Текст книги "Новый мир. Очищение (СИ)"

Автор книги: Виктория Хорошилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Глава 24. Лишняя

Глава 24. Лишняя

Аня, словно почувствовав, что говорят о ней, подошла к нам.

– Я тебя чем-то расстроила? – спросила малышка.

– Мне снилось, что ты погибла, и я не знаю, как это исправить.

– У Лилии есть дар видеть будущее, и порой он предупреждает об опасностях. У меня такой же

дар, – объяснила Мира.

Аня, выслушав нас, просто пожала плечами и сказала то, что меня шокировало.

– Всем будет легче, если меня не станет.

– Кому? – набычилась я. – Мне что ли или Вадиму, которому ты нравишься? Или, может, маме с

папой и нашим друзьям?

– Я лишняя, – сказала она тихо. – Всегда ею была.

– Нет! – крикнула я. – Ты не лишняя!

Сама не ожидала от себя и разревелась.

– Так, по какому поводу слёзы? – зашёл домой Тэйлин. – Я сегодня раньше освободился, думал,

малышей понянчу, а тут кто-то в слёзы. Что случилось?

– У нас тут неприятности на горизонте. А одна малышка считает, что это нормально, если её

убьют.

Аня стоит, хлопает глазками и не понимает, что она сказала неправильно.

– Я не хочу, чтобы тебя разобрали на ингредиенты! – сказала ей со слезами.

– Ты быстро меня забудешь.

– Нет!

– Никто тебя в здравом уме плохим личностям не отдаст, – заявил категорично Тэйлин. – Ни

тебя, ни кого-либо другого из детей. И ребята из правоохранительных органов делают всё,

чтобы этих поганцев найти и зачистить. Так что не стоит им помогать. Поняла?

– Я не буду им помогать, – сказала Аня спокойно.

Мира покачала головой.

– Пока судьба не меняется. Ты хочешь умереть, малышка?

Девочка пожала плечами.

– Я устала быть лишней. Сначала всё хорошо, ко мне хорошо относятся. А потом проходят

месяцы или год, и я становлюсь лишней и плохой. Так уже не раз было и будет снова.

– Ты в этом так уверена? Что даже не дашь Таис и Корину показать, что они другие?

– Зачем я им? У них уже пятеро своих детей.

– Общий ребёнок у них один, – сказал Тэйлин, чем шокировал Аню. – Лили родилась, пока Таис

училась в школе, и росла с её мамой. А Тину, Тоню и Кевина усыновили чуть больше года назад.

Их, как и тебя, хотели разобрать на части. И что-то я не заметил, чтобы кто-то из детей был

лишним.

Аня нахмурилась.

– Их тоже из жалости усыновили?

– Нет, – сказал Кевин. – Мама Таис и папа Корин – они настоящие, любящие. Они отдают свою

любовь и заботу, не прося ничего взамен. У нас были родные мамы, но наши же родные нас и

продали бандитам.

Мира прикрыла глаза и едва заметно улыбнулась – появились вероятности развития событий. И

смерть уже стала не такой четкой.

– Что тебя ещё тревожит? – спросил Тэйлин.

– Не знаю. Я привыкла ощущать себя ненужной. И сейчас то, что вижу и чувствую, кажется

нереальным. Это не может быть реальностью. Я, наверное, всё ещё сплю там, в коробке.

Услышала, как Аким что-то шепчет Вадиму очень тихо и быстро. А потом подтолкнул в сторону

Ани, у которой начиналась истерика. Мы в шоке наблюдали за его наглым и неумелым поцелуем.

Зато слёзы мигом прекратились.

– Ты не в коробке, – буркнул медвежонок. – Я тебя теперь везде найду и в обиду не дам. И

мой папа, и дедушка, и дяди, и вся моя семья за тебя порвёт любого поганца. Поняла, Аня?

Девочка в шоке смотрит на него и кивает. Заметила, как Мира показала Тэйлину большой палец.

Мол, всё хорошо. Посмотрела на кошечку вопросительно.

– Ну что, Аня, это сон? – спросила она.

– Точно нет. Меня никогда ещё не целовали.

– Надеюсь, теперь тебе не хочется, чтобы кто-то тебя похитил и убил?

– Мне и раньше этого не хотелось, – буркнула девочка, не смело смотря на Вадима.

– Но теперь ты не будешь, – Мира задумалась, подбирая слова.

