Текст книги "Объявляю тебе войну (СИ)"
Автор книги: Виолетта Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 8
Декабрь начался со снегопада и холодов, но на душе Дарьи цвели цветы. Она получила весточку от Филиппа, что он скоро приедет к ней. Он не написал, когда это случится, поэтому каждый день Дарья начинала с мысли – «а может сегодня?». И вечером кусала губу, чтобы Луша не видела ее слез. Ожидание становилось невыносимым, казалось, что все что было с ней – просто сон, вот она утром проснется и узнает, что в ее жизни не было Филиппа, что все это ее фантазии.
В тот день утро тоже встретило ее тревожным вопросом – приедет или нет. Дарья собралась и отправилась в контору. Заканчивался год, надо подводить итоги, строить планы на следующий год. Приближался Новогодний бал, где она должна обязательно быть, как почетный гражданин города. Ей так не нравилось бывать на этих балах лицемерия, зависти и сплетен. Она приходила, здоровалась с городским головой, выслушивала очередные шепотки за своей спиной, а потом спешила покинуть это змеиное гнездо, где по-прежнему ей становилось плохо от воспоминаний.
Дарья не слышала, как открылась дверь ее кабинета, она полностью ушла в изучение отчетов из своих предприятий и отчетов старост деревень. Она поняла, что в кабинете не одна по древесному запаху одеколона, который так нравился ей и напоминал об одном мужчине. Девушка подняла голову.
– Филипп! – тихо вскрикнула она и не смогла скрыть улыбку, потянулась к нему всей душой, поднялась со своего места, сделала шаг навстречу.
– Я же обещал вернуться, Дашенька.
В два шага он подошел к ней, обнял за талию, притянул к себе и коснулся губами ее губ. Даша замерла. Ее первый поцелуй с мужчиной, которого она любит. Самый первый, такой желанный, страстный. Горячая волна пробежала по ней, распаляя каждую клеточку ее тела. Хотелось броситься ему на шею, крепко-крепко обнять, не отпускать, раствориться в нем, как сахар в чае. Но она поспешила отстраниться. Не хватало, чтобы их застали в таком положении.
– Ты ждала меня? – тихий грудной голос мужчины обволакивал ее, лишал желания сопротивляться.
– Ждала, – скрывать не имело смысла. Она горящими от счастья глазами выдавала себя с головой.
– Я приехал, как только смог. Дарья, если бы ты знала, как я соскучился по тебе.
Мужчина снова сделал к ней шаг, взял за плечи, притянул к себе и поцеловал более настойчиво. Но Дарья вновь отстранилась, хотя только она одна знала, что это ей стоило.
– Филипп, прошу, не надо. Сюда могут войти, – голос звучал так жалко, словно мяукал котенок, который ищет свою маму.
– Тогда пойдем туда, куда никто не войдет. Я не могу больше, хочу обнимать тебя и целовать, – он пылал страстью, пожирал ее глазами.
– Ты сумасшедший, – Даша тихо засмеялась, чтобы в приемной ее не услышал секретарь. – Я не хочу, чтобы нас увидели. Прошу, подожди.
– Это ты свела меня с ума, – делая от нее осторожный шаг в сторону. – Я зайду за тобой вечером, мы поужинаем с тобой?
Мужчина смотрел на нее горящими глазами, словно готов был броситься прямо сейчас на свою добычу. И снова ноги подвели Дарью, отказывались держать ее. Она быстро дошла до своего кресла и опустилась в него.
– Не знаю, – ответила, стараясь принять серьезный вид, хотя внутри все дрожало. – У меня слишком много работы. Надо подвести результаты работы за год.
Ее голос звучал хрипло, просяще.
– Успеешь. Ты все успеешь. Всего один ужин, умоляю, а завтра делай вид, что не знаешь меня. Я вытерплю, все вытерплю, но только не сегодня.
