Текст книги "Прерванный сон"

Автор книги: Вирджиния Лавендер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Эллен со всем соглашалась, ощущая, как в висках поселилась тупая боль, и, похоже, надолго. Успокоительное, которым ее напоил педантичный и предсказуемый, как кибернетическая машина, Эдвард Фэлькон, совершенно не помогло.

С какой стати я все это выслушиваю? – вдруг удивилась она. Мы ведь еще даже не женаты… Почему это я должна, мучаясь головной болью, еще и терпеть присутствие в доме неприятного мне человека. Да ни за что! Жалко, что не ему по голове попало вазой, – хоть какая-то польза была бы!

– Эдвард, извини, пожалуйста, я плохо себя чувствую. Хочу прилечь. День выдался тяжелый, – решительно сообщила Эллен, отстраненно и с большим интересом наблюдая, что воспитанная девушка, с которой она всегда себя отождествляла, куда-то подевалась.

– Но… разве ты меня не рада видеть? – искренне удивился ее жених.

– Да нет, что ты, рада, – изрядно покривила она душой. – Вот только голова просто раскалывается на части. Давай увидимся завтра…

Или послезавтра. Или вообще никогда…

– Нет, завтра я никак не могу. У меня совершенно другие планы, и я не собираюсь их менять. Впрочем, мама хотела тебя пригласить к нам на обед в воскресенье.

Эллен обреченно вздохнула про себя. Но делать было нечего. Даже если изловчиться и до воскресенья попасть под трамвай… Никто еще не рисковал манкировать приглашениями миссис Фэлькон. Может быть, люди, приглашенные на чай к ее величеству королеве английской и могли, сняв трубку телефона, пробормотать что-нибудь о сломанном позвоночнике или оторвавшейся напрочь голове… Дороти Фэлькон такие извинения не принимала.

– Конечно, я буду рада. В воскресенье…

– В четыре часа. И не опаздывай, пожалуйста, ты отлично знаешь, что мама этого не любит. В прошлый раз из-за тебя пришлось задержать первое на четыре минуты.

А лучше бы вообще его не подавали. Все равно в присутствии вашей милой семейки кусок в горло не лезет. Нет, Эдвард, пожалуй, я подожду соединять себя узами брака с отпрыском семейства Фэлькон. Но отобедать придется, ведь существует еще и миссис Дэвис…

– Не буду, – вымученно улыбнулась бедняжка. Обед с миссис Фэлькон прочно занимал самое последнее место в списке чаемых развлечений, однако делать было нечего.

– Ну, до свидания.

Прощай навсегда. Можешь больше не приходить, пронеслось в голове.

– Да-да, конечно. До свидания, – произнесли губы.

С величайшим облегчением девушка закрыла за Эдвардом дверь, поднялась в спальню и, не раздеваясь, бросилась на кровать. Голова незамедлительно перестала болеть.

Эллен откинулась на подушку, заложила руки за голову, закрыла глаза. Улыбнулась нежно и счастливо, все еще ощущая на губах терпкий вкус поцелуя Тилля. Принесенные ее женихом розы остались лежать на столе в кухне, забытые, увядающие, так и не дождавшиеся вазы. Ваза была разбита, разбита вдребезги.

3

В зоомагазине царила шумная и оживленная суета. Чирикали волнистые попугайчики, заливались трелями канарейки, оживленно щебетали пестрые обезьянки. Морские свинки, такие пушистые и кудрявые, что напоминали скорее экзотических маленьких болонок, меланхолично грызли сухарики и капустные листы.

Заманчиво пахло опилками, шерстью и сухим кормом для собак и кошек, который здесь продавали на вес. Хозяин магазина, лысоватый толстячок лет пятидесяти, заслышав звяканье колокольчика у входной двери, прекратил беседу с важного вида кроликом, сидящим в клетке на прилавке, и вопросительно поднял глаза на посетительницу.

Ишь ты, хорошенькая, отметил он про себя.

Потенциальной покупательницей оказалась привлекательная пышная блондинка лет двадцати, хотя ее очаровательная фигура была почему-то сокрыта под мешковатым пальто, кудрявые волосы забраны в гладкую прическу, а косметикой она, похоже, принципиально пренебрегала.

