Текст книги "Прерванный сон"

Автор книги: Вирджиния Лавендер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Неугомонная хозяйка паба опять попыталась украсить ее своими сапфировыми серьгами, которые изумительно подошли бы к такому наряду. Но Эллен проявила стойкость и решительно отказалась – мочки ушей до сих пор побаливали…

Украшенный гирляндами и свечами зал был залит теплым мерцающим светом. За столом постепенно воцарилось оживленное веселье, достигшее апогея, когда Марта с помощью Пэда притащила из кухни источающую соблазнительные ароматы индейку размером с небольшого слона. Эллен даже немного позавидовала подруге: та любила, а главное, умела готовить.

И салат из курицы с гренками и зеленью, и многослойное заливное, и копченый окорок, и конечно же нашпигованная всякими вкусностями индейка, виртуозно разрезанная на ровные ломтики и сохранившая при этом форму, – все это было превыше всяких похвал.

Даже удивительно, что с такими блестящими кулинарными талантами девушка искала работу в пабе, стоящем на отшибе. Ей бы работать в ресторане французской кухни… Хотя вряд ли туда примут человека с дипломом дизайнера мебели. Впрочем, если вспомнить, какова специальность у самой Эллен… Да что там говорить, самый обычный клюквенный морс оказался таким вкусным, что с пугающей скоростью исчезал в желудках гостей, значительно опережая марочное столовое вино.

После великолепного праздничного ужина, который не смогли омрачить даже милые мальчуганы Маклахлины, – впрочем, нельзя сказать, что они не старались: старшему удалось-таки поджечь скатерть, – Эллен села за пианино и заиграла известную рождественскую песенку.

– Джигл беллс, джингл беллс… – старательно заголосили все.

Девушка вдруг ощутила счастье, спокойствие и почему-то легкую грусть. Впрочем, сожалеть практически было не о чем и впереди вся жизнь. К чему печалиться… Эллен машинально накрутила на палец медно-рыжую прядь.

– Минутку внимания, – вдруг попросил раскрасневшийся от вина и вкусной еды Пэд, постучав вилкой по хрустальному бокалу.

Все с интересом воззрились на хозяина паба. Какое развлечение еще припасено на сегодня?

– Мы с мисс Джонсон хотим сделать объявление. – Он церемонно поклонился улыбающейся Марте. – К моему великому счастью, мисс Джонсон согласилась в будущем называться миссис Маккени!

– Да, боюсь, я это сделала, – благосклонно подтвердила красавица.

Однако! – пронеслось в голове у Эллен. Быстро! Впрочем, нимало не растерявшись, она тут же заиграла праздничный марш. Все, наконец сориентировались и бурно зааплодировали. Марта сверкнула зелеными глазищами, Пэд схватил ее за руку и подвел к двери, над которой красовался повешенный вчера Ри венок из омелы. Достав из кармана заранее припасенное золотое колечко, он надел его на тоненький пальчик новоиспеченной невесты и поцеловал ее прямо в губы.

Гости, обрадованные таким поворотом дел, снова зааплодировали. Братья Маклахлин оглушительно засвистели и затопали ногами, за что тут же получили шлепка от своей бабули. Ри достала носовой платок и усиленно зашмыгала носом.

– Вот, – пробормотала она, старательно изображая огорчение, – теперь братец женится, а жена возьмет дело в свои руки и меня из дому выгони-и-ит…

Как же, подумала Эллен, небось сама подбивала брата на решительный поступок. Сам бы он еще лет сто не отважился сделать прекрасной поварихе предложение, и ее переманили бы в ресторан «Максим».

– Ну, у тебя еще есть время строить всякие козни, чтобы расстроить свадьбу, – заметил ей необычайно счастливый Пэд. – Мы собираемся пожениться весной, в апреле. Когда будет много цветов.

– Вот так-так, ну и быстрота! – заметил рыжий мистер Чейз, бросая на Эллен умильный взгляд. – Хотел бы и я уметь по-вашему: раз и готово, смелость и натиск!

– Давайте танцевать! – воскликнула девушка, снова кладя пальцы на клавиши.

Она справедливо предположила, что противный дядька воспользуется моментом и решит побеседовать с ней по душам – и так все время попадается то на лестнице, то в гостиной. А попробуй-ка подойди к человеку, который без перерыва играет то вальсы, до польки, а то и зажигательный рок-н-ролл!

