Текст книги "В руках подонка (СИ)"

Автор книги: Виктория Вашингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

34

Я проснулась позже обычного. Тишина в доме была незнакомой, чужой, тревожной. Ни стука игрушек, ни звуков мультиков, ни тяжёлых шагов в коридоре.

Я выскользнула из спальни босиком, сердце билось неровно. На кухне никого. В гостиной – пусто.

На столе лежала записка. Простая, на клочке бумаги, с почерком, который я уже выучила до последней чёрточки:

«Он хотел на ферму. Вернёмся к обеду.»

Рядом – рисунок. Фломастерами. Я, Райан и Дамьен, все трое держимся за руки. Над нами – солнце и дом, под которым подписано криво и старательно: “наш”.

Что-то в груди болезненно дёрнулось. Я резко отодвинула рисунок. Не хватало ещё сидеть и размазываться из-за детских каракуль.

Я надела джинсы, футболку и вышла из коттеджа, будто воздух там стал слишком густым. Просто подышать. Просто выпить кофе.

В кофейне на территории было уютно. Пахло корицей и свежей выпечкой. Я заказала двойной эспрессо и уселась к окну, пряча лицо за телефоном, но не успела сделать ни одного глотка, как рядом появился знакомый голос:

– Ну ничего себе. Дарин Браун собственной персоной.

Я подняла взгляд и замерла.

Элиан.

Высокий, подтянутый, с той самой чуть наглой улыбкой, которую я помнила ещё со времён школы. Тогда он был забавным – теперь стал просто чертовски симпатичным.

– Ты теперь здесь живёшь? Или просто отдых? – спросил он, отодвигая стул. Не дожидаясь разрешения, он сел.

– Временно.

– И всё такая же колючая, – усмехнулся он. – Как у тебя дела?

Я пожала плечами.

– Стабильно. Работаю, воспитываю сына, заказываю крепкий кофе. Всё как у людей.

– Угу. Только выглядишь ты так, будто давно не отдыхала.

Я усмехнулась.

– Спасибо, Элиан. Отличный комплимент.

Он поднёс свою чашку к губам и слегка наклонился.

– Хочешь сделать что-то спонтанное?

Я приподняла бровь.

– Например?

– В эти выходные будет фестиваль фонарей. Красивое место, толпы туристов, фонари в небо – всё как надо. Поехали со мной? Сына можешь взять, конечно. Или… нет, пусть останется с кем-нибудь. Хочу украсть тебя хоть на пару часов. Как в старые добрые.

Я засмеялась.

– У нас с тобой не было старых добрых.

– Ну, будет шанс создать новые. Что скажешь?

Я колебалась. Было что-то… освежающе лёгкое в этом разговоре. Как будто весь тот накал с Дамьеном остался в другой вселенной.

– Подумаю, – ответила я. – Оставь свой номер на всякий случай.

Он подмигнул, протянул визитку и встал.

– Не теряйся, Браун. Ты всё ещё умеешь заставить воздух в комнате дрожать.

И ушёл.

* * *

Когда я вернулась домой, Райан тут же подбежал, обнял за талию.

– Лама! Она плюнула в папу!

Я замерла.

Папу.

Что?

У меня сердце в груди остановилось.

Дамьен появился из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Это был не плевок, это была демонстрация характера.

– Мама! – Райан сиял. – Мед тебе.

– Мёд на столе, – коротко сказал Дамьен.

Он выглядел расслабленным. Обычным. Никак не человеком, у которого вчера кто-то висел на руке в коротком платье.

– Спасибо, – ответила я, не глядя.

* * *

Вечером я сидела с ноутбуком, а Райан рисовал в блокноте. Пришло сообщение. От Элиана.

«Подтвердили. Фестиваль в субботу. Заберу тебя в шесть. Обещаю: никаких глупостей. Только звёзды и огни»

– Мам, – вдруг подал голос Райан. – Кто? – указал пальцем на телефон.

– Друг, – коротко ответила я.

В этот момент в комнату вошёл Дамьен, как всегда вовремя.

– Ты говорила с кем-то?

– Сын интересуется моей личной жизнью, – бросила я через плечо. – Ты как, не против, если я выйду в субботу? Будет фестиваль фонариков. Побудешь с Райаном? Кажется, вы нашли общий язык.

Он ненадолго замолчал.

– С кем?