Он не дал Дарье ответить, развернулся и вышел из кабинета, а девушка спрятала горящее лицо в ладони. После долгих душевных терзаний Дарья решилась на ужин с Филиппом, но она сама выберет место, чтобы было много народу, чтобы их видели, и чтобы она не наделала глупостей – согласиться на что-то большее, чем просто ужин.
Когда Филипп вечером снова появился в ее кабинете, Дарья была уже готова. Она улыбнулась мужчине, протянула ему руку чтобы поздороваться, не давая ему подойти ближе.
– Филипп, не надо, прошу. Мы еще не настолько близки, чтобы позволять себе что-то большее.
Слова остудили пыл мужчины, он посмотрел на нее каким-то серьезным взглядом. Дарье даже показалось, что в них промелькнул страх.
– Дарья Павловна, – он снова перешел на официальный стиль обращения, – я приглашаю Вас в ресторан гостиницы «Националь».
Слова Филиппа внезапно напомнили Дарье тот бал, когда Елизавета громко заявила, что видела, как Даша выходила из номера мужчины этой гостиницы. Это так больно ударило ее, что на мгновение у нее потемнело в глазах. Ожидание приятного вечера в компании Филиппа сразу куда-то бесследно исчезло, в груди сжалось сердце. Дарья сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Нет, Филипп, я не поеду в «Националь». Если не против, я бы предложила поехать в ресторан…
Она назвала небольшой ресторанчик недалеко от ее дома, и заметила, как снова что-то промелькнуло в глазах мужчины, что-то опасное, неприятное. Разум заметался, пытаясь понять, что происходит, заскулил, как щенок, загнанный в угол. И Даша вдруг поняла, что он играет, играет свою любовь и чего-то боится. Это ударило ее так сильно, что с трудом удержала на лице улыбку, внимательно вглядываясь в лицо мужчины. Но вот он снова улыбнулся.
– Я готов поехать с тобой хоть на край света.
В ресторане он снова стал прежним, шутил, много рассказал о своем заводе. Дарья слушала и поддерживала разговор. Она успела прочитать много литературы по вопросу литья металлов. Филипп даже удивился ее познаниям, даже стал смотреть на нее с каким-то неподдельным уважением.
– Я впервые встречаю девушку, которая хорошо разбирается в таких вопросах, – сказал он, глядя ей в глаза.
– Филипп, я – промышленник, многие направления своего дела я поднимала сама. Я много читаю, выписываю книги и журналы из столицы и из-за границы, знаю обо всех новинках.
– Ого, – он снова посмотрел на девушку. – Я бы хотел, чтобы ты была моей женой, – сказал Филипп серьезным голосом.
– Женой? – она иронично изогнула бровь.
Да, она думала о возможности стать женой Филиппа, но представляла, что он сделает ей предложение как-то иначе. И сейчас флер ее влюбленности в этого мужчины постепенно растворялся, открывая ей нового Филиппа, не знакомого, опасного, затаившегося. Но остатки ее влюбленности, чистая душа еще шептали ей, что он лучший мужчина, который мог бы стать ее мужем. И так хотелось верить, что это все ее опасения, которые не могут позволить открыть свою душу, свое сердце, признаться ему в своих чувствах.
– Да, Дарья, я сразу же понял, что ты совершенно необычная девушка, ты задела меня за самое сердце. Чем больше я общался с тобой, тем больше понимал, что именно такую жену искал всю жизнь.
Она слушала, сердце колотилось, а разум подмечал – он не сказал ни слова о том, что любит ее. Он говорил красивые слова, много красивых слов, нахваливал ее, восхищался, но не говорил, что любит. И снова что-то темное, тяжелое забилось в ее душе.
– Дарья Павловна, ты станешь моей женой? – наконец прямо спросил он.
Он смотрел, требуя своим взглядом ответа прямо сейчас, но какой-то липкий страх, предчувствие беды не позволили ей ответить то, что так хотели прошептать губы.
– Я не готова ответить тебе прямо сейчас, – Дарья постаралась, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожало от напряжения.
– А когда? – нотка нетерпения прозвучала в его вопросе.
