощупали Дженифер в поисках средств связи или оружия.

После этого электронный замок защелкнулся, и похитители на время утратили интерес к молодой паре. Флаер поднимался все выше, по-прежнему стараясь держаться в стороне от оживленных трасс. Ни на один запрос с земли «полицейские» не отвечали.

В детстве по ночам к нему не раз приходил этот кошмар. Дрю никогда не любил гор, они пугали его холодным безразличием к людям, каким-то вековым покоем, от которого пахло смертью. Во сне мальчик оказывался у подножия одной и той же скалы… Был теплый летний день, над головой всегда светило яркое солнце, небольшие облачка, похожие на разбросанные кем-то клочки ваты, лениво ползли по небу. Легкий ветер приносил желанную прохладу.

Здесь, неподалеку, среди сопок, Дрю видел загадочное озеро. Глубокое, – уже в нескольких шагах от берега невозможно было нащупать его дно. Озеро пугало мальчика ничуть не меньше скал, которые окружали синий кусочек воды, чем-то напоминавший выплеснувшееся в чашу небо. Озеро было очень холодным. Дрю как-то раз, в особо жаркий день решил проверить…

Он догадывался, что озеро, скрытое в каменном разломе, не может быть теплым. Слишком большая глубина. Но когда мальчик ступил в воду и студеная жижа заколыхалась у груди, дно круто оборвалось, уже в двух шагах от берега его невозможно было нащупать ногами. И Дрю догадался, что все гораздо хуже, чем он себе представлял. То ли где-то внизу, в трещинах, били холодные ключи, то ли из-за того, что глубокая каменная чаша никогда не прогревалась, но страшное озеро было жутко холодным. У мальчика сразу же свело ноги. Он с трудом выбрался на берег. И… проснулся.

Этот сон возвращался снова и снова, иногда, когда мальчик стал постарше, он начинал думать, что сходит с ума. Откуда появились озеро и горы? Он вырос совсем в другой местности и там никогда не видел чего-то подобного…

Но с тех пор как Дрю понял, что в озере купаться нельзя, его стало еще сильнее тянуть на скалы. Он подолгу лежал на траве, прищурившись и созерцая вершины сопок. Скалы «цепляли» вату облаков, а мальчик думал о том, что сверху весь мир, наверное, выглядит совсем иначе. Он жутко боялся скал, однако с каждым новым сном его тянуло ввысь сильнее и сильнее.

Самое загадочное было в том, что Дрю мог быть активным участником этого видения. Если он хотел лежать на траве, то оставался там всю ночь, до утра, лишь рассматривая облака и размышляя о том, что может скрываться на вершинах сопок. Но если решал, что надо попробовать силы, то призрачный мальчик из сна тут же поднимался на ноги, подходил к выбранной скале, примериваясь, как лучше начать движение вверх.

Гранитные стены никогда не были гладкими. Их разрезали глубокие трещины. Многочисленные выступы, казалось, облегчали задачу. Бывало, что Дрю собирался с силами и начинал подъем. Но всякий раз, преодолев небольшую часть пути до вершины, не выдерживал, оглядывался за спину, вниз.

Сердце мгновенно уходило в пятки, он покрывался холодным потом, а руки становились ватными. Дрю «зависал» на стене, не имея мужества и воли, чтобы двигаться дальше. Хуже всего оказывалось то, что спускаться вниз, обратно, было гораздо труднее. Трясущиеся ноги срывались с выбоин в скале. Набившаяся в щели пыль и выросший в трещинах мох приводили к тому, что ступни мальчика скользили, не находя опоры. Временами он повисал на руках, подвывая от страха.

Этот сон не давал покоя Дрю многие годы. Даже когда Морович вырос, стал взрослым, загадочное видение возвращалось к нему снова и снова. Иногда оно навещало его каждую ночь, иногда надолго пропадало, но Морович всегда чувствовал, что сон вернется. И каждый раз существовала возможность выбора: остаться внизу или лезть наверх, словно это было нечто большее, чем обычный ночной кошмар.

