Текст книги "Доступ запрещен (СИ)"
Автор книги: Виктория Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
– Да катись ты со своими деньгами! – бешеный рык второго голоса огненным штормом прокатился по моим нервам, будоража и заставляя раздраженно ерзать на месте. – Мне от тебя не нужно даже ломанного кредита! Забирай свои капиталы с собой за грань! Или отдай на благотворительность! Мне плевать!..
– Что здесь происходит? – Ледяной незнакомый голос арктической стужей пронесся по помещению. – А ну, вон отсюда оба! Немедленно! Девочку с огромным трудом вытащили из-за грани лучшие умы медицины, а вы теперь хотите все их усилия свести на нет? Я сейчас вызову стражей правопорядка, и вы оба окажетесь за решеткой! Хотите?
С последней фразой голос прозвучал несоизмеримо ближе, и я невольно съежилась почему-то. А потом вдруг на меня накатила такая сонливость, что сопротивляться ей больше не было никаких сил. В глубокий и черный, как бездонный океан сон я погружалась под виноватое бормотание второго голоса:
– Нет, генерал-лейтенант, лично я не хочу и уже ухожу! Спасибо вам за Марго…
Марго?.. Это вроде бы мое имя… С этой мыслью я и отключилась окончательно.
***
Второе мое пробуждение было уже осознанным. Если только можно так сказать. Потому что хоть мышление и включилось одновременно с открытием глаз, я все равно еще некоторое время тупо пялилась в пространство, пытаясь понять, кто я, где я, как здесь оказалась и что вообще со мной приключилось.
Я обнаружила себя лежащей на застеленной белым постельным бельем странной кровати с сильно приподнятым изголовьем. Меня опутывали провода и какие-то трубки. Рядом что-то едва слышно шумело и попискивало, но в целом дискомфорта не вызывало. Шум не мешал и лежать было удобно. Тело сковывала странная слабость. На то, чтобы повернуть голову набок, ушла прорва сил. Шум стал более громким и уже назойливо лез в уши. Однако мне было не до него. Я внимательно изучала крохотную комнатку с нежно-зелеными, как спелое яблоко стенами, незашторенным окном и небольшим столиком под ним. Больше в комнате ничего я не заметила. И более всего комната мне напоминала почему-то больничную палату…
– Очнулась уже? – преувеличенно-бодрый голос медсестры заставил вздрогнуть. Я не услышала, как она вошла. – Как твое самочувствие? Голова болит? Тошнит?
Я смотрела на склонившуюся надо мной игумарку в не идущих ей белых курточке, брюках и шапочке и четко ощущала какую-то неправильность, какую-то фальшь. Но в чем заключается эта несостыковка, понять не получалось.
Медсестра ожидала ответа, и в самой глубине ее небольших темных глаз плескалось напряжение. Будто она меня… боялась? Я так изумилась сделанному открытию, что не задумываясь брякнула вместо ответа на вопросы:
– Вы меня боитесь? Беспомощного больного человека? Почему?
В глазах игумарки взметнулся неконтролируемый страх. Она нервно оглянулась через плечо, и я скорее угадала каким-то шестым чувством, чем заметила, что она нажала кнопку вызова подмоги. А потом фальшиво улыбнулась мне дрожащими губами:
– Я? Я никого не боюсь! А вы мне не ответили ни на один из поставленных вопросов! Так как вы себя чувствуете? Возможно, требуется дополнительная инъекция?
Она уже тянулась к ящику тумбочки, когда вдруг входная дверь с шумом распахнулась и в палату шагнули…
– Адмирал Крайтон!.. – невольно вырвалось у меня.
