Текст книги "P.S Сводные (СИ)"
Автор книги: Виктория Вашингтон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
6
Глубоко и часто дышу в попытке побыстрее снять раздражение. Надо же, как искусно у него получается довести меня, не прикладывая совершенно никаких усилий. Всего лишь своим спокойствием и твёрдым голосом.
– Кто сделал это с тобой? – наигранно ужасается Вася, стоит мне найти её в шумной, веселой толпе.
После этого тут же заключает в приветственные объятия.
– Ну серьёзно, – вздыхает, поправляя накрученные локоны. – Видела своё лицо?
– Мне и не нужно, – фыркаю, скрещивая руки на груди.
– Пойдём вперёд, – подталкивает в толпу одноклассников. – Хочу видеть всё.
– Да знаю я, кого ты хочешь видеть, – подначиваю её, но тут же осекаюсь, вспоминая о нашем вчерашнем разговоре.
– Забудь, – тон тут же меняется и приобретает тяжелую твердость и отстранённость.
Никак не комментирую и прикусываю язык, пока мы удобно пристраиваемся в первом ряду.
– И как прошла ночь с новоиспеченным братом? – шёпотом подкалывает меня. Мстит за мой длинный язык и напоминает о том, чье имя со вчерашнего дня нельзя произносить вслух.
Счастье, что не пью ничего в этот самый момент, иначе вода пошла бы, минимум, через нос после такой фразы.
– Мы спим в разных комнатах, поэтому за его сон не могу ручаться, – держусь спокойно, чтобы Васька сильно не ликовала, довольная тем, что смогла задеть меня в ответ.
– Кто тебя знает? – ухмыляется. – Как-никак, год влюбленности бесследно не проходит, а здесь такой шанс. Я бы сказала ш-а-н-щ-и-щ-е, – протягивает шепеляво.
Конечно, не злюсь на неё. Всё наше общение всегда сводится к общим подколам, и нам это нравится.
– Кто виноват, что я была слепой малолетней дурочкой?– вздыхаю, разглядывая ряд нарядных старшеклассников и учителей, которые, как обычно, не могут с первого раза настроить аппаратуру и микрофоны.
– Что-то изменилось за один день? – спрашивает удивленно и, кажется, веселеет от нашей перепалки, но ненадолго.
Ровно до того момента, как мимо нас не проходят Шмелёв со Золоторёвым. Вася тут же прикусывает губу и начинает разглядывать носки своих балеток, и Саша, заприметив её, тоже тут же отводит взгляд. Всё-таки интересно, что именно между ними произошло?
Когда взглядом встречаюсь с Демьяном, едва не ойкаю и отвожу глаза в асфальт, пока боковым зрением не замечаю, что они отошли на достаточное расстояние.
– Представляешь, откуда-то узнал про сигареты и вчера пришёл ко мне с пачкой? Откуда только она у него взялась?
– Ты что, не знаешь? – ухмыляется Васька. – Он же любимец нашей классухи. Видимо, она ему и доложила.
– А он ко мне каким боком? С чего ей рассказывать?
– София – лучшая подруга его матери, – вываливает она. – По-любому в курсе, что вы теперь живете под одной крышей.
Теперь в голове всё складывается, словно два плюс два.
Кто-кто, а Вася находка для шпиона. Её мать работает в школе секретаршей, поэтому знает всё и обо всех. Абсолютно каждая, даже малейшая сплетня обязательно проходит через её уши, а затем уже и достигает Васиных. Нужно же поделиться с кем-то насыщенным рабочим днём.
– Вот зараза, – фыркаю, имея ввиду нашу классную руководительницу.
– Ну, по крайней мере, лучше, чем если бы она твоему папке доложила, – Вася пожимает плечами. – Он по голове за такое явно не погладит.
– Знаешь, пока даже не понимаю, радоваться или нет.
Дальнейший поток мыслей прерывает шум микрофона. Учителя с горем пополам смогли подсоединить аппаратуру, чтобы начать торжественную линейку.
7
Линейка проходит в приподнятом настроении. В моей голове никак не укладывается, что ровно через год я точно так же буду стоять на месте тех, кто сегодня прощается со школой. Такие нарядные и счастливо-грустные. Совсем никак не воспринимается то, что у них заканчивается такой длинный и важный жизненный этап, как школьная жизнь. Наверное, осознать это возможно лишь прочувствовав на себе.