Натанцевавшись до упаду и еще раз, пожелав друг другу счастливого Рождества, все наконец-то разошлись по комнатам. Эллен устало побрела вверх по лестнице – да уж, неделька выдалась богатая событиями… Но, добравшись до своей комнаты, она замерла как вкопанная: дверь была приоткрыта, и из-за нее доносились подозрительные звуки, как будто кто-то рылся в столе или шкафу.

Девушка, обычно миролюбивая и доброжелательная, вдруг рассвирепела. Да что же это такое? Никакого покоя! То Пэд вползает к ней в страхолюдной байковой пижаме, заунывно цитируя стихи, то мистер Чейз пристает с дурацкими вопросами, то Марта выходит замуж, то мать удаляется в неизвестном направлении… Интересно, кому в голову пришло копаться в ее вещах?

Ну, негодяю мало не покажется! Так как гости и хозяева покинули гостиную одновременно, то в комнате мог находиться только чужой. Эллен мстительно огляделась вокруг – совершенно расстроенные нервы вопияли о каком-нибудь целительном действии, убить кого-нибудь, например. Наконец ее взгляд упал на фаянсового гномика размером с кошку, притаившегося в углу коридора с фаянсовым же фонариком в руках.

Эллен на цыпочках подкралась к фигурке, подняла, добралась до своей двери и изо всех сил толкнула ее, занеся орудие возмездия над головой. Но, проделав все эти действия, ошеломленная девушка застыла на пороге. Во-первых, в комнате горел свет, а во-вторых…

– О, майн готт, – послышался знакомый голос. – Знаешь, моя дорогая, вазу я еще как-то пережил, но эта чудовищная скульптура убивает даже на расстоянии. Если я подниму руки вверх и стану лицом к стене, ты обещаешь сохранить мне жизнь?

11

– Гномики выглядят свежо, – автоматически объяснила девушка, не вполне осознавая происходящее. Ну да, вот он сидит на ее кровати, в хлопковой рубашке цвета хаки, сияет зелеными глазами и покусывает нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. – Это… ты?

– Давай подумаем вместе, – предложил, явно забавляясь происходящим, Тилль. – Кто-то другой? Неверно… Может быть, налоговая полиция?.. Опять не угадала. Вероятно, это… дайка сообразить…

Тут Эллен, окончательно сбитая с толку и порядком разозленная, аккуратно поставила гномика на пол, подошла к язвительному призраку и изо всех сил толкнула его руками в грудь. Неугомонное видение повалилось на кровать, от всей души хохоча.

– Нет, эта женщина когда-нибудь точно меня убьет! Сначала она лупит меня вазой по голове. Потом норовит садануть чудовищной садовой скульптурой. Не помогло. И вот, смотрите-ка, решила расправиться со мной голыми руками. Знаешь, Нэлле, возьми все-таки топор – это проще и быстрее… Нет, ой!.. Не по голове! Не надо! Аи!..

– Ах ты гадкий!.. Самовлюбленный!.. Противный!.. Негодный!.. Дурацкий!.. – Каждый новый эпитет Эллен подкрепляла чувствительным ударом. – Я чуть с ума… не сошла… из-за тебя, предатель!.. Получай!..

Удары градом сыпались на несчастного, так, что в конце концов ему пришлось извернуться и схватить разъяренную, как тигрица, Эллен за запястья.

– Знаешь, Нэлле, – серьезно сказал он, легко удерживая вырывающуюся девушку одной рукой, – во-первых, ты можешь убивать меня потише. Ведь сюда сейчас сбегутся все обитатели этого прелестного дома. Во-вторых, пока ты не прекратишь пытаться меня прикончить, я не смогу подарить тебе подарок на Рождество. Вообще-то, я хотел сунуть его в твой чулок и позорно сбежать, но сначала не нашел чулок, потом отвлекся…

– На что? – с интересом спросила немного остывшая Эллен, блаженно вдыхая чудесный запах такой знакомой туалетной воды. Тилль, как показала практика, по-прежнему действовал на нее, как валерьянка на Лулу. Основное желание, которое сейчас испытывала она, сводилось к следующему: обнять Тилля за шею, прижаться губами к его губам. – На что, – повторила девушка, с удивлением сознавая, что язык и губы как-то плохо ее слушаются.