Блондинка нерешительно переступила с ноги на ногу, огляделась вокруг. На лице ее появилось странное выражение, испуганное и восторженное одновременно, – ну, точь-в-точь маленькая девочка, решившаяся в первый раз прогулять уроки.

– А скажите, – нерешительно начала она, – у вас тут…

– Чем могу помочь, мисс? – осведомился хозяин. – Попугайчика? Кролика?

Кролик в клетке зашевелился и беспокойно задергал носом. Видимо, его вполне устраивало положение главного в этом магазине, и продаваться он не собирался. Посетительница бросила на него опасливый взгляд.

– Ой, нет, кроликов я с детства опасаюсь, – честно призналась она. – Однажды меня один такой укусил. Скажите, мистер, а у вас можно купить котенка?

– Тут специальное место для продажи котят, – заверил ее толстячок. – Просто мы не держим в магазине ни котят, ни щенков. Они обычно находятся у хозяев их родителей. Но стоит вам заказать, и животное незамедлительно доставят по нужному адресу.

– Тогда… – красотка в мешковатом пальто еще раз переступила с ноги на ногу и зажмурилась, словно собираясь прыгнуть в холодную воду. – Тогда мне нужен сиамский котенок. Кошечка, если можно. Пришлите его, будьте любезны, на Блуберри-стрит, девятнадцать… Да, и расскажите, если не сложно, как за ней ухаживать. Видите ли, я никогда не держала дома животных…

На обратном пути Эллен купила в киоске глянцевый журнал. Ей было весело. Осень – самое нелюбимое время года – вдруг показалась необычайно прекрасной. Деревья шелестели золотой листвой, небо поражало насыщенной синевой, по сухим пока тротуарам расхаживали важные толстые голуби. Две девочки в коротеньких клетчатых пальто и беретах с помпонами прыгали в классы в небольшом скверике перед ее домом. За ними с восторженным лаем носился пушистый щенок, круглый как шарик.

Даже предстоящий завтра обед в обществе миссис Дороти Фэлькон не мог отравить великолепного настроения, которое само собой держалось уже второй день. Не то, чтобы что-то изменилось в размеренной жизни Эллен. Нет, она все так же преподавала музыку в Мидоукроссе, недовольно разглядывала в зеркале свое отражение и безропотно выслушивала комментарии Бриджит. А великолепный Тилль не позвонил ей ни разу, позволив считать его визит случайным приключением.

Однако все это не мешало девушке взирать на мир с ощущением полного счастья. Будто бы кто-то толкнул ее и пробудил от долгого, тягостного сна, в котором фигурировали в основном скучные повседневные обязанности, недовольство собой и вечные нарекания ближних.

Неожиданно Эллен, пусть и с огромным опозданием, начала понимать, что она молода и свободна, по большому счету ни от кого не зависит, а все нерушимые узы и долги перед родственниками существуют исключительно в ее воображении. Что ее окружает огромный и сверкающий мир. Что нельзя неделями сидеть дома, не выходя никуда, кроме как в магазин и на работу. Что жизнь прекрасна. Что жить одной, терпеливо ожидая, когда Эдвард Фэлькон удосужится сделать ей предложение, вовсе не обязательно. Можно коротать это время хотя бы вдвоем с кошкой. Мало того, Эдвард Фэлькон – отнюдь не единственный мужчина на свете.

Оказавшись дома, Эллен налила себе чашечку кофе, забралась в любимое кресло в гостиной и закутала ноги пушистым ирландским пледом. Когда не находилось никаких дел, она любила сидеть так вот в тишине и покое, потягивая ароматный кофе и глядя в окно на большой разлапистый клен, росший неподалеку от дома.

Сейчас настал именно такой момент, когда можно было позволить себе насладиться жизнью. Она съела бы еще и булочку для полного счастья, но давно отучила себя от калорийной пищи. Булочки, пирожные, шоколадки и торты со взбитыми сливками – не для нее.

Впрочем, ощущение счастья результат исключительно нашего воображения, подумала девушка, поуютнее устраиваясь в кресле. Что же мешает мне думать, будто булочку я уже съела?

