Текст книги "Злое небо (СИ)"

Автор книги: Виктория Щабельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Пока он говорил, в моей душе поднималась буря чувств. Холод и сырость подземелья были ничто, по сравнению с холодом и страхом внутри.

Нет! Не позволяй им к тебе прикасаться! Ты не вынесешь этого!– кричал разум, и я была полностью с ним согласна.

 – Молчишь? – генерал встал, и подошел к двери, – что же, твое время истекло. Заходите, парни!

Они вошли, и дверь за ними с громким щелчком закрылась. Их было двое. Те же, что привели меня сюда, явно готовые на все, что прикажет им их начальник.

– Парни, она ваша. Мне все равно, что и сколько раз вы с ней проделаете. Мне нужен результат. Позовете меня, когда она будет умолять ее выслушать.

Нет!

Они надвигались, эти двое заполнили собой почти все свободное пространство, я услышала, как генерал торопливо вышел. Не хочет запачкаться? Куда уж больше?

– Привет! Вот мы и встретились снова, – произнес один с глумливой улыбкой на уродливой морде. Нет, ну вот, почему они всегда стараются что-то сказать, особо остроумное в их представлении? Или это им предписывает кодекс всех подонков?

– Ривз, развяжи ей руки, – посоветовал второй, невысокий коренастый останавливаясь передо мной. На глаза попался его шейный платок, с пестрой расцветкой, и тут же пришла судорожная мысль: ему-то все это к чему?

– Зачем, Мик? – возмутился Ривз, больше похожий на каланчу из-за высокого роста. Он явно пытался подражать генералу, копируя его манеру поведения и голос. Выходило жалко и глупо. – Я бы ей еще рот заткнул, а ну как захочет говорить, и мы не успеем попользоваться?

– Успеем. Люблю, когда они сопротивляются.

И я снова оказалась в кошмаре! Они окружили меня и вздернули на ноги, руки оказались свободными, но ненадолго. Я успела существенно оцарапать того, кого звали Миком, но больше мне такого шанса не дали.

– Держи ее! – Ривз схватил меня и, с размаху ударили по щеке. Я подавила крик, голова  мотнулась в сторону. Ту же почувствовала, как Мик сзади прижался к моей спине, потными липкими ладонями сдавив мою грудь, едва прикрытую бюстгальтером.

– Красивая, к нам такие не часто попадают,  – деловито прокомментировал Ривз свои ощущения. После чего начал шарить руками по телу и стиснул  обтянутые тюремными брюками ягодицы. – Худая сучка, ну да ничего.

Вдвоем они подтащили меня к металлическому столу и повалили на спину. Я молча вырывалась, пытаясь отталкивать их ногами, извиваясь всем телом, не позволяя приблизиться к себе. Ривз, расстегнув форменную куртку, отбросил ее в дальний угол, мелькнув передо мной кобурой, поймал мою ногу, и тут же получил в глаз второй, пока еще свободной. Яростно вскрикнув, снова ударил меня по лицу, на несколько секунд буквально оглушив. Мика пришел ему на помощь, и я почувствовала как с меня срывают брюки, оставляя лишь в тонких трусиках. Ривз взялся за мои лодыжки и развел ноги в разные стороны. Мика удерживал за плечи, заставляя меня бесполезно царапать скованными руками стол, выгибаться на холодной поверхности, в попытке освободиться.

Ривз спустил штаны и трусы, и притянул меня поближе к себе, грубо и беспощадно тиская и сдавливая  мою грудь, живот, бедра, спускаясь все ниже. Когда его руки достигли промежности, я вздрогнула всем телом, по-прежнему не желая радовать их своими криками.

– Смотри на ее глазищи! Так и мечут молнии. Страстная девка. Говорят, угрохала своего любовника, – сообщил Мак.

– Пофиг! Главное, как она сумеет обслужить нас! Слышишь, шалава? Если ты не перестанешь вырываться, я тебя слегка придушу, я люблю, когда бабы подо мной лежат тихие и покорные.