– А это важно?

– Фонарики в небо – романтика. Вдруг потеряешь голову.

Я медленно повернулась.

– Не твоё дело, Тео.

Он не ответил. Только прошёл мимо, бросив:

– Надеюсь, он умеет обращаться с огнём. А то фонари – дело опасное.

Позже, на кухне, мы столкнулись снова. Я просто хотела взять воду, но он стоял у окна.

– Всё ещё сердишься? – спросил он, не оборачиваясь.

– Я не сержусь. Я живу свою жизнь.

– Конечно. Живи. Только… – он повернулся, встретив мой взгляд, – не впутывай в неё Райана, если не уверена в тех, кого приводишь.

– Говорит тот, кто сам прижился тут без спроса.

– Разница в том, что я остаюсь. А он… – он пожал плечами. – Он просто фонарь.

Я не ответила.

Но ночью, лёжа в кровати, долго смотрела в потолок.

Не потому что думала об Элиане.

А потому что голос Дамьена всё ещё звучал в голове.

Спокойный. Уверенный.

Как у того, кто знает, что и без слов уже выиграл.

* * *

Суббота выдалась ясной. Лёгкий морозец щипал воздух, но небо было прозрачным, светлым, и в нём словно уже ждали тех самых фонарей, которые должны были взлететь вечером. Райан с утра отправился к Лие вместе с няней – я заранее договорилась с ней.

Я стояла у зеркала, поправляя волосы. На мне была футболка, кардиган и джинсы, подчеркивающие талию. Я не наряжалась – просто выглядела… нормально. Без перебора. Но всё равно ловила себя на том, что слишком долго выбирала помаду.

Зачем?

Не для него.

Не для Тео.

Я спустилась вниз, чтобы взять сумку, и почти у самой двери столкнулась с ним.

– Куда ты? – спросил Дамьен, не отрывая взгляда.

– На встречу.

Он смотрел внимательно. Слишком внимательно. Будто считывал каждую мелочь – как застёгнута пуговица, как уложены волосы, как пахнет мой парфюм.

– С ним?

– У тебя есть другие кандидатуры? – я подняла бровь.

Он не ответил сразу.

– Ты ведь не говорила, куда именно поедете.

– Говорила. На фестиваль. Фонарики, романтика, все дела, – я натянуто усмехнулась. – Но ты не беспокойся. Обойдусь без приключений.

Он кивнул.

– Уверена, он тебя не проводит потом до двери. Такие не проводят.

– Это тебя так бесит? – я повернулась к нему полностью. – Что кто-то ещё смеет быть рядом?

– Меня бесит, когда ты ведёшь себя, как будто это что-то значит.

Я сжала пальцы.

– Для тебя не значит. А для меня – может, и значит.

Он не ответил. Только отошёл в сторону, освобождая проход.

Я прошла мимо, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

* * *

Элиан приехал вовремя. Мы быстро выехали из коттеджного посёлка и направились к городу, где проходил фестиваль. Музыка, люди, ярмарка, горячее вино, светящиеся гирлянды. Всё было идеально – настолько идеально, что начинало раздражать.

Элиан шутил, рассказывал истории, держал мою руку чуть дольше, чем нужно, каждый раз, когда мы пробирались сквозь толпу. И я позволяла. Потому что… потому что я хотела забыть.

– Хочешь загадать желание? – он протянул мне бумажный фонарь.

– У меня нет желаний.

– Это неправда. У всех есть. Просто некоторые боятся их сформулировать.

Я взяла фонарь, не отвечая. Он помог зажечь фитиль, и я смотрела, как огоньки начинают наполнять бумагу золотым светом. Люди вокруг запускали свои фонари в небо, и оно медленно начинало расцветать теплом.

– Смотри, красиво, – Элиан обнял меня за плечи, и я на автомате кивнула.

Именно в этот момент я заметила его.

Он стоял в толпе. Вдалеке. В чёрной футболкн, с руками в карманах. Никак не обозначенный, никак не связанный со мной. Но он смотрел.

Прямо. На. Меня.

Мир будто на секунду застыл. Я не могла выдохнуть. Он был здесь.

Он знал.

Он следил.

Чертов Дамьен.

Я резко шагнула в сторону, сбрасывая руку Элиана с плеча.

– Извини, мне нужно… на минуту.

– Всё в порядке?

