Текст книги "Научись себя любить, или история одной семьи (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 11

Месяц для Вари пролетел как один день. Новизна событий сыпалась на нее ото всюду. Помощницей Ксении Львовны оказалось быть очень сложно, но в то же время очень ответственно и совершенно замечательно. Столько много новой информации, новых людей, встречи, переговоры, заключение договоров. И во всем этом она принимала самое непосредственное участие. Первые дни начальница помогала ей, следила за работой, что-то подсказывала, что-то поправляла, но уже через две недели полностью доверяла ей, проверяя только конечный результат и всегда оставалась довольной.

Сотрудники компании поначалу были удивлены, когда Ледникова представила Варю своей личной помощницей, которой собирается делегировать часть своих обязанностей, некоторые даже стали подсмеиваться над девушкой, но через месяц они просто молча выполняли все то, что говорила им Варя. Сама начальница была довольно ее результатами и как-то сказала:

– Как я рада, что не прогадала с тобой. Я хоть немного дышать свободнее стала, благодаря тебе. А твои кулинарные шедевры просто изумительные. Еще немного и начну толстеть на них.

Варя сама себя не узнавала, постепенно с нее слетала та корка сплошных «нельзя», «надо слушаться», «надо подчиняться» и становилось свободно и легко. Она порхала на работе, успевала все и дома с улыбкой летела на так полюбившейся ей кухне, где старалась порадовать начальницу чем-нибудь «эдаким».

Находясь постоянно рядом с Ксенией Львовной, она поняла, что такое забота и материнская любовь. Она иногда замечала на себе теплый взгляд этой «ледяной» женщины, постоянно чувствовала заботу о себе. Ее душа оттаивала, расправляла свои крылья и Варя была готова на все.

Когда она впервые увидела себя в салоне красоты после «колдовства» мастеров, она не могла поверить, что та молодая женщина в зеркале есть она. Эти тонкие черты лица, можно сказать утонченные, шикарные волосы в прическе, которая делала ее задорной и женственной. Она минут пять просто беззвучно плакала, не стесняясь своих слез. А когда Ксения Львовна всерьез взялась за ее гардероб, накупая одежду на все случаи жизни, которая неимоверно шла ей, подчеркивала фигуру, заставила выровнять спину и улыбаться, поняла, как много она пережила, как ее изменила эта женщина, которой она будет должной всю свою оставшуюся жизнь. Когда она первый раз заикнулась, что вернет все деньги за гардероб, Ледникова посмотрела на нее с такой укоризной, что Варя просто молча опустила голову, слушая слова женщины:

– Девочка, я делаю это не только для тебя, но и для себя. Моя помощница должна выглядеть шикарно и достойна самого лучшего. Или ты с этим не согласна? А деньги? Я могу позволить себе одеть свою названую дочь так, чтобы все видели, какая она красивая, шикарная женщина.

Они часто после работы дома сидели на кухне за бокалом вина, рассказывая какие-то истории из своей жизни, и каждый раз Варя поражалась, сколько всего пережила эта женщина и понимала, отчего она стала такой – жесткой, умеющей дать отпор, смотреть врагам и любой опасности в глаза. И только она одна видела Ксению Львовну такой вот домашней, расслабленной, улыбающейся теплой задумчивой улыбкой, беззащитной и хрупкой. Как только Ледникова переступала порог квартиры, снова становилась этой женщиной-ледником.

За месяц, что они провели вместе, Варя получила больше материнской любви, чем за все свои прожитые годы. Ксения Львовна смотрела на нее нежно, как на своего ребенка, которого любят, о котором забоятся, которого никогда не дадут в обиду, и Варя хотела верить, что Ксения Львовна обязательно найдет своего мужчину, а она тоже когда-нибудь будет счастлива.

Иногда они говорили о любви и Варя не могла поверить, что одно короткое слово может вместить в себя так много.

– Варюша, а что ты понимаешь под словом любовь? Вот ты жила со своим Семеном. Ты любила его?

– Думала, что любила, – Варя задумчиво пожала плечами.

