Текст книги "Прерванный сон"

Автор книги: Вирджиния Лавендер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

9

– Ну, ошибся дверью, с кем не бывает, – старательно выгораживала приятеля Эллен на следующий день. – Принял снотворное, забрел не туда… Комнаты-то все рядом, немудрено спутать.

– Гм… – Ри недоверчиво покачала головой. – Что-то не верится. Впрочем, не мое это дело. Но зачем, скажи, зачем, о, мой недалекий братец, было так орать? Хорошо еще, что большая часть наших жильцов спит по ночам крепким здоровым сном и их не разбудить даже из пушки.

– Если не считать этих маленьких паршивцев, – буркнул Пэд, невольно потирая огромный, переливающийся всеми цветами радуги синяк на лбу, угрожающий через пару часов сползти как раз под глаз, с тем чтобы придать незадачливому хозяину «Лисьей норы» окончательно разбойный вид.

Надо сказать, что вечернее происшествие закончилось самым трагическим образом. Разобравшись, что к чему, и немного придя в чувство, ночной визитер, покидая бывшую комнату Марты, получил прямо в лоб увесистой резиновой пулькой.

– А мы думали, это монстр инопланетный, – с невинным видом пояснили внуки мисс Маклахлин, застигнутые Эллен на месте преступления. – Рычал так страшно, завывал прямо. Мы затаились, и бац его. В другой раз не полезет! Жаль только, что он убежал…

И вот теперь на лбу у уважаемого владельца респектабельного пансиона красовался огромный красно-фиолетовый «фонарь». Малолетних охотников за монстрами пришлось подкупать шоколадными конфетами, гарантирующими их молчание. К тому же несчастный Пэд полдня таскался за Эллен и Ри, вымаливая у них обещание ничего не говорить предмету его воздыханий.

– Знаешь, – наконец заметила девушка, утомившись давать страшные клятвы каждые десять минут, – по-моему, ты не с той стороны подошел к проблеме.

– В смысле? – Пэд приподнял свои непонятного цвета брови.

– Ну, ты же Марте нравишься, это сразу видно. Только зря ты пошел среди ночи к ней в комнату. Хорошо еще, что на меня наткнулся, – вдохновенно объясняла Эллен. – Подумай сам, что бы она сказала, если бы увидела в спальне малознакомого человека. Пусть даже очень симпатичного. Это как-то не принято, знаешь ли.

– Но я… я ничего плохого не хотел, – смутился юноша. – Я думал, что…

Да, похоже, стоит продолжить разъяснения, а не то влюбленный и неопытный валлиец устроит еще какую-нибудь выходку, окончательно подорвав свои и без того небогатые шансы на успех.

– Скажи мне, мой дорогой работодатель и повелитель, – проникновенно произнесла девушка, взяв беднягу за руку, – случались ли у тебя раньше романы? В подробности вдаваться не обязательно. Просто скажи: да или нет.

– Ну… нет, – честно сознался молодой человек, покраснев до корней волос. – Сначала учеба, диссертация, а потом… потом… Что же мне тут с Джейкобом, что ли, роман заводить? Или с Морганом? А Марта такая замечательная. Совершенно необыкновенная…

– А я, значит, не замечательная? – фыркнула насмешница. – Не подхожу?

– Ну, понимаешь, – принялся оправдываться Пэд, сделавшись совсем малиновым, – ты… Сразу видно, что в твоем сердце живет какая-то мрачная романтическая тайна…

– Да ну?

– Абсолютно точно! Вон, какая ты бледная, по ночам не спишь, убежала из дома, отдавшись на волю бушующим волнам житейского моря…

– Ну, ты даешь! – Эллен не удержалась хихикнула.

Чрезмерная страсть к поэтам-романтикам иногда способна здорово подвести в общем – то практичного и трезво мыслящего парня. Хотя, может, меткий удар вазой по голове иностранного подданного все-таки мог сойти за мрачную и романтичную тайну?