– Теперь будешь кричать и верещать, когда тебя попытаются похитить! – сказала сестре. Нас

на физкультуре учили кричать.

– Было весело, – сказала Мая. – Нужно Аню тоже научить. Дедушка, ты нам поможешь?

– Чем?! – спросил шокированно Тэйлин.

– Щитом, конечно, накроешь нас, а то вы оглохнете!

Таня с Маей быстро взяли Аню в оборот. Потом и мои сестрички были не против потренироваться

ещё. Тэйлин пошёл с нами на улицу и накрыл всю детскую площадку большим щитом, чтобы все

дети могли в сласть поорать. Сам он тоже был с нами под щитом и накрыл уши защитой, чтобы не

оглохнуть. А потом ещё подначивал нас: «Что-то я вас плохо слышу». Мира с Наташей во всю

хохотали, наблюдая за щитом и за тем, как мы тренируемся.

– Никогда бы не подумала, что это так весело.

– Главное, это может спасти их жизни, – сказала Мира без тени улыбки. А потом, улыбнувшись,

сказала: – А ещё это хороший способ стресс снимать и раскрепощать таких зажатых кнопок, как

Аня с Лили. Вспомни, какой Лилия была зажатой в начале знакомства с нашими.

– Да, ты права.

К девушкам подошли тройняшки-медведи.

– Что они делают? – спросил Мирл у жены.

– Тренируются громко кричать, – хохотнула Мира. – Такие лапочки.

Наорались мы тогда в сласть. По Ане было видно, что такая терапия пошла ей на пользу. А на

Вадима она стала смотреть уже заинтересовано.

– Вадим поцеловал Аню, – сказала Наташа Майклу, – в терапевтических целях. Чтобы малышка

поняла, что она точно не спит и уже не в той ужасной коробке. И так на всякий случай

проговорю, Майкл: твой сын заявил, что ты и все мы её защитим теперь.

– Естественно! – сказал гордо медведь. – Мои мальчики оберели пару! А повезло им больше,

чем Мирлу. Не придётся столько ждать.

– Зазнайка, – беззлобно улыбнулась Мира. – Теперь следи, чтобы ты раньше времени не стал

дедушкой, лет так через пятьдесят.

Майкл в шоке посмотрел на Миру.

– Что?!

– А что, себя забыл в этом возрасте? Вы уже шашки крутите с девчонками и не только

целовались.

Все трое медведей покраснели.

Нас родители на неделе записали к психологу. Терапию должна пройти Аня, потому что на неё

наложил большой отпечаток предыдущий усыновители. И она с большим трудом верила, что сейчас

будет по-другому. Мой родной отец взялся нас отвести.

– У меня такое чувство, что у меня дочки-близняшки, – он поцеловал Аню в щечку. – Да, у

меня теперь две дочки! Люблю вас, мои котята!

Аня осторожно его обняла. Ей Тин тоже подарил точно такую же куклу, как у меня. Она на него

теперь смотрела с восторгом.

Корин беззлобно сказал, пока мы не слышали:

– Этот кошак знает, как девочек задобрить.

– Анечке это особенно сейчас нужно, – вздохнула мама. – Вспомни Лили, какой она была

замкнутой. Притом она с самого рождения была осознанной. А Аня, она же повзрослела из-за

жестокого обращения. Надеюсь, психолог сегодня поможет сгладить углы.

Записали Анечку к той же тёте-психологу, к которой я ходила. Она, увидев нас обоих с отцом,

ласково улыбнулась.

– Знаете, у меня теперь две дочки, – сказал отец, с улыбкой смотря на нас.

– Это же замечательно, заходите втроём. Таис говорила, Лилию тоже похищали, и она мне

ситуацию вкратце пересказала. Я поработаю с обеими девочками.

Заметила, как взгляд отца изменился и стал стеклянным. Потом перевела взгляд на сестру —

она уже лежала на полу. Я успела только вздохнуть испуганно и тоже потеряла сознание. Пришла

в себя опять в коробке, рядом сонно возилась сестра. Она тихо плакала и повторяла: «Это всё

сон».

– Не сон, – проворчала. – Глаза выцарапаю тому, кто нас сюда запихнул. Твой телефон-браслет

у тебя?

Сестра затихла и показала чистые руки.

– Гады. Я покусаю и буду когтями их рвать. У нас, сестра, очень острые когти! Р-р-р.

