Текст книги "Новый мир. Очищение (СИ)"

Автор книги: Виктория Хорошилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)

Новый мир. Очищение

Глава 1. Бастард

Глава 1. Бастард

Своей смерти я ждала как спасения. Потому что быть полностью парализованной без возможности

когда-либо заговорить или пошевелиться – это ад. Могла только дышать и моргать, это все, что

было мне доступно. А ведь мне было всего двадцать лет. Не знаю, чем я так провинилась, но

все получилось банально: авария, и я в больнице. Притом в этой автомобильной аварии

пострадала только я, мои друзья отделались царапинами.

Меня отдали родным доживать свой век. Присматривать за мной взялась бабушка, дальняя родня.

Это был ад! Если я не чувствую своего тела, это не означает, что меня нет. А она получала

денежку от родных и ухаживала по стольку, по сколько. Запах в комнате стоял такой, что глаза

слезились не переставая. Хорошо, что тела не чувствую, иначе я бы взвыла от боли из-за

пролежней. Кормила она меня через трубку раз в сутки. Но при этом я чувствовала, как жизнь

покидает это тело. Я могла только моргать и молиться. Молила о новой жизни и каялась за все,

где могла прогневить Всевышнего. Было ощущение, что еще немного и я просто сойду с ума. Я в

этом теле словно в тюрьме, потому что даже сон не дарит облегчения.

Когда в доме ощутила запах дыма, испытала облегчение. Наконец-то этот ад закончится.

Несколько минут едкого дыма и долгожданная темнота. Что было после смерти, я не запомнила.

Осознала себя бестелесным духом в доме рядом с молодой девушкой и ее матерью.

– Избавься от него! – шипела ей мать. – Зачем тебе этот груз? Мало того, что его папашка,

кот этот драный, бросил вас…

– Нет! – шипит девушка. – Это мой котенок, он уже толкается.

– И куда ты его денешь?! Избавься, пока есть такая возможность, он родится на очень раннем

сроке и сразу умрет. Зато у тебя не будет бремени!

– Нет! Это убийство! Мама, я буду целителем, и ты мне такое кощунство предлагаешь! Я себе

не прощу убийства и сама сдохну.

Ее мать горестно вздохнула и, судя по лицу, приняла какое-то решение.

– Ладно, рожай бастарда. Но хоть из шкуры выпрыгни, но ты должна поступить на бюджет в

центральной академии и отучиться с отличием. Не дай Всевышний, не справишься – я придушу

твоего выродка и тебя.

Следующий раз осознала себя уже в теле младенца. Меня очень порадовало, что я чувствую свое

тело и могу подергать руками и ногами. Через несколько часов или дней вспомнила разговор

двух женщин. Я бастард! Но тогда меня это мало волновало, главное – тело снова принадлежит

мне, и я его ощущаю полностью и могу им управлять.

Но стоило оказаться дома, я начала ловить дежавю с прошлой жизнью. За мной ухаживает

бабушка. И ухаживает, скажем честно, спустя рукава, в общем, крайне плохо. Но стоит отдать

должное, все же лучше, чем в прошлой жизни. Она меня кормила, а с пеленками я так и не

поняла, как она так исхитрилась, что они сами очищались. Через время узнала:

– Не зря я потратилась на этот артефакт. Теперь хоть всегда пеленки чистые. Чего глазеешь,

маленькая дрянь?

Это было первое ее ко мне обращение. И тут я поняла, что хорошего мне ждать не придется.

Подошла моя мать. Бабушка не дала ей взять меня на руки.

– Ты позанималась?

– Да, мама. Дай мне дочку.

– Незачем тебе привязываться к ней.

– Мама, ей меньше недели, а ты не подпускаешь меня к ней.

– Она будет тебя отвлекать. А тебе еще школьные экзамены сдавать, а потом поступать. Или

лучше обед приготовь и потом снова иди за учебники. Младенцу много не нужно – чистые пеленки

и еда. Это все у Лилии есть.

Так я узнала свое имя, но слышала его так редко, что можно было забыть. Чаще слышала

"маленькая дрянь". Капельку душевного тепла дал дедушка, и то, пока бабушка не видела. Но он

быстро исчез из моей жизни. Судя по тому, как плакала бабушка, с ним что-то случилось и он

погиб. Это произошло, когда мне был год. Теперь меня стали оставлять одну дома на целый

день. Артефакт чистых и сухих пеленок позволял быть чистой. Но бабушка начала учить меня

пользоваться горшком, как только я начала ползать. А за непослушание била. Да такую кроху

она лупила полотенцем, не так больно, но очень обидно. А на мои слезы ей было наплевать.