И вдруг Даша увидела словно наяву своих родителей, которые стояли за его спиной и смотрели на нее какими-то печальными глазами. Отец отрицательно качал головой, словно говорил – «не торопись отвечать, подумай, узнай его лучше». И Даша вдруг поняла, когда она даст ответ. Это будет своеобразным итогом всего того, что произошло с ней девять лет назад.
– Я отвечу Вам на Новогоднем приеме.
– Но он через два дня, – мужчина сделал брови домиком, получилось довольно умильное лицо, что Дарья невольно улыбнулась.
– Обещаю, что дам свой ответ, чтобы все услышали, и чтобы я не смогла отказаться. Да и чтобы ты тоже не отказался от своих слов.
– Я никогда не откажусь, – заверил он ее со всей страстью. – Дарья, скажи, мы завтра встретимся?
– Не могу обещать, у меня завтра будет настоящий бум работы. И еще надо подготовится к приему. Представляешь, у меня даже нет платья, в котором я бы хотела прийти туда.
– А послезавтра?
– Тоже не обещаю. Филипп, если ты хочешь услышать мой ответ, дождись приема.
– Я заеду за тобой, и мы вместе поедем туда.
– Нет, – она покачала головой. – Я приеду сама. Просто жди меня в зале.
Филипп за следующие два дня не появлялся, но посылал ей букеты самых дорогих цветов. Дарья смотрела на цветы и кусала губу. Те сведения, что вечером принесли ей братья Обручевы были слишком неприятные.
– Дарья Павловна, завтра я поговорю с другими людьми, у меня есть мысли, как узнать, что за человек этот Максутин и почему он появился в нашем городе.
– Хорошо, Данила, – кивнула ему Дарья.
Как ей не хотелось верить в плохое, но последние события кричали, что кто-то готовит большую подлость в отношении нее. Но как же не хотелось верить, что во всем этом замешан мужчина, которого она полюбила, о котором думала ночами и даже позволила себе помечтать о том, как они поженятся, как у них родятся дети. Если он окажется ни при чем и все его слова о том, что хочет, чтобы она стала его женой – правда, она будет самой счастливой женщиной на свете. А если окажется, что он причастен, то… Она даже боялась об этом думать, гнала эти мысли.
Наступил день приема. Весь город вот уже который день гудел, как растревоженный улей. Снова сегодня Новогодний бал-прием проводился в доме городского главы. На этот раз зал дома господина Краснобаева был готов вместить всех желающих. В свое время он построил огромный дом с колоннами и большим залом приемов. Дарья знала, откуда он берет все эти деньги на строительство, но пока он не засовывал свою потную руку в их союз промышленников, она относилась к его махинациям спокойно. Если его не снимают с должности, значит он кому-то нужен там наверху.
Дарья с обеда стала готовиться к празднику. Сегодня она впервые за последние девять лет позволила себе не черное платье, а очень нежное, светло-персиковое, похожее на то, что было на ней в тот страшный для нее день. Луша помогла надеть его, сделала ей простую прическу, потом отошла на несколько шагов.
– Дарья Павловна, Вы такая красивая, – восхищенно прошептала девушка. – Дай бог, чтобы у Вас все было хорошо.
– Спасибо, Лукерья. Скажи, братья Обручевы не вернулись?
– Пока не видела. Клим говорил, что они постараются успеть до Вашего отъезда.
Девушка не успела договорить, как раздался стук в дверь, вошли Клим и Данила. По их лицам Дарья уже поняла ответы на все свои вопросы.
– Рассказывайте все, что узнали. Прошу ничего не скрывать.
– Хорошо, хозяйка, – поклонились братья.
* * *
Накинув на себя шубку, Дарья еще раз внимательно осмотрела себя в большое зеркало в холле, посмотрела на Лушу.
– Доброй дороги, – проговорила служанка. – Я буду переживать за Вас.
– Спасибо, – она улыбнулась слабой улыбкой. – Все будет хорошо.