– Нет, моя дорогая, это не любовь, это твое представление о ней, о семейной жизни, которую вдолбили в твою голову твои дорогие родственницы. Любовь это когда ты не можешь жить без этого человека, он не может жить без тебя, когда вы думаете одинаково, вам даже не нужны слова. Когда при взгляде на него ты понимаешь, что ты дома, ты счастлива.

– А как понять, что я встретила своего человека?

– Ты сама поймешь, твое сердце откликнется на него. Как будет это у тебя, не знаю. Но ты точно поймешь, что он твой.

– Ксения Львовна, а можно вопрос? – Варя не хотела вторгаться к ней в душу, но смолчать не могла. Получив кивок женщины, спросила: – А Вы после своего Владислава кого-нибудь еще любили?

– Нет, – она чуть погодя задумчиво покачала головой. – Были мужчины, но все не то. Да, с ними было хорошо, но сердце молчало. Я для себя даже тест такой придумала, как понять, хочу ли я быть с этом мужчиной. Я представляла, что мы с ним после свидания идем к кому-нибудь домой, там у нас обязательно секс, и вот утром я проснусь. А хочу ли я видеть утром рядом с собой этого мужчину и не отпускать от себя. И знаешь, мне всегда это помогало решить, любовь ли это или просто временная страсть у нас обоих. И оказывалась правой. Те мужчины, с которыми я встречалась, так и не смогли сделать меня счастливой. И я не могла им предложить искренность моей души. Мы расставались и оставались друзьями.

Варя долго размышляла над ее словами и понимала, что она так ни разу не встретила свою любовь, хотя последнее время у нее появились молодые люди, которые были готовы предложить ей больше, чем просто встречи. Она, как говорила Ксения Львовна, представила их в своей постели утром и поняла, что никто из них не может занять место рядом с ней. Сердце хоть и замирало рядом с ними, но билось спокойно, без того трепета, которое говорило бы, что она счастлива.

Но больше всего Варе запомнились слова Ледниковой, когда они накануне развода вечером сидели на кухне:

– Запомни, девочка моя, никто не сможет тебе помочь, если ты сама этого не захочешь. Только когда ты поймешь, что ты сама создаешь свое счастье, только тогда сможешь подняться на ноги и не зависеть ни от кого. И тебе надо научиться любить себя. Любить такой, какая есть, с недостатками, неумением чего-то делать в этой жизни, плохим настроением, не накрашенным лицом, со всеми бедами и неудачами, принять себя и понять, что все в твоих руках. Как говорил Козьма Прутков – «Хочешь быть счастливым? Будь им!». И не надо подражать кому-то, ты не Кто-то, Ты это Ты, со своими плюсами и минусами. Ты самая замечательная девочка, какую мне приходилось встречать. Если бы у меня была дочь, я бы хотела, чтобы она была похожа на тебя. И прошу, не обижайся, когда я что-то предлагаю тебе. Это во мне говорить нерастраченное чувство материнства. Ты стала для меня дочерью, которую я очень люблю и желаю только всего самого счастливого.

***

Ксения Львовна сама предложила подвезти ее к ЗАГСу за свидетельством о разводе. Варя нервничала, сжимала кулачки. Ледникова заметила ее состояние, перед выходом из офиса, откуда они собирались уезжать, взяла ее руки в свои и, глядя прямо в глаза, сказала:

– Сегодня еще одно твое жизненное испытание. Ты должна закрыть эту дверь. Не стоит жалеть того, что приносило тебе только разочарования, унижение и слезы. Твой бывший муж и мизинца не стоит твоего. Он ничтожество, каких тысячи, обычный смазливый приспособленец, маменькин сынок, который не смог оценить по достоинству женщину, которая живет рядом с ним, встать на ее защиту перед всем миром, дать ей то, что она заслуживает. Который не способен любить и живет только своими интересами. Скажи спасибо ему за этот жизненный урок, сделай вывод и иди дальше. Поверь, он свое получит за предательство. Судьба-сука не пройдет мимо него, свое он получит, поймет свою ошибку, но для него это будет поздно. А вот ты получишь гораздо больше. Поверь, я очень рада за тебя, что ты смогла найти в себе силы и решиться на этот шаг. Ты очень сильная, ты очень красивая девушка. Твое счастье еще впереди. Ты главное – полюби себя и не давай никому себя в обиду. Ты у себя одна. А я всегда буду рядом с тобой.