Она отхлебнула еще кофе и прикрыла глаза. Совесть, конечно, неоднократно намекала ей, что не слишком-то хорошо мечтать о красавцах, будучи обрученной с другим человеком, но ее голос звучал подозрительно тихо. Так тихо, что его почти не было слышно. Да и кто бы стал прислушиваться?

Следующие несколько дней девушка провела как в тумане. Посетила обед у миссис Фэлькон, приведя безупречную до зубовного скрежета даму в неописуемый ужас своим безмятежным спокойствием. Занималась обустройством нового жильца – маленькой сиамской кошечки сливочно-белого окраса, с раскосыми голубыми глазами и трогательным розовым носиком. Эллен назвала ее Лулу, и теперь крошечное создание оживленно носилось по всему дому, попутно взбираясь на занавески и точа коготки о разнообразные предметы мебели.

Ради удовольствия поиграть с котенком Эллен совершенно безответственно взяла пару отгулов, и ни на какую работу не пошла ни в понедельник, ни во вторник. В голове царила легкая и бездумная пустота.

Однажды девушка поймала себя на том, что с удовольствием смотрит на себя в зеркало, глядя на свое отражение как бы со стороны. Ничего страшного – по крайней мере, приятное лицо, глаза синие и губы не такие уж и пухлые… Даже можно их подкрасить – вот так, розовой помадой, которая завалялась в тумбочке еще с Нового года.

И с чего это она взяла, что нехороша собой? Эллен расчесала волосы, сбросила домашний халатик, в котором обычно ходила, и недоверчиво уставилась на своего двойника в зеркале. Высокая, длинноногая, пышная блондинка сверкнула синими глазами из Зазеркалья.

– Это я?

– Да, дорогая. Надо бы только распрямить спину, перестать сутулиться, смотреть в пол, утягивать грудь лифчиками на размер меньше и…

– И что?

– И, может быть, встретить мужчину, который, хотя бы мимолетно, смог бы тебя оценить.

– Так я красива?

– И молода. И тебе надо носить туфли на шпильках, красить губы и… и делать все на свете. Все, что тебе нравится. Волосы, например, распустить…

Эллен вдруг опомнилась. Ей вдруг пришло в голову, что разговоры с отражениями как-то не свидетельствуют о психическом здоровье. Да и в конце концов так просто неприлично себя вести.

Блондинка в зеркале иронично усмехнулась.

– Это твое коричневое платье неприлично. До безобразия. Я бы на твоем месте купила другое. Подчеркивающее талию, знаешь ли. И вообще…

– Что?

– Проснись, моя дорогая. Посмотри по сторонам…

Телефон звенел так настойчиво, что девушка и в самом деле открыла глаза. Вот как! Она, оказывается, заснула в кресле. А сейчас уже утро? Или вечер? Маленькая Лулу уютно мурлыкала под боком. В окнах слабо розовел солнечный свет. Утро? Эллен бросила быстрый взгляд на часы: девять… Нет, наверное, все-таки вечер. Пришлось взять трубку – звонила ее мать.

– Эллен, мне надо с тобой серьезно поговорить, – послышался резкий высокий голос миссис Дэвис.

Девушка внутренне содрогнулась. Розовый свет в окнах стремительно померк – как будто кто-то прикрыл рукой солнце. Слова «надо поговорить» в устах ее матери означали, что предстоит часовое разбирательство, потом упреки, потом обвинения, потом угрозы и Эллен придется долго вымаливать прощение. А что, собственно, случилось?

– Здравствуй, мама. Что случилось? – безнадежным голосом спросила любящая дочь. – Ты здорова?

– Слава богу. Я вчера разговаривала с Дороти.

А, ну конечно. Миссис Фэлькон и миссис Дэвис. Две закадычные подруги.

– Она сказала мне, что у нее в гостях ты вела себя как-то странно.

Да-да, вела…

– Вызывающе смеялась. Как будто нельзя?..

– Перебивала ее.

– Но, мама…

– Нет уж, будь добра выслушать! – Голос в телефонной трубке приобрел истерические нотки. – Не смей перебивать свою мать!