– Да, просто… – я не договорила и ушла в сторону, пробираясь сквозь людей.

Он не двигался. Просто ждал.

– Ты следил за мной? – выдохнула я, когда оказалась рядом.

– Нет. Просто пришёл. Свободная страна, Браун.

– Случайно оказался на том же фестивале, в тот же день?

– А ты чего злишься? Если это свидание, ты должна быть занята.

Я стиснула зубы.

– Может, я не хочу, чтобы ты всё портил.

– А может, ты не хочешь, чтобы он думал, что у тебя есть другой. Потому что пока ты смотришь на меня, а не на него.

Я вздрогнула. Он говорил тихо, почти без эмоций. Но в голосе чувствовалось давление.

– Уходи, – прошептала я.

– Нет, – он сделал шаг ближе. – Знаешь, в чём разница между ним и мной? Я не делаю вид, что мне всё равно.

– Ты врёшь.

– А ты – врёшь себе.

Я не знала, что сказать. Потому что всё внутри уже давно выдало меня с головой.

Он посмотрел на меня ещё секунду, а потом бросил:

– Я не буду мешать. Иди. Покажи, что можешь быть с кем-то другим. Только не удивляйся, если в конце фонарик погаснет до того, как взлетит.

Я вернулась к Элиану с улыбкой, с шуткой, с видом человека, которому плевать. Но фонарик, который он мне дал, действительно не взлетел.

Он сгорел, еле поднявшись над землёй.

И в этом было что-то до боли символичное.

* * *

Вечер выдался тихим. Слишком. Даже Райан был спокоен – ползал по ковру, перекладывая кубики, бормоча себе что-то под нос и по-своему весело угукая. Я наблюдала за ним из кухни, лениво отхлёбывая чай. День почти закончился, а напряжение между мной и Дамьеном никуда не делось. Оно просто ушло в подкорку – как щепка, которую уже не видно, но она всё ещё там.

Я пыталась заняться хоть чем-то.

Я вышла в прихожую, чтобы проверить, где он, – и увидела, что входная дверь чуть приоткрыта.

На улице почти стемнело. Воздух был свежим, лёгкий туман стелился над газоном. Я вышла на веранду – и замерла.

На ступенях сидел он. А на его коленях – Райан.

Маленький, в пижаме с зайчиками, уткнувшийся в его грудь. Голова сына лежала у него на плече, а сам Дамьен держал его аккуратно, ладонью прикрывая спину, будто боялся сдвинуть или нарушить.

Они молчали.

Райан то ли уже заснул, то ли просто дремал. А он… просто сидел с ним. Спокойный. Тихий. Настоящий. Без позы, без привычной колкости. И в этом было что-то такое… неожиданное, что я не сразу смогла выдохнуть.

Он не знал, что я смотрю. Не делал этого напоказ. Не пытался впечатлить. Просто держал моего сына так, как держит тот, кто боится уронить не только тело – но и доверие.

– Он уснул? – прошептала я наконец, подходя.

Дамьен чуть поднял взгляд. Его лицо было почти неразличимо в полумраке, но глаза – тёмные, внимательные – встретились с моими.

– Почти, – тихо ответил он.

Я опустилась рядом на ступеньку, осторожно, чтобы не потревожить Райана.

– Ты часто так… сидишь?

Он чуть улыбнулся краем губ.

– Первый раз. Он сам подошёл. Просто залез. Я думал – испугается, но…

– Не испугался, – прошептала я, глядя, как сын прижимается к нему чуть крепче.

– Нет, – подтвердил он. – Он… доверяет.

Я кивнула. Горло сжалось.

– Не знаю, как так вышло, – продолжил он через паузу. – Я не привык, чтобы кто-то вот так… просто. Без условий. Без выгоды.

– Он не умеет иначе, – сказала я. – Он ещё не знает, как это – разочаровываться в людях.

Мы оба замолчали.

Ночь становилась глубже, темнее. Я чувствовала тепло рядом. И не от ребёнка. От него. От Дамьена. И это было странно. Уютно. И страшно.

Я перевела взгляд на сына.

– Его редко можно вот так просто укачать. Даже я не всегда могу.

– Может, это случайность, – тихо сказал он.

Я покачала головой.

– Или не случайность вовсе.

Он посмотрел на меня. Долго. Не отводя взгляда. Словно что-то хотел сказать, но не решался.