Они немного поплакали, обнялись и какое-то время стояли так перед выходом из кабинета.

– Так, все, – решительно сказала Ксения Львовна. – Сейчас мы едем в ЗАГС, ты получаешь свидетельство о свободе и мы едем с тобой это отмечать. Кстати, послезавтра мы отправляемся на конференцию по IT-технологиям в Москву. Ты помнишь? Заодно и Новый год там встретим.

– Помню, – со слезами на глазах, но улыбкой на лице ответила Варя. – Я буду счастливой. Спасибо Вам за все, я не подведу Вас.

***

Когда они подъехали к ЗАГСу, машина Семена уже стояла возле крыльца, он сам был еще за рулем. Варя видела, как он засмотрелся на Ксению Львовну, которая припарковала свою машину прямо возле него. Варя вышла из машины и пошла в ЗАГС. Когда она дошла до нужного кабинета, услышала шаги, повернулась, понимая, кого она сейчас увидит.

Если до этого мгновения она еще боялась встречи с Семеном, но увидев его реакцию на свой новый имидж, ей стало смешно. В его глазах одна за одной менялись эмоции – неверие, восторг, похоть, снова неверие, отрицание, какое-то сожаление. И она еле взяла себя в руки, чтобы не рассмеяться ему в лицо и сказать:

«Неужели я так сильно изменилась? Или ты думал, что я буду рвать на себе волосы и просить взять меня обратно? Что я все эти дни прожила в слезах о тебе?».

Примерно такое же говорили глаза Семена, который не верил в то, что его жена может выглядеть так шикарно. Она спокойно расписалась в журнале, получила свидетельство о разводе, дождалась, когда он тоже поставит свою подпись и вышла на улицу. Она все ожидала, что он хоть что-то скажет, но по-прежнему в его глазах мелькало сожаление, неверие и откровенная похоть. Она спокойно отпустила от себя прошлую жизнь, вернулась в машину к Ледниковой и они уехали в их любимое кафе неподалеку от офиса, где заказали себе по бокалу вина.

Варя сама удивлялась тому, как спокойно она принята факт развода, словно перевернула страницу такой неинтересной книги, которую ее заставляли читать. Ксения Львовна с интересом разглядывала за ее размышлениями и молчала, давая самой все осмыслить и пережить, принять новые ощущения.

– Боже! Как мне стало хорошо, – наконец произнесла она, – словно сбросила огромный груз, который все это время несла на себе.

Ксения Львовна снова ничего не сказала, только приветствовала ее бокалом и отпила глоток.

– Я пока не могу определиться, что хочу делать дальше, – снова сказала Варя.

– Тебе надо просто пройтись, подумать в одиночестве. Поэтому я на сегодня отпускаю тебя. Жду вечером дома. На работу даже не вздумай приходить, все равно выгоню. Просто пройдись по улицам, посмотри на прохожих, зайти в кафе на чашечку кофе. Посвяти это время себе, своим раздумьям. Вечером мы с тобой поговорим обо всем.

И снова Варя была готова благодарить Небеса за тот день, когда она ушла от Семена и встретила Ксению Львовну.

***

Она бесцельно бродила по полюбившимся ей уголкам города, улыбалась встречным ей людям, даже не чувствовала декабрьского холодка, так ей было тепло на душе. Она с улыбкой наблюдала за редкими снежинками, которые лениво опускались с неба, остановилась возле ели, установленной на одной из площадей, возле которой веселился народ и вдыхала воздух счастья, спокойствия и веры в то, что все будет хорошо.

Вдруг она поймала себя на мысли, что обычно при разводе женщины хотят плакать о прожитой жизни, что не смогли удержать рядом с собой мужчину, разрушили семейное счастье, а ей хотелось смеяться. Разве ту жизнь можно назвать счастливой и семейной? Права Ксения Львовна, что любящий мужчина готов ради своей любимой на все. А ее Семен не был даже готов к выполнению обычных обязанностей мужа по дому, никогда не защищал ее перед своей мамой, не занимал ее позицию. Ну разве один раз, когда они решили переехать из квартиры бабушки, и то только потому, что им обоим надоели каждодневные визиты родственников. И снова поняла, что она никогда и ни за что не будет плакать по прошлой жизни. На душе стало так легко и спокойно, что хотелось раскинуть руки в стороны и закружиться на месте, посылая куда-то вверх свои слова благодарности.