Она, видимо, заметила, что я умнее обычного ребенка. И да, я освоила этот горшок, также

быстро освоила ложку и кружку. Просто нужно было освоиться в новом теле и научиться

координировать свои движения. И теперь могла сама поесть и попить.

– Еда и вода на целый день на журнальном столе, – сказала бабушка, уходя рано утром. —

Орать можешь даже не пытаться, я выставила щиты, чтобы тебя не услышали.

Когда она заметила, что я уже уверенно хожу и взаимодействую с предметами, она стала учить

меня читать и говорить. Потому как сложно научиться говорить, если с тобой толком не

общаются. Даже если умела, можно легко одичать. Она быстро поняла свою оплошность и принесла

мне планшет. Сначала ругаясь, объяснила мне, как им пользоваться, и стала включать мне

обучающие видео на день. Мультики были забавные, но я смогла повторять за персонажами слова.

Все же бабушка, видимо, понимала, что ребенок ей достался необычный. Потому что любой

другой в моем возрасте не стал бы ее слушать и просто голосил и прятался. А я слушала

внимательно и делала то, что говорят. Она еще в первый же день поняла, что внучка полазила в

сети и смотрела другие видео.

– Хм, а ты оказывается умная у меня, – первый раз меня похвалили и даже погладили по

голове. – Так давай проверим, что ты выучила за день. Я показываю буквы, ты называешь.

Поняла?

– Да, – спокойно ей ответила.

Голосок, конечно, писклявый. Но зато, благодаря повторению за мультяшными героями, я

поняла, что вполне могу говорить на местном. Просто повторяла за ними. Спасибо мультикам,

они дали эту уверенность. Потому что мать и бабушку с дедушкой я сразу понимала. Но не

рисковала лишний раз открыть рот. Бабушка, услышав четкий ответ, удивилась. Алфавит мы

быстро прошли, и я поразила ее до глубины души, читая не по слогам. А я сама была в шоке,

поняв, что могу сразу читать. И позволила себе почитать несколько детских сказок. Что-то

серьезное побоялась открыть, она же проверила, что я делала на планшете. И увидела, что я

смотрела сказки и дала их же мне почитать, но уже другие, не те, что открывала.

– А ты действительно умная, – сказала она довольно. – Это хорошо.

Странно, что ее это не насторожило, мне ведь гораздо меньше двух лет.

– Буду оставлять тебе задания на день по чтению. Хм, и нужно, чтобы ты начала письмо

осваивать.

Она посмотрела на мои маленькие ручки.

– Да, это будет сложно. Но ничего, справишься. Писать будешь стилусом в электронных

прописях. По одной букве на день. Но твоя задача – отточить навык до идеала. И нужно

начинать учить тебя пользоваться ножом и готовить.

– Высоко, – сказала тихо.

Бабушка посмотрела на кухню по-новому. Я все время была на первом этаже дома. Даже моя

кровать-манеж была здесь же, спрятана за диваном. А первый этаж был и гостиной, и кухней

одновременно.

– Хм, придется потратиться на лесенку. М-да, как меня бесят эти траты. Толку от тебя нет и

пользы тоже. Может, когда готовить начнешь, хоть какая-то польза будет. И если куплю

лесенку, хм, придется опять у артефактора заказывать. Тогда она будет складываться в

маленький футляр, и ты осилишь перенести. В общем, на тебя еще теперь ложатся стирка, сушка

и уборка первого этажа.

– Тяжело, – намекаю на размер тела и то, что я быстро устаю.

– Не все в один день. Но по одной вещи ты сможешь переложить вещи из стиралки в сушку. И

потом так же достать и аккуратно сложить. А полы мыть тебе будет не так уже и сложно. Выдам

тебе тряпку, и будешь отжимать и вытирать полы.

Честно говоря, хотелось назвать ее как-то грубо и высказать все, что я о ней думаю. Но если

вякну, огребу полотенцем. Посмотрела на окно, на улицу, хотелось пойти погулять.

– На улицу хочешь? – догадалась родственница. Я кивнула. – Я на выходных доделаю ограждение

на заднем дворе, и сможешь выходить. Но только после выполненных заданий на день. Поняла?

– Да.

Раньше она выпускала меня только когда сама была рядом. На заднем дворе даже песочница

была, и поколупаться в ней было порой очень приятно. Прописи она скачала и установила при

мне, сразу показав, как пользоваться программой. Я при ней попробовала писать палочки и

кружочки, которые были до букв. Получалось весьма криво. Руки в этом теле еще не

тренированные.