И без того морщинистое, серовато-сиреневое лицо пожилого фарна сморщилось еще больше. Будто у ребенка, который собирался заплакать. Не обращая внимания на остальных присутствующих, он в два шага покрыл расстояние, разделяющее его и мою кровать, и опустился передо мной на колено:
– Девочка… – Тонкие губы адмирала дрожали. – Выжила все-таки!.. Какая же ты молодец!.. – Наверное, у меня от удивления и испуга вытянулось лицо, потому что Крайтон взволнованно зачастил: – Ни о чем не думай, ни о чем не беспокойся! Теперь у тебя все будет хорошо! Не спеши и восстанавливайся полностью! Выздоравливай, а Академия тебя подождет! Альянс никогда не бросает и не забывает своих героев! Вот подлечишься, потом получишь диплом…
– Адмирал, – перебил Крайтона прохладный спокойный голос, – вы торопите события.
Только сейчас я обратила внимание, что в моей палате стало тесно. Помимо медсестры-игумарки, настороженно таращащейся на вошедших из дальнего от двери угла, в комнате еще присутствовал адмирал Крайтон, килл средних лет в обыкновенной гражданской одежде, это он сделал замечание Крайтону, и еще двое. В арлинте я безошибочно опознала офицера службы безопасности Альянса – только у них были настолько цепкие взгляды при кажущемся полном равнодушии к собеседнику. А вот кем был второй килл, я так и не сумела опознать. Но именно он начал расспрашивать меня о произошедшем на «Цереросе» и событиях, последовавших за моим отлетом с крейсера. И вот тут-то и выяснилось, что я практически ничего не помню…
Мучили меня долго. Килл и арлинт-безопасник по очереди выстреливали вопросами на самые разные темы: как я оказалась на корабле, как я там устроилась, какие отношения были с командой и капитаном корабля, как проходила практику и что послужило поводом для сражения. Вопросы звучали с такой частотой, что я порой даже не успевала перевести дыхание после очередного ответа. Килл и арлинт все время перемещались по тесной палате, заставляя остальных своих спутников жаться к стеночке по углам, а меня – вертеть головой, следя за их перемещениями.
Очень скоро я не просто устала, а обессилила. И в какой-то момент поняла, что уже не только не поворачиваю голову, следя за своими мучителями, но даже взглядом их не ищу. Я уставилась в одну точку на потолке, какое-то небольшое пятнышко кофейного цвета на снежно-белой поверхности, смутно напоминающее очертаниями обыкновенную земную муху и глухо повторяла, как заведенная: «Не помню… не помню… не помню …» Все, что интересовало моих визитеров, кто-то будто ластиком стер из моей головы.
В памяти сохранилось прибытие на «Церерос», уроки пилотирования от яоху и… Энрик со своим сенсационным признанием, ночующий у меня в каюте. А дальше была пустота. И попытки вспомнить что-либо вызывали дичайшую головную боль.
Писк и шум, которые меня, собственно, и разбудили, постепенно усиливались и нарастали. А во время одного особенно острого приступа боли раздался громкий предупреждающий сигнал. Он молотом ударил по моим несчастным барабанным перепонкам. Однако эта боль была едва заметна на фоне того, как болела у меня голова. Казалось, несчастную черепушку нафаршировали до отказа какими-то мелкими взрывчатыми предметами и теперь по очереди, непрерывно их взрывали.
Появление еще одного арлинта с седыми висками и в медицинском костюме я восприняла как божественное избавление и сквозь застилающие глаза слезы наблюдала, как он собственноручно выталкивает моих посетителей из палаты, будто нашкодивших подростков из кабинета строгого директора. Это было бы смешно. Если бы мне не было настолько больно.
Избавившись от посетителей, арлинт приблизился к кровати и покачал головой, разглядывая распластанную на подушке меня. Кажется, он что-то спрашивал, не уверена. В ушах шумел и пульсировал прибой, голова раскалывалась от боли, а перед глазами плыли круги. Не дождавшись от меня нужной ему реакции, арлинт выудил откуда-то инъектор, и буквально через пару секунд после инъекции я уже провалилась в сон.