Дома она приготовила праздничный ужин и снова со своей названной мамой долго разговаривали о своей жизни.

Поездка в Москву стала для Варя очередным кирпичиком в стену, отгораживающую ее от прошлого и будущим. Снова множество новых встреч, новая информация, новые идеи. В полночь они с Ксенией Львовной слушали бой курантов на Спасской башне Кремля и вместе со всеми кричали «С Новым Годом», загадывали желания, а потом со случайными знакомыми веселились в хороводе, пили вкусный пунш, и много-много смеялись. Никогда еще женщины не чувствовали себя такими счастливыми, такими целыми, молодыми и готовыми к встрече с чудом.

Глава 12

Прошло полгода со дня развода, Варя уже даже и не вспоминала о своем прошлом. Она закрыла эту дверь. Сейчас ее жизнь была наполнена новыми событиями. Они часто с Ледниковой ездили в командировки, их фирма стала выходить на международный уровень.

Она сама сильно изменилась. Варя привыкла к своему новому внешнему виду, научилась не горбиться, когда надевала красивое платье, не стесняться открытых плеч в вечерних платьях, научилась делать макияж, подчеркивая синеву своих глаз. Ходить на каблуках она стала с такой легкостью, словно родилась с ними, хотя до этого признавала только кроссовки и что-то на плоской подошве. Ксения Львовна заставила научиться водить машину и когда она получила права, купила ей небольшой, но очень юркий автомобиль.

– Это чтобы ты была мобильна и не зависела от транспорта и от меня, – сказала начальница, вручая ей ключи и документы от машины. – И чтобы я не слышала возражений. Мне нужен помощник, которой будет успевать повсюду. Ты же знаешь, сколько приходиться нам мотаться по городу, а я не всегда люблю ждать. Так что считай, я делаю подарок не тебе, а себе.

Варя хотела отказаться от такого подарка, но после слов и объятий названой мамы она молча приняла его, просто расцеловала Ксению Львовну.

***

К родителям Варя больше не приезжала и ей никто из родственников не звонил. Иногда она вспоминала об отце, но прийти к нему означало столкнуться с мамой и бабушкой, а это было выше ее сил.

Но все равно пришлось собрать свою волю в кулак и прийти к ним, чтобы поздравить отца с днем рожденья. Она переступила порог родительской квартиры с неприятным чувством. Ей повезло, что дома была только мама, которая к удивлению девушки встретила ее довольно прохладно, хотя оценила ее преобразование и поджала губы в гордой гримасе. Судя по обстановке, отмечать день рожденья отца никто даже не собирался. Он сам тихо сидел в своей комнате, смотрел телевизор. Варя чуть не заплакала, когда увидела, как сильно он изменился. Из высокого видного мужчины он превратился в настоящую развалину. Седые неопрятные волосы, старый спортивный костюм, требующий стирки, бесцветные безжизненные глаза. Он еле улыбнулся, когда Варя вошла в комнату, сделал попытку подняться, но не смог, настолько он ослаб. Девушка с трудом сдерживала крик, который рвался из ее груди. Она упала возле него на колени и обняла отца. Он гладил ее по голове и приговаривал: «Все хорошо, девочка моя, все хорошо. Пусть хоть у тебя все будет хорошо. Пусть все будет хорошо».

Варя с трудом пробыла в квартире около часа, принесла ему чай с тортом, они посидели у него в комнате, поговорили. Даже мать не тревожила их, хотя Варя слышала ее шаги за дверью комнаты. Если бы можно было, она забрала бы отсюда отца, даже предложила снять ему квартиру, но он отказался.

– Не надо, дочка, у меня все хорошо. Не долго мне осталось. Я очень рад, что ты пришла, что увидел тебя такой красивой и счастливой. Не поддавайся им, – он кивнул головой на дверь комнаты. – Будь сильной. Я, вот видишь, не смог. Извини меня, я так виноват перед тобой.