За вальсом я наблюдаю, словно зачарованная. Особенно фокусируюсь на Шмелёве. То ли по привычке, то ли потому, что в танце он и правда выглядит чарующе. Девушка в его руках порхает, словно пушинка, когда его ладони поднимают её над землёй.
Танцуют, к слову, не все старшеклассники. Кто-то не захотел и поэтому не всем хватило пары. Пришлось даже просить несколько моих одноклассниц, чтобы они станцевали с ребятами последний вальс. Помню тогда, как только узнала об этом, загорелась идеей предложить свою кандидатуру, но вовремя себя одернула от такой мысли.
Естественно, хотела лишь потому, что был шанс станцевать в паре с Демьяном. А это ведь, подумать только, две репетиции в неделю на протяжении двух месяцев. К тому же, фору мне даёт то, что я сама занимаюсь танцами и о смущении и боязни сцены и речи идти не может.
Вот только как раз тогда мне самой пришлось готовиться к важному выступлению, дни тренировок которого в точности совпадали с репетициями старшеклассников. Пусть, немного грустила от утраченной возможности, но в то же время радовалась – значит не судьба. Всё-таки, столько времени проводить настолько близко с Демьяном… От одной мысли только сердце совершало кульбит.
Учителя говорили много трогательных слов, а у старшеклассников выступали слёзы на глазах. Особенно у девчонок – они ревели, не стесняясь. Интересно, что я буду чувствовать на их месте в следующем году? Дам ли тоже волю эмоциям?
Учителя тоже грустили. Ещё бы. Одиннадцатый класс – гордость нашей школы. Как-то сложилось, что именно в их классе собрались все вундеркинды и творческие люди. Кто-то в спорте преуспел, кто-то в творчестве. И в сравнение не идет с нашим классом, который считают самым проблемным и ужасным в истории школы. Уверена, если сейчас даже директриса приподнимает очки и протирает влажные глаза, то при выпуске нашего класса она будет махать этим самым платочком с нереальным облегчением и радостью.
– Что-то ты совсем приуныла, – толкает меня в бок Вася.
Видимо, лицо моё в этот момент и правда выглядело ужасно печально. – Думаю, что через год мы будем на их месте, – частично, но говорю правду.
На самом деле в голове крутится мысль о том, что ещё пару дней назад даже представить не могла, как переживу последний звонок. Ведь это последний день,
когда у меня есть возможность лицезреть Шмелёва. Не понимала, как это – не видеть его в школе каждый будний день. Я ведь весь год даже с простудой в школу бегала, чтобы наслаждаться каждым моментом и шансом. И прекрасно знаю, что на протяжении десятого класса у Василисы были точно такие же переживания, поэтому была не одинока в своём горе. Кто же знал, что всё кардинально переменится всего за несколько дней?
Теперь мы стоим здесь и испытываем совсем другие эмоции. – Точно всё хорошо? – спрашивает, а голос звучит грустно. Создаётся впечатление, что вопрос задаёт не только мне, но и самой себе.
– Абсолютно, – тяну губы в слабой улыбке, а Вася в ответ поступает также.
Сейчас мне должно быть радостно. Демьяна в школе больше не увижу, и совсем скоро он свалит из нашего дома. Только в эту самую секунду мне бесконечно грустно. Возможно, потому что смотрю на него, и в душе ещё ощущаю ту самую девчонку, которая тайно восхищалась им со стороны. Но и та новая я, которая из-за сложившихся обстоятельств на дух его не переносит тоже даёт о себе знать жгучим раздражением.
Правда, находясь здесь я больше ощущаю ту влюбленную, грустную девочку.
Кажется, в эту самую секунду она прощалась со своими разрушенными мечтами и надеждами. Печалилась и хотела плакать.
А что говорить о Васе? Даже представить не могу, какие эмоции она переживает сейчас. Её влюблённость длилась намного дольше, чем какой-то несчастный год. И она была такой всепоглощающей, что я совсем не могла понять, откуда в ней столько чувственности.
И мне жаль, что в один момент это всё так глупо разрушилось. Искренне и до слёз жаль.