– Раз уж я совсем не гожусь, – лицемерка притворно вздохнула, – рекомендую тебе как следует поухаживать за мисс Бывшие Рыжие Волосы. По всем правилам. Ну, романтические прогулки при луне, стихи, милые подарки – ни одна девушка не устоит против такого набора. К тому же теперь Марта стала обладательницей роскошных белокурых локонов, как ты легко мог сегодня заметить…

– Все-таки женский разум непостижим! – с чувством воскликнул Пэд. – Да уж, я заметил, нельзя было не заметить! Скажи, к чему понадобился весь этот нелепый маскарад? Я, когда тебя увидел, чуть рассудка не лишился. У нас в роду, знаешь ли, встречались сумасшедшие. Тетушка Эмилия, к примеру, считала, что со дня надень начнется Апокалипсис, и все время сидела в подвале, надеясь, что серный и огненный дождь ее там не достанут. А дядюшка Пивенс…

– Что, теперь уже и цвет волос поменять нельзя? – ехидно осведомилась прекрасная официантка, пытаясь притормозить Пэда, который мог рассказывать байки о своих родственниках до скончания веков.

– Можно! Все можно! Но, скажи на милость, зачем вам понадобилось меняться одеждой и комнатами? Может быть, у тебя тоже в родне имеются свои тетушка Эмилия и дядюшка Пивенс, вообразивший себя на старости лет охотничьим ружьем?

– Ну, понимаешь, детектив… – смущенно пробормотала Эллен. – Маскировка… Твоя сестра сказала…

– Боже мой, да Ри помешана на детективах! – в сердцах выпалил любящий братец. – Если дать ей волю, она нарядит вас в черные маски и заставит носить печатки с поддельными отпечатками пальцев! Она все детство не давала никому покоя, расследуя преступления, совершенные котом против свободы и жизни канарейки, или таинственные похищения леденцов из ее личной коробки.

– И как? – поинтересовалась Эллен.

– Что как?.. Ну, представь, она поймала нас с Питером на месте преступления, – недовольно буркнул Пэд. – Нет, чтобы пожаловаться отцу, чтобы тот нас выдрал. Куда там! Ри устраивает слушание дела по всем правилам: она за прокурора, а за адвоката ее Барби. Никудышная защитница оказалась! Неудивительно, что нам пришлось отбывать трехдневное наказание в чулане… А ведь ей всего семь лет было, нашей маленькой Ри. Я до сих пор поражаюсь, почему она занялась историей искусств, а не стала каким-нибудь всемирно известным сыщиком.

– Потому что, к примеру, во времена Возрождения художники обожали решать различные загадки, – заметила виновница столь горячего обсуждения, заходя в кладовку, в которой, собственно, и происходил сей диалог.

Ри, как всегда, выглядела великолепно: изумрудный, в тон глазам, шерстяной жакет, такого же цвета юбка и белая шелковая блузка. Эллен с сожалением посмотрела на свой скромный синий наряд официантки.

– Ты, мой милый недалекий братец, всегда отличался скудным воображением.

Красавица продолжала втыкать шпильки в кровного родственника, самодовольно разглядывая свое смутное, но во всех отношениях привлекательное отражение в канистре из-под концентрированного апельсинового сока.

– Так вот, дорогой, ты даже представить себе не можешь, как иногда бывает интересно возиться с какой-нибудь картиной прошлых веков. Сплошные загадки и ребусы. Куда там Шерлоку Холмсу! К тому же дама-сыщик – это так неизящно! Ну, сам подумай, могу ли я, светская женщина, носиться по Англии с лупой и наручниками?

По красноречивому выражению лица Пэда было совершенно ясно: да, можешь, и мало того, это будет самое лучшее тебе применение, милая сестрица.

– Скажи, с какой стати тебе понадобилась вся эта затея с краской! – в сердцах воскликнул он. – Разве плохо было? Устроила какую-то идиотскую неразбериху! Тоже мне, непризнанная Мата Хари.

– Зато теперь рыжий детектив совсем запутался, – с удовлетворением заметила Ри. – Белокурая мисс отзывается на имя Марта и твердит, что приехала из Блуберри, а рыжеволосая мисс зовется Эллен и всем объясняет, что прибыла из Лондона. Родная мать не разберет, кто есть кто!

– Знаешь, моя дорогая хитроумная сестрица, – с чувством заявил Пэд, – признайся, что устроила это все исключительно из любви к искусству. Не удивлюсь, если Морган теперь спит на кошачьей подстилке и выкрашен в белый цвет, а Лулу подковали, научили есть овес и поставили в стойло, где она и ржет басом. Для пущей конспирации.