– Папочка, может все-таки переедешь? Я отведу тебя к врачам, они отремонтируют тебя, еще поживешь? – С надеждой, скрывая слезы, спрашивала Варя.

– Нет, Варенька, никуда я не хочу ехать. Мне совсем недолго осталось, не стоит никуда ехать.

Она уходила из квартиры с таким тяжелым сердцем, что не выдержала и расплакалась в машине, положив голову на сложенные на руль руки. Снова и снова вспоминала слова Ксении Львовны, что «им» удалось сломать отца, он оказался слабым, не стал воевать за свое счастье.

– Ну как же так, папа, как же так?! – спрашивала она в пустоту. – Зачем ты сломался?

Дома она рассказала Ледниковой о посещении отца, Варя плакала и они снова долго разговаривали этом вечером. Ксения Львовна даже предложила перевезти отца к ним в квартиру. Варя воспрянула духом, но было слишком поздно. Через четыре дня позвонила мама и сообщила, что отец умер.

***

Павел Николаевич умер тихо в своей квартире. Лег и не поднялся. Его смерь даже не сразу заметили. Никто не обратил внимание, что он не вышел на ужин. Ну не хочет есть и слава Богу. Анфиса Юрьевна забеспокоилась только через два дня, когда из комнаты мужа потянуло характерным трупным запахом.

Похороны прошли буднично, народу почти не было. На кладбище бабушка снова хотела устроить скандал с внучкой, но Ксения Львовна, которая приехала поддержать Варю, быстро поставила старушку на место. И ей ничего не оставалось, как отойти в сторону и что-то злобно шипеть Анфисе в ухо.

Но для Изяславы Бориславовны «предательство» внучки было не последним испытанием. Буквально через два дня после похорон ее любимая, такая послушная дочь Анфиса попросила мать убраться в свою квартиру и не мешать ее новому счастью. Бабушка пыталась вгрызться зубами в квартиру, оставшуюся после зятя, но Анфиса показала ей фигу и дарственную на эту квартиру, составленное на ее имя, дала матери два дня, чтобы она собрала свои вещи и валила в свою квартиру.

Жильцы, которым Изяслава Бориславовна успела сдать свою квартиру были совсем не рады, когда хозяйка открыла дверь своим ключом и прошла в свою комнату, заявив, что будет жить здесь. Через неделю жильцы съехали и найти других, готовых делить квартиру с хозяйкой, которая лезет во все их дела и кастрюли, навязывает свой образ жизни, свой порядок, ей не удалось. А еще через месяц бабушка задумалась о том, откуда ей брать деньги на коммуналку, так как пенсии на все явно не хватит. Тогда она придумала решить этот вопрос кардинально. Одним утром она появилась на пороге офиса и долго просила вызвать ей срочно Варвару Павловну. Когда внучка спустилась к ней на проходную, она сразу заявила, что Варвара обязана содержать ее и завтра же она переедет к ней. И снова ситуацию спасла Ксения Львовна, которая услышала громкий голос Изяславы и вновь поставила ее на место, предупредив, чтобы она больше не вздумала появляться возле Варвары.

Уже позднее Варя узнала, что бабушка продала свою квартиру, за которую так держалась, купила себе где-то на окраине однокомнатную, а разницу положила на счет. Со своей дочерью она больше не общалась.

Сама же Анфиса уже через месяц привела в теперь уже свою квартиру мужчину, с которым собиралась связать дальнейшую жизнь и который просто «кинул» ее через время, в тайне от «любимой» женщины продал эту квартиру, оставив Анфису на улице с какой-то невнятной суммой денег, на которые она не могла купить даже комнату в коммуналке.

Мать тоже попыталась сунуться к Варе с просьбой взять ее к себе, на что получила ответ от Ксении Львовны, что Варя живет у нее в квартире, а пускать посторонних она к себе не собирается. А чтобы дочь стала думать о своих родственниках, им надо было думать о девочке, пока она была маленькой, а не измываться над ней, ставить свои воспитательные эксперименты.