– Но я только…

– Когда только ты научишься себя вести! Вся в отца – вульгарное, невоспитанное создание! Как будто ты не знаешь, как я обязана Дороти! Ты должна быть с ней вежливой! Ты не смеешь меня подводить, неблагодарная мерзавка…

Глубокоуважаемая мамочка может так часами. С тех пор, как она развелась с мистером Дэвисом, точнее тот сбежал в неизвестном направлении, когда маленькой Эллен было всего пять лет, миссис Дэвис видела в дочери только одно: отражение ненавистного мужа. И не забывала ей об этом напоминать. А тут еще такая оплошность!

Обычно на обедах у миссис Фэлькон Эллен представляла бледную тень самой себя, слабо попискивающую и трепещущую от боязни что-нибудь сделать не так. А вчера она недопустимо оживилась и даже – о боже! – энергично размахивала чайной ложечкой, рассказывая хозяйке дома какую-то школьную историю. И перебила Эдварда, что есть, то есть…

Привычно отключившись от голоса в трубке, Эллен лихорадочно обдумывала создавшуюся ситуацию. Что бы такое сказать, чтобы… Боже, а она еще котенка завела! Совсем забыла, что у нее есть…

– Мать! Да-да, и не забывай об этом! Я тебя родила и воспитывала, ты ела мой хлеб и теперь обязана слушаться. Через две недели я приеду, и, будь любезна, постарайся, чтобы я больше не слышала о тебе ничего подобного. Ты пока что живешь в моем доме, а если не хочешь играть по моим правилам, убирайся на все четыре стороны! На помойку! Как и твой мерзавец отец!

Бдзынь! Трубку швырнули. За весь разговор Эллен удалось вставить примерно три слова. Два из них звучали как «здравствуй, мама». Иногда девушка задумывалась, а видела ли ее мать в ней, своей дочери, человека или только ненавистную копию ее неудавшегося мужа. Передвигающуюся и разговаривающую голографическую проекцию…

Интересно, знает ли что-нибудь еще, что чопорная и изысканная миссис Дэвис умеет так громко кричать и произносит такие слова? Миссис Дэвис, у которой столовое серебро всегда начищено, на коврах ни пылинки и подают к чаю самое вкусное в Блуберри печенье…

Так или иначе, через две недели мать вернется из Глазго, где гостит у родственников, и увидит… Что? Во-первых, Лулу. Во-вторых, отсутствие любимой уродской вазы. Эллен надеялась, что ей удастся побыть одной хотя бы месяц, но…

Да, налицо ряд ошибок. Девушка обессилено опустилась в кресло. Почва стремительно уходила из-под ног. Пожалуй, приобретая котенка, она поддалась необдуманному порыву. Все равно мама, вернувшись, настоит на том, чтобы животное отдали. Или вышвырнет на улицу. Вместе с ней. Меры пресечения самостоятельных поступков дочери иногда принимали у миссис Дэвис довольно жестокие формы.

Лулу, балуясь, схватила коготками ее палец. Белый хвостишко стоял торчком, голубые глаза отчаянно косили.

– Ладно, Лу, пусть я дура, но на улицу мы отправимся вместе. Через две недели. Ну, сниму квартиру… Э-э-э… комнату… комнатку…

Эллен внезапно пришло в голову, что ее зарплаты хватит как раз на чулан в подвале – преподавать музыку необычайно почетно и изысканно, но не очень прибыльно.

– Я могла бы брать учеников… Нет, если я уйду, мама опять сляжет с как будтошним сердечным приступом. Все ее родственники и знакомые будут мне звонить и говорить, что я ее убиваю, и снова… Может, нам удастся как-нибудь тебя оставить? А, бедная Лу?

Лулу снова схватила ее за палец и безмятежно замурлыкала.

4

Во вторник позвонила неугомонная Бриджит и позвала подругу на вечеринку. Уж она-то могла себе позволить подобные развлечения: родители купили прекрасный дом в пригороде, принадлежавший теперь ей и только ей.

При всем при этом Бриджит терпеть не могла общаться с родителями и отзывалась о них самым пренебрежительным образом, то называя мать «старой перечницей», то отца «дряхлым ворчуном». Впрочем, пожилая чета, – надо сказать, оба успешные юристы, – нимало не огорчались подобным поведением дочери. Они просто с облегчением отселили ее по достижении совершеннолетия в отдельный дом и выбросили из головы. При этом исправно снабжали деньгами и никогда не приставали с идиотскими советами.