– Между прочим, я забочусь о твоей собственной помощнице, – обиженно надулась Ри. – Представляешь, что будет, если сюда заявится ее мамочка?

– Я бы на месте Эллен поступил иначе, – решительно заявил молодой человек.

– И как же? Застрелился бы?

– Нет, я бы поехал к матери и твердо попросил оставить меня в покое. Ну, что там может сделать старушка божий одуванчик? Максимум наследства лишить…

– Очень нужно мне ее наследство, – мрачно пробормотала Эллен. – Мне и так неплохо живется.

– Тем более. После этого я дал бы окончательный от ворот поворот тому скучному типу, про которого ты мне пару раз рассказывала, моя дорогая. Тогда рыжеусый мистер Чейз исчезнет сам собой. Никто же не станет платить детективу за уже найденное дитя?

– В чем-то ты прав, – ответила смущенная Эллен.

Почему-то простая мысль насчет поездки домой не приходила ей в голову. Должно быть, мешали воспоминания о «приятных» сценах материнской любви, которые ей пришлось в свое время наблюдать.

– Я прав целиком и полностью! – заявил Пэд, окидывая девушек снисходительным взглядом. – Это только вы, женщины, способны накрутить вокруг простой ситуации столько сложностей!

– Что? – немедленно вскипела Ри. – Женщины?! А кто, не далее как вчера вечером…

Впрочем, договаривать ей пришлось вслед закрывающейся двери. Воплощение логики и здравого смысла немедленно и стремительно испарилось из кладовки, будто бы тут его никогда и не было.

Эллен устало потерла виски и опустилась на металлический бочонок с пивом.

– Знаешь, Ри, в одном твой пылкий братец действительно прав. Мне надо покончить со всей этой историей. Сколько можно. Я все время убегаю, убегаю и убегаю… Отпустите меня на пару дней?

– Конечно, – усмехнулась черноволосая красотка. – Вспомню старые добрые времена, побегаю с подносами. Поезжай спокойно, разберись со своими делами. Хочешь, одолжу гранатомет?

– Да я как-нибудь так, – невесело улыбнулась девушка. – Одолжи мне лучше пуленепробиваемый жилет, если есть.

Ри с великим сожалением развела точеными белыми руками.

– Чего нет, того нет.

Эллен посидела немножко в своей комнатке – после вчерашнего инцидента пришлось меняться спальнями обратно, – тщательно обдумывая, что противнее: постоянно находиться под ненавязчивым надзором мистера Чейза или же снова вкусить радость встречи с матерью и бывшим женихом. По всему выходило, что первое предпочтительнее, но раз уж решилась, надо выполнять…

Нужно ехать, обреченно вздохнув, решила она. Доставала из старого шкафа дорожный костюм и кинула придирчивый взгляд на зеркало. Десять минут позора и спокойная жизнь впереди. Что бы такое предпринять, дабы выглядеть покрасивее? Не хочется появляться перед матерью замызганной замарашкой.

Эллен тщательно попудрила нос, собрала длинные рыжие пряди в элегантный узел на затылке, накинула на плечи старый серо-голубой жакет и снова принялась вертеться перед лучшим другом красавиц – прямоугольным куском стекла, покрытым серебряной амальгамой.

Конечно же сразу отыскалась куча несовершенств, которые никто другой и не заметил бы, но придирчивый глаз взволнованной девушки был беспощаден. Он подмечал все: и складочки на не слишком новой одежде, и подозрительно провисшую талию жакета, и отросшие пряди волос, выбившиеся из когда-то модной прически.

Тяжело вздохнув, Эллен взялась за щетку и утюг. На сердце у нее было неспокойно.

В это время кто-то тихонько поскребся в дверь.

– Входите, не заперто, – отозвалась Эллен, внимательно разглядывая свое отражение.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла непривычно белокурая Марта в синем форменном платье. В руках она держала хорошенькую черную сумочку.

– Вот, – сказала она. – Тебе, наверное, хочется покрасивее одеться, все-таки к родственникам едешь. Смотри, это Шанель, настоящая. В прошлом году купила по случаю получения диплома, да потом не с чем было носить. Тебе к серому костюму очень даже подойдет.

