Текст книги "Небесная Роза"
Автор книги: Вирджиния Спайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Глава 8
Вечерняя прохлада уже опускалась на сады тунисского сераля, когда Джулиану провели в покои бея. С трепещущим сердцем и отчаянием в душе переступила девушка порог роскошной опочивальни, больше похожей на зал для парадных приемов. Здесь стены были обиты алым бархатом, а высокие зеркала отражали лазурные мраморные плиты пола и стройную колоннаду, отделявшую альков с огромной кроватью под золотым балдахином из парчи, украшенным страусовыми перьями и бирюзой. В другой, более обширной части помещения пол устилал пышный ковер с персидскими узорами, на котором лежало множество шелковых подушек, брошенных вокруг низкого столика, инкрустированного бирюзой и сердоликом. В углу журчал фонтанчик, окруженный мрамором, морскими раковинами и зелеными растениями с причудливыми листьями. Высокие решетчатые окна и двери выходили в роскошный сад с фонтанами и душистыми цветами.
Грозный бей Туниса восседал на расписных подушках и раскуривал кальян, когда главный евнух доложил о приходе наложницы. Войдя в комнату, Джулиана склонилась в таком же почтительном поклоне, как и два с половиной часа назад, и оставалась в таком положении, пока бей не разрешил ей подняться. Потом он знаком велел ей опуститься рядом с ним на подушки и предложил разделить вечернюю трапезу. Отказаться Джулиана не посмела, но ела без всякого аппетита, хотя все блюда издавали ароматный запах и были, без сомнения, приготовлены лучшими поварами Туниса. Наконец, когда основные блюда убрали и принесли восхитительный турецкий кофе, пирожные с миндалем, апельсиновый шербет и всевозможные фрукты, Джаббар откинулся на высокие подушки и с пристальным интересом посмотрел на свою новую наложницу.
– Ты смелая женщина, англичанка с небесными глазами, – улыбнулся он, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение. – Ни одна другая наложница не отважилась бы броситься на защиту нарушительницы порядка, рискуя навлечь на себя мой гнев.
– Талиджа – моя соотечественница, господин, и мне не хотелось бы, чтобы она испытала то, что уже однажды пришлось вынести мне, – ответила Джулиана, почтительно опустив при этом глаза.
Джаббар едва заметно усмехнулся.
– Здесь, в серале, имеют значение только мои желания, пленительный цветок туманных берегов. Я уважаю смелость, но лишь в том случае, если она не переходит в дерзость. Если сумеешь соблюсти границу между двумя этими понятиями, достигнешь многих высот.
– Я приложу все усилия, чтобы удержаться в границах дозволенного, милостивый повелитель, – кротко промолвила девушка.
На лицо бея вернулась довольная улыбка.
– Я вижу, ты не глупа, моя английская роза. Ты неплохо усвоила арабский язык за то время, что провела в гареме. Ну, а еще чему-нибудь ты научилась?
– Восьми недель недостаточно, чтобы в совершенстве овладеть каким-нибудь искусством, господин. Я слышала, что обычно подготовка наложниц занимает около четырех месяцев, прежде чем они могут быть призваны тобой. Но я старательно учусь играть на цимбалах и танцевать.
– Вот как? Что ж, когда научишься, я посмотрю. Зато я вижу, ты вполне преуспела в другом. Научилась правильно держаться в присутствии господина, ухаживать за своей внешностью и одеваться так, чтобы подчеркнуть свою красоту.
– Здесь больше заслуга моей служанки, чем моя. Впрочем, этому искусству я обучалась чуть ли не с пеленок.
Джулиана бросила на бея беглый взгляд, не удержавшись при этом от веселой улыбки. В самом деле, неужели Джаббар думает, что только на Востоке женщины прилагают неимоверные усилия, чтобы пленять мужчин?
– Ты ведь воспитывалась в знатной семье, да? – продолжал свои расспросы правитель Туниса. – Это заметно по твоим манерам, иначе я не выбрал бы тебя из многих претенденток на высочайшую честь – быть наложницей бея. А скажи мне, чему тебя учили в родном доме?
– Многому, господин: разным наукам, верховой езде, играть на фортепиано, танцевать…
– Танцевать? – В глазах бея появился живейший интерес. – Покажи, как ты танцевала в Англии.