Почему сегодня – именно сегодня – он решил, что обязательно нужно долезть до вершины? Дрю не мог ответить на этот вопрос… Страшная боль под ребрами, с правой стороны, лишала его способности думать, анализировать события. Он упал, сорвался со стены. Долго скользил вниз, по склону, с криком, выпучив глаза от ужаса. Но то, о чем он так боялся подумать раньше, то, о чем всегда подсознательно догадывался, не решаясь взбираться наверх, случилось. Он не просто сорвался. Падая, он упал на острый каменный выступ, и гранитный шип пронзил его насквозь. Теперь Дрю висел, точно жук на булавке, и страшная боль в груди лишала его рассудка…

Земля почему-то раскачивалась под ним из стороны в сторону. От этого боль становилась еще сильнее, и каждая секунда превращалась для выросшего мальчика в вечность…

– А-а-а, – простонал Морович, пытаясь разомкнуть дрожащие веки.

– Очнулся, придурок?! – Грубый окрик прорвался в – обожженный болью мозг экс-звеновца.

– Мм… – с трудом выдавил Дрю, не будучи в состоянии открыть глаза. Пламя костра сжигало изнутри, и у Моровича не осталось сил, чтобы вернуться во внешний, привычный для людей мир.

– Ну-ка, подпали его чуток, чтоб посмотрел на меня, – распорядился кто-то. Слова были громоздкими, неуклюжими. Они колотились о мозг бывшего сержанта, не в силах проникнуть внутрь.

Щелкнула зажигалка, и маленький огонек лизнул подбородок экс-звеновца.

– Х-ш-ш-ш… – Морович, который неожиданно почувствовал острую боль, хотел закричать, но что-то мешало ему набрать воздух в легкие.

– Открой глаза, урод! – властно приказал голос. – Иначе поджарю.

Веки Дрю задрожали сильнее, потребовалось колоссальное усилие, чтобы шевелящиеся, меняющие форму и цвет слова попали в голову бывшего сержанта и он смог их осмыслить. С трудом, очень медленно он разлепил отяжелевшие ресницы, и в первую секунду яркий свет больно ударил по зрачкам.

И тогда Морович вспомнил… Он снова видел, как полуголый человек, с которого сорвали полосатую рубаху зэка, катался по земле, плакал и умолял не делать этого. Он видел здоровенных бритоголовых громил, которые по приказу босса легко скрутили щуплого, беспомощного человечка. Вместе с этим несчастным Дрю вопил от невыносимой боли, когда острый стальной крюк впился под ребра…

Да, он не сошел с ума. Морович захлебнулся криком и кровью, и чудовищная боль поглотила все. Он еще пытался хвататься руками за тех, кто был вокруг, но люди, если их можно было так назвать, оставались все ниже и ниже, вместе с хищно блестевшим глазом видеокамеры, фиксировавшим все, что происходило в развалинах заброшенного завода.

Сначала он думал, что умрет через секунду. Такую боль невозможно было терпеть. Но те, кто готовили жертву к казни, слишком хорошо знали, какое живучее существо человек. Дрю прожил секунду, другую, третью. Каждая из них становилась вечностью. Вечностью, наполненной болью. А экс-звеновец все никак не умирал.

– Он очухался, босс! – сказал один из мучителей, пальцами раздвигая кожу вокруг глаза Моровича, чтобы заглянуть в зрачок. – Он в сознании.

– Морович! – негромко, но отчетливо произнес человек в дорогом костюме, командовавший всеми. – Ты слышишь меня, Морович?!

Дрю висел на стальном крюке, и слабый ветер чуть заметно раскачивал трос влево-вправо. У бывшего сержанта не было сил, чтобы поднять голову.

– Морович! – так же негромко повторил крепыш. – Отвечай! А то зажарю, как свинью.

Дрю с огромным трудом приоткрыл глаза, и его губы шевельнулись:

– Да!

– Что-что? – спросил босс, поморщившись.

– Кажется, он говорит «да», – вмешался один из мучителей, стоявший рядом и внимательно следивший за лицом приговоренного.

– Погоди! – с досадой перебил главный. – Я хочу, чтобы он сам ответил. На кой черт убивать его, если он не поймет, за что казнили.

– Понял, босс! – Человек отступил назад, умолкая.

– Морович! – громче позвал босс. – Ешкин кот, отвечай, а то у меня лопнет терпение!

Он легонько толкнул Дрю, подвешенного на крюке, и бывший сержант заскрипел зубами. Превозмогая боль, Дрю разомкнул ресницы, и его мутный взгляд, пробежав из стороны в сторону, нашел говорившего.

– Так-то лучше, – удовлетворенно сказал Хитроу. – Догадываешься, за что тебя наказали?