– Сиди, рисуй, чтобы за вечер освоила эти задания.

Перед сном она проверила, что я освоила, и покачала головой.

– Плохо, Лили, очень плохо. Значит, завтра работаешь над первой буквой и этими заданиями.

Пока больше не даю заданий. Но если не выполнишь на отлично, пожалеешь.

Оценку ставит программа. Сегодня у меня была твердая тройка. Я сглотнула, смотря на

бабушку. Хотелось сказать, что она, кхм, плохая женщина. Утром проснулась из-за того, что

она меня тормошит.

– Просыпайся, дрянь.

Меня подхватила на руки и потащила в ванну. Поставила в ванну и быстро выкупала. Потом,

замотав в полотенце, поставила на пол.

– Вытирайся и одевайся. Я пока кушать приготовлю. Срочно нужна лесенка. Тогда ты сама

сможешь купаться, надоело на тебя драгоценное время тратить.

Я проснулась окончательно, когда она меня холодной водой облила. Бабушка никогда не ждала,

чтобы вода стала теплой, сразу мочила меня и быстро мыла мылом с головы до пят. Вытершись,

пришла в гостиную и одела чистое белье и шорты с футболкой. Родственница брякнула на низкий

журнальный столик миску с кашей и яичницей. Потом рядом бросила два куска хлеба.

– Это на день. Вечером сделаю закупку. В холодильник не смей лезть, для тебя там ничего

нет.

Не стала говорить, что того, что она оставляет мне на день, не хватает. Но её это явно не

волнует. Когда она ушла, подумала про мать. Она недавно приезжала на месяц за весь год. Она

смогла поступить на бюджет и всё время посвящала учёбе. Бабушка её хвалила, ведь дочка на

бюджете, отличница и преподаватели её хвалят. Но я видела, как девушка измождена. Не легко

ей даётся учёба. Она этот месяц даже побыла немного со мной. Я настороженно подходила к ней.

Бабушка её просила не баловать меня вниманием. Типа ты снова уедешь, пусть не привыкает.

Поев, взялась за письмо. Писала до тех пор, пока рука не начинала дико болеть. Уже даже

второй рукой стала учиться. Получалось одинаково коряво. Естественно, вечером мне прилетело.

Так отходила, что думала, убьёт. Она и пришла злой, видимо, на работе нервы бабушке

потрепали. Так она на мне и сорвалась. Утром я была вся в синяках. Она поняла, что

перестаралась, и даже пыталась приласкать, но я от неё шарахалась как от прокажённой.

– Ты сама виновата, нужно было лучше стараться. Лесенку я тебе купила. Сегодня ты должна

вчерашнее задание доделать. И очень тебе рекомендую, – она начала говорить шипя, значит,

злится, – в этот раз меня порадовать. И раз взялась писать обеими руками, значит, чтобы

обеими руками было одинаково красиво. Поняла меня?

– Да, – пискнула.

Она по-быстрому сварила мне кашу и сделала омлет. Сегодня приготовила побольше, так что мне

на день хватило. Но каждый день одно и то же, уже тошнит от однообразия. В моём случае

выбирать не приходится, хочешь есть – ешь то, что дали. Иначе будешь голодной. Это мне дали

понять сразу.

Пока освоила письмо, ходила в синяках. Благо она додумалась бить так, чтобы синяков из-за

лёгкой кофты было не видно. Но и избежать колотушек у меня не получалось ни разу. Как бы ни

старалась, программа ставила мне только четыре. Бабушка перестала от меня требовать писать,

когда я уже освоила все буквы и писала уже красиво. Но! Программа всё равно ставит только

четыре.

– Ах, вы ж паскуды! – услышала однажды ночью. – У них максимальная оценка – четыре!

Думаете, перед мелкой кто-то извинился? Нет! Эта мегера даже не подумала извиниться. Просто

давала уже задания переписать ей сказку за день. Это я могла осилить спокойно и даже красиво

написать. А писать я теперь должна была обеими руками. И мне давали по одной сказке для

каждой руки. Параллельно я должна была много читать. Объём по чтению она давала сразу на

месяц, а потом делила его мне на недели. И я могла сама хоть немного корректировать свою

загрузку.