Я не выдержала.

– Ты боишься, что он привяжется?

– Нет, – прошептал он. – Боюсь, что я – да.

И снова тишина.

На этот раз не тяжёлая – тихая, наполненная. Как перед тем, как что-то важное произойдёт. Или уже произошло.

35

Мой телефон завибрировал на столе, резким жужжанием нарушив тишину коттеджа. Я машинально потянулась к нему, думая, что это очередное уведомление погоды или новостей. Но палец застыл в миллиметре от экрана, когда я увидела имя отправителя: Элиан. Сердце неприятно ёкнуло. На экране высветились первые слова сообщения: “Привет, ты не пишешь, решил снова сделать шаг… соскучился”.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Ещё мгновение я таращилась на эти слова, не зная, что и думать, как за моей спиной раздался низкий голос Дамьена:

– Элиан? – в его тоне слышалось подозрительное напряжение.

Меня охватил внезапный панический трепет. Я прижала телефон к груди, словно это могло скрыть уже очевидное.

Да и зачем я вообще так сделала? Чисто машинально сработала реакция.

– Тебя не должно волновать… – тихо выдавила я, оборачиваясь к нему.

Дамьен уже встал с дивана и приближался. Его тёмные брови были сурово сведены, челюсть напряглась. В серых глазах полыхал холодный огонь.

– Не должно? – процедил он сквозь зубы. – Но, увы, волнует.

Я открыла рот, но ответ застрял в горле. Что я могла сказать?

Дамьен выхватил у меня телефон прежде, чем я успела отдёрнуть руку. Резко – я вздрогнула, но тут же разозлилась на себя за эту слабость.

– Отдай! – бросила я, бросаясь к нему и пытаясь вернуть мобильник. Но он лишь отступил назад, держа его вне моей досягаемости, и скользнул взглядом по экрану.

Я рванулась вперёд сильнее, почти налетев грудью на его твёрдое плечо.

– Не смей читать! Это личное! – крикнула я срывающимся голосом.

Он бросил на меня быстрый взгляд и злобно усмехнулся.

– Личное? С каких это пор между нами есть что-то личное, а? – проговорил он ядовито спокойно. В его голосе прорезались металлические нотки злости. – Ты же ясно дала понять: я тебе никто, верно? Просто сосед по несчастью. Так почему же тебя вдруг волнует, смотрю ли я твоё “личное” или нет?

Его слова обожгли меня, как пощёчина. Я вспыхнула.

– Отдай! – выкрикнула я, снова пытаясь выхватить телефон, но он тут же перехватил моё запястье свободной рукой.

Я застыла. Его пальцы крепко сжали мою руку, чуть грубее, чем нужно. Сердце отбивало испуганный ритм, но вместе со страхом во мне поднимался и гнев. Он перешёл границы.

– Отпусти, – прошипела я, накрывая его руку своей и пытаясь разжать железную хватку.

Дамьен не шевельнулся. Только ещё ближе наклонился ко мне. Я чувствовала жар его тела – он навис надо мной, высокий, сильный.

– А то что? – выдохнул он мне в лицо. Его губы скривились в презрительной усмешке так близко, что я могла рассмотреть мелкий шрам у него на щеке. – Позовёшь на помощь своего дружка Элиана?

Я потрясла головой, сжав зубы. Боль и обида вспыхнули внутри.

– Не смей надо мной насмехаться, – сказала я тихо, голос дрожал от ярости. – Он просто написал, это ничего не значит. И да, ты мне никто, чтобы решать, с кем мне общаться!

При этих словах глаза Дамьена опасно сверкнули. В следующее мгновение он рывком притянул меня к себе, швырнув телефон в сторону.

– Никто? – повторил он почти шёпотом, склоняясь к самому моему уху. Я всей кожей чувствовала исходившую от него ярость, смешанную с… чем-то ещё. От этой странной смеси у меня закружилась голова.

– Ты уверена? Странно, а по-моему, ведёшь себя как раз так, будто тебе не терпится сбежать от меня к другому. Вряд ли бы «никто» вызывал такое рвение.

– Чушь, – бросила я, хотя сердце колотилось, словно подтверждая его слова. – Никуда я не собираюсь сбегать. Но даже если бы и так – тебе-то какое дело?