– Ну, я искал чулок, а нашел прелестное кружевное белье, – признался Тилль. – И как-то так замечтался…

Произнося эту глубокомысленную речь, он ласково поглаживал нежные запястья Эллен, не сводя с нее пристального взгляда.

– Тилль! – не желая попасть в положение загипнотизированной мыши, девушка нашла в себе силы высвободить руки. Русоволосый красавец с сожалением посмотрел на опустевшие ладони. – Давай подарок, – потребовала она, желая отвлечься. – И объяснись.

Да, объяснись, пока я не стащила тебя на пол и не воспользовалась ситуацией.

Тилль снова усмехнулся и достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

– Понимаешь, я сначала струсил и сбежал, а потом мне было так плохо… И ты чуть было не вышла замуж за другого… В общем, я уладил кое-какие дела в Германии, а затем сломя голову бросился в эту вашу «Лисью дыру»…

– Нору, – машинально поправила девушка, терзаемая страшными подозрениями.

– Ну да, именно так. Нору. – Тилль аккуратно открыл коробочку и сполз с кровати к ногам удивленно застывшей Эллен. – Эллен Дэвис, хоть ты теперь и рыжая и к тому же пребольно дерешься, не окажешь ли ты мне все-таки честь выйти за меня замуж?

– Кто? Я? Замуж?.. – пролепетала бедняжка, которой под нос подсовывали великолепное, явно старинное кольцо с неприлично огромным темно-синим сапфиром.

– Ну не я же, – терпеливо разъяснил коленопреклоненный Тилль, видимо начиная чувствовать себя полным идиотом.

– Вот это вот кольцо, что, мне?.. – продолжала допытываться Эллен.

– Да, – кротко ответствовал Тилль.

– Насовсем?

– Да, милая, пока смерть не разлучит нас. – В зеленых глазах отражалось стремление стойко выдержать любые дурацкие вопросы и с должным тщанием дать на них исчерпывающие ответы.

– Я не пойду, – решительно заявила девушка.

– Куда?

– За тебя замуж!

Упрямица отскочила от Тилля и нервно заходила по комнатушке, через каждые три шага делая поворот на сто восемьдесят градусов.

– Ты с ума сошла?

– Я-то как раз в уме! – выкрикнула Эллен, не сбиваясь с шага. – Ты посмотри на себя, тоже мне жених! Споткнулся об меня в магазине…

– Ты сама…

– Нет уж, помолчи! А то у нас все как-то случая не представлялось поговорить. Ты сразу норовил на меня наброситься или… вот-вот… позорно сбежать.

– Ты сама…

– Я сказала: помолчи! – Эллен наконец затормозила и присела на край стола, глядя на оставшегося на полу Тилля сверху вниз. – Так вот, сначала ты споткнулся об меня в магазине – это ли не повод для знакомства? Потом влез в мой дом…

– Но…

– Ни слова больше! Так вот, потом ты узнал, что у меня есть жених, и трусливо скрылся. Что, однако, не помешало тебе гнусно воспользоваться моей беспомощностью, когда мы случайно встретились!

– Ничего себе… – начал было возражать Тилль, но наткнулся на яростный взгляд синих глаз и осекся.

– А потом ты вдруг вспомнил, что у меня все-таки есть жених, и снова скрылся за дверью, да еще оставил мне на память пригоршню пуговиц. Настоящие джентльмены так не поступают!

– А я и не джентльмен! И вообще, это ты воспользовалась моей беспомощностью, – не выдержав потока бессвязных обвинений, огрызнулся Тилль. – Я был пьян. А ты меня хладнокровно соблазнила!.. Чуть было не соблазнила, – решил он внести ясность. – Конечно, я удрал. Бежал сломя голову…

Он, наконец поднялся, нервно сжав руки и, казалось, заполнив собой почти все пространство комнаты.

– И что в этом такого страшного? – ехидно поинтересовалась Эллен. – Тебя никогда не соблазняли женщины?