– Ты рядом, значит, это не тот кошмар…

– Это другой кошмар. И я буду плохой девочкой и буду делать больно всем, кто нас похитил и

хочет нам зла! – опять зарычала.

Сестра затихла, а потом сказала:

– Я помогу! Я тоже буду им делать больно!

– Мы не сдадимся! Не дадим порезать нас! Р-р-р!

Когда мы услышали шум за пределами коробки, мы с сестрой проявили когти и приготовились

сражаться до последнего. И когда сорвали крышку, кинулись, не разбирая, кто пришёл. От нас

мигом отпрыгнули и заворковали.

– Дочки! Тихо! Папу рвать не стоит!

Мы с Аней пришли в себя, учуяв запах Корина и Тина. Нас обоих подхватили на руки и

заворковали, успокаивая.

– Наши девочки. Мы за вас сами кого хотите порвём.

– Та тётя стала плохой? – спросила у отцов.

– Её сломали, – сказал уклончиво Тин. – Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Аня тихо рыдала на руках у Корина. Он её покачивал, закутав в покрывало. Тин нянчил меня. Я

заметила медведей и Лию с Мирой. Они мне подмигнули.

– Это была та ветка, что ты хотела исправить, – сказала Мира.

Кажется, моё лицо было слишком красноречивым.

– Аня всё равно пошла бы к психологу. Но родители могли отвести только её, без тебя. И пока

ты гуляла с мамой или отцом, могло произойти непоправимое. Но то, что мы проговорили тогда,

в тот вечер, и то, что сделал Вадим, и та крикливая терапия... В общем, всего понемногу, но

твоя сестра ощутила вкус жизни. Она захотела жить.

– Но я бы не отпустила её одну!

– Это ты сейчас так говоришь. Но кое-кто мог попросить тебя оставить её одну. Правда, Аня?

– Угу, я так думала накануне. А потом поняла: хочу, чтобы Лилия была рядом со мной.

– Ты моя сестра, мы всегда будем вместе! У нас даже мальчики-близнецы!

Тут прыснули со смеху все, кто слышали.

К психологу мы всё же попали, но его уже хорошо проверили, и он был нормальным. Мужчина

посмотрел на нервничающих родителей и сказал:

– Подождите в коридоре, чай можете себе сделать.

Выставив маму с Корином и Тимом, он дал нам с Аней по мятной конфетке. Я свою сразу

спрятала, а Аня запихнула в рот.

– Хм, почему именно так поступили? – спросил мужчина.

– С конфеткой говорить неудобно, – буркнула тихо.

– Нормально, – сказала тихо сестра. – Просто ты всегда сразу прячешь конфеты, а потом ешь.

– А ты?

– А я сразу ем, пока не отобрали другие дети.

– Расскажи про приемные семьи, в которых ты до этого жила, – попросил он Аню.

Я несмело достала конфетку и всё же запихнула леденец в рот. Мистер Джонешь мне

одобрительно кивнул.

– До пяти лет я не помню, у кого жила, – почесала макушку, сказала Аня. – Запомнила, как

меня отдали Линде и Майклу. Они были нормальные первое время, потом стали требовать того,

что я не умела. А учить особо не хотели. Ну, типа: «Прибери дом, запусти стирку, почитай,

что на упаковке написано». С уборкой было не сложно разобраться. А на стиралке и сушилке

нужно было читать, а я не умела. Они сразу ругались, а потом отвели меня к какой-то тёте, и

та научила и читать, и писать. Но она была очень строгая, и за ошибки линейкой била по спине

или по рукам. Зато я быстро научилась читать, потом и писать, и считать.

Сестренка замолчала, что-то обдумывая. Ей выдали ещё один леденец, уже клубничный. Она так

обрадовалась простой конфете и сразу его закинула в рот. Мистер Джонешь и мне подсунул

конфетку. Я её опять спрятала и показала язык, на котором ещё мятная осталась. Сестра свою

просто сгрызла быстро.

– Линда и Майкл, когда увидели, что я научилась читать, писать и считать, стали больше

поручений по дому давать. А потом у них родной ребёнок родился, и я стала раздражать Линду

всё больше и больше. Она сказала, что я обуза и объедаю их. Майкл хотел, чтобы я

присматривала за их ребёнком, а Линда была против. В десять меня отдали Табите и Дилану. У

них пока не было своих детей. Они сразу показались мне нормальными людьми. Были ласковыми и

заботливыми. Табита занималась со мной чтением и разными заданиями, что в садике делают.