– Какое дело?.. – Он прищурился, и прежде чем я успела опомниться, его руки резко вдавили меня плечами в стену. Спиной я ударилась о холодную штукатурку и неожиданности резко выдохнула.

Дамьен наклонился, почти касаясь лбом моего лба.

– Может быть, такое, что я не намерен позволять тебе гулять с тем, кто пускает слюни на чужое, – прошипел он.

– Чужое? – я задохнулась от возмущения, пытаясь упереться ладонями ему в грудь. Его сердце под пальцами билось так же бешено, как моё. – Я тебе не вещь и не собственность!

Вместо ответа он толчком отбросил меня от себя на секунду, давая глоток воздуха, но тут же вновь шагнул вперёд. Я не успела толком вдохнуть, как он схватил меня за талию и снова прижал спиной к стене – ещё жёстче, чем раньше. От удара о стену у меня перехватило дыхание. Но больше не было, просто холод обжигал.

Я замахнулась, пытаясь его ударить, но он перехватил и эту руку, пригвоздив обе мои кисти над головой одной своей рукой.

Мы стояли вплотную. Я извивалась, пытаясь высвободиться, но тщетно – он был намного сильнее. Его тело прижималось ко мне всей твёрдой, горячей поверхностью. С каждой попыткой вырваться я только сильнее тёрлась о него – бесполезная трата сил… и к моему ужасу, это пробуждало во мне странный жар.

– Пусти… – выдохнула я, но мой голос прозвучал жалобно и неубедительно.

Дамьен тихо выругался, глядя прямо мне в глаза. Его лицо исказила гримаса – то ли боли, то ли острого желания.

– Ты понятия не имеешь, что творишь со мной, Дарин, – хрипло произнёс он. – Сначала выводишь меня из себя, доводишь до бешенства… а теперь стоишь здесь, делаешь вид, что невинная жертва…

– Я… ты сам… – я запнулась, чувствуя, как пылают щёки. Его слова бросали меня то в жар, то в холод. Я пыталась что-то возразить, но его близость лишала меня способности связно мыслить. Он был в считаных сантиметрах от меня, каждое его тяжёлое дыхание касалось моей кожи.

– Боже, да ты хоть понимаешь… – вырвалось у него. Он не договорил. Его губы вдруг накрыли мои – резко, жадно, прерывая наш спор.

Мир взорвался. На миг я застыла, ошеломлённая – я ожидала от него чего угодно: крика, угроз, но не этого. Его поцелуй был жёстким, горячим, совершенно не нежным – скорее похожим на борьбу, на попытку сломать остатки моей воли.

Я прохрипела что-то невнятное в знак протеста и попыталась вырваться снова, толком не понимая, хочу ли оттолкнуть его или притянуть ближе. Мои губы горели под натиском его губ, и чем больше я сопротивлялась, тем яростнее становился этот поцелуй.

В конце концов я почувствовала, как сама сдаюсь – пальцы, сжатые в кулаки, разжались. Я вонзила их ему в волосы, отвечая на поцелуй почти с такой же отчаянной яростью, какая чувствовалась в нём.

Дамьен оторвался от моих губ лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. Мы оба тяжело дышали. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Его зрачки были расширены, губы припухли от нашего поцелуя. Где-то в глубине серых глаз ещё плескался гнев, но теперь поверх него всплыла другая тьма – желание, глубокое и необузданное.

– Чёрт тебя дери, Дарин… – хрипло выдохнул он и снова впился в меня поцелуем. На этот раз я уже не думала сопротивляться. Я отвечала ему взаимностью, выплёскивая всю накопившуюся обиду, страх и страсть.

Мы целовались так, словно хотели уничтожить друг друга этим поцелуем. Его руки отпустили мои запястья – на миг мои ноги подкосились, но он успел подхватить меня, сжав мои бёдра. Теперь мои руки были свободны, и я не удержалась – ударила его кулаком по плечу, вымещая остатки злости.

Он оторвался от моих губ, тихо выругался, но в глазах его блеснуло что-то похожее на улыбку – мрачную, торжествующую.

В следующую секунду Дамьен поднял меня, отрывая мои ступни от пола. Я вскрикнула от неожиданности и рефлекторно обвила ногами его пояс, боясь упасть. Он прижал меня спиной к стене, уже не выпуская из своих рук.