Пару дней после этого ко мне приходили лишь медики. Проводили медицинские манипуляции, кормили и помогали с естественными потребностями. Увы и ах, но без помощи посторонних я не могла даже сесть в кровати. А потому большую часть суток просто спала. Но в редкие минуты бодрствования, когда меня оставляли наедине, я пыталась вспомнить хоть что-то, соединить острые осколки памяти, плавающие в голове и больно ранящие каждый раз, как я к ним прикасалась. Я это делала вопреки боли, возникающей от каждой попытки вспомнить не потому, что была уверена: допрос продолжится едва я только хоть немного окрепну. А потому, что пыталась понять, что же со мной произошло. Почему порой в глазах медсестричек, ухаживающих за мной, плещется настоящий ужас. Будто я чудовище, которое ест на десерт новорожденных. Странные ассоциации порой мелькали у меня в голове.
Арлинт и килл, допрашивавшие меня в первый раз, появились снова на четвертый день, после завтрака. На этот раз их сопровождал адмирал Шайлоут. Куратор летного курса глядел на меня со странной смесью благоговения и жалости. Поприветствовал меня, скупо поинтересовался, как мое самочувствие, и попросил не молчать, когда начнет болеть голова, не доводить до приступа. После этого огляделся по сторонам, взял стул и сел у моей кровати со стороны окна. Так, что подойти ко мне с той стороны кровати уже больше никто бы не смог. Я поймала раздраженный взгляд килла, но смысл его поняла, только когда начался допрос: арлинт и килл снова хаотично перемещались по тесному пространству, выстреливая в меня бесконечной чередой вопросов будто пулями из допотопного земного оружия. Но вот вертеть головой, чтобы следить за ними мне больше не приходилось. Благодаря куратору, который с невозмутимым видом развалился на стуле, вдобавок вытянув в проход длинные ноги и равнодушно что-то просматривал в комме.
Судя по кислым лицам безопасников, этот допрос тоже завершился ничем. Кое-какие детали я все-таки вспомнила, но, похоже, их интересовали отнюдь не мои взаимодействия с капитаном Ирреро. Когда посетители убрались восвояси, я принялась анализировать все, что сегодня было сказано, а еще больше то, о чем умолчали. Сегодня безопасники не стали доводить меня до приступа и ушли, коротко попрощавшись, едва шум подключенного ко мне прибора начал нарастать. Таким образом, я получила возможность все обдумать. И в процессе размышлений в голове само собой всплыло слово «дар». Вот только что оно означало, я понять не могла. А спрашивать опасалась.
Назавтра визит дознавателей, как я окрестила про себя килла и арлинта, почему-то не назвавших даже своих имен, не говоря уже о должностях, повторился. А потом опять и опять. Мое состояние улучшалось на глазах, и меня стали мучить вопросами ежедневно. Прада, к уже сказанному практически ничего не добавилось, и безопасники становились все мрачней и мрачней. На девятый день вместо них и кого-то от Академии, неизменно присутствующего на допросе, явился только один килл. Тот, который в самый первый допрос перебил начальника Академии адмирала Крайтона и не дал тому что-то мне пообещать.
Он вошел, как всегда, после завтрака. Молча взял стул, который уже никто и не убирал от окна, перенес на другую сторону, сел спиной к входу и молча уставился на меня.
Мне стало неуютно под цепким взглядом темных глаз. Возникло желание поерзать в постели. Будто под попу попала колючка. Заставить себя сидеть смирно оказалось невероятно тяжело. А еще тяжелее – не опускать глаз под немигающим, будто уже озвучивающим приговор взглядом. Но я кое-как справилась.
Мы играли в гляделки не меньше минуты. Но, в конце концов, килл заговорил:
– Здравствуйте, курсант Гейден! – Я едва не съязвила в ответ, что здороваются обычно при входе. В последний миг прикусила язык. Почему-то казалось, что злить этого килла выйдет себе дороже, что он на моей стороне. – Меня зовут Кинефрид Старфф, адмирал Звездного флота. Должность, с вашего позволения, я опущу. Сейчас это не существенно. Гораздо важнее другое.
Килл умолк, пристально глядя на меня, сцепив в замок длинные пальцы и беспокойно ими поигрывая. Мои глаза невольно прикипели к их нервным волнообразным движениям. А в голове вертелись вопросы, на которые у меня не было ответов: кто этот килл, почему он нервничает, если дерганные движения его пальцев – это действительно нервозность, а не искусная игра, и зачем он сюда вообще заявился?