Через месяц, примерно, отвела меня в садик. Там было интересно, даже весело. А потом она

забеременела и стала огрызаться и срываться на мне. Первый раз они тихо обсуждали: раз у них

будет свой ребёнок, то приемный им ни к чему. Но сошлись на том, что я буду как бесплатная

няня для ребёнка. Нужно только меня хорошо выдрессировать.

У психолога хрустнул карандаш, которым он делал пометки.

– Меня бабушка тоже дрессировала, – буркнула сестре. – Мама, когда узнала, сказала, что у

неё с головой не всё в порядке было. И отправила её на принудительное лечение.

Глаза психолога стоило видеть. Сестренка мне улыбнулась.

– Ты стала присматривать за мелким?

– Ага, это несложно было. Только Табита всегда была чем-то недовольна и била меня. А потом

у них ещё ребёнок родился, потом ещё один. И я должна была за всеми смотреть и убирать дом.

А у меня не получалось всё делать.

– Потому что ты сама мелкая была и быстро уставала, – сказала я очевидное.

– Да. Мальчишек потом в садик отдали, а меня в школу. Чтобы без дела не сидела. Школа была

странная, вроде и учили… Но меня почему-то всё время тупицей называли.

– Кто? – спросил тихо мистер Джонешь.

– Учитель в нашем классе, первые пять лет у нас должен был быть один преподаватель.

– Ты разве ничего не знала? Ты же уже умела читать, писать и даже считать… – удивилась я.

– Он думал, я придуриваюсь, и давал очень сложные примеры для счёта. Я тогда трёхзначные

ещё не могла посчитать в уме, только на листочке. А писала я коряво, это высмеивалось. Хотя

остальные писали не лучше. А потом к нам домой пришёл какой-то мужчина и пообщался с Табитой

и Диланом. Меня тогда позвали, и, стоило подойти, мужчина поймал меня и накрыл рот и нос

вонючим платком.

– Как приемные родители отреагировали на твой ранний оборот? – спросил психолог.

– Плохо, они были недовольны. Я обернулась первый раз незадолго до того, как меня забрали.

Табита меня тогда побила полотенцем. А её дети едва хвост не оторвали. Я их поцарапала и

спряталась под диваном. Вылезла только когда все в доме легли спать и больше не превращалась

при них. Пару раз превратилась, чтобы рассмотреть себя в отражении, и всё. А после похищения

меня как-то заставляли превращаться, и я почти всё время была котенком.

– Хм, Лилия, расскажи про своё детство, – попросил мистер Джонешь.

– Мама меня родила в выпускном классе. И её мама взялась меня воспитывать. А маму

заставляла всё время учиться и на отлично сдать школьные экзамены и приказала ей поступить

на бюджет и потом тоже на отлично учиться. Бабушка у меня странная была, сейчас она стала

лучше. Терапия пошла ей на пользу. А тогда у неё начала ехать крыша после смерти супруга. И

она на мне срывалась.

– Объясни.

– Я осознаю себя с самого рождения и даже ещё до него. Я помню свою прошлую жизнь, и смерть

тогда стала избавлением от мук, – глазки психолога нужно было видеть, так увеличились, и уже

не в первый раз за приём. – Так я, в прошлом, попала в аварию и стала полностью

парализованной. И тому, что меня родственники прибили, можно было даже порадоваться. И через

время осознала себя чем-то бестелесным рядом с мамой и бабушкой. Мама была тогда беременна

мной, – улыбнулась – а бабушка ей высказывала, чтобы она от меня избавилась. Мама отстояла

меня, она же у меня целитель!

Мне ласково улыбнулась.

– В общем, бабушка быстро заметила, что я странная как для новорождённой. Я ведь сразу

понимала написанное и могла читать. Говорить тоже быстро научилась. Бабушка научила

пользоваться планшетом и оставляла мне его, чтобы я читала и мультики смотрела, чтобы речь

развивать. А еду оставляла на маленьком столике. Потом, когда тело окрепло, тоже стала

давать задания по дому – типа уборка, стирка. Попозже стала просить ещё готовить. Письмо я

осваивала сама, в прописях, – поморщилась – она всё время лупила, потому что программа

ставила четыре, а не пять. А в программе не было большей оценки. Она потом это узнала. В

общем, потом мне дали освоить счёт, и я ей пересказывала сказки, которые она мне оставляла,

и задачки по математике решала.