– Нет! – рявкнул Тилль. – Я сам их соблазнял! Я не привык ни от кого зависеть! А ты… Боже мой, да я места себе не находил, с тех пор, как ты свалилась мне прямо на руки в том магазине! Я спать не мог…

– Подумаешь! – мстительно произнесла Эллен, вспоминая собственные бессонные ночи и мокрую от слез подушку. – Еще скажи, что плакал потихоньку.

– Да!.. О, то есть нет, конечно, ничего подобного, – сбавил тон Тилль. – Но пойми, Нэлле… – Он постепенно приблизился к ней на довольно опасное расстояние.

Девушка попробовала отстраниться, но, сидя на столе, это не совсем просто было сделать. Ей оставалось только дерзко выдержать пылкий взор. Уж чему-чему, а быть дерзкой она за эти месяцы выучилась вполне и теперь отступать не собиралась.

– Пойми, как тяжело мужчине оказаться в зависимости от незнакомой, хотя и обворожительно прекрасной девушки… Я не привык. Я не умею этого. Сначала я обрадовался, что у тебя есть жених и что я не имею права на тебя посягать. Даже думал забыть…

– И конечно, пил виски!

– Нет, я работал, это гораздо хуже. Потом я встретил тебя на вечеринке у Бриджит и не удержался. А кто бы удержался?

– Ха!

– Нет уж, теперь дай мне досказать. Раз уж ты так хотела правды. Да, я опять трусливо, как ты выражаешься, сбежал, уехал в Германию и думал, что забуду тебя. У меня там, знаешь ли, была любовница.

– Так-так… – зловеще протянула Эллен, начиная снова закипать.

– Мне пришлось с ней порвать. Я все время вспоминал тебя. Места себе не находил. Сначала решил, что это просто химия организма – каждого потянет к такой красавице… А потом все время думал про то, какие у тебя дома чашки… ну, те, с дурацкими зверями… У Греты такой дорогой фарфор, она его даже трогать не дает. Фамильный, саксонский…

Он нервным жестом взъерошил свою шевелюру, потом снова попытался взять Эллен за руки. Та не стала сопротивляться, с наслаждением ощущая горячее прикосновение его пальцев.

– Когда ты накручиваешь локон на палец и смотришь вот так, как…

– И что сказала твоя Грета? – не выдержав, спросила девушка, которой интересно было узнать о своей сопернице.

– Ну, она раскричалась, а потом заявила, что если бы наши семьи не собирались давно породниться, то она и разговаривать бы со мной не стала, – улыбаясь до ушей, сообщил Тилль. – Сказала, что я невыносимый, шумный, сластолюбивый, злоехидный гад и что она не желает больше иметь со мной никаких дел.

Эллен не выдержала и фыркнула.

– По-моему, ты самый лучший, – честно сказала она, размышляя о том, может ли термин «злоехидный» служить достаточно точным определением характера ее ненаглядного.

Тилль возликовал в душе, услышав ее признание, но не подал виду и продолжил, намереваясь не оставить между ними недоговоренностей, способных осложнить ситуацию:

– Я хотел выдержать, признаюсь, не собирался поддаваться этому безумию. Старался загрузить себя работой, но хотел знать, что с тобой, где ты. Каюсь, даже нанял частного детектива…

– Мистера Чейза? – удивилась Эллен. – Так это ты ему платил?!

– Не знаю никакого мистера Чейза. У моего агента фамилия Маклахлин.

– И ты его никогда не видел? – захихикала девушка, прикидывая, какой именно из юных хулиганов составлял отчеты.

– Ну, в агентстве меня заверили, что это очень опытная леди и у нее практически не бывает проколов, – заметил Тилль, несколько озадаченный смешинками в глазах девушки.

И вообще, сидящая на краешке стола повелительница его грез так сильно изменилась за прошедшие несколько месяцев, что он с трудом ее узнавал. Так бывает, когда садишься на смирную лошадку, а она уносит тебя бодрым галопом куда-нибудь в лес, злонамеренно порвав повод.

– Да ей, по меньшей мере семьдесят лет!

– Отчеты она присылала очень толковые и подробные, – возразил Тилль.

– Я думаю! Она составляла их в перерывах между придирками по поводу недостаточно горячего кофе…

– Насчет кофе ничего не знаю. А вот про то, что ты завела романчик с хозяином этой дыры… норы… – поправился Тилль, ревниво засверкав очами, – подробный был отчет. Очень.