Юбка и блузка беспомощно задрались, ткань жалобно зашуршала, собираясь под его настойчивыми ладонями. Его руки скользнули по моим бёдрам вверх, крепко удерживая меня. Я чувствовала, как он дрожит от напряжения, как тяжело дышит мне в шею.

Я беспорядочно цеплялась за его плечи, мои костяшки побелели от напряжения, но я не просила его остановиться. Напротив, какое-то безумие охватило меня, захлестнуло с головой.

Он уткнулся лицом в мою шею, горячо выдыхая прямо на кожу. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы, когда его зубы слегка прикусили мою ключицу.

– Ах… – сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подавить стон.

Дальше всё происходило как в лихорадочном сне. Мы уже не произносили слов – только тяжёлые вздохи, тихие стоны и шорох срываемой одежды. Его пальцы скользили по моему разгорячённому телу, безошибочно находя самые чувствительные точки. Я выгибалась ему навстречу, полузакрыв глаза, теряясь в этой стремительно накатывающей страсти.

Где-то в полумраке комнаты он всё же донёс меня до ближайшей горизонтальной поверхности – то ли стола, то ли дивана, а может, мы сползли прямо на пол. Плечи обожгло болью от соприкосновения с чем-то твёрдым, но я почти не заметила этого сквозь пелену желания.

Дамьен навис надо мной, его руки торопливо заскользили между нами, избавляясь от последних преград между нашими телами. Я сама помогала ему дрожащими пальцами, больше не думая ни о гордости, ни о прошлой злости – только о том, чтобы он наконец вошёл в меня, избавил от этой мучительной жажды.

Когда это случилось, я вскрикнула и вцепилась ногтями в его спину. Тело пронзило острое, почти болезненное наслаждение. Он двигался жадно, яростно, каждым толчком выбивая из моей груди новые стоны. Я терялась во времени; казалось, этот безумный вихрь продолжался целую вечность, а я тонула в нём, захлёбываясь собственными чувствами.

Наконец напряжение достигло пика. Я выгнулась, выкрикивая его имя, и мир перед глазами растворился в ослепительной вспышке. Дамьен глухо зарычал, стиснув зубы у самого моего уха, и я почувствовала, как его тело сотрясает дрожь освобождения.

Мы рухнули вниз, обессиленные. На несколько долгих секунд в коттедже снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим сбивчивым дыханием. Я лежала, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к оглушительному стуку собственной крови в ушах.

* * *

Утром меня разбудил серый рассвет, крадучись пробивающийся через неплотно занавешенные окна. Я лежала в постели – должно быть, мы всё-таки добрались до спальни. Тело ныло и ощущалось чужим, перестроенным под новые воспоминания. Весь вчерашний вечер обрушился на меня мучительно яркими картинами: наш крик, его поцелуи, горячие прикосновения, то, как я сама отвечала ему с возрастающей жаждой…

Я зажмурилась, чувствуя, как лицо заливает краска – смесь стыда, смятения и ещё какого-то тёмного удовлетворения.

На подушке рядом расплывалось лёгкое углубление, ещё тёплое – Дамьен, похоже, уже встал. Я села, натянула на дрожащие ноги оставленные у кровати штаны и наспех накинула его рубашку, валявшуюся на полу. Собственная одежда больше не годилась: тонкая блузка была разорвана на пуговицах, юбка измята и запачкана пылью.

Голова всё ещё кружилась. Я заставила себя встать и выйти из спальни. В гостиной, залитой бледным утренним светом, стоял Дамьен. Он уже успел одеться – джинсы, свежая футболка. Спиной ко мне, он спокойно пил кофе, глядя в окно. Будто ничего не случилось.

На мгновение я замерла в дверях, не зная, что сказать или сделать. Сердце внезапно забилось где-то в горле. Как теперь себя вести? Сделать вид, что всё в порядке? Притвориться равнодушной? Или закатить новую ссору? Я сама не знала, чего хочу – кричать на него или приблизиться, прижаться лбом к его широкой спине и попросить… Чего? Прощения? Нежности?

– Выспалась? – раздался его голос, хрипловато-ровный, без обычного утреннего приветствия. Он не обернулся, но явно услышал мои шаги.

– Дамьен… – начала было я, собираясь сказать, что нам нужно поговорить. Но слова застряли. О чём говорить? Об этом кошмаре, что перерос в нечто запредельное? О том, что мы натворили?