8
– Ты уверена? – слышу приглушённый твёрдый голос Демьяна за дверью его спальни.
Кажется, они даже не заметили, как я вернулась домой. И, конечно, добираться мне пришлось самой, потому что Шмелёв справился с последним звонком намного быстрее, и, по-любому, готовился к вечерней вылазке в город с одноклассниками.
– Да, милый, – Карина тоже звучит убедительно. – Я её понимаю, ей сложно и это совсем не делает её плохой.
– Я не говорил, что она плохая, – обрубает он. – Но и тебе ни к чему такие нервы, особенно сейчас. Сияна может никогда тебя не принять, а с твоим желанием ей угодить, только угробишь свою психику.
– Я буду стараться иначе, – заверяет она. – Обещаю. Перестану стараться угодить.
– Разве ты сможешь? – отчего-то уверена, что в этот самый момент на его губах та самая ухмылка, которую мне приходилось видеть в машине сегодня утром. – Таких добрых и великодушных людей, как ты, днём с огнём не сыщешь.
– Буду пытаться, – тепло отвечает Карина. – Если не получится, то позвоню тебе. Ты не должен жить здесь только из-за волнения за меня, всё будет хорошо.
– Считай, что я тебе поверил, – твёрдо заявляет Демьян, а я стараюсь реже и тише дышать, чтобы они никак не рассекретили моего присутствия.
– Спасибо, сынок.
Прежде, чем Карина выходит с его комнаты, я успеваю скрыться за дверью своей, с быстро колотящимся сердцем.
Совсем не могу понять, какие эмоции вызывает внутри меня подслушанный разговор.
Мне не хотелось сейчас ощущать тот прилив сочувствия к Карине, о котором болезненно сигнализировала каждая клеточка души.
Сердце едва не разорвалось от испуга, когда в следующую секунду раздался стук в дверь. Сразу прикладываю руки к горящим щекам, поправляя растрепанные локоны, и открываю дверь.
– Привет, – Демьян стоит всё так же при параде, как и утром. – У меня есть просьба. К тебе.
Уточняет так, будто на моём лице написано полнейшее непонимание. Хотя, осознаю, что так и есть, потому что в груди продолжает колотить.
– Какая? – голос звучит, будто я только что вернулась со сто километрового забега.
Как он вообще догадался, что я дома? Точно знает, что пару минут назад подслушивала под его дверью. Ощущаю, что щеки жжёт ещё интенсивнее.
Даже совсем не думаю о том, чтобы перечить и возмущаться его вторжению – слишком озадачена и не могу сконцентрироваться ни на одной нормальной мысли.
– Станцуешь со мной вальс на выпускном? – произносит спокойно, будто мы просто погоду обсуждаем.
А мне с этого мгновения кажется, что поперхнуться воздухом вполне реально. Если не забывать дышать, конечно. Только вот в моём случае эта функция напрочь атрофируется. Я глупо хлопаю глазами и в упор смотрю на Демьяна непонимающим взглядом. Он серьёзно сейчас?
– Вполне, – отвечает то ли на вопрос в моих глазах, то ли я спросила вслух и не заметила. – Зачем? – пока мартышка усердно хлопает в голове своими оглушающими тарелками. – Почему я?
– Милана замуж выходит седьмого, поэтому на выпускном её не будет, – называет имя своей одноклассницы, с которой танцевал сегодня. – А ты занимаешься танцами давно. Думаю, за пару репетиций сможем станцеваться.
– Откуда ты знаешь? – Предполагаю, – пожимает плечами, а его уголки губ немного приподняты. Неужели, он мне улыбается? – Да не об этом, – махаю рукой. – Откуда знаешь, что я занимаюсь танцами?
Это и правда поражает.
– По-моему, об этом знают все, – говорит, как само собой разумеющееся. – Тебе ведь все учителя молятся, лишь бы ты на очередном концерте согласилась выступить.
Моя главная головная боль – не люблю школьную самодеятельность и предпочитаю отказываться от концертов. Правда и классуха наша не пальцем деланная – знает, за какой рычажок нужно потянуть, чтобы у меня не осталось выбора. Вот только всегда казалось, что Демьян в школе не удосуживает меня и взглядом, что уж говорить о том, чтобы замечать моё присутствие на концертах?