Наконец, Кинефрид Старфф негромко заговорил:
– Мне жаль, что все так сложилось с вашим даром. Я знаю, что медики и псионики с Альдебарана надеялись, что нанокриты в вашей крови справятся с восстановлением поврежденных нейронных связей. Потому и продержали вас месяц в искусственной коме, облегчая им работу. Но судя по всему, они ошиблись. – Я даже испугаться или как-то отреагировать по-другому не успела, когда килл тихо добавил: – Возможно, конечно, что они просто ошиблись в прогнозах и ваш дар к вам вернется. Просто на это потребуется больше времени, чем ученые мужи полагали. На эту минуту это не играет никакой роли.
Слух царапнуло «на эту минуту». И я осторожно поинтересовалась:
– А когда оно сыграет роль?
Килл одобрительно улыбнулся:
– Если дар к вам вернется до того, как вы принесете присягу и станете гражданином Альянса, то есть, до фактического окончания Академии. В таком случае вас могут затребовать как подопытный образец лаборатории одного закрытого института, не будем вспоминать его название сейчас.
Я почувствовала, как у меня по спине будто ледышка вниз скользнула, а все внутренности просто скрутило в узел от страха. Голос отвратительно дрожал, когда я проблеяла, иначе и не скажешь:
– Но я и так гражданин! Земля уже давно является членом Альянса…
Килл печально покачал головой:
– Гражданами Альянса являются ваши приемные родители, Маргарита. Вы же не против, что я обращаюсь к вам по имени? – Я ошарашенно качнула головой, не в силах осознать услышанное. Я негражданин Альянса? Как??? Кил между тем продолжал: – Маргарита, я понимаю ваши чувства. Но постарайтесь и вы сейчас понять, то, что я скажу: модификанты в Альянсе до сих пор вне закона. За исключением тех, кто сумел доказать свою полезность Альянсу, но и у них есть множество ограничений. А вы рождены от модификанта. Да еще и ваш отец неизвестен. Возможно, он тоже модификант, понимаете?
Я вскинулась, чтобы возразить, что отца своего я как раз и знаю, но килл сделал властный жест, призывая меня к молчанию. А потом веско припечатал:
– Я видел ваши анализы. Но я также знаю, что ваш биологический родитель категорически отрицает наличие у него внебрачной дочери. Если вы будете настаивать – ни к чему хорошему это не приведет. Поэтому я предлагаю вам пройти по другому пути, чтобы стать законным гражданином Альянса.
Килл опять замолчал. А меня накрыло таким ощущением оглушенности и дезориентации, что я пару минут вообще не могла сориентироваться, кто я и где нахожусь. Паника захлестнула с головой. В очередной раз пришло ощущение, что я пытаюсь пробить головой запертые двери. Ну почему, почему у меня все не как у людей?! Почему, куда бы я ни сунулась, чего бы ни захотела достичь, везде неоном горит надпись: «Доступ закрыт»? Это я такая особенная? Или меня угораздило родиться не у тех родителей?
Постепенно страх и смятение улеглись. Вернулась способность рассуждать здраво. И я поняла: этот странный килл не просто так заговорил на эту тему. У него есть какое-то решение этой проблемы. Но по какой-то причине ему нужно, чтобы я подошла самостоятельно к нему. Облизав пересохшие губы, я твердо посмотрела в темные, как горький шоколад, глаза:
– Простите, адмирал. Я поняла, что, по вашему мнению, сама должна прийти к какому-то решению. Но по-видимому, сейчас нахожусь не в самой лучшей форме. И не вижу выхода, к которому вы меня упрямо подталкиваете.
Килл тонко усмехнулся, слегка дернув уголком губ. А потом вдруг выдал:
– Форма восстановится, это не страшно. А для того чтобы гарантированно стать гражданином Альянса и не подлежать отчуждению, вам нужно всего лишь… выйти замуж. – Я замерла. Услышанное почему-то не хотело укладываться в голове. – Крайтон в курсе. Он согласен закрыть глаза на вопиющее нарушение устава Академии в вашем случае. Тем более что обнародовать факт замужества вам будет нельзя. Если дар не вернется, соединитесь с мужем после получения диплома. Или разведетесь. Сами потом решите.