Я прикрыла глаза, чтобы они не смогли увидеть то, что я бы больше всего хотела им сказать, затем, словно сдаваясь на милость победителей, обмякла так, чтобы это почувствовали оба. Слегка повела бедрами, задевая выпирающую часть Рика, борясь с тошнотой и брезгливостью.

– Освободите мне руки, больно, – плаксиво произнесла я, и к своему удивлению. Мик, обменявшись взглядами с Ривзом, тут же это сделал. Возможно, подонки посчитали меня достаточно сломленной и покорной? Наверное, они были правы. Сейчас я была готова на все. Но совсем не на то, что они рассчитывали.

– Давно бы так! – удовлетворенно покряхтев, Ривз склонился надо мной, налегая всем телом. Между нами была лишь тонкая преграда их моего белья, которую он мог бы сорвать одним движением. Но не успел. Пользуясь тем, что Мак отпустил одну мою руку, вторую намереваясь пристроить в районе своей фамильной гордости, я крепко обхватила Ривза ногами, с силой прижимая к себе, не позволяя ему вырваться слишком быстро, и схватилась за кобуру. Сотая доля секунды ушла на то, чтобы вынуть оружие, оказавшееся лазерным пистолетом, еще мгновение, чтобы выстрелить в этого урода в упор. Сбросив с себя его тушу, с вытекшим глазом, стараясь не думать о том, что только что сделала и что еще предстоит, извернулась на столе, оказавшись лицом к лицу со вторым несостоявшимся насильником. К сожалению, ему удалось уклониться. Пистолет был маломощным, эффективный лишь с близкого расстояния и предназначенный для усмирение зэков, а не убийства.

У меня оставалось мало времени, на крики Мика скоро сбегутся его соратники, а, главное, генерал. Я замерла на миг, всего лишь миг, не из-за нерешительности. Просто, наверное, где-то в глубине души было обидно, что все закончится именно так. Приставив пистолет к груди, я нажала на спуск. Короткая режущая боль, прошедшая через тело, опалила спину. Я упала, чувствуя как кровь, с каждым новым ударом пульса заливает грязный пол. Все еще видела, когда внутрь помещения вбежал разгневанный генерал, сыпавший проклятиями, и чувствовала облегчение.

Все кончено! Мне удалось вырваться!

***

– Значит, вас не пугает мысль, что вы здесь? – я удивилась полнейшему спокойствию профессора. Хотя должна была понимать: это место, так похожее на лабораторию, а, скорее всего, ею и являющееся, как ни одно другое подходит профессору. Здесь есть все, о чем может только мечтать пытливый ум.

– Шания, это место ничем не хуже нашего старого. Рано или поздно, нас бы там нашли. И кто знает, чем бы закончилось противостояние между нашей группой и любой другой, позарившейся на ресурсы или женщин? Мы находимся вдали от цивилизации, и здесь правят совсем другие законы. А это убежище может дать нам безопасность и возможность применять свои силы и знания. Я уже говорил с Росом и Вонгом. Они задумались над моими словами. Ёрик уже не молод, ваш покорный слуга никогда не приносил пользы группе, как ни старался. Да и женщинам нужен уют и безопасность. Симона давно мечтает осесть и завести семью. Да, не удивляйтесь. У нее есть определенные планы на Роса, и теперь, я думаю, он уже не сможет ей отказать.

Профессор улыбнулся, а я потупилась. Живя в группе некоторое время и выполняя возложенные на меня обязанности, я все еще была как будто изолирована ото всех. Я не жила жизнью нашего маленького коллектива, предпочитая отстраниться от всего, что было вне моих интересов и планов.

Невольно взгляд притянула высокая фигура генерала. Он стоял у стены, всем своим видом показывая, что не претендует ни на внимание, ни на участие в разговоре. И в то же время, судя по блеску глаз, он живо прислушивался к словам профессора, следя за моей реакцией. Позволит ли он группе остаться на своей базе? Разумеется, для них это было бы разумным выходом, здесь профессор прав. И в тоже время, я снова отделяла свои интересы от интересов моих вынужденных друзей. Здесь наши дороги должны были разойтись. У меня осталось незаконченное дело. Загубленная жизнь, опороченное имя, я уже не говорю о чести, сейчас мало имели значения. Но был один список, список имен и фамилий, которые я помнила наизусть, которые я повторяла про себя каждую ночь перед сном:  Кероби, Старки, Вороновы, Галан… Позже к ним добавилось имя генерала Росса. Мне было ради чего жить. Мне было о чем мечтать. И если в глубине души я понимала Толкена, и даже была с ним согласна, для меня самой это не могло стать выходом.