– Для наших танцев обязательно нужен партнер – мужчина, но я попытаюсь показать некоторые движения.
Джулиана вышла на середину комнаты и грациозно исполнила несколько па из французской кадрили.
– В жизни не видел ничего более примитивного, – разочарованно протянул Джаббар. – Разве такие танцы способны зажечь огонь в крови мужчины?
– Они и не предназначены для этого, господин.
– А для чего же они тогда нужны?
– Ну… – Джулиана ненадолго замялась. – Честно говоря, я никогда не задумывалась над этим. Наверно, танцы существуют для того, чтобы, танцуя, мужчина и женщина могли показать друг другу свою симпатию и поговорить о чем-нибудь без помех.
– Какое варварство! Если мужчина желает наслаждаться обществом понравившейся женщины, не проще ли купить ее и поместить в свой гарем?
– Но в европейских странах не существует гаремов, разве ты забыл, о могущественный повелитель?
У Джаббара, с опозданием заметившего свою оплошность, на лице отразилась такая растерянность, что Джулиана громко рассмеялась, забыв обо всех правилах этикета.
– Прости, повелитель, – тут же поправилась она, испугавшись, что бей разгневается. – Я не хотела тебя оскорбить…
– Ты и не могла этого хотеть, ведь намеренное оскорбление высочайшей особы влечет за собой смертную казнь… – начал Джаббар, надменно вскинув голову, но внезапно его голос смягчился, когда он заметил, как испуганно задрожала его гостья. – Я не оскорблен, английская роза. Твой смех, напоминающий журчание серебристого ручейка в прохладной долине, не может никого обидеть. Но довольно разговоров. Сними свое покрывало и приблизься ко мне, я хочу вдохнуть чарующий аромат твоих волос, прекрасный цвет которых напоминает мне гриву породистого гнедого скакуна.
Сердце девушки взволнованно застучало. Она почувствовала, что начинается самое главное – то, ради чего ее и привели сюда. Вынув дрожащими руками заколки, удерживающие головной убор, Джулиана сняла малиновую шапочку и газовую вуаль и аккуратно положила их на ковер. На мгновение она замешкалась, раздумывая, как ей выполнить второе приказание бея. Так как Джаббар сидел в нескольких шагах от нее, раскинувшись на подушках, вставать, чтобы подойти к нему, было, по меньшей мере, глупо, а то и рискованно. Поэтому Джулиана сочла за лучшее переползти разделяющее их расстояние и, опустившись на колени перед Джаббаром, склонила голову, чтобы он мог коснуться ее волос.
Должно быть, бей сделал какой-то знак телохранителям, притаившимся, подобно двум бесплотным теням, за садовыми дверями, потому что внезапно створки слегка приоткрылись. В душную комнату вместе с потоком освежающего ночного воздуха проникли нежные звуки цимбал и каманджи, наполнившие сердце сладкой тоской и непонятным томлением. И когда пальцы Джаббара стали осторожно перебирать рассыпавшиеся по плечам локоны Джулианы, она, к своему удивлению, испытала не отвращение, а приятную расслабленность. Ужасно не хотелось, чтобы он прекращал касаться волос, и это казалось ей неимоверно странным. Неужели руки грозного тунисского владыки могут дарить нежность и блаженство?
Приподняв локоны девушки, Джаббар легонько пробежался пальцами по ее шее и чувствительным изгибам спины. Сладостный отклик внизу ее тела заставил Джулиану прогнуться под руками мужчины и тихо застонать. Из горла Джаббара вырвался низкий, гортанный смешок. Послышался легкий щелкающий звук, и в следующий момент рубиновое колье Изабель мягко соскользнуло на ковер к ногам Джулианы. Очнувшись от забытья, девушка испуганно вскрикнула и робко взглянула на бея.
– Никогда больше не надевай чужих драгоценностей, моя ясноглазая луна, – услышала Джулиана хриплый шепот Джаббара. – Только те, что подарю тебе я сам…
Руки бея заскользили по девичьей спине, обжигая чувственным огнем ее кожу сквозь тонкую ткань платья. Внезапно он обхватил стан Джулианы и нежным рывком притянул ее к себе на грудь. Одурманивающий, приятный и такой до боли знакомый запах опьянил девушку, вызывая из глубины сознания целый вихрь запретных воспоминаний, запах свободы и светлых надежд, запах родного и обожаемого, тела Стивена Девери… Нет, она, должно быть, просто грезит наяву. Как могут два столь разных человека иметь похожий запах?