– Это не я завела, это Марта. Не видишь, мы волосы перекрасили.

– Еще надо разобраться, с какой такой целью!

– Чтобы детективу голову заморочить, мистеру Чейзу.

– Я же сказал, что не знаю никакого мистера Чейза!

– А я не заводила никаких романов! – Эллен, повинуясь внезапному порыву, обхватила голову несносного любимого руками и прижала к своей груди. – Тилль, ну какой же ты дурак, – бормотала она, покачиваясь из стороны в сторону. – К чему тебе понадобилось накручивать все эти сложности? Почему просто нельзя было явиться ко мне с букетом цветов и потребовать порвать с Эдвардом. Боже, да я бы пошла за тобой босиком через Ла-Манш в твою Германию прямо по воде!.. Впрочем, нельзя сказать, что разлука не пошла мне на пользу. По крайней мере, я научилась смешивать коктейли и ездить верхом.

– Вот и чудесно, – обрадовался Тилль, с энтузиазмом обнимая Эллен. – У меня…

– Что? – живо заинтересовалась девушка, и не думая слезать со стола.

– Неважно, неважно… – пробормотал он, лаская ее нежную шею. – Абсолютно неважно… Ты ведь не станешь кричать и сопротивляться? Уже так поздно, к чему будить весь дом?

Эллен вздохнула и блаженно откинулась на спину, потянув за собой Тилля.

– Если ты захочешь уйти, – честно предупредила она, – если захочешь уйти и оставить меня тут одну, то я точно заору, да так, что полиция примчится сломя голову. Ты мне кое-что должен за эти два месяца. Теперь расплачивайся…

Проснувшись утром, Эллен долго не могла понять, куда она попала. Истосковавшиеся любовники до раннего утра не размыкали страстных объятий, не в силах оторваться друг от друга. И только когда позднее зимнее солнце окрасило бледным светом покрытые снегом ветви дуба, росшего у «Лисьей норы», они, наконец заснули на сброшенном на пол одеяле, переплетя руки и ноги в последнем сонном порыве доставить друг другу удовольствие…

Молодая женщина открыла глаза и сладко потянулась. Голова ее покоилась на широкой груди Тилля, мерно вздымающейся в такт его спокойному дыханию. Словно кошка, Эллен потерлась о плечо возлюбленного, чувствуя щекой шелковистое тепло его кожи.

Тилль, не открывая глаз, обнял ее и прижал к себе.

– Нэлле, любовь моя, – пробормотал он сквозь сон, поглаживая шелковистые рыжие локоны, так и не пожелавшие распрямиться.

Глаза Эллен слипались, все тело сладостно ныло – это была первая ночь любви в ее жизни. О, такая прекрасная ночь! Словно во сне она вспоминала все те прекрасные слова, которые были сказаны, и головокружительные ласки, которыми осыпал ее прекрасный мужчина, ее мужчина и будущий муж.

Перед рассветом Тилль все-таки вымолил у забывшейся в блаженстве Эллен обещание выйти за него замуж – если не сейчас, но хотя бы через год. Дальше торговаться у них не осталось сил, и теперь на нежном пальчике молодой англичанки красовалось потрясающей красоты кольцо.

– На нашу свадьбу я подарю тебе такое же, но с бриллиантом, – промурлыкал Тилль, покусывая ее за ухо.

– Ты так богат? – простодушно удивилась Эллен. – Я же ничего о тебе не знаю! Может быть, ты и не немец вовсе, а арабский шейх. Я выйду за тебя, ничего не подозревая, а ты увезешь меня в гарем к ста тридцати пяти таким же несчастным и там запрешь. Вот будет фокус!

– Нет, гарема у меня нет, – сонно отозвался Тилль, собственническим жестом поглаживая ее по нежному изгибу бедра. – Это я могу тебе сказать твердо…

На этом их беседа как-то сама собой прекратилась, потому что любовники заснули.

И вот теперь Эллен металась по комнате, одновременно стараясь не разбудить Тилля и побыстрее одеться. Шум, который она при этом умудрялась производить, мог бы разбудить и утомленных долгим маршем солдат, но Тилль, похоже, обладал железными нервами, к тому же он жутко устал.