– Есть время подумать? – настолько озадачена, что не могу отказать ему прямо здесь и сейчас. Наверное, потому что когда-то я об этом мечтала.
– Сегодня вечером репетиция, – улыбается он. – Я заеду за тобой в пять.
Он уходит, а я ещё пару минут бесцельно таращусь в пространство. Что вообще только что произошло и почему я не отказалась?
9
С дикой злостью и раздражением на саму себя я укладываю растрёпанные волосы, подбираю подходящую одежду и даже беру в пальцы тушь, чтобы подвести ресницы.
В голове летает туча мыслей и среди них даже зреет план побега, но… Зачем мне бежать из собственного дома? Могу просто закрыться на замок и не открыть ему, когда придёт. А вообще, чего это я? Прямо в глаза скажу, что никуда с ним ехать не собираюсь – пускай решает свои проблемы самостоятельно. Правда может ведь начать шантажировать тем, что расскажет отцу про сигареты, и тогда мне конкретно не поздоровится. Предполагаю, что смогу на целый год забыть про выход куда-либо помимо школы. Ну и пусть! Переживу. Только несмотря на все твердые убеждения в голове и стальную решимость отказать Демьяну, ровно в назначенное время я уже стою во дворе нашего дома, собранная и готовая.
Не устаю мысленно ругать саму себя. Что только творю, а главное для чего? Вот только до сих пор ощущаю в душе ту влюблённую девчонку и сейчас она трепещет от радости и дикого волнения. Обещаю себе, что последний раз иду у неё на поводу и больше ни-ни. Всего лишь реализую собственную мечту и успокоюсь. Что здесь такого? Машина Демьяна заезжает во двор минута в минуту, и когда он выходит из неё с легкой улыбкой, я теряюсь и мгновенно жалею, что настолько покорно стою и жду его прямо здесь.
– Я бы поднялся, – будто читает мои мысли.
– Если ты пил, то я не сяду с тобой в одну машину, – тут же парирую и совершенно не вру. В жизни никуда не поеду с нетрезвым водителем.
И уверенность в том, что он пил практически стопроцентная. Не то, чтобы я часто видела его пьяным – вообще ни одного такого случая не припомню. Но всё-таки он праздновал с друзьями последний звонок. Мало кто удержится от того, чтобы поддержать всеобщее веселье хоть маленько. – Я трезвый, – заявляет твердо. —Абсолютно.
Минуту выдерживаю упорный и внимательный взгляд глаза в глаза, потому что должна быть уверена, что в его словах нет ни капли лжи. Только это Демьян – я его совсем не знаю и не умею считывать его вранье.
Но что-то мне подсказывает, что в его словах нет ни капли лжи. Возможно, всё-таки, то, как открыто он на меня смотрит. И я всё же теряюсь под этим взглядом и ощущаю, что щёки начинают гореть.
– Ладно, – уверенно марширую к машине, пытаясь скрыть своё резкое замешательство и стеснение.
Сама быстро открываю себе дверцу и присаживаюсь на кожаное сидение. За последние сутки мне слишком часто приходится здесь бывать – точно нужно завязывать с этим панибратством.
Когда Демьян занимает водительское место, мне почти удаётся унять быстрое сердцебиение... Но стоит ему снова оказаться так близко, сердце снова начинает учащённо биться.
Он снова уверенно держит руль и твёрдым взглядом следит за дорогой, а я пытаюсь максимально контролировать себя и не смотреть в его сторону. Правда, слабо стараюсь – то и дело фокусируюсь на нём боковым зрением.
– Спасибо, что согласилась помочь, – спустя пять минут он нарушает тишину, которую до этого разбавляла лишь тихо играющая музыка.
– Значит, твоя одноклассница выходит замуж? Вот так вот сразу, едва окончив школу?
Перевожу тему, потому что моё привычное «ни за что» и искренняя улыбка не подходят для данной ситуации.
– Она на пятом месяце беременности, – кивает, в ответ на мой вопрос.
– В смысле? – не сдерживаюсь и бросаю на Демьяна ошарашенный взгляд. – Этого не может быть.
Резко вспоминаю, как сегодня он кружил Милану в танце – её фигура всегда была безупречной, и сегодня ни капли не отличалась.
– Думаешь, я вру? – бросает на меня внимательный взгляд.