По телу Джулианы прокатилась горячая волна всепоглощающего желания, а вслед за этим чувственным порывом ее сердце пронзила такая мучительная, острая боль, что она невольно застонала, крепко прикусив нижнюю губу. Не ожидавший столь бурного отклика на свои ласки, Джаббар отстранил от себя девушку и пытливо заглянул в ее полузакрытые глаза.
– Что с тобой, моя сладкая роза? Тебя что-то удивило?
.– Да… – от нахлынувшего волнения Джулиана едва могла говорить. – Этот запах… Он такой… такой непонятный.
– Непонятный? Это один из самых изысканных ароматов Востока. Вернее, в этом запахе смешались все самые дорогие и любимые ароматы стран Магриба: и мускус, и сандал, и амбра, и даже горький можжевельник и кисловатый лимон. Разве тебе не нравится?
– Нет, напротив, мне очень нравится, но… вот это как раз и странно.
– Это ты странная, моя Небесная Роза. Зульфия – вот как я буду звать тебя. Это имя такое же нежное, манящее и легкое, как ласковый порыв ночного ветерка, как тонкий аромат твоих огненных волос, как изменчивый блеск твоих небесных глаз, моя прекрасная роза. Я рад, что тебе приятен запах моего тела. А теперь настало время познакомиться с ним поближе. Помоги мне раздеться, Зульфия!
Эти слова, прозвучавшие как приказ, напугали Джулиану и заставили вернуться из области сладких грез на землю. Господи, он требует, чтобы она раздела его, но как это сделать, ведь этому ее совершенно не учили! Поднявшись на ноги вслед за Джаббаром, девушка дрожащими руками прикоснулась к атласному кафтану, расшитому жемчугом, и неловко принялась стаскивать его с бея.
Все оказалось не так уж трудно. Джаббар сам помогал наложнице раздевать его, не отводя от растерянного лица девушки насмешливого взгляда, и в конце концов ей стало казаться, что она не помогает ему снимать одежду, а только мешает. Наверно, он и придумал этот ритуал лишь для того, чтобы вызывать смущение на лицах своих несмелых одалисок и наблюдать за тем, как они будут себя вести в столь непростой ситуации.
Когда вся одежда бея оказалась на ковре, Джулиана потянулась к его высокому тюрбану, но Джаббар не дал ей коснуться этого мусульманского символа, сам бережно снял его со своей черной шевелюры и положил на маленький столик. Насмешливо тряхнув головой, он повернулся к девушке и окинул ее с головы до ног прищуренным взглядом.
– Теперь твоя очередь, Зульфия.
– А ты тоже поможешь мне раздеться, повелитель? – с вызовом спросила Джулиана, смело посмотрев бею в глаза. В конце концов, это ему должно быть сейчас неловко, а не ей, ведь это он стоит совершенно обнаженный перед одетой женщиной. Или здесь это в порядке вещей?
Губы Джаббара неожиданно растянулись в довольной и хищной улыбке.
– Это твоя первая дерзость, Зульфия, и я великодушно прощаю тебе ее. После второго промаха мой хлыст оставит на твоей нежной коже несколько глубоких рубцов.
Джулиана едва смогла подавить испуганный вскрик. Боже, он что, намеренно так себя ведет, чтобы спровоцировать ее на неосторожные действия? Хочет причинить ей боль, наказать за то, что она посмела вступиться за белокурую англичанку в присутствии всех новых наложниц? Ну нет, она не должна поддаваться на его провокации, иначе станет посмешищем всего гарема. Нужно приложить все усилия, чтобы разбудить ого мужское желание прежде, чем он заставит ее допустить новую оплошность.
– Прости, о великодушный повелитель, – с улыбкой проговорила она, призвав на помощь все остатки своего самообладания. – Это неукротимая страсть, которую ты пробудил во мне, вынуждает меня вести себя столь неосмотрительно.