Чуть позже она спохватилась, что девочка должна уметь красиво рисовать. Нашла мне

бесплатные видеоуроки, и я должна была за день освоить то, что было в коротком уроке. Снова

стала лупить. Убегать не имело смысла, только ещё сильнее побьёт. На выходных бабушка учила

готовить и давала задания по уборке. Сразу отмела мытьё пола тряпкой. И пришлось

пользоваться шваброй. Я меньше метра, и эта швабра в два раза меня выше. Было, мягко говоря,

неудобно, но приспособилась. За уборку даже похвалили.

Когда мать приехала после второго курса, очень удивилась, что я уже и пишу, и читаю. И даже

считаю. После букв, естественно, были цифры и счёт. Тут хотя бы много не требовали. Счёт

спрашивали только до ста и элементарные "отнять, сложить". Но должна была уметь достаточно

быстро.

– Как тебе это удалось? – спросила она у матери.

– Занимаюсь с ней.

Отвернула голову и закусила губу. Очень хотелось наябедничать. Но меня перед приездом мамы

предупредили. Меня выдерут так, что я ходить не смогу, а сидеть и подавно. Если я вякну про

методы воспитания.

– Я могу погулять с ней в парке? – спросила мама.

– Можешь. Потом пусть она почитает тебе сказки. Лили, сказку, что я тебе подготовила. Чтобы

вслух четко матери читала, а не бубнила себе под нос. Поняла?

Сказано было строго, в голосе металл.

– Да.

– Таиса, недолго с ней гуляй, не стоит её баловать.

Мать переодела меня в приличные вещи, в которых не стыдно на улицу выйти, и мы пошли в

парк. Дома я ходила в вещах, что порой были похожи на половую тряпку, по крайней мере, я их

про себя так описывала. Бабушка покупала вещи крайне редко и только самые дешёвые и ношеные.

Но при этом в моём скудном гардеробе всегда был один или два комплекта, чтобы было не стыдно

выйти в люди. На улицу я выходила только на задний двор. А туда можно и в страшненьком

выйти. Бабушка меня никуда не водила. Только когда документы мне переделывала, одела

прилично и сказала, чтобы я молчала и не смела говорить.

Так что этот поход в парк был первый в моей жизни. Мама меня, на удивление, несла на руках.

Я решила лучше молчать. Собственно, я не знала, о чём с ней говорить. В парке меня поставили

на ноги. Но я не знала, что мне делать, и смотрела на родительницу.

– Ты на качелях хочешь покататься? – спросила она, присев ко мне, видя, что я растеряна. —

Пошли покатаемся. Я сильно раскачивать не буду.

– Ой, какая хорошенькая, – сказала одна из женщин. – Таиса?!

– Здравствуйте, – чуть кисло ответила мать, явно не рада встрече.

– Это твоя дочурка?

– Моя.

– Хм, значит, правду моя Светка говорила, ты в выпускном родила. Кто отец?

– У Светки спросите.

– Она говорила, ты в столичной на бюджете, а кто с малышкой тогда?

– Угадайте.

– Хм, святая женщина твоя мать, подкидышем заниматься.

Мама проигнорировала её слова и повела меня к качелям. Но я видела, что ей больно такое

слышать. Мы относительно хорошо провели время в парке. Даже съели одно на двоих мороженое.

Маму позабавила моя реакция на холодное лакомство. Её поглаживания по голове были приятными.

Дома я почитала ей сказку. Бабушки дома не было, и это не могло не радовать.

– Нужно обед приготовить, – сказала, откладывая книгу. – Бабушка рецепт оставила.

– Сейчас займусь.

– Я помогу, я умею ножом пользоваться.

Мама смотрела на меня крайне удивлённо. Мы вдвоём приготовили кастрюлю супа, две каши и

запекли мясо. Всё как было написано в записке от бабушки.

– Смотрю, вы вдвоём готовили, – услышали родственницу. – Хорошо, я на это и рассчитывала.

Лилия, читала тебе?

– Да, мама.

– Сколько успела прочитать?

– Всё.

– Да? – не поверила она. – И что было написано на последней странице карандашом между

строк?

– Чтобы малышка вычла из девяноста семи тринадцать, а потом прибавила девять и отняла

пятьдесят два, – спокойно сказала мама.

– Лилия, сколько будет в итоге?

– Сорок один, – сказала спокойно.

– Хм, хорошо. А пример в середине книги решила?

– Да. Будет четырнадцать.

– Хорошо, молодец. Таис, когда окончишь учёбу, у тебя будет свой дом в Кливере. Если

помнишь, там бабушка жила, – мама только кивнула. – Наконец-то закончила заниматься

наследством. Я на тебя его оформила, так что тебя распределят в Кливер. Пока ты учишься, он

будет сдаваться, хоть немного денег подкоплю и нужно на что-то мелкую содержать.