Он обернулся резко и в два шага приблизился ко мне. Я рефлекторно отступила, прижавшись спиной к косяку двери спальни. Он остановился совсем близко – между нами снова не осталось почти ни сантиметра личного пространства. Только сейчас, при дневном свете, я отчётливо видела, каким спокойным и холодным кажется его лицо. Никаких следов вчерашней бури эмоций. Лишь твёрдость и… удовлетворение.

– Теперь ты моя. Привыкай, – тихо произнёс он, отчеканивая каждое слово.

Я потрясённо моргнула, не веря своим ушам.

– Что?.. – выдохнула я. От такой самоуверенности у меня вспыхнуло прежнее упрямство. Я попыталась усмехнуться, но вышло криво.

– Ошибаешься. Я себе принадлежу, а не тебе, – выпалила я с вызовом, упираясь ладонью ему в грудь, чтобы удержать дистанцию. Его сердце вновь билось учащённо, выдавая, что его спокойствие показное.

Дамьен лишь усмехнулся краем губ, глядя на меня сверху вниз.

– Правда? – протянул он почти ласково, но во взгляде скользнула опасная искра.

Он рывком перехватил моё запястье на его груди и прижал мою ладонь плотнее к себе. Моя попытка оттолкнуть его обернулась тем, что я сама ощущала под пальцами жар его тела сквозь тонкую ткань футболки.

– После всего, что было, – проговорил он, наклоняясь к самому моему уху; от его низкого голоса по спине побежали мурашки. – Ты действительно думаешь, что я отпущу тебя к этому жалкому Элиану? Что позволю кому-то чужому прикоснуться к тому, что теперь моё?

Я онемела. Щёки вспыхнули негодованием, но куда сильнее меня обжигали собственные воспоминания о том, как отчаянно я желала его прошлой ночью.

– Ты ведёшь себя как варвар, – прошипела я, бросив на него сердитый взгляд, но голос предательски дрогнул.

Его губы изогнулись в подобии улыбки. Он поднял руку и кончиком пальца провёл по красноватой полоске на моей шее – я только сейчас заметила в зеркале напротив, что там остались следы его поцелуев, выдающие меня с головой.

– И всё же ты моя, – упрямо повторил он, твёрдо. – Твоё тело знает это. Твой вкус всё ещё на моих губах. Перестань отрицать очевидное.

Мне не хватало воздуха. Хотелось опять закричать на него, ударить, но стоило вспомнить, как его руки держали меня, как я сама стонала его имя – весь мой пыл словно скручивало внутри.

Я молча смотрела на Дамьена, сгорая от противоречий. В голове кричало: “Нет, я никому не принадлежу!”, но тело помнило обратное. В груди разливалось предательское тепло, стоило ему лишь посмотреть на меня этим голодным, слишком хорошо знающим взглядом.

Он удерживал мой взгляд своим. Между нами повисла тишина, наполненная напряжением не меньше, чем вчера. Я заметила, что дрожу – то ли от холода, то ли от нахлынувших чувств. Дамьен тоже увидел это: его пальцы всё ещё обхватывали моё запястье, и хватка стала чуть мягче, большой палец несознательно поглаживал мою кожу.

– От… отпусти, – тихо попросила я, почти без сопротивления.

Он внимательно посмотрел на моё лицо, оценивая, затем разжал пальцы. Я сразу прижала руку к груди, стараясь унять бешеное сердцебиение. Мы стояли на расстоянии шага друг от друга – казалось, даже воздух между нами искрит.

Я сглотнула ком в горле, заставила себя выпрямиться и посмотреть ему прямо в глаза.

– Ты ошибаешься, – повторила я чуть твёрже, чем прежде. – Всё это – ошибка.

Дамьен ничего не ответил, только снова криво усмехнулся.

– Если так тебе легче, лги себе дальше, – бросил он наконец. – Но глубоко внутри ты уже всё поняла.

Мой рот приоткрылся, чтобы возразить, но слова так и не сорвались с языка. Я ненавидела его за эту самоуверенность… и за правду, звучавшую в ней.

Он сделал шаг назад, выпуская меня из этого невидимого плена.

– Собирайся, через час выезжаем в город, – бросил он уже будничным тоном через плечо и направился к выходу. – Утвердим твой проект в ратуше.

Будто ничего не произошло. Будто он не перевернул только что весь мой мир.