Продолжая улыбаться бею самой обольстительной улыбкой, Джулиана начала грациозными движениями снимать с себя одежду и мелодично звенящие браслеты, делая это так, как ее учили в гареме. Ее томные, сладострастные движения и плавные покачивания бедрами возымели желаемое действие. Незаметно наблюдая за Джаббаром, девушка увидела, что его мужская плоть напряглась и стала горделиво подниматься вверх, а глаза возбужденно заблестели. Не давая бею опомниться, Джулиана приблизилась к нему и, опустившись на колени, легонько пробежалась кончиками пальцев по его стройным, мускулистым бедрам.
– Позволь мне любить тебя, мой обожаемый господин, – произнесла она хрипловатым, гортанным голосом, запрокинув голову вверх и призывно обводя пересохшие губы кончиком языка. – Твоя преданная рабыня сгорает от желания подарить тебе минуты блаженного забытья. Позволь же моим жаждущим губам коснуться твоего налитого плода и попробовать его божественный сок…
Из горла Джаббара вырвался приглушенный хриплый стон. Крепко зажмурив глаза, он впился руками в плечи наложницы, стараясь усмирить неистовую бурю, вызванную ее обольстительными словами. Взволнованная не меньше его, Джулиана сделала глубокий вдох и, крепко сжав бедра мужчины, прижалась лицом к его интимному месту, казавшемуся почти беззащитным из-за того, что на нем были начисто сбриты все волосы. И снова она ощутила этот гипнотический, одурманивающий запах мужского тела, смешанный с ароматами изысканных восточных благовоний…
Каким бы ужасным ни казалось ей то, что она, недавняя девственница, сейчас собирается сделать, теперь она точно знала, что не отступит. Этот знакомый аромат поможет ей и придаст сил… Ради того, чтобы когда-нибудь хоть одним глазком взглянуть на мужчину, преданную любовь которого не смогла вовремя оценить, она готова пойти на многое.
– Люби меня, Зульфия, – услышала она сквозь пелену чувственного тумана страстный голос Джаббара. – Покажи мне, как умеет любить дочь холодных берегов, когда в ней закипает огонь божественной страсти. Покажи мне все, что ты умеешь, и, поверь, я не оставлю тебя без награды.
По телу Джулианы прокатилась новая обжигающая волна. Еще один глубокий вздох – и вот уже ее губы скользят вдоль упругого, твердого мужского орудия, а неугомонные руки, словно сами собой, пробегают по животу, ногам, спине мужчины, мимоходом касаясь самых интимных мест. Порывистые движения, страстные крики, стоны – все смешалось в один неразделимый, сладострастный поток, и спустя короткое время девушка уже не могла разобрать, кто кого неистовее ласкает – она мужчину или он ее. В какое-то мгновение Джулиана почувствовала, как тело Джаббара выскальзывает из ее рук, а потом вдруг обнаружила, что он лежит на ковре, а она сама сидит на нем, обхватив ногами его бедра, словно лихая наездница в седле.
Джулиану предупреждали, что восточные мужчины предпочитают ленивые позиции, но все же пикантная необычность положения повергла ее в неловкое смущение и замешательство. Откинув с лица разметавшиеся пряди волос, девушка выпрямилась и украдкой взглянула на Джаббара. Глаза бея были затуманены, и в них застыло напряжённое ожидание. Так как наложница оставалась неподвижной, руки Джаббара принялись нетерпеливо ласкать ее тело, пробегая от низа живота к груди и снова спускаясь на бедра. Было очевидно, что он ждет, когда она опустится на его отвердевшее копье и начнет исполнять сладострастный танец любви.
Джулиану мгновенно бросило в жар, как только она осознала, что ей придется все делать самой. О Боже, он хочет, чтобы она села на это большое твердое орудие и начала двигаться так, как это обычно делает мужчина!
– Опустись на меня, Зульфия, – прошептал Джаббар, и его руки, крепко обхватив бедра девушки, подвинули ее тело так, что твердая мужская плоть уперлась в ее нежное, испуганно сжавшееся лоно. – Я хочу, чтобы лепестки твоего цветка сомкнулись вокруг моего ствола…
Краска стыда залила пылающие щеки Джулианы, а вместе с тем страстные ручейки желания побежали по всему ее телу, наполняя мучительно-сладостным томлением все его сокровенные уголки. Теперь она уже и сама хотела, чтобы мужчина наполнил ее собой, отчаянно желала почувствовать внутри себя нежную упругость его пульсирующей плоти. Судорожно всхлипнув, девушка прогнулась вперед и на мгновение прижалась грудью и лицом к горячему телу мужчины, а лотом решительно выпрямилась и крепко зажмурила глаза. Приподнявшись над телом Джаббара, осторожно взяла в руку его плоть и попробовала сделать так, чтобы она оказалась внутри ее лона.