Бриджит же, должно быть, нуждалась совершенно в другом: в постоянном родительском внимании. Иногда Эллен казалось, что родители их перепутали, положили в не те колыбельки. Она все время завидовала подруге, а та ей.

– Ты там заболела, что ли? Занятия отменила… Приезжай. У меня сегодня гости, ожидается море коктейлей и танцы. Когда еще выберешься… Сразу выздоровеешь, приободришься. Надеюсь, у тебя там не белая горячка?

– Нет, не белая… Просто нездоровится. Понимаешь, мне что-то не хочется… – попыталась отвертеться от приглашения Эллен, впавшая к тому времени в черную меланхолию. Вечеринки Бриджит являли собой самое шумное и безумное мероприятие, которое только можно себе вообразить.

– Нечего-нечего! И не вздумай надеть свою черную юбку и пиджак. Убью! Форма одежды романтическая, ясно? Поройся в тряпках и найди что-нибудь соответствующее. Или, на худой конец, замотайся в занавеску. Будет очень эротично. Все, к семи жду, не подведи!

– Но…

– Никаких возражений! В семь, у меня, в романтическом и сногсшибательном. Давай-давай, шевелись и не кисни. Тоже мне, принцесса на горошине!

– Я не…

Но Бриджит уже повесила трубку.

Делать нечего. Теперь как-то неприлично перезванивать и говорить, что… А что, собственно, плохого в том, чтобы отправиться на вечеринку?

Наверняка Бриджит эта идея пришла в голову только сегодня утром. С ее неуемной энергией станется за три часа созвать гостей, убедить нарядиться их так, как она считает нужным, и заставить безудержно веселиться. Да еще и получить от этого безумия искреннее удовольствие. Для Бриджит всегда существовало только слово «хочу». Точнее, три – «хочу и сделаю». Осечки случались не часто.

Когда ненаглядную подругу осеняла очередная «блестящая» идея, она командовала себе: «Полный вперед!» – и бросалась воплощать ее в жизнь. Пока Эллен прикидывала, примерялась и в ужасе представляла, что же скажут окружающие, Бриджит уже пробегала километра три по избранному пути. Если что-то не удавалось, она пожимала плечами и устремлялась в другую сторону, часто совершенно противоположную.

Вот поэтому-то Бриджит гоняет на спортивной машине уже два года, а ты никак не можешь выучить, где именно у этого достижения цивилизации находится руль, саркастически заметил внутренний голос, сделавшийся в последнее время жутко злоехидным. Раньше он только тихонечко ныл и жаловался, а сейчас приобрел прямо-таки командирские интонации. Иногда бедняжка всерьез начинала подумывать, не развилась ли у нее, случаем, шизофрения или какое другое психическое заболевание.

Впрочем, и из шизофренического раздвоения личности можно извлечь некоторую пользу. Эллен порылась в глубинах сознания, вытащила оттуда на свет божий недавно обнаруженную великолепную блондинку и со вздохом поплелась к гардеробу – надо же было ее во что-то одеть.

Одно утешало: у Бриджит обычно собиралась совсем не школьная компания, и там неприметную учительницу музыки мало кто знал. Можно позволить себе предстать в неожиданном свете. Никто ничего не скажет.

Та-а-ак… Ничего неожиданного в шкафу не обнаружилось. Синий костюм. Черный костюм. Серый костюм. Коричневое платье. Белые блузки. Черные твидовые юбки… С этим не разгуляешься.

Как я все это ненавижу, вдруг с яростью подумала Эллен. Всю эту… подобающую дрянь. Старушечью одежду, навязанную матерью. Унылое белье. Пиджаки. Да, больше всего на свете ненавижу пиджаки. «У тебя слишком нескладная фигура, дорогая, ее надо прикрывать». Особенно ненавижу пиджаки с подкладными плечами…

А, теперь уже все равно! Эллен вывернула карманы и решительно отправилась в магазинчик женской одежды, открывшийся недавно неподалеку.