Я осталась стоять посреди комнаты, глядя ему вслед. Грудь сдавило от избытка чувств. Хотелось разбить что-нибудь, закричать – но вместо этого я провела дрожащей рукой по волосам и закрыла глаза.

Он был прав. Он прорвался сквозь все мои стены. И мы оба это знали.

* * *

Я сидела за обеденным столом в коттедже, раскладывая по порядку документы проекта. Солнечный свет косо падал через кружевные занавески на стопки бумаг, и в этой тихой, почти мирной обстановке трудно было поверить, что всего день назад моя жизнь перевернулась. После той близости с Дамьеном, случившейся ночью, между нами витало новое, острое чувство – хрупкое равновесие между смятением и радостью. Мы оба старались сосредоточиться на работе, но каждый взгляд, случайно встречавшийся над бумагами, отдавал эхом тех эмоций, которые мы не до конца осмыслили.

Дамьен стоял у противоположного конца стола, просматривая последние отчёты по логистике моего проекта. Его профиль был сосредоточенным, почти суровым, когда он вдумывался в цифры. Казалось, обычный деловой процесс – обсуждение планов и проверка документов – должен был вернуть нас к привычной дистанции. Но едва уловимая теплота в его голосе, когда он несколько минут назад спросил, хочу ли я чаю, напоминала: между нами теперь всё иначе. Моё сердце всё ещё замирало при воспоминании о его прикосновениях прошлой ночью, но я старалась держать себя в руках, чтобы не выдать волнения. Работы предстояло много, и Райан был с няней, в безопасности – у меня было время и повод сосредоточиться на делах.

Я провела пальцем по строке отчёта, пытаясь уловить смысл написанного, когда вдруг тишину нарушила вибрация телефона. Прибор лежал перед Дамьеном на столе, и как только экран вспыхнул, он нахмурился и мгновенно отвлёкся от бумаг. Его рука дрогнула, когда он поднял телефон. В первое мгновение я не придала значения – возможно, обычный звонок по бизнесу или сообщение от кого-то из команды. Но секунды текли, а Дамьен всё так же стоял, напряжённо всматриваясь в экран, не реагируя на уведомление.

– Что-то серьёзное? – неуверенно спросила я, пытаясь поймать его взгляд.

Он не ответил сразу. Большим пальцем он разблокировал телефон и скользнул по экрану, открывая, видимо, только что пришедшее сообщение. Я видела, как его глаза быстро пробежали по тексту, и вдруг лицо Дамьена будто окаменело. Вся теплота, что мелькала до этого, исчезла, уступив место чему-то пугающе холодному и жёсткому. Сердце у меня сжалось от внезапного предчувствия беды.

– Дамьен? – я отложила бумаги и встала, обходя стол. – Что случилось?

Он поднял на меня глаза. В них отражался такой шторм эмоций, что у меня подкосились ноги. Я видела гнев – ледяной, устрашающей силы гнев – и вместе с тем боль. Настоящая, невыносимая боль, от которой у меня самой перехватило дыхание. Он сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели.

– Райан… – выдохнул он, и одно это имя в его устах уже означало катастрофу.

Мир поплыл перед глазами. В висках застучала кровь, шумом заглушив тишину комнаты. Я шагнула к нему, не помня себя. Кажется, я повторяла: «Нет… нет, только не это…», но собственного голоса почти не слышала за звоном в ушах.

– Его… похитили, – произнёс Дамьен хрипло, словно каждое слово давалось с трудом. – Только что сообщили… Райан исчез.

Я не сразу поняла смысл сказанного. Похитили? Это слово не укладывалось у меня в голове. Я замотала головой, отступая на шаг. Зацепилась спиной за край стола, но боли не почувствовала – всё внутри онемело.

– Как… похитили? – мой голос сорвался на крик. – Этого не может быть! Это какая-то ошибка? Где наш сын? Он же… он был с няней.

Она всегда неотступно находилась рядом с моим мальчиком. Она должна была защитить его, позвонить, предупредить… Разум лихорадочно цеплялся за надежду, что произошла нелепая ошибка, недоразумение.

Дамьен обошёл стол стремительно, оказался возле меня прежде, чем я успела осознать. Его глаза потемнели, челюсти были сжаты. Я видела – он пытается сохранять контроль, но ему самому страшно за Райана.