Пара неудачных попыток – и вдруг она ощутила, как упругий ствол мягко входит в нее, вызывая сладостное содрогание и новый прилив желания. Застонав от острого наслаждения, Джулиана уперлась руками в грудь мужчины, а ее бедра сами собой стали совершать плавные движения, сначала медленные и несмелые, а потом все более частые и порывистые. Словно молодая резвая лошадка, сорвавшаяся с привязи, она неслась все вперед и вперед, пока не обрушилась с крутого обрыва в бездонное море наслаждения, и его обжигающие, сладостные волны сомкнулись над ее головой, унося в пучину чувственного забытья…
Когда Джулиана пришла в себя, она обнаружила, что лежит на спине, а грозный властитель Туниса, склонившись над ней, с пытливым интересом всматривается в ее лицо. Взгляды их встретились, и девушка невольно сделала движение навстречу мужчине, желая поблагодарить его за те волнующие минуты, что он заставил ее пережить. Но бей властным движением руки остановил ее, и его отчужденный взгляд охладил ее искренний порыв.
– Ты показала себя сегодня с хорошей стороны, Зульфия, – спокойным, холодноватым и даже чуть насмешливым тоном произнес он, и Джулиана снова ясно почувствовала, что между ними существует непреодолимая пропасть. Да, они только что вместе пережили несколько потрясающих минут, но, несмотря на это, Джаббар остается ее всесильным господином, а она – всего лишь бесправной рабыней. – Я доволен тобой, моя очаровательная луна, – продолжал бей, дождавшись, когда на лице наложницы появится почтительное выражение. – Ты не обманула моих ожиданий и действительно заставила меня испытать приятные минуты. Завтра утром Бахрам принесет в гарем мой приказ, отменяющий наказание Талиджи. А теперь одевайся и ступай к себе. Когда в следующий раз я пожелаю насладиться твоим обществом, тебя известят.
Глава 9
Джулиана проснулась, когда время уже подходило к полудню. В душных комнатках наложниц было пусто. Должно быть, все обитательницы гарема уже находились в хаммаме, спасаясь от нестерпимого августовского зноя. Преданной Зары, с трогательным беспокойством дожидавшейся вчера возвращения своей госпожи, тоже почему-то не оказалось на месте. Потянувшись несколько раз на кровати, чтобы окончательно проснуться, Джулиана натянула просторные шаровары и блузку и вышла на балкон.
Она чувствовала себя ужасно разбитой и утомленной, хотя проспала не менее десяти часов. Вчерашнее нервное и физическое напряжение, а еще больше эта долгая ночь, наполненная тревожными, беспокойными сновидениями, вымотали ее.
Они снились ей всю ночь по очереди, а то и сразу вместе – Стивен и этот пугающий, опасный человек, в чьих руках находилась теперь ее жизнь. И все эти бесконечно долгие часы ее неотступно преследовал волнующий аромат, в котором, казалось, смешались все самые возбуждающие запахи земли. Впрочем, в том, что двое столь разных мужчин пользовались одинаковыми благовониями, ничего удивительного и не было. Ведь ей известно, что Стивен несколько лет провел на Востоке и побывал даже здесь, в этом проклятом Тунисе. Благодаря тому что Джаббар использует тот же аромат, что и Стивен, ей будет несравнимо легче общаться с ним в минуты близости. Но зато из-за этого же обстоятельства каждый раз при встрече с беем ее сердце будет пронзать нестерпимая боль – боль от сознания того, что она не сумела сберечь свое счастье.
Появление Джулианы в хаммаме встретили завистливыми взглядами и приглушенным перешептыванием. Не успела девушка сбросить с себя одежду и окунуться в прохладную воду бассейна, как подоспевшая Айша сообщила ей радостное известие: главный евнух три часа назад принес распоряжение бея об отмене наказания Талиджи.
– Бедняжка от волнения не смогла сомкнуть глаз всю ночь и теперь отдыхает в своей комнате, – сочувственно проговорила эфиопка. – Но она просила передать тебе, что вечером непременно придет поблагодарить свою храбрую спасительницу за принесенную жертву.