– Нет, я не в том смысле, – тут же оспариваю его слова. – Просто она как была худышкой, так и осталась, а ты говоришь пятый месяц...
– Не обращал внимания на её фигуру, – пожимает плечами. – Ты явно лучше разбираешься во всех девчачьих штучках.
И тут он прав. Причин, почему её живот не видно может быть масса. Может Милана удачно подбирает одежду, а возможно животик ещё совсем маленький. В любом случае слухи о её беременности явно не ходят по школе, а значит мало кто вообще о ней знает.
Цепляют слова Демьяна, что он не обращал внимания на её фигуру. Ну да, как же. Милана одна из самых красивых девчонок в его классе, а ещё они очень трутся вместе. Одно время даже думала, что встречаются, жутко ревновала и расстраивалась.
– Думала, что Милана твоя девушка, – не успеваю прикусить язык вовремя.
– Мы дружим с пелёнок, – ухмыльнувшись, он фыркает. – О каких отношениях может идти речь?
– То есть ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной и думаешь, что она никогда не может перерасти во что-то большее?
– Не в этом случае стопроцентно.
– А в других? – не знаю зачем, но продолжаю разговор, задавая вопрос за вопросом.
Всё таки приятно узнать, что к Милане я ревновала напрасно. Хотя, какая теперь вообще разница?
– Не знаю, – тянет губы в легкой улыбке. – С другими случаями я не сталкивался
10
Когда машина тормозит в школьном дворе, прерывая наш разговор, ощущаю новый прилив волнения и терзающий вопрос – зачем я на это согласилась?
Никогда не была трусихой или девушкой, которую легко вогнать в краску, но сейчас ощутила себя именно такой.
Из-за моего недолгого замешательства Демьян успел выйти из машины и отрыть дверцу мне. Руку, конечно, подавать не стал. Кажется, для нас двоих происходящее и так слишком.
Пока мы заходим в школу, а после поднимаемся по лестнице на второй этаж к актовому залу, в голове всплывают воспоминания и я будто ощущаю дежавю. Перед глазами ясно встаёт картина того дня, когда поняла, что влюбилась в Демьяна. Тот день, в который он меня спас.
До сих пор не знаю, как и его угораздило именно в тот самый нужный момент оказаться рядом. Не где-нибудь, а в комплексе, где находится танцевальная студия, в которую я хожу.
Я долго и в красках рассказывала Васе о произошедшем и она даже смогла предположить, как именно Шмелёв оказался рядом в тот день.
Оказалось, что Демьян с Золоторёвым уже длительное время ходят в один и тот же спортзал, который как раз в те дни закрывали на ремонт.
Спрашивать, откуда она всё это знает, я даже не стала. Кажется, Васька по полочкам могла разложить все факты из жизни Золоторёва, поэтому удивлена не была совершенно.
Обычно я более аккуратная, но тогда карты сложились неудачно. Тренировка перед важными соревнованиями выдалась адски мощной и выжала абсолютно все силы. Мышцы одновременно пекли и болели, но при этом я ощущала, будто парю над землёй – ноги казались совершенно ватными.
Запутаться в собственных ногах – уж точно не то, что могла себе когда-либо предположить. К тому же, учитывая то, что благодаря такому увлечению, как танцы, с ними я в полной гармонии. Но именно сейчас система дала сбой, и я полетала прямо по лестнице из-за того, что споткнулась.
Сердце, по ощущениям в этот момент, тоже будто резко в пропасть рвануло, а перед глазами уже сложилась картинка болезненного приземления. В ушах зазвенело от треска собственных костей – в том, что сломаю что-то, сомнений не было совсем. Всего несколько секунд, а мыслей в голове пронеслось нереальное количество. Особенно сильно, аж отдавая головной болью, пронеслось то, что на носу важные соревнования, и, если я сейчас травмирую себе что-либо, они мне абсолютно точно не светят.
Единственное, что я смогла сделать в сложившейся ситуации – это сгруппироваться, чтобы падение было менее травмоопасным.