Интересно, и как это носят? – в ужасе подумала она, миновав вращающуюся стеклянную дверь. Вроде же я недавно была в магазине, и ничего такого…

На сверкающих никелированных стойках висели весьма легкомысленного вида топики и юбочки. В обувном отделе рядами стояли туфельки на высоченном каблуке, эфемерные босоножки и невообразимого вида ботинки на тяжеленной армейской подошве.

Ой, нет, только не это… И не это… Мама!

Эллен нерешительно сняла с вешалки длинную темно-синюю юбку с многочисленными оборками, сшитую из какой-то красивой блестящей ткани.

Может, это?.. Ой, какой разрез! В этом я буду выглядеть… непристойно? Вызывающе?

А может быть, привлекательно? – заметила из глубин подсознания великолепная блондинка. Романтично? И прихвати вот эту премиленькую кофточку… Нет, знаешь что? Берем красный шелковый костюмчик. Это то, что надо! И вон те золотые туфельки.

Ты с ума сошла? Я же упаду с каблуков!

Брось, тебе пойдет. Давай-давай!

Нет, я определенно начинаю сходить с ума, решила Эллен, помотав головой, чтобы отогнать наваждение. Потом нерешительно взглянула на темно-красный костюм. Ну, юбка, по крайней мере, длинная… И верх так интересно сделан: вроде корсета на пуговках, рукава ниже локтя заканчиваются разрезной манжетой, отделанной красным кружевом. Смотрится так необычно, совершенно по-испански. А юбка удивительно широкая и должна приятно шелестеть…

Эллен решительно вскинула подбородок и на слегка дрожащих ногах направилась в примерочную, прижимая к груди красное шелковое великолепие.

Через пару минут она робко высунулась из-за занавески и оглядела зал.

– Чем могу помочь, мисс? – заботливо осведомилась продавщица, скучавшая у прилавка.

– Простите, а как это застегивается? – застенчиво спросила неопытная покупательница, вертя в руках корсет. – С юбкой я почти разобралась, но…

– Вы, вероятно, привыкли к классическому стилю, – безошибочно догадалась девушка-консультант. – Ну, здесь все не так просто, однако за пару минут разберетесь.

Она зашла в примерочную, в которой маялась перед огромным зеркалом страдалица в перекосившейся вино-красной юбке, и ловко помогла совладать со строптивым корсетом.

– Вот здесь такие крохотные крючочки, на них все и держится, – закончила продавщица, стягивая шнуровку спереди.

– А если они расстегнутся и все свалится? – в ужасе прошептала Эллен.

– Ну, тогда… тогда… – В глазах девушки забегали чертики. – Тогда, мисс, я бы порекомендовала вам зайти в нашу секцию эксклюзивного белья и купить что-нибудь действительно сногсшибательное.

– Простите?

– Ну, когда все свалится, должно же что-то остаться! Я бы порекомендовала кружевное белье такого же красного цвета. Пойдемте, я вам подберу что-нибудь.

Мысленно восклицая: «Боже, до чего я докатилась!» – Эллен проследовала за ловкой девицей и поочередно приобрела крохотные алые трусики, кружевной бюстгальтер с низким вырезом, кружевной пояс для чулок и сами чулки. Сверху в пакет с покупками отправились парчовые туфельки на высоченной шпильке.

– Ну вот, – удовлетворенно заявила продавщица, выбивая чек, – теперь пускай сваливается. Можете быть уверены, что все мужчины, стоящие в радиусе двадцати метров, свалятся тоже. Вы уж мне поверьте.

– Верю, – пробормотала Эллен, забирая увесистый пакет с логотипом магазина. – Как тут не поверить.

– Приходите еще.

– Спасибо, непременно. Только бы отсюда выбраться!

У двухэтажного коттеджа Бриджит уже стояло несколько машин. Окна дома были распахнуты, из них доносится музыка. Эллен поспешно расплатилась с таксистом и направилась к входной двери. Она могла бы, конечно, и пешком дойти – подруга жила в пятнадцати минутах ходьбы. Однако новоприобретенное платье казалось каким-то вызывающе неуместным на улице.

К тому же Эллен совершила перед выходом, мягко говоря, необдуманный поступок: для храбрости осушила почти полный бокал «Бейлиса». Учитывая, что ликеры обычно пьют из маленьких рюмочек, эффект можно было себе представить.