Только когда Эллен, одевшись, опустилась на колени около их смятого ложа, мужчина подал признаки жизни и ответил на ее поцелуй.

– Хочу снять в этой вашей гостинице комнату, – пробормотал он. – За любые деньги. Вот эту. Со всем содержимым.

– Все к услугам клиента, – улыбнулась Эллен. – Я принесу завтрак в постель.

Но Тилль уже снова спал, с головой завернувшись в одеяло.

Молодая женщина немного постояла у двери, глядя на него, потом выпорхнула в коридор. Настроение у нее было самое, что ни на есть прекрасное.

12

– Так вот кто загадочный счастливец, – усмехнулась ехидная Ри на следующий день, обнаружив, что в «Лисьей норе» появился еще один постоялец. – А я-то все гадала, кто тайный избранник твоего сердца. Ну, веселого Рождества!

– Веселого Рождества! – Эллен чувствовала себя на вершине блаженства: Тилль контрабандой поселился в ее комнатке и уезжать не собирался.

Праздничная атмосфера царила в маленьком, щедро разукрашенном гирляндами и еловыми ветками доме, стоящем среди заснеженных полей. По комнатам разносился пряный запах пунша и кофе со сливками.

Со стороны могло бы показаться, что обитатели «Лисьей норы» слегка помешались, но это, конечно же было не так. Четверых опьяняла любовь, остальные же поддались шальному рождественскому настроению.

Во дворе всеобщими усилиями слепили огромного снеговика. Одинокий и важный, он высился посреди двора, сжимая в ледяной руке лопату для чистки снега.

– Вот кто будет расчищать вместо меня дорожку перед домом! – радостно пропыхтел слегка замерзший Пэд, энергично растирая покрасневшие от холода щеки и нос. – Пусть теперь поработает этот замечательный истукан. Вон какой здоровенный!

– Назовем его Клаусом, – немедленно предложил Тилль, резвившийся словно мальчишка.

Он уже успел покатать на плечах внуков почтенной леди-детектива, научил их сшибать сосульки с крыши при помощи снежков и засунул за шиворот Эллен пригоршню снега.

– Ну да, Санта-Клаусом.

– Тогда ему нужен колпак, – решила Ри, критическим взором оглядывая плоды коллективного творчества.

Эллен немедленно приволокла старый байковый ночной колпак, который они с Пэдом осенью отрыли в куче старого хлама.

– Вот! – торжествующе заявила она. – А твой нерачительный брат все нудел: «Выброси, выброси…» Теперь наше творение приобрело законченный вид.

Пэд оживленно защелкал фотоаппаратом. Тилль скромно улыбнулся. В дверях появилась Марта с подносом сногсшибательных вкусностей.

Ничего нет приятнее, чем собраться в морозный зимний денек вокруг наполненной пылающими углями жаровни с ароматными поджаренными колбасками и горячими хрустящими лепешками.

Нет ничего приятнее, чем в тесном кругу друзей чокаться глиняными кружками с пряным пуншем, шутить, весело смеяться и хотя бы на часок позабыть обо всех тревогах.

– Да здравствует калорийная пища! – торжественно провозгласила Марта, одной рукой поднимая исходящую паром кружку, а другой подцепляя шипящую колбаску, проткнутую деревянной спицей.

– Да здравствуют немудреные сельские радости! – вслед за ней воскликнула Ри, пытаясь подлить в горячий шоколад сливок из кувшина. Выяснилось, что сливки промерзли насквозь. – И мокрые ноги, – добавила она, немного подумав.

– Если бы все время было тепло, – рассудительно заметил Пэд, пытаясь в свою очередь разжиться аппетитной колбаской, – мы не могли бы оценить всю прелесть горящего очага…

Пляк! Колбаска лопнула и обрызгала беднягу горячим соком.

– И вкусной еды, – философически закончил он, утираясь рукавом.

– Вот, умойся! – предложил сердобольный Тилль, поднося к его лицу полную горсть липкого мокрого снега.

– А! Отгоните проклятого варвара!

– Держи его!

– Бей!

– Нет, не смейте трогать моего Тилля!

– Постойте, постойте! Потом меня прикончите! – со смехом отбивался бедняга от наседающих на него девиц. – Я хочу съесть колбаску! Это мое последнее желание! А потом делайте со мной все, что угодно!