– Профессор, – неожиданно для себя я задала вопрос, которого всегда избегала в общении с ним, – за что вы здесь? Да, я знаю официальную версию. Но хотелось бы знать правду!

Дамир не изменил положения, но я заметила его едва уловимое движение, когда я подалась к профессору слишком близко. Все еще не доверяет нам?

– Я вам расскажу, Шания. Быть может, это послужит кому-нибудь уроком.

Толкен шумно выдохнул и, сняв очки, протер их полой своей рубашки. Похоже, он делала так слишком часто, отчего один угол материи немного смялся.

– Как вы уже знаете, я профессор истории Всемирной академии Земли. Сайна-Ниэль Вейсток, нынешний Премьер-Координатор межпланетного Союза был когда-то моим студентом. Одним из лучших, должен вам сказать. Именно он, прежде чем занять пост, рекомендовал меня на должность старшего архивариуса и хранителя истории при Дворце правительства Союза. Я был так этим горд, так счастлив.

Толкен горько улыбнулся, и устремил свой взгляд на Дамира. Тот в свою очередь ответил профессору едва заметным кивком. Генерал знает?

– Пока работая в архиве, не наткнулся на информацию, которой поспешил поделиться со своим лучшим студентом. Я не знал, не мог даже предполагать, что она окажется секретной, и лишь по какому-то чудовищному недоразумению, затерявшейся среди других документов. Уникальные сведения, возможно, как мне теперь кажется, стоящие жизни не одному человеку. Ведь чтобы изъять любое упоминание об этом, была проделала огромная работа. Когда я пришел к Сайну, меня уже ждали. Мальчик… простите, я все еще считаю его ребенком. Так вот, мальчик оказался серьезно ранен, а я… находился не в том месте и не в то время. Меня схватили, судили и сослали на Утлагатус.

Я понимала, что это лишь верхняя часть айсберга. То, что профессор нашел в себе силы рассказать. Или то, что было ему позволено? И, кстати, почему я ничего не слышала о покушении на Премьер-Координатора Вейстока? Это скрывалось? И поверил ли он в то, что его старый профессор желал ему смерти?

– Но что это была за информация? Что могли скрывать архивы на протяжении многих лет?

– Это была правда о процессе, до того считавшимся совершенно безвредным, обещавшим Союзу процветание. На него были затрачены время, силы, средства. Многие планеты, уже заселенные колонистами прошли через это!

– Терраформирование? Вы говорите о нем? – я была удивлена. До сих пор казалось незыблемым постулат о том, что без него не было бы прогресса. Что наша планета могла погибнуть, если бы вовремя изобретенный процесс не применялся бы с такой легкостью и не требовал бы небольших затрат, впоследствии окупавшихся с лихвой.

– Да, это так, – кивнул профессор. В документах было много других сведений, – он искоса взглянул на Дамирона, и тут же поник, – но это все, что я могу вам рассказать. Я немного устал, давайте продолжим в другой раз. Шания, милая, я буду рад видеть вас в любое время.

– Конечно, профессор, – я понимала, что он расстроен и хочет побыть наедине. Что же, не буду мешать.

Выйдя с Дамироном в коридор, подождала, пока он закроет дверь в камеру профессора и только тогда повернулась к нему с немым вопросом в глазах.

– Тебе есть, что мне сказать? – он криво улыбнулся.

– Что вы знаете о профессоре? Ведь это из-за вас он не захотел говорить дальше?

– Слишком много вопросов так сразу, после первой же совместно проведенной ночи, – генерал взял меня под руку и медленно повел вдоль коридора. Его прикосновение было теплым и совсем не грубым. Мне было трудно подавить болезненные ассоциации, и в то же время я хотела чтобы касания мужчины не вызывали во мне больше панического ужаса.