– Поблагодарить за принесенную жертву? – с недоумением переспросила Джулиана. – Что за нелепость! Я не приносила никакой жертвы, чтобы спасти Талиджу от наказания…
Заметив, как изумленно расширились глаза подруги, Джулиана прикусила губу. Она совсем забыла, что еще вчера утром сама называла Джаббара Хафиза отвратительным, грязным чудовищем и испытывала смертельный ужас при одной мысли, что он коснется ее своими руками. Сможет ли Айша в свои шестнадцать лет понять, почему вдруг ее настрой так неожиданно изменился? Сама Джулиана, конечно, не сможет удержаться и все расскажет, но не потеряет ли она после этого доверие и уважение подруги? Господи, хорошо еще, что рядом нет сейчас Изабель. Пожалуй, сестра могла бы посчитать ее предательницей, узнав, что близость с их заклятым врагом доставила ей такое неимоверное наслаждение!
– Это не было ужасным, да? – Айша осторожно коснулась рукой плеча подруги, как бы вызывая Джулиану на откровенность. – Джаббар оказался хорош в постели?
– Хорош ли он в постели? – Джулиана задумчиво усмехнулась. – Наверное, да. По крайней мере, мне с ним было хорошо. Но все могло обернуться и не так. Понимаешь… Я не уверена, что он достаточно бережно обращается с девственницами.
– Ну, тебе это теперь не грозит! После того, как ты уже побывала у него, бессмысленно было бы делать тебе операцию.
– Да, но я переживаю не за себя! Ведь скоро очередь может дойти и до вас с Талиджой… Господи, да что это я, совсем с ума сошла? В таком опасном положении еще беспокоюсь о других!
– Просто у тебя большое сердце, Зульфия.
– Как ты меня назвала?
Айша пристально взглянула на Джулиану и вдруг весело расхохоталась.
– Ты до сих пор не усвоила, что в гаремах любая новость распространяется мгновенно! Если бей дал тебе имя, об этом уже все знают, и все теперь будут звать тебя только так. По-моему, красивое имя, а?
– Да ты с ума сошла! Оно просто нелепо! Ничего более нелепого Джаббар не мог и придумать! – Джулиана сильно покраснела от смущения, но потом ей вдруг тоже стало ужасно весело. Какой скандал! Она, знатная английская леди, Джулиана Вудвиль из Риверс-холла, теперь – наложница Зульфия, одна из пятидесяти пяти одалисок гарема тунисского бея!
Они с Айшой долго плескались в бассейне, беспечно болтая о разных приятных пустяках. Несмотря на постоянные тревожные мысли, на душе у Джулианы так хорошо и легко, как еще ни разу за все дни, проведенные в гареме. Состояние радостного, волнительного ожидания не покидало ее ни на одну минуту. То и дело она поворачивала голову в сторону дверей, через которые периодически входил и выходил главный евнух в сопровождении лаллы Фатин, и не могла отделаться от назойливой мысли, что вот-вот Бахрам остановится посередине главного зала хаммама и объявит во всеуслышание, что великий и милостивый повелитель желает провести и сегодняшнюю ночь со своей любимой наложницей Зульфией…
Увы, Джулиану ждало глубокое разочарование. Вместо главного евнуха в большой зал, где Джулиана и Айша уже грелись на теплых мраморных плитах возле горячего бассейна, с радостным визгом вбежала Малека, пятнадцатилетняя хорошенькая турчанка с непомерно развитыми для ее возраста бедрами и пышной грудью, напоминающей большие спелые дыни. – Я так счастлива, так счастлива! – закричала она, радостно прихлопывая в ладоши и возбужденно прыгая от восторга. – Наш господин только что сообщил, что сегодняшнюю ночь он проведет со мной! О милостивый Аллах, я просто не верю своему счастью!
Наложницы окружили Малеку и принялись наперебой расспрашивать, откуда она узнала эту приятную новость. Но не трудно было разглядеть, что их интерес носит скорее недоброжелательный характер. За спиной юной турчанки послышались завистливые перешептывания и весьма злые пожелания. Поймав себя на мысли, что и она испытывает подобные чувства, Джулиана ужаснулась. Неужели она, цивилизованная леди из древнего рода графов Риверс, уподобится этим ничтожным, злобным фуриям?