Как я удержалась от фырканья и комментариев – не знаю.

– Потом сможешь и дальше сдавать в нём несколько комнат. Будет тебе хоть какое-то подспорье

и на оплату коммунальных.

– Спасибо, мама.

– Ты же стипендию получаешь?

– Да, повышенную.

– Молодец, – сказала она довольно.

Мама, пока была дома, гуляла со мной каждый день и кормила сладостями. А перед отъездом

купила кулёк леденцов и, посадив меня к себе на колени, сказала:

– Это тебе на год. Да, знаю, что мало. Но давай спрячем, чтобы бабушка не нашла. И

постарайся за неделю их не съесть.

– Я буду по одной в день! – сказала, не веря своему счастью.

– Молодец.

Спрятали на кухне в нижнем шкафу, в дальней части. Леденцы были самые простые. Но для меня,

кто сладкое даже в прошлой жизни видел неизвестно когда, это было сокровище.

– А сколько их? – спросила тихо у мамы.

– Давай посчитаем, я брала два килограмма.

Мы собрали четыре кучки по сотне конфет. Я не верила своему счастью. Хватит больше чем на

год. Маму моя реакция и радовала, и огорчала. Она ласково меня обняла и погладила по спине.

– Моя умная малышка. Прости, что так получилось. Но по-другому я не могу. Без образования я

не смогу на работу устроиться и воспитать тебя. Потерпи ещё немного. Обучение всего десять

лет.

– Так долго!

Она грустно улыбнулась. Конфеты я ела, когда бабушки не было дома. Не знаю, нашла она их

или нет, но даже если и нашла, то никак это не показала. Старшая родственница продолжала

давать мне задания для учёбы, чтобы я могла в будущем хорошо учиться в школе. Сама в парк я,

честно говоря, боялась ходить и гуляла только на заднем дворе.

– Почему ты так плохо стараешься?! – спросила она, шипя и смотря на рисунки. – Тебе

нравится, когда я тебя наказываю?

Я замотала головой. Опять прилетело полотенцем по спине. С отъездом мамы добавилось чтение,

уже книги были посложнее, и счёт до двух сотен, а потом и до трёх сотен. Но рисование

давалось мне сложно, как бы я ни старалась. Хотя, как по мне, рисовала я уже достаточно

хорошо, но бабушке всегда было этого мало. Домой она пока никого не приводила, но регулярно

отдыхала со своими друзьями и, кажется, даже с кем-то из мужчин, потому что от неё пахло

сексом. И после таких свиданий она не проверяла домашку.

Порой ловила на себе её задумчивый взгляд. Она словно что-то взвешивала. Сначала меня

переселили в комнату мамы и убрали все следы моего присутствия на первом этаже. Точно так же

были убраны все следы из ванной комнаты. Теперь я должна была вечером сидеть в комнате и

вести себя так тихо, чтобы никто не услышал.

Она заранее мне присылала сообщение, и я должна была быстро уйти в свою комнату. В гостиной

распыляла специальный спрей, который убирает посторонние запахи. И не дай бог кто-то поймёт,

что я в доме, мне будет худо. Мне достаточно было предупреждения, чтобы я сделала всё

идеально. Кровать мне заменял простой матрас, который был бесшумным, когда я по нему

топталась. На мамину кровать она запретила залезать и спать на ней.

Бабушка стала приводить в дом своего любовника. Двери в моей комнате она доработала так,

чтобы даже мой ночничок или свет от экрана планшета не были видны. В качестве туалета был

детский горшок со специальным амулетом, что очищает его и делает всё бесшумно и без запахов.

Из комнаты я могла теперь выйти только утром, когда она напишет мне сообщение. Есть я

готовила себе сама из имеющихся продуктов. При этом она всегда оставляла список дел и пару

рецептов, что я должна приготовить. Если её любовник должен был прийти вечером, она писала

об этом после обеда. Я ужинала, убирала за собой и пряталась в комнате. Меня даже начало

радовать, что у бабушки кто-то появился, так как она меньше меня ругала и наказывала.

Но встречались они меньше года, и когда расстались, на мне выместили злость, причём так,

что я весь день отлеживалась едва живая. Она тогда поняла, что перегнула палку, и ничего не

задала на день. Этим летом мама не приехала, написав матери, что остаётся на дополнительную

практику, которая даст ей больше баллов и позволит немного заработать. Мне об этом сказали,

когда я начала спрашивать про мать. Она тогда ответила сквозь зубы и отлупила ни за что

полотенцем.