Ойкнула, когда вместо твёрдой встречи со ступеньками, выложенными кафельной плиткой, оказалась в невесомости. Даже не сразу ощутила крепкую хватку рук, в надежное кольцо которых попала. Сначала прониклась ароматом мужского парфюма – ассоциация со свежестью и хвойны
«Аккуратней, так и убиться можно» и «Да, спасибо» – единственные фразы, сказанные нами перед тем, как разойтись по разным сторонам.
Он, видимо, как раз поднимался в зал, когда я спускалась по лестнице после истощающей тренировки.
Сердце колотилось всю дорогу до дома. И кто знает, что больше его тревожило – испуг, что могла себе что-то сломать и не попасть на соревнования, или же такая волнительная первая близость со Шмелёвым.
11
В компании одноклассников Демьяна чувствую себя более уверенной и раскрепощенной, нежели с ним наедине.
Оно и не удивительно. Многих из них я очень хорошо знаю, и часто общаюсь по-дружески. В отличие от нас со Шмелёвым. Мы друг другу и слова в принципе за школьную жизнь не сказали. Только что-то по мелочам. И ощущение всегда создавалось такое, будто между нами не год разницы, а лет пять. Конечно, теперь я в курсе, что Демьян старше меня больше, чем на год, тем не менее, дело не в этом. Видимо то, как он себя преподносит, делает пропасть между нами ещё более широкой. И не в плохом смысле. Наоборот. Шмелёв ведёт себя твёрдо, уверенно, сдержанно, что конкретно выделяет его на фоне одноклассников, которые всё ещё могут от души посмеяться от пресловутого многочлена. Думаю, этим он и цеплял меня тогда. Возможно, немного и сейчас, но себе в этом я никогда не признаюсь.
Демьян особо не удивлён тем, как тепло меня встречают его друзья и классная руководительница. Помню, она больше всех расстроилась, когда я отказалась танцевать вальс, сославшись на собственные тренировки.
– Сияна, – улыбается она так заразительно, что не ответить взаимностью кажется злейшим преступлением. – Ты какими судьбами? Неужели танцевать будешь?
– Буду, Ирина Дмитриевна, – заявляю довольным голосом.
– Счастье какое! Как раз Миланочка не сможет быть на выпускном, – хлопает в ладоши. – Выбирай, – она окидывает жестом руки парней. – Абсолютно любого, для тебя ничего не жалко.
– Ну мы же не на базаре, – отзывается один из предложенных кандидатов.
– Минус один, – парирует и подмигивает мне второй. – Я в игре, Сия. Выбирай – не прогадаешь.
Не могу сдержать легкого смешка.
– Тише, – в обычной твёрдой манере, но с лёгкой улыбкой на губах, заявляет Демьян. – Сияна будет танцевать со мной. Точка.
Улюлюканье и удивленные взгляды перемешиваются, и я даже не могу запомнить, что и кому принадлежит.
– Сияночка, ты сама как? Будешь танцевать с Демьяном? – заботливо спрашивает Ирина Дмитриевна.
В отличие от нашей классухи, она просто ангел. Всегда мечтала, чтобы именно она вела наш класс. Да что там! Даже сейчас продолжаю мечтать. А что? Надежда, как говорится, умирает последней.
– Буду, – киваю головой и немного теряюсь, когда ощущаю на пояснице лёгкое одобряющее прикосновение его ладони.
Кожу под кофтой будто жечь начинает. Такие же ощущения испытываю, когда привычно случайно обливаюсь горячим чаем. Наверное, именно из-за такой неуклюжести предпочитаю пить кофе, предварительно заливая треть чашки холодным молоком.
– Отлично, – её улыбка и мимика всегда настолько обворожительная, что нет сил отовраться.
– Я могу станцевать с тобой, – подаёт голос одна из одноклассниц Демьяна. Кажется, она перевелась к ним в класс полгода назад, и я с ней особо никогда не общалась. Не приходилось, к счастью. – Я знаю танец идеально, поэтому точно не подведу, в отличии ...
– Поверь, – Шмелёв уверенно перебивает её речь, но всем и так понятно, что именно должно было быть сказано. Его ладонь по-прежнему касается моей поясницы. – Сияна вам всем фору даст, – подмигивает мне так, что невозможно сдержать улыбку и стремительно краснеющие щеки.
В этот самый момент понимаю, что Демьян не из тех, кто даст в обиду. Во всех смыслах и даже в таких незначительных словесных перепалках.