– Генерал, – я остановилась, заметив, как он поморщился от официальности обращения, – Дамир! Больше всего на свете я бы хотела остаться здесь, с вами, попытаться наладить свою жизнь, быть может…

Я замолчала, а он продолжал смотреть прямо, почти не мигая. Дамир совершенно не стремился облегчить мне жизнь, а, тем более разговор.

– Но я должна выбраться с этой планеты. Мне необходимо вернуться, иначе все моя жизнь не будет стоить ломаного гроша!

– Что или кто ждет тебя за пределами Утлагатуса? – он склонился ко мне, его взгляд хищно блеснул. – К чему ты так стремишься, не оставляя нам даже малейшего шанса?

– Ничто меня не ждет. Я никому и ничего не должна. Кроме мести…

20

Четыре месяца назад

Голоса звучали глухо и доносились откуда-то сверху. Я была далека от мысли, что попала на небеса, поэтому со страхом приоткрыла глаза, с трудом рассмотрев перед собой какое-то размытое пятно. Пятно шевельнулось и заговорило снова. Я лишь поморщилась от мысли, что все-таки жива и рано или поздно все повторится снова.

– Шания! Вы меня слышите? – голос постепенно обрел лицо, и я увидела рядом с собой высокого пожилого мужчину в военной форме с наброшенным поверх больничным халатом.

– Почему я жива? – с трудом спросила я, еще не полностью придя в себя. Голова казалась слишком тяжелой, тела я не чувствовала вообще. Когда рука потянулась к груди, я наткнулась на тугую повязку.

– Вас чудом удалось спасти. Не могу сказать, что вы охотно нам в этом помогали, – мужчина присел на стул рядом с больничной койкой и продолжал, – я доктор Стайлз. Именно я делал вам операцию, а, затем вытаскивал с того света.  Несколько часов назад вы пережили клиническую смерть и чудо воскрешения.

– Доктор, я должна вас поблагодарить за те усилия, что вы на меня потратили, – я сглотнула, и Стайлз тут же протер мои губы чем-то влажным, – но разве вы не знаете, что я приговорена? Или скоро буду приговорена к смерти? Зачем вы меня спасли, лишь для того, чтобы они меня потом убили?

Стайлз нахмурился, и воззрился на меня испытывающим взглядом. Я не ожидала, что он заговорит:

– Пока живы, вы должны бороться. Вы должны держаться за эту жизнь.

– Зачем?

– Затем, что я потратил целых семь часов, зашивая дыру в вашем теле. Должен же я знать, что все это было не напрасно?

Он улыбнулся и встал, немного потянувшись и захрустев суставами:

– Старею. Раньше мог сутками не вылезать из операционной, и ничего. А тут каких-то семь часов. Ну да ладно, вы отдыхайте, пока никаких посетителей. Охрана за дверью. Я гарантировал, что сейчас вы все равно не сможете бежать, так что обошлось без наручников. Спокойной ночи. До завтра!

Он почти ушел, когда обернувшись у двери, вполне серьезно посмотрел на меня и произнес:

– К моему коллеге сегодня поступил интересный случай. Один растяпа-безопасник поранился из своего же оружия. Несчастный случай, естественно. Он лишился глаза и части мозга. Ну да теперь мозг ему и вовсе не нужен, в коме-то. А второй коллега весь день работал с пациентом с ушибом паховой области и разрывом мошонки. Так как помимо этого все тело его пациента было покрыто гематомами, осмелюсь предположить, что над ним поработал кто-то очень сильный и злой. Может быть и не один. Да, Шания, сегодня для всех был трудный день.

На этой оптимистической ноте он покинул палату. В приоткрывшуюся на миг дверь я увидела охрану. Что же, знакомая ситуация. Жизнь дала виток. Все зря!

Слова доктора меня озадачили: первого, без мозгов я бы могла еще взять на себя, а вот что случилось со вторым? Упал? Несколько раз? На причинное место?