Да, вот что значит долгое время обходиться без мужского общества! Но, Боже правый! Как же все-таки досадно, что Джаббар не пожелал призвать ее к себе во второй раз! Несмотря на постоянную опасность, исходящую от этого загадочного и коварного человека, она бы предпочла снова вступить с ним в рискованный поединок, чем проводить вечер в тиши своей душной комнатушки…
– Не переживай, Зульфия, в том, что Джаббар не выбрал тебя на сегодняшнюю ночь, нет ничего оскорбительного, – с успокаивающей улыбкой проговорила Айша. – Это естественно, что он хочет уделить внимание и другим женщинам. Ведь их у него так много!
– Но, надеюсь, это не означает, что мне придется ждать долгие недели, прежде чем снова наступит моя очередь? – с полушутливым возмущением заметила Джулиана. – Боюсь, что мне будет нелегко примириться с таким положением вещей.
Эфиопка многозначительно покачала головой.
– О, да я вижу, этот мужчина серьезно затронул твои чувства!
– Чувства? – задумчиво протянула Джулиана. – Не знаю, чувства ли это или что-то другое. Одно только могу сказать: для моей деятельной и неспокойной натуры лучше открытое столкновение с противником, чем мyчитeльнoе, изматывающее ожидание.
Лишь одна женщина осталась невозмутимой посреди всей этой суеты, вызванной сообщением турчанки. Как только возбужденные голоса затихли, Азиза неторопливо слезла со скамейки для массажа и, выступив на середину зала, горделиво запрокинула вверх свой острый подбородок. Окинув взглядом превосходства притихших наложниц, венецианка вытянула вперед правую руку, на которой что-то заманчиво поблескивало, притягивая взоры.
– Сегодняшний день принес и мне хорошую весть, – с гордостью объявила она. – Взгляните на эти рубиновые украшения… Господин только что прислал мне их в подарок. – И, получив свою долю завистливых взглядов и заискивающих комплиментов, Азиза остановила свой насмешливый взгляд на Джулиане, в которой интуитивно чувствовала соперницу. – Ты тоже могла бы получить от нашего повелителя какую-нибудь драгоценность, Зульфия – Небесная Роза. Но ты слишком глупа, чтобы добиться чего-то стоящего, – проговорила она с сарказмом. – Вступившись за женщину, вызвавшую недовольство господина, ты упустила свою удачу.
– Ты ошибаешься, о блистательная звезда лучшего из гаремов Магриба, – спокойно ответила Джулиана, послав венецианке свою самую дружескую улыбку. – Я уже получила награду за то удовольствие, что доставила бею сегодняшней ночью.
– Ты имеешь в виду отмену наказания дурочки Талиджи? Да, нечего сказать, более глупой просьбы бей еще не слышал ни от одной наложницы! Не собирайте себе сокровища на земле, собирайте его на небесах, – язвительно процитировала Азиза фразу из Священного писания и, отвернувшись от соперницы, направилась в другой конец зала.
Джулиана проводила венецианку спокойной доброжелательной улыбкой, хотя самолюбие ее было действительно сильно задето. Нет, она, конечно, понимает, что это полный идиотизм, но ей вдруг так отчаянно захотелось, чтобы Джаббар подарил и ей какую-нибудь драгоценную безделушку в знак признательности…
– Узнаю эти кровавые рубины, – раздался за спиной Джулианы приглушенно-печальный голос Изабель, незаметно оказавшейся рядом в то время, пока Джулиана разговаривала с Ази-зой. – Раньше они принадлежали Суфии, первой жене Касима. Несчастная женщина покончила с собой, когда стало известно об убийстве ее дорогого мужа и о том, что Джаббар собирается сделать с гаремом его предшественника.
Волшебное очарование прошедшей ночи испарилось, как влажный туман при ярком свете солнечных лучей. Обменявшись с сестрой понимающим взглядом, Джулиана крепко сжала ее руку. Опасность, такая реальная и ощутимая, словно ее можно было потрогать рукой, была здесь, рядом с ними, и забывать о ней не стоило ни на минуту. Она, Джулиана Вудвиль, здесь для того, чтобы бороться за свое будущее и за жизнь Изабель. И если она расслабится и забудет об этом хоть на короткое время, то непременно проиграет в этой смертельной схватке с судьбой.