Старфф встал, педантично поставил на место стул, на котором сидел, сухо попрощался со мной, все еще пытающейся переварить услышанное, и направился к выходу. Но, положив руку на ручку двери, вдруг обернулся:
– Ах да, зачем я приходил: рассказать, что вашим родителям сообщили о том, что вы, рискуя собственной жизнью, спасли тысячу шестьсот тридцать граждан Альянса… – заметив мой несомненно потрясенный взгляд, килл по-доброму улыбнулся и пояснил: Звездный флот потерял немало своих служащих в той схватке с пиратами и псиоником, но все же потери не превышают третью часть всего состава каравана. И это только благодаря вам. Также благодаря вам, Маргарита, сектор очищен от очень опасного противника. Так что вы национальный герой. И вам положено много почестей. Вашим родителям уже выплатили часть компенсации за ваше здоровье. Остальными кредитами распорядитесь сами, по собственному усмотрению, когда покинете госпиталь. Внеочередное звание вам будет присвоено на торжественном построении в Академии, когда вы сможете присутствовать лично. Что еще? Там по мелочи: квартира в Аргранадале и кое-какие личные привилегии…
Показалось, что я сплю и вижу какой-то дурацкий кошмар. Разве так может быть: национальный герой, которого могут отправить подопытным кроликом в лабораторию? Это же просто смешно! Квартира в самом сердце столицы Альянса в личное владение? Наверное, чтобы сократить время, затрачиваемое на дорогу в лабораторию! А как вообще на все это отреагировали родители? Мысли путались. Я не знала, за что зацепиться. А когда более-менее привела мысли в порядок, оказалось, что килл уже исчез. Задавать вопросы некому.
До самого вечера я, не обращая внимания на периодически заглядывавший ко мне медперсонал и часто отвечая на вопросы невпопад, пыталась разобраться в хаосе мыслей и чувств, оставшихся после визита адмирала. Больше всего меня мучил вопрос, зачем он приходил? Нет, ну правда. В моих глазах высокопоставленный чиновник, пришедший предупредить меня, что мне грозит участь подопытного кролика, выглядел до крайности подозрительно. Тем более, килл. Эта раса вообще ничего просто так не делает. Каждый их поступок подчинен либо логике, либо, чаще всего, выгоде. Но какая может быть выгода Старффу от меня? Заполучить меня в свое ведомство?
На данный момент это была самая рабочая версия. Отбросить ее я не могла потому, что адмирал не сообщил мне, чем занимается. Следовательно, я вполне могла оказаться в его сфере интересов. Все остальное, что приходило мне в голову, вообще не выдерживало никакой критики и было мной отвергнуто по причине абсолютной бредовости. Но все равно оставалось что-то, что меня беспокоило. Как крохотный камушек в модельной туфельке. Как горошина под десятком перин у сказочной принцессы. И только поздно вечером, незадолго до отбоя, я поняла, что не так: за все эти дни ко мне ни разу не пришел Энрик… Неужели… Неужели он все-таки погиб?..
Мысль возникла так просто и так естественно, что я даже не обратила на нее особого внимания. Меня просто вдруг прошиб холодный пот: неужели все мои усилия и жертвы оказались напрасны? Неужели все было зря? Накрывшее в этот момент отчаяние и жуткая душевная боль как-то замаскировали от меня тот факт, что в голове вообще всплыли мысли по поводу каких-то приложенных мной усилий. Мне стало так плохо, что я буквально начала задыхаться. Энрик… Как же так?!
Я помнила о том, что килл сам планировал по окончании Академии завербоваться в какую-нибудь экспедицию с тем, чтобы уже никогда не возвращаться домой. Помнила и собиралась тихонечко ему помешать осуществить эти планы. Мне не хотелось терять брата, едва его обретя. Но… Выходит, я сама невольно помогла этим планам осуществиться?..