Я снова прикрыла глаза, спать не хотелось, просто не было сил видеть снова больничные стены и чувствовать собственное бессилие. Я жалела что выжила, я жалела, что не умерла вместе со своей семьей, своим малышом. Хотелось кричать и выть от боли. Но вместо этого я лишь выдохнула и открыла глаза.

Зачем прятаться от реальности? Тебе не удалось сбежать, значит, придется принять все, что тебе уготовано.

– Я не знал, – ко мне неспешно подошел Адриан. Когда он успел войти? Почему я этого не заметила? Я вся подобралась, ожидая нового потрясения, понимая, что не в силах больше сопротивляться.

– Я не понимал что творю. Мне хотелось тебя наказать, и я выбрал самый мерзкий и унизительный способ, и мне нет прощения.

Я молчала в надежде, что он уйдет. Мне не хотелось сейчас говорить с этим человеком.

– Мне удалось повлиять на руководство тюрьмы. То, что с тобой произошло, они назвали прискорбным инцидентом и злостным нарушением со стороны некоторых должностных лиц и их подчиненных.

Значит, об участии в деле Службы безопасности решили умолчать? Что же, видимо, я слишком сильно нужна им живой, что они готовы простить мне даже смерть или ранение их человека.

На миг мне захотелось допустить слабость, только на миг, облегчить совесть перед человеком, который заслужил объяснения с моей стороны. Да, я чувствовала свою вину по отношению к нему, да я ненавидела и презирала его за то, что он со мной сделал. И все же, он единственный кому причина смерти Рейна нужна была ради самого Рейна. Поверит ли он мне? Или предпочтет закрыть глаза на правду, вполне справедливо обвиняя в смерти брата меня одну?

– Ты можешь со мной не говорить, можешь мне не отвечать. Сейчас это не важно. С сегодняшнего дня твое дело ведет мой адвокат.

Я все еще молчала, не готовая слышать и понимать моего обидчика. Какое мне дело до адвоката? Меня все равно не выпустят живой.

– Я сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда. А потом…

Я подняла на него взгляд, полный невысказанных чувств. Иногда слова ни к чему. Наверное, он понял меня правильно, потому что тут же добавил:

– Потом мы выясним все. И тебе придется мне рассказать правду о смерти Рейна.

Он ушел, к счастью, не задерживаясь в палате дольше, чем хватило бы моего терпения. Он хочет правды? Ее нужно заслужить, и доказать, что он знает, что с ней делать. В свое время я это испытание провалила.

Он вышел из здания Главного военного клинического госпиталя Союза и, остановившись, закурил. Небо было хмурым, накрапывал противный дождь. Собственный карр ожидал его на углу. До него оставалось несколько метров, когда Виларда оглушил громких хлопок. В лицо полыхнуло жаром, и ударная волна отбросила его через дорогу к стене дома напротив. Оглушенный ударом, он медленно приподнялся, чтобы увидеть, как горит его покореженная взрывом собственность.

Разборки со Службой безопасности, полицией и медиками заняли больше часа. Ему зашили несколько порезов, обработали ожоги на щеке и руках, вкололи обезболивающее. От предложения проехаться, то есть пройтись до больницы из-за пары царапин он отказался. Вызвав своих помощников и свалив все вопросы на них, Адриан, сбросив порванную в нескольких местах и обгоревшую куртку, вызвал таксон и поехал домой.

Он понимал – тот, кто взорвал его карр, не хотели его смерти. По крайней мере, не сегодня. В таком случае, что это было? Угроза? Предупреждение? В последнее время у него не было проблем в бизнесе, значит, это отпадает, с замужними дамами он порвал уже давно, отношения с алчущими его тела и кошелька девицами его больше не прельщали. Враги? У кого их нет? И с некоторыми разобралась его собственная Служба. Кто-то, о ком он не знает? Кому он перешел дорогу? Были и такие. Но чтобы так? Вряд ли. Но взрыв был, и выполнен достаточно профессионально, в нужное время. В нужном месте. За ним следили? Вполне возможно… как давно?  И почему он до сих пор этого не замечал.