До последней минуты она ждала Филиппа, что он приедет, сознается ей во всем, попросит прощения, скажет, что любит ее, что выбрал ее, а не подлость. Но он не приехал, значит так тому и быть. Она специально откладывала выезд, ждала. У него был единственный шанс, чтобы они были счастливы.
К Дарье подошли Клим и Данила, которых она решила взять с собой в качестве охраны. Она не знала, что произойдет после того, что она собиралась сказать Максутину.
Дом городского головы светился огнями, большие французские окна первого этажа были распахнуты, запуская вовнутрь свежий воздух. Дарья вышла из своей кареты, попросила своего кучера Прокопа далеко не уезжать, потом поднялась по высокому крыльцу, вошла в дом. Тут же к ней подбежали слуги, но она передала свою шубку на руки Климу, который не отставал от нее ни на шаг и остался ожидать в холле. Затем следом за слугой она пошла в зал. Стоящие у двери слуги открыли дверь, запуская ее внутрь. На Дарью сразу же обрушился гул голосов, музыки, духота, множественные запахи. Она натянула на лицо улыбку и после слов распорядителя, который объявил о ее приходе, направилась в сторону городского головы. Гости, завидев ее, от удивления открывали рты, начинали громко переговариваться. Женщины с завистью смотрели на нее, обсуждая платье и красивые украшения, которые она позволила себе сегодня надеть. Дарья знала, что сегодня она выглядит восхитительно. Она шла, высоко подняв подбородок, как когда-то ее учила матушка. Пусть все видят, что у нее хватит сил на все. Она не сломалась, выжила, выстояла, создала себя заново.
Гаврила Егорович с каким-то ненормальным интересом рассматривал Дарью, пожирая ее своими водянистыми почти бесцветными глазами, от чего по ее телу бежали неприятные мурашки. Но она терпела, не отпуская с лица улыбку, которая словно приклеилась намертво. Подошла, поклонилась, поздоровалась, а потом отошла в сторону, туда, где стоял Филипп, одетый в нарядный камзол темно-синего цвета, украшенный серебряной вышивкой и белым кружевом. Он был не один, рядом с ним стояла молодая женщина в голубом платье, словно подчеркивая их парность, которая держалась за его локоть и всем видом показывала, что они вместе. Филипп старался стряхнуть с себя ее руки, но девица крепко держалась за него. В памяти Дарьи всплыло имя девицы – Эмма Варенникова, младшая сестра Елизаветы, которая девять лет назад вместе с Ильей сделали все, чтобы уничтожить ее доброе имя. Эмма с вызовом смотрела на Дарью, желая своим взглядом уничтожить ее. Дарья усмехнулась, перевела взгляд на Филиппа, на лице которого читались разные эмоции. То он дергал щекой, словно в пренебрежительной гримасе, то в его глазах читалась вина. Было что-то еще, но Дарья не стала разгадывать этот ребус, пора было закончить весь этот фарс. Когда она увидела рядом с Филиппом Эмму, все части ребуса встали на свое место – он в курсе, он принял участие сознательно. Ну что же. У него был шанс, которым он снова не воспользовался. Он мог бы прямо сейчас сказать при всех то, что она так ждала, но мужчина молчал и прятал от нее взгляд.
– Здравствуйте, Филипп Гордеевич, – ее голос звучал довольно громко, чтобы привлечь к ним внимание гостей, которые и так спешили подойти поближе в ожидании нового скандала, окружали их плотной стеной, не давая отступить, сбежать.
Дарья остановилась в трех шагах от мужчины, глядя прямо ему в лицо. Она видела, как он с чисто мужской жадностью рассматривает ее, взглядом раздевает и присваивает. Стало противно, но она заставила себя держать улыбку, от которой у нее почти свело лицо.
– Здравствуй. те, Дарья Павловна, – глухо ответил он и вновь попытался скинуть с себя руку Эммы.
– Помните, я обещала сегодня дать Вам ответ на Ваше предложение стать Вашей женой? Вы готовы услышать ответ?