Захлебываясь в накативших отчаянии и боли, пряча лицо в подушку, чтобы никто не узнал, что я уже почти истерю, я не заметила, как дверь в палату открылась и темная тень осторожно проскользнула внутрь. Лишь когда чужая ладонь легла на мое плечо, я подскочила, как ужаленная, инстинктивно хватая подушку и замахиваясь на нежданного гостя…
– Марго!.. Ты с ума сошла? – донеслось возмущенное откуда-то из-под кровати. Брошенный в почти бессознательном состоянии снаряд все-таки достиг цели и сбил визитера с ног. – Чего дерешься? А если бы это был врач?
Свет в комнате не горел. Но с улицы, из окна, проникал яркий серебристо-лиловый свет знаменитой на всю Вселенную луранской ночи. И этого света вполне хватало, чтобы понять: я в комнате не одна.
Смахнув ладонью лишнюю влагу с лица, я села в постели и…
– Энрик!.. – Имя килла вырвалось из груди вместе с воздухом. – Живой!..
– Пока да, – Вилларс поднялся и устроился на полу поудобнее. – Ложись и постарайся успокоиться. А то сейчас кто-нибудь из медиков прибежит проверять, что с тобой происходит.
Я послушно сползла на подушку. Но при этом беспечно махнула рукой, поправляя подушку так, чтобы видеть лицо Энрика:
– Не волнуйся, никто не придет! Меня давно уже отключили от аппаратов.
– И все равно. – Он оперся о край кровати и заглянул мне в глаза: – Я целую вечность не мог к тебе пробраться! Официально никого не пускали. А неофициально, тебя охраняли лучше, чем золотой запас Альянса. Мимо даже гнус не пролетит! Я приходил каждый день. Но только сегодня вдруг почему-то охраны под дверью не оказалось…
Известие о том, что меня охраняли, почти не удивило. Раз меня ждут с распростертыми объятиями в исследовательской лаборатории в качестве материала, неудивительно, что столь ценный ресурс берегут. А вот то, что сегодня не стало охраны… Могло ли это быть связано с визитом Старффа ко мне? Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, и обеими руками вцепилась в Энрика:
– Я так за тебя переживала! И спросить было некого…
Энрик дернул одним плечом, и сразу же аккуратно завладел моей кистью, лежащей на краю кровати:
– Да что обо мне переживать? Автопилот ты успела запрограммировать, так что мне оставалось только найти и позвать на помощь внутренний патруль. Не справиться с таким заданием было бы просто смешно! Это же элементарно: ввести координаты и позывной, и запустить сканирование пространства. – Энрик, наверное, сам того не замечая, ласково перебирал мои пальцы, нежно их поглаживая и иногда согревая дыханьем. – Вот за тебя я перепугался: сначала отключилась, как в тот раз, когда ты работала с даром, а я страховал, а потом и вовсе забилась в конвульсиях! Это было такое жуткое зрелище. От беспомощности и невозможности хоть чем-то помочь хотелось выть. Я думал, что подохну там же, рядом с тобой, но, на наше счастье, именно в этот момент и обнаружился когг внутреннего патруля. Мне пришлось выбирать: общаться с ними или пытаться выдернуть из транса тебя. Я выбрал первое, – тихо добавил он, – извини. Просто подумалось, что у патрульных может быть медик или хотя бы капсула…
– Тебе не за что извиняться, – пальцы свободной руки просто чесались прикоснуться к жестким темным волосам килла. И я не стала отказывать себе в этом удовольствии. – Ты сделал абсолютно правильный выбор. Благодаря ему мы оба живы, а Миншенг – нет.
– Я знаю, – шепнул вдруг посерьезневший Энрик. – Микрочип, который тебе дал Айминь, оказался настоящим сокровищем. Два дня назад вернулись корабли, которые Военный Совет посылал все проверить. Псионика привезли в криокапсуле. Я так понимаю, на опыты. Я слышал, как говорили, что ты хорошенечко прожарила ему мозги. Он не выжил. А мы все живы. Благодаря тебе.