Морович долго смотрел на человека в дорогом костюме, а потом едва заметно покачал головой из стороны в сторону.

– Ты сдал всю организацию Тони Фонетти, – с сожалением вздохнул тот. – Представляешь, мы строили ее годами, выращивали, тратили кучу денег на то, чтобы посадить нужных людей в нужные места. Это словно сказочное дерево, которое отнимает годы, десятилетия твоей жизни. А потом некий идиот – одним движением – рушит все! Ты понимаешь, Морович, о ком я говорю?

Осоловелые глаза экс-звеновца, страдавшего от дикой боли, все так же недоуменно взирали на говорившего человека. Дрю опять отрицательно мотнул головой.

– Ты – этот идиот! – не выдержав, закричал Хитроу. – Ешкин кот, ты уничтожил все. Все, что мы выстраивали десятилетиями, понимаешь?!

Глаза подвешенного на крюке предателя все так же равнодушно смотрели на бесновавшегося обвинителя.

– Кажется, он ничего не соображает, – снова подал голос подручный.

Известный политик нервно взглянул на часы.

– Мне пора, – озабоченно произнес он, поворачиваясь спиной к Моровичу. – Включайте запись и опускайте!

Загудел мотор крана. Морович захрипел, когда стрела начала поворачиваться: трос пружинил, и крюк, загнанный под ребра, терзал измученное тело бывшего сержанта. Хитроу шагал к катеру, не оглядываясь. Он не остановился, когда звеновец-оборотень закричал. Боб и так слишком хорошо знал, что происходит у него за спиной.

Лебедка крана медленно – очень медленно – разматывала трос, опуская бывшего сержанта. Но не на землю. Моровича собирались погрузить в озеро кипящей воды, вытекавшей из разбитых труб. Когда-то давно люди сделали отвод горячего источника, бившего из недр громоздившихся вокруг скал. Может, из-за этих ключей, из-за вулканической деятельности, приводившей к выбросам кипятка и пара, хозяева бросили завод… Трубы давно прогнили, и вода, бившая из недр, вытекала на поверхность, образуя небольшое озерцо, куда и погружали тело приговоренного к смерти Дрю.

Лебедка вытравливала трос очень медленно, и экс-звеновец дергался на крюке, но этим причинял себе еще большие страдания…

Хитроу почти дошел до катера, когда у него сработал коммуникатор. Мелодично пропел сигнал срочного вызова, политик вытащил аппарат из кармана и, морщась, приложил его к уху:

– Да! – Крики умиравшего предателя заглушали речь. – Говорите громче!

– Все по плану! – услышал босс. – Они у нас.

– Отлично! Доставьте обоих на мою виллу, возникла пара вопросов! – приказал Боб.

– Но мы договорились… – возразила трубка.

– Мое слово – закон, ешкин кот! – раздраженно выпалил Хитроу. – Я просто выясню кое-какие детали, а потом забирай обоих. Они твои.

Босс тут же дал отбой, тем самым показывая, что слушать возражения собеседника не намерен. В этот момент Морович перестал кричать. Политик медленно обернулся. Тело жертвы еще виднелось над поверхностью. У приговоренного просто не выдержало сердце.

Капитан Митревски очнулся гораздо раньше, чем казалось похитителям. У Пирата хватило ума не пошевелиться, не открыть глаз. Придя в сознание, он продолжал лежать на полу «тюремного» отсека, как бревно, прислушиваясь к разговорам ложных «полицейских».

Удар шокера получился очень болезненным. Митревски, провалявшийся без сознания час, а может, и больше, чувствовал, как ноют мышцы, которые свело судорогой в момент электроразряда. Удар был вдвойне неприятен еще и потому, что капитана элементарно «подловили»: он расслабился, непозволительно расслабился, не был готов к такому повороту событий. Хотя, если б анализировал обстановку так, как требовали обстоятельства, ни за что не повернулся бы спиной к совершенно незнакомым людям, которые готовились везти его на другую планету.

Пират сильно переживал из-за допущенной им оплошности. Собственная глупость обошлась ему дорого: он подставил под удар не только себя, но и Багиру. Сейчас девушка сидела рядом с неподвижным телом капитана и тихонько всхлипывала. Оставалось надеяться, что за время, пока Рам был без сознания, ни один из похитителей не посмел притронуться к Дженни.