Озадаченный вопросами, на которые он пока не мог найти ответ, Вилард поднялся на сотый этаж, на котором располагалась его городская квартира. Сейчас ему хотелось отдохнуть, оставить под ногами суетливый, пыльный город, с начавшими раздражать его жителями, где-то внизу.

Мрак квартиры прорезал теплый мягкий свет и, войдя в комнату, он уставился на женщину, невозмутимо сидящую на диване, который он сам несколько минут назад мечтал занять.

Молодая, яркая. Вызывающая красота прельщала взор опытного ловеласа. Платиновые волосы, гибкая точеная фигурка, большая высокая грудь. Довольно короткое платье больше открывало, чем прятало. Он не смог рассмотреть цвет ее глаз, да это было и не важно.

На миг, застыв на пороге, он, спокойно прошествовал к бару, налил себе выпить, и обратил, наконец, свое внимание на незваную гостью.

– Присоединитесь? – он кивнул ей на бокал. Она грациозно встала и, прошествовала к мужчине. Каждое движение, каждый жест и взгляд были выверены и хорошо продуманы. Она умела соблазнять и заинтересовывать. В данный же момент, Адриан испытал лишь нетерпение. А ведь когда-то он думал, что нескоро придет тот день, когда красивой женщине он предпочтет отдых в одиночестве и раздумья.

– С удовольствием, – она улыбнулась, и Вилард с неудовольствием отметил, что видел подобную улыбку на лицах сотен своих знакомых-однодневок. Может быть, у него просто не то настроение? Или он для этого слишком трезв?

Он подождал, пока женщина сделает глоток, и уставился на нее долгим немигающим взглядом, который порой, коробил его подчиненных.

– Чем обязан? – он глотнул обжигающее горло и легкие пойло и едва не прикрыл глаза от удовольствия. Но вряд ли стоило расслабляться рядом с этой красоткой. Возможно, он просто неверно оценил ситуацию, и сейчас она захочет довершить то, что не смог недавний пироманьяк. Да, вот именно, прямо сейчас она извлечет из потайного кармана своего платья, больше похожего на прозрачную золотую сеть длинный кинжал… или бластер…

– Вы меня не знаете, – заговорила женщина, кокетливо поправляя выбившуюся прядь платиновых волос. Стандартные приемы. Стандартная красота.

И никакого смертельного оружия, – с разочарованием подумал Вилард.

– Думаю, вы мне сейчас все о себе расскажете, – улыбнулся он.

***

– Ты расскажешь мне, что с тобой произошло? – мы сидели в Оранжерее. Дамир поглаживал Тотошку, уютно примостившегося на его коленях. Я же стояла возле небольшого куста растения, очень напоминавшего земную сирень.

– Эта история не из тех, которые легко вспоминать, – прошептала я. Каждый раз, когда я прокручиваю ее в голове, я пытаюсь найти выход, все еще пытаюсь. Словно еще что-то можно изменить, и для меня не все кончено.

– Для тебя не все кончено, – твердо возразил Дамир

– Я хочу в это верить, – я улыбнулась генералу. Если он будет знать обо мне правду… всю правду. Сможет ли он ее принять? Понять? Или с презрением меня отвергнет, впрочем, как я бы сделала сама, если бы стала для себя судьей.

Я подошла к нему и погладила зверька, довольно щурящегося от избытка внимания. Могла ли я остаться здесь, с ними? Привыкнуть жить втайне от всего мира, забыть прошлое, начать новую жизнь? Наверное, могла бы. Если бы мне удалось вычеркнуть из памяти последний год своей жизни и задавить в себе муки совести. Значит, придется действовать иначе. Мне нужно отсюда выбраться, и генерал рано или поздно это поймет. И ничего не сможет с этим поделать.

– Я уже говорила, что виновна, – я запнулась. Такое не просто произнести, – я убила человека, которого любила больше жизни. Это не было несчастным случаем, или самообороной. Он ничем мне не угрожал. По крайней мере, в тот момент.