От этих слов меня охватили очень противоречивые чувства. Хотелось спросить, что за корабли и кто это «все мы», но я очень боялась услышать в ответ, что от команды капитана Ирреро почти ничего не осталось. К тому же напрашивался логичный вывод, что раз меня держали под охраной вплоть до возвращения экспедиции, значит, в чем-то подозревали. Но теперь подозрения сняты… Знать бы, еще какие…
– Марго… – вдруг как-то нерешительно позвал меня килл.
С трудом избавившись от своих горестных мыслей, отгородившись на время от переживаний, я внимательно посмотрела на Энрика. Что-то в его голосе меня задело. Что-то царапнуло. Что-то было не так.
Всегда уверенный в себе и своих силах, даже несколько надменный Вилларс, был охвачен смятением. Я поразилась тому, как лихорадочно блестят его глаза. Энрик беспрестанно кусал губы, по-видимому, даже не отдавая себе в этом отчета. И по-прежнему нервно перебирая мои пальцы. Будто не в силах с ними расстаться.
Сердце как-то неприятно и тревожно сжалось. Последний раз в таком состоянии я видела брата тогда, когда оставила его у себя на ночь, на «Цереросе». Тогда он накрутил себя до состояния практически невменяемости. Какие идиотские мысли овладели им сейчас?
Собственные горести как-то мгновенно отступили и померкли. Я ласково провела рукой по темным жестким волосам. Со своими проблемами я разберусь позже. Может быть, даже попрошу у брата совета. Возможно, стоит последовать рекомендациям Старффа? А Энрик поможет подобрать подходящую кандидатуру?
Перебирая пальцами короткие темные пряди, я тихо поинтересовалась:
– Что? Что-то случилось?
– Случилось… – Энрик вдруг перестал играть с моими пальцами, с шумом выдохнул и уткнулся лбом мне в ладонь.
Я растерялась. Энрик молчал. В комнате висела тяжелая, тягучая тишина. А я судорожно гадала, что в очередной раз и в каком лесу сдохло. И вдруг почувствовала, как лоб килла на моей руке сменили его губы.
Сердце екнуло и сорвалось в такой сумасшедший забег, что мне сразу же перестало хватать воздуха. Что он творит?.. А Энрик жадно целовал каждый миллиметр моей кожи, постепенно поднимаясь по руке вверх. Так жадно, будто от этого зависела его жизнь и здоровье. И поцелуи эти, короткие, как укусы, отнюдь не были выражением братских чувств. Но самое главное, мне это нравилось! От осознания того, что губы Энрика заставили кровь в моих жилах петь и гореть, у меня закружилась голова. От макушки до самых кончиков пальцев меня затопило ликующее предвкушение чуда…
Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы прекратить это безобразие. А губы Энрика уже путешествовали по моему плечу, небрежно сдвинув в сторону короткий рукав больничной рубашки. Еще немного и…
– Энрик!.. Прекрати немедленно! – Я задыхалась. Но постаралась говорить как можно тверже. Этому безобразию необходимо было положить конец здесь и сейчас. Пока не стало поздно. – Ты с ума сошел?
Он замер, почти уткнувшись носом мне в ключицу. Кажется, даже дыхание задержал. Будто пытался совладать со своими инстинктами. А меня вдруг накрыло такое острое разочарование, будто кто-то отнял у меня самое лучшее, что было в моей короткой жизни. Я чуть не застонала от острого чувства неудовлетворенности. Но к счастью, Энрик не заметил того, что творилось в эти секунды со мной. Он как-то обмяк, а потом и вовсе отстранился с виноватой улыбкой:
– Прости. Не сдержался. Я, наверное, немного сошел с ума от облегчения, что смог наконец к тебе пробраться, что ты жива. Что живы мы все!
Я так обрадовалась предложенной смене темы разговора, что даже не обратила внимания на некоторую нелогичность фраз:
– Все?.. – с недоверчивой надеждой переспросила. Неужели тот ад, через который я прошла, был не зря? – Капитан Ирреро?.. Команды?..