Гости тут же зашептались: «Женой? Как же так? А как де Эмма, которая назвала сегодня себя невестой?» Голоса слышались отчетливо, но Дарья просто смотрела в лицо Филиппа, не позволяя себе ни малейшего отступления от плана. Она сама удивлялась, как спокойно звучит ее голос, теперь она была уверена в правильности своих действиях. Она сегодня добьет последних врагов. Останется только один, которому она объявит войну до полного уничтожения.
– Помню, – ответил Максутин мрачно.
– А с чего это он сделал тебе предложение? – вмешалась в разговор Эмма, сильнее прижимаясь к мужчине. – Он не мог этого сделать, так как он мой жених, мы вот уже полгода как помолвлены. Так что не стоит засматриваться на чужих женихов. Но тебе же не привыкать?
Эмма с такой гордостью смотрела на Дарью, что чуть не лопалась от собственной гордости, а Филипп поморщился, как от зубной боли. Но и тут он промолчал. Дарья усмехнулась мысленно.
– Я не с тобой разговариваю, – спокойно ответила Дарья Эмме, не отводя взгляда от мужского лица, продолжая удерживать улыбку, которая стала ее вторым лицом. – Так что, ты готов услышать мой ответ?
Мужчина молчал, а Эмма теребила его за руку со словами: «Ну скажи ей, чтобы она убиралась, у нас скоро свадьба».
– Филипп Гордеевич, в присутствии множественных свидетелей я отвечаю – я не выйду за тебя замуж. За подлецов, таких, как ты, я никогда не выйду замуж. Ты думал, что я не узнаю о вашем замысле уничтожить меня? Думал, я не узнаю, что к тебе прибежал Илья со слезами на глазах и рассказал, как он жестоко пострадал от меня и моей семьи, а я, такая дрянь, отомстила ему, лишила всего имущества, выгнала его матушку из родного дома? Думаешь, я не узнаю, как вы договаривались с Елизаветой и ее сестрицей разыграть эту сцену, чтобы унизить меня, вновь выставить шлюхой, как это было девять лет назад?
Дарья увидела непонимание во взгляде Максутина и усмехнулась.
– Так они не рассказали тебе правду, почему я мстила им? Не рассказали, как девять лет назад твой двоюродный племянник растоптал мою честь, при всех обозвал шлюхой, рассказывал, как я вешалась на всех мужчин? Как сестра этой мелкой шалавы Елизавета Варенникова, – она кивнула на возмущенную Эмму, – тоже приняла участие во всем этом веселье под названием – «уничтожить незнакомую девушку, которая никогда никому не сделала плохого». Они при всех гостях обвиняли меня в порочных беспорядочных связях с мужчинами, рассказывали, как я вешалась на мужчин, как ходила к ним в номера «Националя». Только они не знали, что все это время я жила и училась в столице, приехала домой за неделю до праздничного приема и из дома никуда не выходила. Я не были ни с одним мужчиной, я даже не знала, что такое поцелуй. Но все, кто меня знал, просто стояли и смотрели, как эти ублюдки уничтожают меня. Никто не вступился, хотя могли это сделать. Но они потом тоже получили свое, не волнуйся, я каждого наказала, кто был там. Ты, наверное, хочешь узнать, что было дальше?
Филипп стоял бледный, как полотно, только на шее проступали красные пятна.
– Так вот, – голос Дарьи звучал громко, четко, а ее спокойная улыбка убивала Филиппа. Притаившиеся гости внимательно слушали ее слова, боясь пропустить хотя бы букву, – мой отец вызвал твоего родственника на дуэль. На ней он ранил Илью в плечо, но сам был убит, – и снова заметив, как дернулось в непонимании лицо мужчины, усмехнулась. – Что, и об этом он тебе не рассказал? Да, Илья Соловецкий убил моего отца, который заступился за мою честь, хотя никогда ранее не держал в руках оружие. Но в этот день я потеряла не только отца, но и матушку, сердце которой не выдержало горя. Она упала там же на снег, рядом с отцом. Она так и не пришла в себя, умерла той же ночью. Я осталась одна – без родителей и с растоптанным именем. А все потому, что я отказалась потанцевать с твоим пьяным Ильей. И мне уже было наплевать на растоптанное имя. Я выжила и отомстила всем, кому должна была отомстить.