– Мама приезжала? – спросила Аня.

– За время учёбы два раза, после первого курса и потом ещё раз. Но она тогда училась и

работала параллельно. Она забрала меня, когда выпустилась и получила распределение. На маму

тогда было жалко смотреть, она так уставала в той дурацкой больнице. Но я рада, что бабушка

нас сразу отселила. Маме по наследству от её бабушки достался дом. Бабушка стала его сдавать

ребятам из участка, они классные! Мы с мамой стали жить в том доме. Вместе с ребятами. У

меня была своя маленькая комната, у мамы своя. И мама меня никогда не ругала! А вот бабушка

всё равно приходила и находила, к чему придраться, чтобы сорваться на мне.

– Как мама узнала о её поведении? – спросил психолог.

– Ну, – я замялась, – после моего знакомства с папой Тином. Он побоялся прийти нормально

пообщаться с мамой и забрал меня к себе. Не спросив разрешения. Потом маме написал, где я.

Они тогда поругались, правда, помирились быстро. Мама тогда уже с Корином поженилась.

– Ты сама маме не говорила про бабушку, – я замотала головой.

– В общем, у папы дар такой, он разговорит любого. И бабушка про него столько гадостей

говорила. Но не говорила, что ему нельзя рассказывать про её поведение. Маме было нельзя

говорить. А папе Тину я всё рассказала, как-то само легко получилось, как сейчас. А тогда я

не могла никому про бабушку сказать, горло сжимало, и было страшно.

Нам с Аней дали по шоколадной конфете. И обоих погладили по голове.

– Аня, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Спасибо за конфеты.

– Вспоминая сейчас прошлое, приемные семьи, что чувствуешь?

Аня задумалась, а мне развернули конфету и намекнули, чтобы я её ела сразу.

– Ничего, – удивилась девочка.

– Сейчас, если ещё нужно будет рассказать о прошлых приёмных семьях, у тебя это вызывает

дискомфорт?

– Нет! – обрадовалась Аня.

Я молча жевала конфету и радовалась за сестру, она ожила.

– Следующий раз обсудим ваше похищение? Договорились?

– Угу, – от обеих.

– Лили, как ты себя чувствуешь?

– А? Нормально. Бабушка ведь изменилась и даже замуж вышла. Ане с ней ещё предстоит

знакомство. Старшие её уже видели. Но всё равно один на один не хочу с ней оставаться, вдруг

её опять перемкнёт.

Мистер Джонешь открыл родителям двери. Они уже были спокойны, а не как перед сеансом.

– Ещё минимум одна встреча, и ещё с вами Таис тоже нужно будет поговорить отдельно. Пока

успели поговорить только о детстве девочек.

Мама вытерла Ане ротик и руки после шоколадной конфеты. Психолог внимательно за ней

наблюдал.

– Когда? – спросила мама.

– Завтра, после вашей работы. До этого отцы приведут девочек. И Тин останется в кабинете,

хочу посмотреть на его дар.

Отец смутился.

– Я рассказала, как мы познакомились, очень коротко.

Отец несмело улыбнулся.

На следующий день мистер Джонешь услышал нас благодаря моему воплю:

– Папа! – орала я возмущенно. Психолог мигом выскочил в коридор и застал раздосадованного

отца и злую меня, Аня смотрела с непониманием.

– Что уже случилось?

– Он жилет не одел! – пожаловалась я на отца. – Ты хочешь меня бросить и умереть?

От постановки вопроса психолог почесал макушку, а отец из подпространственного кармана

достал защитный жилет и при мне расстегнул рубашку и одел сначала жилет, потом обратно

рубашку.

– Я думал, одеть его после вашего общения, – проворчал отец психологу.

– Потом ты убежишь, словно в хвост укушенный! – сказала обиженно и, подхватив сестру за

руку, зашла в кабинет.

Отец виновато улыбнулся и сказал:

– Мы с вами ещё не говорили о дарах девочек. У обеих дар видеть глубокие слои магии и там

кое-какие нюансы. Но Лили ещё умеет видеть будущее. И что-то мне кажется, Анечка тоже это

сможет.

– Думаешь? – спросила у отца.

– Вы так похожи, потому я не удивлюсь.

Мы с Аней вопросительно посмотрели на психолога.