Улыбка Энрика вдруг стала шальной и запредельно счастливой:
– Потери большие, примерно двадцать процентов от общего состава команд погибли при прямых попаданиях и впоследствии от ранений, так как наибольший урон был нанесен «Цереросу», крейсер, видимо, был изначальной целью пиратов, и на нем попали именно в тот отсек, где был расположен медицинский пункт. К сожалению, медики, и все, кто был там в это время, погибли. Ну и в дальнейшем тяжелораненым некому было помочь. Но в такой ситуации это не такие уж и большие потери! Так что держись! Выйдешь – тебя будут благодарить все, кого ты спасла! У тебя теперь множество крестников. А еще больше желающих дальше служить с тобой бок о бок.
Я криво усмехнулась на эти слова:
– Хорошо, что все усилия были не зря. А не счет служить… – Резко отвернулась к окну, чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы. Память только недавно восстановилась в полном объеме, последние кусочки мозаики встали на место уже с приходом Энрика. И теперь я понимала всю глубину ямы, в которую угодила: – Я выгорела, Энрик! Нет у меня больше дара! Я не чувствую ничего! Понимаешь? Ни-че-го!
Меня вдруг сгребли в охапку как любимого плюшевого мишку и прижали к груди:
– Тссс… Не реви. Это не самое главное. – Только сейчас, слыша под ухом, как неистово бьется в груди сильное инопланетное сердце, я осознала, что меня трясет. Потому Энрик и прижимает меня к себе с такой силой, словно стремится согреть, поделиться со мной теплом и душевными силами. – Главное, что ты жива. Нет дара, и ладно. Закончишь обучение без него. Не ты первая, не ты последняя. Ты же поступала, не рассчитывая на то, что станешь псиоником? Ты же мечтала летать? Так что изменилось?
Я бессильно обвисла в сильных руках килла, безвольно обмякла у него на груди. Как, вот как объяснить Энрику то, что сказал мне сегодня адмирал Старфф? Этот же сумасшедший из-за меня обязательно вляпается в неприятности, в попытке защитить то, то защитить нельзя. И я приняла решение:
– Если бы не дар, то я бы не сдала вступительные экзамены. Завалилась бы либо на физподготовке, либо на специальных тестах. Ты спрашиваешь, что изменилось? Академия изменилась. Требования к поступающим. И побывав в передряге, своими глазами увидев реальный бой в космосе, я теперь полностью согласна с этими требованиями… – Судорожно вздохнула, пытаясь проглотить подступающие к горлу рыдания. Если не хочу навлечь на голову Энрика беду, мне нужно исчезнуть. Пусть засовывают в лабораторию. Пусть препарируют как лягушку. Мне все равно. Главное, чтобы с ним ничего не случилось. Этого я себе никогда не прощу. – Вот теперь я согласна с твоим словами, что таким, как я, доступ должен быть в Академию запрещен. Так сказать, во избежание. Поэтому я оставлю учебу и вернусь домой. На Землю.
Занятая собственными переживаниями, я не сразу поняла, что килл попросту оцепенел. А его руки, по-прежнему крепко прижимающие меня к груди, превратились в стальные, удушающие капканы.
– Ты… Ты с ума сошла, Марго! – Он вдруг резко отстранил меня и встряхнул как тряпичную куклу. – Что на тебя нашло? Ты же национальный герой! Тебя ждут в Академии, у тебя хотят взять интервью! Ты знаменита! Настолько, что уже сейчас, после второго курса, на тебя поступают заявки! У кого-кого, но у тебя по завершении Академии точно не будет проблем ни с защитой диплома, ни с последующей службой! Так почему ты сейчас решила все бросить?! – Его глаза горели черными угольями. И вдруг Энрик замер. Будто его осенило: – Или… Или это из-за меня? Из-за моей несдержанности? Я тебя напугал? Признайся, Марго, ты же решила все бросить и вернуться домой сейчас? Это твое сиюминутное решение?