– Спасибо, чудесная вещица, – пробормотала растроганная девушка. – Обязательно возьму с собой.

– Ну, удачи тебе, – улыбнулась Марта и ушла.

Эллен примерила сумочку и осталась очень довольна. Однако через пять минут снова послышался тихий стук в дверь. Наверное, Марта передумала, решила она, со вздохом снимая прелестную сумочку с плеча.

Однако в дверном проеме появилось оживленное личико Ри.

– Как сборы? Валерьянку не забыла? – поинтересовалась насмешница. В руках она держала небольшую бархатную коробочку. – На, примерь.

– Это что?

– Как что? Сапфировые сережки моей бабушки. К твоим глазам как раз подойдут. Но не надейся, не насовсем – только до Блуберри и обратно. – Ри ловко надела на ошеломленную девушку украшения. – Смотри не потеряй. Поразишь свою мамашу – и сразу поезжай назад. Надо бы, конечно, выделить тебе вооруженную охрану… Вот только она вся куда-то разбежалась, какая жалость!

– Да что вы задумали?

– Ты должна хорошо выглядеть, – безапелляционно заявила хозяйка «Лисьей норы» и была такова.

– Однако если Пэд принесет мне свои любимые сапоги для верховой езды… – Эллен осторожно потрогала сапфировые серьги. Глубокие переливы синего цвета прекрасно оттеняли глаза, но при этом немилосердно сдавливали чувствительные мочки ушей: к серьгам она не привыкла. – Или вельветовое кепи…

Однако приятель решил сделать ей другой сюрприз – снаружи послышалось призывное бибиканье. В полном недоумении девушка выглянула в окно и изумленно присвистнула. Во дворе красовался автомобиль вызывающего ярко-красного цвета. На фоне белых сугробов машина просто слепила глаза.

– Не на автобусе же тебе ехать, – пояснил Пэд, когда она кинулась к нему за объяснениями. – Нанял в агентстве вместе с водителем. Довезет тебя прямехонько до места, а потом заберет обратно. Зато, какой эффект! Все твои родственники, сколько бы их там ни было, попадают в обморок!

– Да уж, – пробормотала Эллен. – Непременно попадают. Тут и к гадалке ходить не нужно. Миссис Дэвис наверняка подумает, что я заделалась преуспевающей хозяйкой публичного дома.

– Скажи ей, что удачно вышла замуж, – посоветовала рассудительная Марта.

Девушки, накинув теплые куртки, чтобы защититься от падающего с хмурого декабрьского неба противного мокрого снега, вышли проводить путешественницу. Ри держала на руках Лулу, заботливо завернутую в мохеровый плед.

– Знаете, вы еще должны рвать на себе волосы и в голос рыдать, – не выдержав столь трогательного прощания, съязвила Эллен, усаживаясь в роскошную машину. – Вы же меня не на тот свет провожаете! Что это тут за печальное собрание теней? А где тогда похоронный оркестр? Где черные дроги? Где венки и букеты?

– Ладно, езжай, – махнул рукой Пэд.

Дверца хлопнула, и тут же раздался вопль Ри:

– Нет-нет, стойте! Я забыла!

Она с быстротой молнии исчезла в недрах «Лисьей норы» и через десять секунд уже вылетела обратно, сжимая в руках флакончик.

– Открой окно! – скомандовала Ри, подлетая к машине.

Когда Эллен послушно нажала кнопку, приятельница немедленно сунула руку в салон и от души обрызгала ее духами с сильным ароматом ландыша.

– «Диориссимо», просто замечательные духи, великолепные! Из Франции привезла, – удовлетворенно пояснила она, пряча флакончик в карман куртки. – Теперь другое дело. Поезжайте, и удачи тебе.