***

Глафира Андреевна тоже дала однажды о себе знать, написала кляузу на Варю на работу с предложением рассмотреть поведение недостойной сотрудницы и уволить, а потом еще какое-то время требовала письменно ответить ей, пока Ксения Львовна не ответила, что если та еще раз посмеет в таком виде оскорблять Варвару Павловну, она обратится в суд о привлечении женщины к ответственности за оскорбление чести и достоинства.

Глафира Андреевна никак не могла успокоиться, что ее сын вышел из-под ее контроля, сошелся с женщиной, которая не собирается даже прописывать ее сыночка в свою квартиру и не желает присутствия его мамы в своей квартире. Также ее постоянно корежил тот факт, что упустила квартиру Изяславы. При очередной встрече уже после развода Вари и Семена Глафира разругалась со своей бывшей подругой вдрызг и больше не общалась с ней, распространяя сплетни о семье Вари всем знакомым.

***

В сентябре, когда Варя и Ксения Львовна что-то обсуждали в рабочем кабинете, секретарь сообщил, что к начальнице пришел какой-то мужчина и очень просит принять его по личному вопросу. Женщины переглянулись, Ледникова пожала плечами, она никого не ждала. Когда дверь открылась и в кабинете появился мужчина преклонных лет, ее лицо окаменело. Она села прямо за столом, сложила руки на столе в замок. Варя хотела подняться и выйти, но Ксения Львовна кивком дала понять, что просит ее остаться. Варя села на свое обычное место, за приставным столом, где у нее были разложены документы, над которыми они только что работали.

– Здравствуй, Ксюша, – проговорил мужчина хриплым от волнения голосом.

Варя разглядывала его с интересом. Мужчине явно больше пятидесяти лет, раньше был красавцем, но и сейчас выглядел интересно. Было видно, что следит за собой, но вот только в его глазах была пустота и тоска, а в общем облике чувствовалось какое-то...одиночество, обреченность?

– Здравствуй, Владислав. Зачем пришел? – сухо ответила Ксения Львовна.

Варя вспомнила, что Владиславов звали ее мужа и застыла, стараясь не шевелиться.

– Я поговорить хотел. Домой меня к тебе не пустили, решил прийти сюда.

Он оглядел кабинет и по его глазам Варя заметила, что ему нравится, что он видит.

– Разве ты тогда не все мне сказал, когда попросил «покинуть» наш дом, когда получал свидетельство о разводе? Там было много интересных слов, прям за душу берущих. Или уже что-то забыл?

– Не забыл, – он опустил глаза.

Ксения Львовна не предлагала ему сесть и он так и стоял перед ней, как школьник перед директором.

– Так и я не забыла. Еще раз спрошу – зачем пришел?

– Ксюша, я виноват перед тобой. Я до сих пор каждый день ругаю себя, что так повел себя. Прости меня.

– Я прощаю тебя. Всё? Я отпускаю тебе твои грехи, можешь идти, считай что очистил свою душу.

– Ну зачем же ты так? Может все-таки поговорим один на один? – Он показал глазами на Варю, которая казалось, перестала дышать.

– А мне перед своей дочерью скрывать нечего.

– Дочерью? – Он уставился на Варю. – Мне в больнице сказали, что у тебя детей быть не может.

– Как видишь, они ошиблись. Варя моя дочь. И она не от тебя.

Варя не понимала, зачем Ксения сейчас называет ее своей дочерью. Да все равно ей больше двадцати пяти лет, скоро уже тридцать. Если Владислав захочет проверить, то сразу же узнает про обман.

– Но…, – протянул мужчина.

– Зато у тебя детей хватает, – она поморщилась от своих слов. – Слышала, что у тебя сын и дочь. Поздравляю. Так что тебе от меня надо?

– Я понял, что любил только тебя и жить без тебя не могу.

– Угу, – кивнула головой Ксения Львовна, уже пришедшая в себя от первоначального шока. – Так любил, что таскал в дом каких-то баб, любил настолько, что убил своего ребенка. Прям любовь до гроба нашего нерожденного сына, ага. А потом, видимо из-за страстной любви, гадил мне всевозможными способами, старался развалить мой бизнес. Распускал обо мне слухи, жить мне не давал. Я ничего не пропустила?