Надо сказать, что пила спиртное Эллен крайне редко и теперь ощущала результаты своего сумасбродства в полной мере. Они воплотились в виде чудовищного прилива предприимчивости. Вот только голова немного кружилась, а сердце колотилось как бешеное… Впрочем, если выбираться на подобные мероприятия раз в десятилетие, то еще и не так будешь себя чувствовать.

Девушка мельком подумала, что Бриджит живет в доме, как две капли воды похожем на дом ее матери, вот только сама в нем хозяйка. И даже может устраивать вечеринки. Плясать хоть до утра, целыми сутками… Подавив мгновенный укол зависти, Эллен чуть помедлила перед дверью, потом решительно толкнула ее и вошла в просторный холл.

Ее встретил приглушенный свет красно-золотых китайских фонариков, украшенных свисающими бусами. Греющие свечи мерцали повсюду. Бриджит обставила свое гнездышко по собственному вкусу: яркие, сочные цвета, восточный колорит. Откуда-то доносился аромат тяжелых индийских благовоний.

Кажется, мой новый наряд не так уж и неуместен в подобной обстановке, подумала девушка, с интересом разглядывая почтенного вида египетского сфинкса, у лап которого примостился подносик для визиток, – подруга была в своем репертуаре.

В любом случае здесь было не особенно светло. Может быть, ее еще не заметят. Может быть, она спрячется в каком-нибудь углу, забьется в тень, где никто ее не найдет…

Нет, надо выпрямиться и расправить плечи. Голову выше. Это всего лишь вечеринка. Не прием у королевы. Не судебное заседание. Даже не обед у миссис Фэлькон. Ве-че-рин-ка! Для моего же собственного удовольствия. Выпью, потанцую, расслаблюсь, может быть даже пококетничаю немного с каким-нибудь не особо противным кавалером… Это же все проще пареной репы! Если другие могут, то и я тоже могу.

Подбадривая себя, таким образом, Эллен пересекла холл и, преодолевая смущение, приоткрыла дверь в гостиную, где уже собралось изрядное количество гостей. Просторную комнату освещало несколько бра, укутанных пестрыми шалями. Пол устилал красивый бежевый ковер. Из скрытых где-то динамиков звучала томная негромкая музыка.

– А это кто еще?.. Эллен! Неужели это ты? Ну и красота! Вот уж не ожидала от тебя! – Бриджит, в чем-то зелено-серебристом и трепещущем, радостно помахала подруге рукой. В другой она держала треугольный бокал, наполненный пузырящимся золотистым напитком. – Познакомьтесь, девочки: Эллен, моя коллега по каторге. Эллен – это Мира и Элизабет. Мы учились вместе. А там, у камина, – Ричард, Марк и Донахью. Ричард – муж Миры, так что не вздумай к нему клеиться. Еще должны приехать двое моих друзей, но они что-то запаздывают.

– Гм… Рада познакомиться, – пробормотала девушка, разглядывая полупрозрачное розовое платье Миры, видимо старательно подобранное под цвет волос, белокурых, коротко стриженных и с бледно-розовым мелированием, завитых отдельными неровными прядками.

Разве так можно ходить? Эллен в смятении перевела взгляд на Элизабет. Какие прекрасные темно-каштановые локоны! Как в рекламе шампуня. А вот топики для вечеринок теперь делают из полупрозрачных бисерных нитей? О…

– Надеюсь, я не опоздала?

Девушки одарили вновь прибывшую светскими улыбками. «Бейлис» совместно с сильным волнением создавал непонятный шум в ушах.

По крайней мере, мужчины решили одеться вполне консервативно. И то хорошо.

– Вот так платье! И где только ты его прятала? Какая прелесть! – полюбопытствовала Бриджит.

– Ну… подарили на день рождения, давно еще, да все не представлялось случая надеть. Правда, миленький костюмчик? – зачем-то соврала Эллен, непроизвольно поправляя кружево на рукавах, потом вгляделась в самый укромный угол комнаты, где в кресле одиноко темнела еще чья-то фигура. – А кто это там сидит? Ох…

Отрешенно вертевший в руках бокал вина мужчина поднял голову, и девушка осеклась. Знакомые зеленые глаза мрачно мерцали, отражая огоньки свечей. Черный пиджак в сочетании с темно-зеленой, почти черной рубашкой не производил такого уж праздничного впечатления.