Да, дело теперь действительно было другое. Всю далекую дорогу до Блуберри Эллен и водитель, веселый молодой парень по имени Майкл, непрерывно чихали: у обоих обнаружилась отчаянная аллергия на запах этого нежного цветка. Никакой кондиционер не помогал. Избавиться от сильного и стойкого аромата прославленной фирмы оказалось невозможно…

Знакомая улица встретила Эллен неприветливо. Погода стояла не рождественская – мокрая, пасмурная. Когда, прошелестев колесами по старательно вычищенному асфальту, автомобиль остановился у коттеджа миссис Дэвис, повалил еще и липкий сырой снег, моментально превративший красное великолепие лакированного корпуса в пестрое полотно абстракциониста. Майкл, тихо чертыхаясь, включил дворники, пытаясь очистить лобовое стекло от мокрых белых хлопьев.

– Хотите, я мотор пока выключать не буду? – простодушно предложил паренек. – Как мамаша вас с лестницы спустит, так вы сразу в машину и обратно домой! Доставлю с комфортом. Чего на улице зря мерзнуть.

Эллен, по дороге неизвестно зачем ознакомившая водителя со своими семейными проблемами, теперь горько об этом пожалела. Тоже мне воодушевляющее напутствие… И так приятного в предстоящей встрече мало… Зачем она все это затеяла? Чтобы что-то доказать самой себе или поддавшись уговорам друзей?..

– Знаешь, Майкл, – рассудительно сказала она, – ты и вправду подожди меня часик. Если я останусь, то спущусь и скажу тебе об этом.

– Ну, лады. – Светловолосый Майкл надвинул поглубже на уши совсем не зимний головной убор – голубую бейсболку – и пошел открывать даме дверцу. – А если через час не появитесь, полицию вызову, – прибавил молодой человек.

Сопровождаемая столь оптимистичными речами Эллен проверила, на месте ли сапфировые серьги, покрепче вцепилась в сумочку от Шанель и, покачиваясь на высоких каблуках, побрела к входной двери…

Спустя десять минут Эллен снова сидела на мягких кожаных подушках роскошного автомобиля, в ужасе осмысливая полученные сведения. После того, как она позвонила в дверь такого знакомого и родного дома, в котором прожила всю сознательную жизнь, ей открыла абсолютно незнакомая женщина преклонных лет, принявшая ее за коммивояжера. После недолгих разъяснений Эллен узнала, что дом месяц назад был продан, а миссис Дэвис уехала неизвестно куда.

– Майкл, поезжай на Блуберри, двадцать семь, – велела совершенно запутавшаяся девушка, откидываясь на спинку сиденья.

Стоило столько ехать, чтобы увидеть теперь уже чужой дом? Может быть, Бриджит что-нибудь известно? И кто тогда нанял детектива?

Через несколько минут показался еще один хорошо знакомый коттедж. Терзаемая дурными предчувствиями Эллен поднялась по ступенькам и нажала кнопку звонка. Никто не открывал. Она снова надавила на белый кружок, прислушиваясь к мелодичным трелям, доносящимся из-за двери. Куда все подевались? Кажется, время подходящее, пять часов, Бриджит всегда дома…

Не желая верить в полную неудачу поездки, Эллен продолжала трезвонить. Вдруг с той стороны двери послышались шаркающие шаги и старческое кхеканье. Эллен насторожилась – вроде бы у Бриджит не было ни бабушки, ни тети, а ее мама, моложавая женщина средних лет, проживала в совершенно другом месте…

– Простите, пожалуйста! – крикнула она, так как шаги замерли и кто-то явно приник к дверному глазку. – Меня зовут Эллен Дэвис и я разыскиваю мисс Бриджит! Заехала буквально на минутку! Вы не могли бы подсказать, когда она появится?

После явных мучительных раздумий кто-то зазвенел дверной цепочкой и защелкал ключом. В конце концов, приоткрылась узенькая щелочка, в которой показалась тщедушная старушка лет восьмидесяти.

– А так нету их, путешествовать уехали, в теплые края, – прошамкала она, подслеповатыми глазами разглядывая Эллен. – А я вот тут за домом смотрю, да за порядком приглядываю, чтобы не случилось чего.

Убежит, что ли, порядок этот, если за ним не приглядывать? – невольно подумала девушка. И почему, собственно, старая леди говорит о Бриджит во множественном числе? Ее подруга, конечно, значительная особа, но не настолько…

– Простите, а давно она уехала? – поинтересовалась Эллен, начиная чувствовать себя Мари Роз, вернувшейся из волшебного царства: все разъехались, состарились или исчезли не пойми куда.