Она медленно обвила взглядом гостей, усмехнулась.
– Надо ли тебе рассказывать, что еще один друг Ильи получил по заслугам? Юрий Погребецкий, который сообщил всем, как я неприлично приставала к нему в общественном парке. В день, когда он пришел сватать дочь одного из знатных горожан, отец счастливой невесты получал письмо, в котором было написано, что Юрию срочно требуется лечение от срамной болезни в слишком запущенном состоянии, которую он подхватил в борделях, где любил так часто проводить время вместе с Ильей и Олегом Карповым. Разразился большой скандал, Юрий был с позором выгнан из дома. А потом отец бывшей невесты сделал все, чтобы он убрался из губернии. И не рассказали, что я приложила руку к отставке отца Елизаветы – главного судебного стряпчего? Где-то там наверху получили подробное письмо с описанием его злоупотреблений, о всех полученных им взятках. И к нему приехали люди в мундирах, долго проводили обыск, изымая все незаконно нажитые деньги, которых оказалось слишком много для скромного денежного содержания господина Варенникова. Только не желая выносить сор из ведомственной избы, об этом не узнали в городе. Господину главному судебному стряпчему просто дали тихо уйти со своего поста.
– Прости, я не…, – Филипп глухо сглотнул, – я не знал.
– Не знал? Разве тебе рассказали эту историю как-то иначе? Ах да, я понимаю. Илье же неприятно сознавать, что ему пришлось сбежать из Энска, когда по его следу шли кредиторы. Ведь все имущество, что ему досталось по наследству от отца, он проиграл в карты и пропил со своими дружками, спустил на девок в борделях. Я выкупила все его долги, и теперь он должен мне огромную сумму.
– Да что ты ее слушаешь! – завизжала Эмма. – Она шлюха, моя сестра всю правду сказала.
– Замолчи, – слишком спокойно сказала Дарья. – Тебе никто слово не давал.
Она посмотрела на Филиппа, который стоял перед ней, капли пота выступили на лбу.
– Ты поверил его словам, что я обидела бедную женщину, его матушку, выгнала из родного дома и устроила там бордель. Так? Вижу, что именно так тебе и рассказал. А то, что его мать сама предложила мне выкупить у нее эту усадьбу, а ее отправить к племяннице заграницу, чтобы она смогла уехать подальше от этого позора? Он не сказал тебе, что я дала ей приличную сумму и ежемесячно посылаю ей деньги на ее содержание, достаточно для безбедной жизни? И ты знаешь, что в той усадьбе не бордель, как тебя уверил Илья, а санаторий для женщин, нуждающихся в лечении? И еще тебе, наверное, не рассказали, как сестра этой, – она кивнула на Эмму, – открыто сожительствовала с Ильей, во грехе и считала это правильным. Но я же у них была шлюхой. Потом, когда Илья сбежал, она переметнулась к еще одну их другу Олегу Карпову, который тоже приложил руку к моему уничтожению, также жила с ним, как грешная женщина, даже забеременела от него. Но, встретив более достойного для себя мужа, то есть богатого, поспешила сделать аборт и ушла к новому мужчине. Горожане должны помнить тот скандал, который произошел семь лет назад на Новогоднем балу. Ведь так? – она обратилась к собравшимся возле них.
По залу прошел гул голосов. Многие это помнили, кивали головами.