Я горько усмехнулась. Гипотетически, он гнался за мной несколько парсеков в стремлении оставить от моего корабля, моей команды и меня самой лишь атомы межзвездной пыли. Но вряд ли даже моя совесть сможет списать это на убийство в состоянии аффекта.

– Я убила его, застрелила, когда узнала, что этот человек, выполняя приказ, уничтожил планету, на которой жила моя семья. Они все погибли.

Я не увидела, как Дамир встал, осторожно положив Тотошку на скамью, и подошел ко мне. Он двигался так неслышно! Его громадное тело способно было перемещаться с огромной скоростью и совершенно бесшумно. Интересно, где такому учат?

Он отвел с моего лица волосы, а затем, очень нежно провел своими огрубевшими пальцами по моим щекам, смахивая влагу.

– Продолжай! – шепнул он, – я хочу знать о тебе все. Я должен знать о тебе все, чтобы защитить.

Внезапно, я сорвалась. Иначе как можно назвать то, что со мной произошло? Я прильнула к груди Дамира, обняла его за плечи и начала говорить. Я говорила долго, с надрывом, перемежая слова рыданиями. Мне казалось, что из всего моего истеричного лепета он не сможет ничего понять. Но когда мои силы иссякли, и я замолчала, оглушенная тишиной, которая воцарилась в Оранжерее, генерал поцеловал меня в лоб, и произнес:

– Мне жаль, что так случилось с твоим малышом. И твоей семьей. И спасибо тебе.

– За что? – удивилась я.

– За доверие, – просто ответил он, – для меня оно много значит.

21

Генерал Дамирон Вейн открыл дверь собственным ключом-картой и вошел в небольшую полутемную комнату, свет в которой шел лишь от громадного голографического экрана, в спящем режиме, переливавшимся мягким светом. Введя свой пароль, он на много часов выпал из реальности. Его ловкие пальцы бегали по виртуальной клавиатуре, отсекая потоки лишней информации, сохраняя то, что было нужно. Он углубился в прошлое, извлек несколько фотографий, случайно попавших в прессу и, закончив, уничтожил все следы своего проникновения. Его не засекли. Впрочем, как всегда. Интросеть орбитальной станции Утлагатуса исправно выполняла свои функции… и имела дыры в системе безопасности.

Он всматривался в экран, куда уже который раз выводил изображение молодой привлекательной женщины с длинными каштановыми волосами. Вот она в военной форме, выражение лица отстраненное. А вот глаза… Глаза живут собственной жизнью, и сейчас выражают какую-то детскую радость. А вот на светском приеме в длинном персиковом платье. Мягкая ткань облегает высокую грудь, струится по бедрам. Женщина выглядит немного встревоженной и сосредоточенной. Видно, что она чувствует себя не в своей тарелке.

Еще несколько фотографий. Она вместе с молодым человеком, его рука обнимает ее за талию, оба смотрят в объектив, и улыбаются. На обоих форма ВВС, но видно сразу, что они не просто друзья, а нечто больше. Жених? Она говорила, что он тоже пилот. Был пилотом… Значит, вот ты какой, мужчина, предавший свою женщину ради… чего?

А вот двое молодых мужчин. Один из них, тот, что повыше, выглядит немного старше. Второй тот же пилот, которого Дамир видел вместе с Шанией. Значит, старший брат жениха? Шания о нем упоминала… Но Дамир, в силу природной подозрительности, под фразой «мы плохо ладили», мог допустить все что угодно. Он потерял брата, и явно был готов на все. Мстил ли он своей несостоявшейся невестке? Почти наверняка. Но почему она об этом ничего ему не рассказала? Не нашла в себе сил? Побоялась?  Вполне возможно. Ее доверие к нему слишком хрупко, чтобы испытывать его на прочность. И генерал это понимал.

Больше нужной ему информации раздобыть не удалось. Как будто многое из того, что его интересовало, было тщательно подчищено, или уничтожено.

Не удержался…Снова. Давно зарекся интересоваться, что же происходит там, в Большом мире, а тут… Из-за бабы.. Нет, из-за женщины, которая слишком сильно его привлекает. Да, он попал, и понимает это, да, его мучают сомнения. До сих пор. Он не должен был испытывать что-то к чужачке. Она не одна из них. Она никогда его не поймет и не примет, если узнает, кто он такой. Чтоон такое.