– Так сразу после свадьбы, – словоохотливо пояснила старушка. – Недели две как. Обвенчались да сразу и укатили. В Мексику, пирамиды тамошние смотреть.

Вот это номер! Час от часу не легче. Мать продала дом и куда-то подевалась, а Бриджит выскочила замуж и ни словом не обмолвилась лучшей подруге. Впрочем, она ей своего нового адреса тоже не оставила…

– За кого? За… э-э-э… Тимоти? – с трудом припомнила она имя последнего бойфренда любвеобильной красотки.

– За мистера Эдварда Фэлькона, – бросила старушка, видимо устав от расспросов. – Когда вернутся, не знаю. Всего доброго.

Дверь захлопнулась, сделав дальнейшее продолжение беседы совершенно невозможным. Эллен еще немного постояла на пороге, потом медленно сняла сверкающие серьги, засунула их в сумочку от Шанель и побрела к красному роскошному автомобилю.

– Поехали домой, Майкл. Нечего нам тут делать.

10

– Да, дела… – присвистнул Пэд, узнав о несостоявшихся визитах. – Смотри-ка, стоит отвернуться на миг, и мир здорово меняется. Получается, что это не твоя мать наняла детектива.

– Да не детектив он вовсе! – раздраженно бросила Эллен. – Это вы все твердили: детектив, детектив… Может, он в меня влюбился, вот и спрашивает! Может, ему нравится по сто фунтов в день за комнату платить! Может, он богатый!

– Да ладно тебе, не сердись. Все, закроем эту тему. Ну, ошиблись, с каждым бывает.

– Заставили меня в Блуберри тащиться!

– На шикарной машине, между прочим.

– Ваша шикарная машина на обратном пути в снежном заносе застряла! Сделали из меня идиотку! Вырядили! Что я вам, передвижной цирк на колесах?

Раздосадованная и усталая путешественница весьма невежливо повернулась ко всей честной компании спиной и, выйдя, от души хлопнула дверью. С потолка посыпалась неровно положенная побелка.

– Дураки! – с наслаждением проорала Эллен, уже стоя в коридоре и вымещая на ни в чем не повинных приятелях неизвестно почему подступившие злость и обиду. – Ни дня больше здесь не останусь! В вашей задрипанной дыре! Воображалы и неудачники!

Выпалив все эти ужасно обидные слова, она взбежала по лестнице, распахнула дверь своей комнатки и кинулась на кровать, даже не сняв туфель. Сердце разрывалось, мысли путались. Как же так? Ее все бросили, предали! Стоило исчезнуть из виду, как обожаемые родственники и друзья расползлись, кто куда, даже не побеспокоившись о ее, Эллен, существовании.

Где-то в глубине души девушка постоянно надеялась, что мать в какой-то момент снова превратится в любящую и понимающую женщину, души не чающую в своей дочери. Такой та казалась бедняжке в глубоком детстве, до того как их бросил отец.

Только теперь, постояв перед запертой дверью бывшего родного дома, Эллен с беспощадной ясностью осознала, что веселая и добрая женщина – всего лишь плод ее воображения и миссис Дэвис, избавившись от докуки, только вздохнула с облегчением. Сама бы она себе не призналась в этом никогда, но девушка, бывшая некогда маленькой непоседливой девочкой, служила только надоедливым, раздражающим напоминанием об исчезнувшем муже. И теперь, когда напоминание внезапно исчезло, миссис Дэвис скорее всего с радостью выбросила из головы все, что было с ним связано. Жива ли дочь, здорова ли – ее это совершенно не интересовало. С глаз долой – из сердца вон.

Поэтому, окончательно и полностью осознав свое одиночество, Эллен мочила слезами подушку и никак не могла успокоиться. Уходя, она подсознательно надеялась, что ее поймут, пожалеют, позовут обратно. Обратят, наконец внимание. Но так получилось, что привычный мир, обнаружив в один прекрасный день ее отсутствие, просто покатился дальше, совершенно не заботясь о том, что сталось с девушкой, которая совсем недавно была его частью. Надо сказать, что, не так давно пылко жаждавшая свободы, сейчас Эллен чувствовала себя ужасно. Больной, мертвой, несуществующей, всеми брошенной… и к тому же полной дурой.