– Чревоугодник!

– Лакомка!

– Накормим его снегом!

– Это же неоригинально! Пощады! Колбаску! Дайте мне лучше колбаску! И вот эту кружку!

– Держи! – тут же предложила Эллен, всегда готовая помочь ближнему, и протянула рухнувшему на снег Тиллю пустую кружку.

– Ладно, сдаюсь! Сдаюсь! Слезьте с меня!

– Так малочисленные, но храбрые кельты победили алчных и жестоких викингов, значительно превосходящих их численностью, – торжественно объявил Пэд, щелкая затвором фотоаппарата. – Запечатлею эту поучительную картину в назидание потомкам.

– Я, не превосходящий численностью, – прохрипел Тилль, тщетно пытаясь вывернуться. – Я всего один! И у меня в роду не было викингов.

– Кто может знать наверняка?

– Пустите!

– Йо-хо-хо! – с диким воплем в свалку вмешались братья Маклахлин, бросившиеся на помощь новому другу.

Противник в панике отступил, смешав ряды и бросив съестные припасы на милость победителя.

– Увы, среди и так немногочисленных кельтов отыскались подлые перебежчики, соблазнившиеся ложным блеском противника, – грустно констатировал Пэд, укрывшись на крыльце. – Так кончается слава земная…

– И колбаски, – печально подытожила Марта, глядя, как стремительно остатки съестного исчезают под энергичным натиском молодости.

– Ты думаешь остаться здесь надолго? – спросил как-то Тилль свою возлюбленную во время долгой конной прогулки по безмолвным ледяным пустошам.

Тут и там торчали безлистные кусты, укрытые снежными шапками, высились одинокие деревья, ветками-пальцами касающиеся белесой кисеи низкого зимнего неба. Тропу, по которой неторопливо ступали кони, пересекали цепочки мышиных и заячьих следов.

– Не знаю… – Эллен пожала плечами, согретыми теплой шерстяной курткой.

В голубой вязаной шапочке, скрывающей длинные волосы, и таком же шарфе она походила на очаровательного подростка. Маленькие крепкие руки уверенно сжимали поводья. Да Морган и не возражал против медленного перехода по ровной тропе. Правда, его немного смущал здоровенный рыжий жеребец, на котором ехал Тилль. Но великолепный немец демонстрировал прекрасное владение искусством верховой езды и в седле держался твердо.

– Я обрела тут… спокойствие, – добавила молодая женщина, немного помолчав. – Не хотелось бы снова перестать спать по ночам и дергаться по любому поводу. Знаешь, по характеру я, наверное, сельская жительница… Не то, чтобы я люблю копаться в саду. Но, видишь ли, город, даже самый маленький, не для меня. Теперь я знаю это наверняка.

– Я тоже не слишком-то люблю шум и суету, – признался Тилль. – Раньше я считал, что место мужчины в самой гуще дел и событий, сам управлял семейным бизнесом, постоянно бежал куда-то сломя голову. А теперь…

– Что «теперь»? – живо спросила Эллен.

– Теперь я думаю, что пора завести семью и тоже научиться спокойствию. Может быть, ты мне в этом поможешь? – лукаво поинтересовался он, с любовью глядя на свою спутницу.

– Ничего не могу обещать… – Слова прозвучали неутешительно, но синие глаза сияли счастьем.

Обнявшись, насколько позволяли нравные кони, влюбленная парочка добралась до раскидистого вяза, под ветвями которого можно было удобно устроиться. Спешившись и привязав лошадей, Тилль и его прекрасная спутница поспешили присесть на сухое бревно, будто нарочно положенное здесь.

Пользуясь минуткой благословленного уединения, они ласкали друг друга, не обращая внимания на укусы мороза и редкие снежинки, медленно планирующие на землю. Голубая шапочка Эллен свалилась, высвободив роскошные локоны, свободно рассыпавшиеся по плечам. Тилль расстегнул куртку, и молодая женщина спряталась на его груди, в теплом и родном убежище.

– Так ты подумаешь… – Его сильные и нежные пальцы прикоснулись к гладкой женской щеке.

Эллен молча кивнула, теснее прижимаясь к своему избраннику.

– Что за безобразие! – вдруг проскрипел старческий голос в нескольких шагах от уютного гнездышка любовников. – Кто бросил лошадей?!