– О, мистер Гоффмайер…

– Рад вас видеть, мисс Дэвис. – Эти слова прозвучали сухо и холодно. – А мы тут развлекаемся. Как легко можно заметить. Бурное веселье просто-таки бьет ключом. Присоединяйтесь, не пожалеете.

Да уж, с таким выражением лица скорее можно хоронить кого-нибудь из близких. Радости хоть отбавляй.

Лови момент, шепнула великолепная и уверенная в себе блондинка, с некоторых пор самым нахальным образом поселившаяся внутри скромной преподавательницы. А то через две недели приедет мама. Угадай, откуда она спустит твое зеленоглазое приобретение? Правильно, с лестницы. Вместе с кошкой… Но прежде запакует их по кускам в целлофановые пакеты для мусора. Потому что носится с идеей твоего брака с Эдвардом. Невзирая на пассивное сопротивление обеих сторон. Почему бы Эдварду, скажем, не найти себе кого-нибудь получше? Или не уехать на край света? В Антарктиду – ему там самое место…

А, пропади оно все пропадом! Эллен расправила плечи, гордо откинула голову назад и с голливудской улыбкой выплыла на ярко освещенную середину комнаты. Длинная юбка, напоминающая по цвету насыщенное красное вино, загадочно шелестела, скользя по мягкому, глушащему шаги ковру.

В безучастных потухших глазах Тилля появилось подобие легкого интереса.

– Мистер Гоффмайер, – внутренне обмирая от ужаса, произнесла Эллен, – я давно мечтала пригласить вас на танец. Нечего просиживать штаны в кресле. От этого полнеют. Смотрите, фигуру испортите.

За ее спиной послышалось сдержанное фырканье. Бриджит еще не приходилось сталкиваться с Эллен в ее бесшабашной ипостаси. Вероятно, она считала, что большее, на что способна ее закадычная подруга, характер которой давно и хорошо был известен кокетке, это миленько покраснеть и спрятаться где-нибудь в темном углу.

Нет уж, дудки, подумала про себя девушка. Я хочу вот этого. Последний шанс. И я его использую.

Тилль не спеша поднялся, видимо тоже приняв какое-то решение. Интересно, какое? Снова броситься наутек? Однако он пересек комнату и подошел к Эллен.

Да-да, вот так. Ближе. Ты же держал меня на руках, помнишь?

– Смелее, герр Тилль. Англичанки не кусаются, – ехидно заметила Бриджит.

– Да, но они обладают оружием, сражающим наповал, – галантно отозвался немец, не сводя глаз с Эллен. – Не всякий решится приблизиться к такой ослепительной девушке. Но я из рода храбрецов, мисс Бриджит. – Он, наконец улыбнулся. – К тому же панически боюсь располнеть.

– Танцы, танцы, – защебетала темнокудрая Элизабет, щеголяющая в прозрачном топе и обтягивающих парчовых брючках, вцепляясь в своего спутника мертвой хваткой. – Бриджит, поставь ту новую кассету. Она такая романтичная. Могу ее слушать часами, честное слово.

Через несколько мгновений заиграла медленная ритмичная музыка. Эллен протянула руку своему партнеру. Тот осторожно обнял ее за талию, вдыхая сладкий аромат духов. «Прикосновение» – вот как они назывались. Прикоснись ко мне. Просто прикоснись.

Через несколько мгновений Эллен забыла обо всем на свете, наслаждаясь близостью его тела, сдержанным объятием сильных рук.

Мы виделись всего три раза. Отчего же мне кажется, что мы знакомы всю жизнь. И если он отпустит меня снова… что-то исчезнет, мелькало в ее мозгу.

Музыка завораживала. Красноватые отблески светильников делали происходящее нереальным. Тепло его ладоней…

Что со мной, мы же просто танцуем? Эллен неуверенно подняла взгляд. Тилль смотрел на нее с опасной жаждой. Куда только подевались вся его сдержанность и мрачный вид. Сейчас на его лице легко читалось… желание. Страсть. И странная тоска.