Генерал почувствовал егоприсутствие сразу. Едва заметное смещение воздуха, легкая волна, движение, которое никто бы никогда не уловил. Но он давно уже к этому привык.

– Здравствуйте, генерал, – Дамир напрягся. Он всегда был насторожен, когда общался с ним.Сколько бы времени не прошло, некоторые привычки не так просто искоренить.

– Здравствуйте, – генерал ощутил, как онвсматривается в экран, который так и не был выключен.

– Она красива? – вопрос Дамира не удивил. Привычные человеческие категории морали и эстетики были емунезнакомы. Оних просто не понимал.

– Да, – произнес генерал, – она красива.

– Вы будете с ней размножаться?

Дамир был рад, что в комнате оказалось слишком темно. Он покраснел, но этого никто не увидел. Иначе бы пришлось слишком долго объяснять, почему на его смуглом лице проступают пятна неприродного для него оттенка.

– Об этом еще рано говорить.

– Почему вы не называете меня по имени, генерал?

– Прошу прощения, Айван. Никак не могу к этому привыкнуть.

Дамир почувствовал, как воздух сгущается и по его коже прошелся холодок. На Айвана так реагировал любой из его команды. Это было необъяснимо. Возможно, таковым и останется.

– Вы уже выбрали для меня носителя, генерал? – существо стало почти материальным, и в сгущавшемся неярком свете от экрана выглядело особенно впечатляющим. Ростом более двух метров, выше генерала на целую голову, он буквально навис над сидящим мужчиной в позе вопросительного знака. Дамир знал, что ему ничего не угрожает, знал, что эмоции, которые проступают сквозь его собственный щит, делают Айвана сильнее. Он уже давно победил свой страх перед неизвестностью и непредсказуемостью, с которой он и его люди столкнулись слишком давно, чтобы иметь право бояться.

– Мы провели несколько экспериментов, к сожалению, неудачных. Все тела потенциальных носителей, так или иначе, подвергнутся распаду в течение трех-четырех суток.

– Вижу, вы значительно продвинулись в своей работе, – заметило существо, – ранее этот срок исчислялся секундами.

– Нам есть над, чем работать, Айван, – возразил генерал. Одним из его кошмаров последних лет был сон, где Айван, еле передвигая ногами, чужое полуразложившееся тело бродит по опустевшей базе, в поисках оставшихся в живых. У них мало времени. У них нет выхода. Но есть вещи, которые должны быть сделаны. Иначе, эта планета станет могилой для всех.

Четыре месяца назад

– Леди и джентельмены! – прокурор обвел ликующим взглядом полутемную комнатку и сник, поняв, что, в общем-то, обращается к десятку скучающих лиц. Но разве это способно остановить торжество справедливости?

Меня судили за убийство, просто потому, что не могли осудить за что-то другое. Вопреки угрозам генерала, он не отдал меня под трибунал. А я все еще не призналась, что держала в руках документы, способные скомпрометировать многих. Слушание проходило в небольшом тесном помещении здания Министерства юстиции, присутствовали лишь стороны обвинения, защиты, судья, невысокий толстяк из гражданских и он… Я не ожидала увидеть здесь Адриана. Точнее, я надеялась, что он не придет, и понимала, что надежда несбыточна. Не прийти на слушание по делу об убийстве родного брата. К счастью, леди Вилард присутствовать в суде отказалась. Иначе бы я этого не выдержала. Он действительно нанял мне адвоката, и этот человек, пожилой сухонький высокий мужчина с большой лысиной на голове, к моему глубокому удивлению, бился за меня как лев. Не ожидала от адвоката, нанятого семьей убитого мною Рейна подобной самоотдачи. Хотя, понимала, что все его усилия ничто. Мне уже давно вынесли приговор, а этот суд лишь фикция, игра, чтобы соблюсти правила приличия и отправить меня на тот свет с удобоваримой формулировкой – «за преднамеренное убийство первой степени».