– У нас другая тема! Поговорим о вашем общем похищении.

– Аня, тебя сколько раз похищали? – спросила у сестры по-деловому.

– Один раз продали и один раз с тобой похитили.

– Я чаще вляпывалась…

– Это да, – подтвердил отец. – Чего только стоит твоё с медвежатами попадание в другой мир.

Я чуть не поседел, когда узнал, что вы пропали. Кнопки ещё вчетвером, а исчезли.

Пришлось много что рассказать. Психолог себе заварил успокоительный чай. Ане достались

леденцы и шоколадные конфеты в большом количестве. Сестра съела три шоколадные конфеты,

выпила большую чашку чая и счастливо смотрела на мир. Я тем временем коротко старалась

рассказывать о своих приключениях. В этот раз видела, когда мистер Джонешь делает что-то

магически. После его манипуляций даже мимолетного страха не было. И видела, что отец тоже

замечает его манипуляции и одобрительно кивает. Аня, наевшись конфет, забралась к отцу на

колени и банально уснула.

– Девочка вас приняла. Нужно ещё на Корина посмотреть с Аней.

– Она спала у него на руках вчера вечером, – сказал отец. – Только Таис рычит на меня

часто…

После нашего сеанса, сеанс был у мамы, но она немного опаздывала после работы. А нас ждала

Наташа с Митчелом. Мы с Аней обняли кошечку.

– Рад видеть! – сказал ей психолог. – Как ты, Наташа?

– Хорошо, – она показала в сторону конца коридора. – Мой муж Митчел. Благодаря вашей

терапии и его осторожности я счастлива.

– А с этими котятами ты как познакомилась?

– Тебе уже рассказали, что за этими кошечками ухаживают близнецы? – психолог кивнул. – Они

мои племянники, дети Майкла, брата близнеца Митчела.

Наташа пригладила блузку, показывая животик, который уже сложно было не заметить:

– А ещё у меня будут девочки! И вообще благодаря тебе я смогла Митчела подпустить!

Митчел обнял жену со спины, слушая её рассказ.

– Премного благодарен за мою любимую кошечку!

Мужчина, засмущавшись, сказал:

– Это моя работа, и видеть вас счастливыми – это самая большая благодарность! За девочками

следите в оба!

Наташа с Митчелом насторожились.

– Тонкая грань в состоянии: мы в безопасности и давай чудить. И по поводу дара Лили,

вдвойне усилить контроль у обеих! Лилия попробует расколупать дар у сестры. Не думаю, что в

восемнадцать самое время, но кто ж меня будет слушать.

– Это да, – сказал тихо Митчел. – Спокойно дар раскрылся только у одного моего друга. А у

двух подруг слишком рано! Так что взрослые хватались за голову. Вам рассказали про

кавалеров?

– О, да! Но то уже ваша проблема! Девочки пока не понимают всей прелести обретения пары, и

им просто весело и хорошо. Проблемы возможны у вас в будущем, если не расскажете о том,

откуда берутся дети.

– Я знаю! – пискнула я рядом.

– И я! – поддакнула сестра. – От меня не скрывали!

Психолог хмуро посмотрел на Митчела и Наташу.

– О, Таис, вы вовремя!

– А мы к вам домой? – спросила у нянечки с мужем.

Мама с Наташей переглянулись.

– Солнце, уже домой пора. Вам ещё уроки делать. Наташа с Митчелом вас проводят, и должен

Корин прийти уже.

– Я тоже могу с дочками посидеть, – буркнул Тин.

Но у него запищал телефон.

– Ты на работу! – сказала ему очевидное. – Но уже с жилетом!

Меня с сестрой потрепали по волосам.

– Домой! – сказала мама строго.

Делать нечего, пошли домой. Старшие уже были дома сами, ужинали. Нам помахали руками. Через

пятнадцать минут после нашего возвращения приехал Корин и поблагодарил Наташу с Митчелом.

– Что, сегодня без половинок?

– Не пустили к нам, – вздохнул брат. – Слишком многие хотели у нас собраться, и дедушка

Мика сказал, что все к себе домой. Мы домашку уже сделали, мало задали.

Мы с сестрой переглянулись, нам ещё предстояло. Быстро поели и пошли заниматься. Отец через

время зашёл, посмотрел, что мы делаем. Мы занимались.

– Помощь нужна? – спросил он у нас.

– Нет, – от нас обоих.