– И вот после всего вы решили, что это я виновата во всех ваших подлостях? Вы решили добить меня окончательно? Даже Елизавета вернулась домой, чтобы отомстить мне. Это ведь я начала первой, по ее мнению. И сломала ее жизнь, убила ее родителей? И теперь она сидит в доме своего отца, боясь выйти на улицу, посылая к тебе свою сестрицу, которая тоже сожительствовала как минимум с тремя мужчинами и была на содержании одного женатого, – Дарья бросила выразительный взгляд на Краснобаева, который сначала побледнел, потом покраснел. – Ведь для того Илья, который вот уже полгода прячется в доме Варенниковых, и за которым сейчас приедут приставы, чтобы отвезти в долговую тюрьму, чтобы уничтожить меня, прибежал к тебе и предложил разыграть комедию под названием «влюбить Дарью, а потом публично посмеяться над наивной дурочкой, чтобы раздавить ее окончательно». И в этом вам решил помочь наш дорогой городской голова, который тоже является вашим родственником. На так ли?
Гаврила Егорович стоял бледный и потный, глотая ртом воздух, а его жена стояла рядом и была готова бросится на мужа с кулаками.
– Даша, послушай, дай мне сказать, – наконец Филипп нашел в себе силы хоть что-то сказать. Он и вправду не знал всего этого.
– Нет, Максутин, дай мне договорить, – она подняла руку в останавливающем жесте. – Мне осталось совсем немного. Так вот, ваша комедия удалась, я влюбилась в тебя. Влюбилась впервые в жизни. Впервые после смерти родителей почувствовала себя живой, думала, что и вправду встретила того, с кем готова пойти по жизни, дарить ему любовь, родить ему детей и жить долго и счастливо. Впервые в жизни я поцеловалась с тобой. А с твоей стороны эта была подлая месть, но только не твоя, а вот их. И сегодня ты должен был, услышав мое «Да», заявить при всех, чтобы я не тешила иллюзий по поводу наших отношений, у тебя уже есть любимая невеста, с которой ты скоро заключишь счастливый брак. Ведь так? Но ваша шутка не удалась. Знаешь, я больше всего не люблю предателей, я их уничтожаю.
– Даша, Дарья Павловна, нам надо поговорить, – хрипло произнес Филипп.
– После всего, что вы сделали, ты сделал, думаешь, что я буду с тобой говорить? – она открыто усмехнулась. – А знаешь, я даже тебе благодарна, должна сказать спасибо за новый урок жизни, что нельзя никому верить, даже когда мужчина держит за руку, смотрит прямо в глаза и говорит, что хочет иметь такую жену, как я. Так вот, я тебе скажу только одно – я объявляю тебе войну до полного уничтожения. Ты для меня умер.
– Он не мог тебе такое сказать! – вновь завизжала Эмма. – Он меня любит, мы с ним поженимся.
– Совет вам да любовь, – Дарья усмехнулась, даже сделала легкий поклон в сторону Филиппа и Эммы, потом развернулась и пошла в сторону выхода.
В зале царила мертвая тишина, и всем были слышны спокойные шаги уходящей Дарьи, визгливые требования Эммы, чтобы кто-то разобрался «с этой тварью». Даша уже дошла до двери, которую перед ней открыли слуги, как раздался крик:
– Дарья, постой. Прошу, постой, нам надо поговорить.
Филипп сорвался с места и бросился следом за девушкой.
– Ты куда? – снова завизжала Эмма и бросилась следом за мужчиной.
Она успела схватить его за полу камзолы. Мужчина резко остановился, оторвал от себя руку девушки.
– Да иди ты куда подальше, дура. Как же ты мне надоела. Как вы мне противны.
– Филипп, а как же я?
Эмма стояла посреди зала со слезами на глазах и смотрела в спину мужчину, не понимая, что же произошло. Ведь совсем недавно сестра и Илья убеждали ее, что она должна помочь им растоптать эту выскочку Карецкую, отомстить жестоко, а после того, как они растопчут ее, вернут все свои деньги, свое имя, Илья даже обещал потом жениться на Елизавете, когда у них все получится. А Филипп, которому они предложили помочь им в этой мести, обязательно должен жениться на ней, Эмме, ведь недаром он при всех на этом балу должен был назвать своей невестой. Должен сказать это громко, чтобы услышала Дарья и все гости. А потом они поженятся. Отпускать такого богатого красавца в планы Эммы не входило.