Такое положение дел казалось невыносимым: слишком многое ожидалось от поездки домой. Ей, выросшей под гнетом непоколебимого авторитета матери, теперь не хватало душевных сил и способностей для того, чтобы продолжать жить одной. Укрывшись в глуши, Эллен ни на минуту не сомневалась, что миссис Дэвис недовольна, ужасно разозлена таким поступком всегда послушной дочери и даже, может быть, раскаивается.

Жизнь в «Лисьей норе» была протестом, постоянной полемикой с властной женщиной, ненавидящей собственную дочь. Но теперь, когда выяснилось, что это не ненависть, а глубокое равнодушие, протест потерял всякий смысл. Отъезд миссис Дэвис и свадьба Эдварда – да с кем! – обесценили поступок, в который Эллен вложила всю свою храбрость.

Только теперь девушка поняла, что была не жертвой семейного террора, а обузой для матери. Следуя ложно понятому чувству долга, миссис Дэвис собиралась пристроить ее, сбыть с рук и воплощала свою идею с бездушным упорством бульдозера, а бедняжке казалось, что ее мучают намеренно. О нет, к ней, как оказалось, не испытывали ненависти! Просто не любили. Иногда этого бывает достаточно, чтобы сломать человеку жизнь.

– Что ж, лучше понять, какая ты дура, в двадцать лет, чем в конце жизни, и жутко огорчиться на смертном одре, – пробормотала Эллен, прекратив заливать слезами подушку. Нельзя же, в конце концов, рыдать целую вечность!

Она села на кровати и постаралась собраться с мыслями. Ситуация, минуту назад казавшаяся ей чудовищной, теперь выглядела скорее комичной.

– Эллен, открой, пожалуйста, – послышался за дверью тихий голос Марты.

Эллен ничего не ответила, со стыдом вспоминая, какими именно словами называла своих, в общем-то, ни в чем не повинных друзей.

Не получив ответа, девушка просто толкнула дверь и вошла. В руке она держала белую фаянсовую чашку.

– Я же знаю, что ты тут… – начала она, но увидела зареванное лицо подруги и осеклась. – Я вот тебе успокоительного чая принесла…

– К черту чай! – решительно сказала Эллен, утирая слезы покрывалом. – Марта, слушай, извини. Я не хотела…

– Обрушить на наши бедные головы все эти прекрасные слова? – улыбнулась та. – Ну, мы, вообще-то, поняли. Не каждый день жених, которому намереваешься дать полный и решительный отказ, дает полный и решительный отказ тебе самой. Какого удовольствия лишил!

– А, ты об Эдварде… – Эллен шмыгнула носом. – Понимаешь, я просто не ожидала… Впрочем, все это не важно. Так вы не сердитесь? Я такая неблагодарная!

– Пошли елку наряжать, – улыбнулась Марта. – Завтра ведь Рождество.

Выплакавшись, Эллен неожиданно успокоилась. И они вместе пошли наряжать елку.

Просто закончился некий эпизод моей жизни, думала она, с великим прилежанием развешивая красные, синие и золотые шары на рождественской елке, которую установили внизу. У меня есть работа, друзья, крыша над головой и кошка, которая каждый день будит меня, требуя еды. Завтра Рождество. Марта приготовит индейку с клюквенным соусом или что там полагается… В конце концов, я ни разу еще не отмечала толком этот чудесный праздник.

– Пэд, а ты рождественские псалмы знаешь? – окликнула она юношу, втащившего в зал огромную коробку с гирляндами.

– Сто штук! – немедленно последовал бодрый ответ. – Нас, бывало, папа выстраивал в ряд, и мы распевали.

– Вот только тебе на ухо медведь наступил, – рассмеялась Ри, старательно прилаживая над входной дверью темно-зеленый венок из омелы и остролиста, перевитый красивыми алыми лентами. – Ты, моя дорогая, не верь ему. Все пели, а крошка Пэдди лишь рот открывал. Потому что иначе благостная атмосфера моментально улетучивалась. Он же ревет, как больной слон!

– Неправда!