– Я виноват перед тобой, – он снова склонил голову. – Но я действительно любил только тебя. Безумно, ревновал ко всем, ревновал к твоему бизнесу, ревновал к твоему успеху. Я хотел, чтобы ты любила только меня, а ты все время отдавала своему бизнесу. Меня это злило и я начал творить дичь. Я специально заводил интрижки, чтобы ты начала меня ревновать. Но ты была такой гордой, что я просто терялся в отчаянии, не знал, как получить тебя.

Ксения Львовна молчала, в упор разглядывая мужчину, который проговорил последние слова в каким-то отчаянии.

– Любил! Любил так, что сходил с ума от тебя. А после того, как мы потеряли нашего ребенка, я был готов убить сам себя.

– Позволь не поверить, – сухо прервала его. – Пока я пять дней лежала в больнице и умирала от той боли, что ты мне причинил, от потери ребенка, НАШЕГО ребенка, ты даже ни разу не появился на пороге палаты. Вместо этого привел девку в нашу постель и выкинул меня, как ненужную вещь. Видимо ты вместе с ней умирал и не один раз в нашей постели, да Владислав? И после этого будешь говорить, что любил меня? Или ты сейчас все это придумал и сам в это поверил? Знаешь что, Владислав. Я не видела тебя двадцать лет и еще хочу столько же не видеть. Или у тебя что-то случилось, что тебе снова нужна моя поддержка, как это было тогда, когда я верила в тебя, делала все, чтобы ты встал на ноги и чтобы наша семья жила в достатке? И не надо говорить, что ты так нуждался в моей любви. Я слышала, как ты говорил своим друзьям, что устал уже от меня, что я достала тебя своей любовью. Могу назвать имена тех, кому ты это говорил и место, где это прозвучало.

Владислав молчал и переминался с ноги на ногу. Судя по всему последние слова попали в цель, ему что-то было нужно от Ксении.

– И так, я тебя слушаю, – строгим голосом проговорила Ксения Львовна, от которого обычно замерзала вся вода в помещении, – что тебе надо от меня?

– Нет, мне ничего не нужно от тебя, – после паузы ответил он. – Ты мне нужна. Прожив эту чертову жизнь я понял, что самой искренней со мной, той, которая любила меня таким, какой я есть, была ты одна. Я знаю, что ты так и не вышла замуж. И я понадеялся, что время залечило наши раны, что мы сможем попробовать снова наши отношения.

Ксения Львовна рассмеялась так громко и звонко, что Владислав и Варя невольно вздрогнули. Она смеялась долго, с удовольствием, до слез в глазах. Когда успокоилась, вытерла слезы с глаз:

– Владислав, я тебе тогда еще сказала, что даже не думай появляться в моей жизни. Ты умер для меня тогда, когда ударил меня, когда я умирала в больнице, оплакивая своего ребенка. Да, у меня больше не может быть детей и Варя моя приемная дочь. Зато у тебя есть дети, вот к ним и иди.

– Это не мои дети, – сухо проговорил Владислав. – Все это время меня уверяли, что они мои, пока я не сделал экспертизу. Я развелся, сейчас живу один.

– О! Так тебе и надо. Ты получил то, что заслужил. А сейчас прошу, оставь меня, выйди из кабинета, чтобы я тебя больше никогда не видела. Запомни раз и навсегда. Я подыхать буду, но к тебе никогда, слышишь, НИКОГДА не вернусь. Я не прощаю предателей. Я их уничтожаю. А тебя я пожалела из-за твоих родителей, хотя возможности у меня были размазать тебя. В отличие от тебя, у меня хватило чести оставить тебя в покое и просто жить дальше. А ты же живи, как хочешь.

Мужчина повернулся и вышел из кабинета, не отвечая, не поворачиваясь. Когда он проходил мимо нее, Варя успела заметить в его глазах слезы. Через пару минут молчания Ксения Львовна проговорила уставшим голосом:

– Вот тебе, Варя, наглядный пример предательства человека, которого я любила всем сердцем, была готова ради него на все. Когда они начинают понимать, что был человек, который их любил и хотят вернуться к нему, не понимают, что они сами убили этого человека, а мертвецы не умеют прощать и любить, как ни в чем не бывало. Думаю, что мы еще о твоем Семене услышим через какое-то время.