Тилль приложил палец к губам и пригнул голову пониже, крепче обнимая молодую женщину. В глазах его забегали лукавые чертики.

– Сорванцы! Хулиганье! – продолжал раздраженный голос с той стороны дерева. – Увели жеребцов, накатались и оставили на морозе, баньши вас забери!

– Это мастер Смит, местный фермер, – одними губами прошептала Эллен на ухо Тиллю. – Мы, кажется, нечаянно заехали на его территорию. Ну и нагорит же нам теперь! Это самый вздорный старикан в округе.

– До чего наглая молодежь пошла, – не умолкал невидимый ворчун. – Никакого соображения нет, только о себе и думают! Ведь прямо из-под носа у хозяина коней увели! Да что с него взять, с городского…

– Дяденька, мы больше не будем! – крикнул Тилль, успешно имитируя подростковый дискант. – Мы не нарочно! Нечаянно! Само как-то получилось…

– Ах, нечаянно! – оживился дед, обнаружив потенциальную жертву. – Ах, не нарочно! – Заскрипели шаги – это приближался ревностный блюститель лошадиного благополучия. – Я тебе покажу «не нарочно»! Бесстыдник! Позор семьи! Мать с отцом не смотрят за тобой, так я…

– Аф! – страшным басом рявкнул Тилль, неожиданно высовываясь из-за огромного ствола дерева.

– Ой! – испуганно вскрикнул престарелый поборник порядка, и шаги с той же скоростью заскрипели обратно.

Эллен хихикнула.

– У меня прямо сердце в пятки ушло, – призналась она. – Так и казалось, что сейчас он меня поймает и надерет уши. Никак не привыкну, что я уже давно взрослая.

– Дорогая, я готов защищать тебя от старых фермеров, драконов, финансовых кризисов, цунами и землетрясений, – галантно сообщил Тилль, поднимаясь с бревна и подавая руку спутнице. – В почтенном возрасте тридцати лет я еще способен на подвиги, скромные, но впечатляющие.

– Ты мой спаситель! – смеясь проговорила Эллен, награждая храброго немца поощрительным поцелуем. – С тобой мне не страшны ни фермеры, ни фермерши, ни даже падение фунта стерлингов. Я чувствую себя самой защищенной женщиной на свете!

Тилль горделиво приосанился.

– Как думаешь, мастер Смит не поджидает с той стороны, чтобы все-таки надрать нам уши? – вдруг обеспокоенно спросила молодая женщина, осторожно оглядываясь.

Влюбленная парочка еще долго бродила по заснеженным полям, без дороги, не обращая внимания на бегущие минуты и мокрые ноги. Лошадей они вели в поводу, разглядывая мышиные норы, куропаточьи следы и резкие прямые черточки, оставленные на снегу птичьими крыльями.

– Думаешь, мы уже заблудились? – поинтересовалась Эллен, высматривая вдали хоть какие-то признаки жилья.

– Ты смотришь не в ту сторону, – заметил Тилль, обнимая ее за талию. – Наш дом находится на северо-востоке.

– Солнца же не видно, – слабо возразила изрядно уставшая и проголодавшаяся женщина. – Может, кони нас выведут?

– Нэлле, да что ты такое говоришь! – искренне удивился немец, никогда в жизни еще не плутавший. – «Лисья нора» отсюда в полутора километрах, рукой подать. Вон там. Держи лучше сандвич.

– Ой, спасибо! Какой ты предусмотрительный! Я бы в жизни не догадалась что-то с собой захватить. Как есть хочется! Только сейчас это поняла.

– Я так и знал.

Сандвич с ветчиной и сыром, извлеченный запасливым Тиллем из кармана охотничьей куртки, здорово поднял настроение его спутнице. Они поделили еду пополам и с наслаждением съели, наслаждаясь каждым кусочком.

– И ты еще утверждаешь, что создана для жизни в сельской местности? – шутливо произнес Тилль. – Где сейчас солнце? Ну-ка, отвечай!

– Ты же знаешь, так что мне и беспокоиться не нужно, – беспечно ответствовала Эллен, берясь за луку седла Моргана и занося ногу в стремя.

Тилль галантно придержал путлище, хотя в этом не было нужды.