– Чистая правда. – Ри наконец прикрепила венок, слезла со стремянки и полюбовалась творением своих рук. – Отлично! Вот завтра приедет какой-нибудь прекрасный принц или даже король нефтяной… – Она мечтательно вздохнула. – Ну вот, приедет он, значит, поцелует меня под омелой и сразу влюбится! Разоденет меня в шелка и бриллианты…

– Как же, жди! – фыркнул Пэд. – Да и с какой стати он будет тебя целовать, если влюбится только после поцелуя?

– А я ему сначала понравлюсь, – не растерялась Ри. – А уж потом он полюбит меня великой любовью! Да, явись завтра сюда нефтяной король, уж я его не упущу!

– Думаешь, омела помогает? – вдруг заинтересовался ее брат-насмешник.

– Уверена! Впрочем, хорошее действие оказывает так же бутылка коньяку. Жаль только, что недолгое…

Эллен, прислушиваясь к обычному подтруниванию друг над другом двух любящих родственников, приладила на верхушку красивой пушистой елки серебристого ангела с трубой. Внезапно ей пришло в голову, что, занятая своими проблемами, она не купила никому подарков к Рождеству. А теперь уже было поздно…

Ладно, мне, наверное, тоже никто ничего не купил, не очень уверенно утешила она себя. Ну, забыла, с кем не бывает?

Ты и не вспоминала, ехидно уточнил внутренний голос. Ты, моя дорогая, сосредоточена исключительно на своих переживаниях. Уж поверь, ты-то подарки наверняка получишь.

Тогда завтра весь вечер буду играть на пианино и петь псалмы и рождественские песенки, решила девушка, подумав, что внутренний голос иногда бывает прав. Даже чересчур. Лучше бы ему почаще молчать.

– Пэд, слушай, у тебя есть сборник рождественских стихов? – спросила она.

– Что, решила скрасить нам праздник благозвучным пением? – немедленно обрадовался юноша. – Ну, теперь-то мы споем дуэтом! Что за отличное получится Рождество!

И действительно, это оказался самый лучший праздник в жизни Эллен, если не считать детских дней рождения. Но они почти уже забылись.

Елка сияла разноцветными огнями. Постояльцы «Лисьей норы» спустились в зал, к накрытому праздничному столу, украшенному веточками остролиста и красными свечками, – миссис Маклахлин с внуками, наряженными в белые рубашки и необычайно смирными, преподобный мистер Дэниеле, молодожены Эванс, а также Марк, Томас и Дерек, неразлучная троица, в которой Эллен так и не научилась различать, кто есть кто, и конечно же таинственный мистер Дж. Чейз.

Все сияли, сверкали, благоухали и по случаю замечательного события не придирались к кухне, состоянию комнат и качеству обслуживания. Только ради одного этого стоило бы праздновать Рождество пятьдесят раз в году!

Девушки в честь праздника отказались от униформы и разоделись в пух и прах. Ри щеголяла в изумрудном шелковом платье на тонюсеньких бретельках, ниспадавшем до самых щиколоток, обвитых ремешками золотых босоножек. Марта появилась в экстравагантном красном наряде, ранее принадлежавшем Эллен. Корсет утянули так, что он подчеркнул ее стройную фигуру, а на шею красотка повесила ожерелье из искусственного жемчуга. Издалека он все равно смотрелся как настоящий. С поднятыми наверх белокурыми пышными локонами Марта выглядела по-королевски.

Пэд расхаживал в сером клетчатом костюме и красном галстуке-бабочке в белый горошек. Правда, к ним он надел розовую рубашку, чувствуя себя при этом совершенно комфортно.

Эллен же, как обычно, долго мучилась, стоя перед шкафом. Но, поскольку выбор у нее был небогат: серый костюм, джинсы и свитер, черное платье, красный костюм – который теперь смотрелся с ее медно – рыжими волосами просто ужасно и был отдан в безвозмездное пользование Марте, – то пришлось смирить гордыню и пойти на поклон к великой тряпичнице Ри.

Сестра Пэда была немного ниже Эллен, но в итоге удалось найти подходящее платье – из голубого многослойного шифона, с вышитой жемчужинками лентой под грудью. За Ри оно, должно быть, волочилось хвостом, а на Эллен смотрелось просто великолепно, чарующе и женственно, спускаясь до самых кончиков белых туфелек на невысоком каблуке.