Текст книги "Тени прошлого (СИ)"

Автор книги: Виктория Хорошилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Сразу мы поехали в госучреждение официально регистрировать наш союз. Там же встретили остальных родственников. Мама, увидев меня, стала вытирать покатившиеся слезы. Два её мужа обнимали её, а старший отец отводил меня к супругам и официально передавал под их опеку. Следом за мной женились братья с Аней.

Сейчас, глядя на свадьбу братьев, вспомнилось большое знакомство родных у нас дома. Оно было похоже на большую трёхчасовую тусовку. Дедушка Себастьяна бережно обнял меня и сказал много комплиментов. Тогда же я познакомилась с родителями Ани и родителями побратимов братьев. В целом, большое знакомство родителей и остальной родни прошло хорошо. Шумно и весело – если описать парой слов.

Сегодня все собрались на наших свадьбах, и теперь я понимаю, что мы правильно решили сделать всё в один день – такая толпа! Не факт, что выдержала бы это дважды. Аня уже бледная, обмахивается кружевным веером. Парни дают ей по глоточку воды, чтобы ей совсем не стало плохо.

Не знаю, как Аня пережила фотосессию на природе – даже мне дурно было от жары. Я была безумно рада оказаться в прохладе кафе. Никита не подвёл и не устраивал дурацких конкурсов. Видя состояние обеих невест, он подошёл, уточнил некоторые моменты и вычеркнул пару активных конкурсов для молодожёнов, заставив родню подвигаться.

Мы с Аней едва сдерживали смех, глядя, как наши родные весело проводят время. Я радовалась свадьбе, но ещё больше радовалась, когда мы наконец оказались дома, и меня высвободили из платья и разобрали прическу. А какое было блаженство полежать в ванной! Мужья потом вылавливали меня оттуда, обмывали, сушили и на руках уносили в кровать. Благо ближайшие дни у всех были выходными, и мы смогли отдохнуть и выспаться. А на следующий день ребята меня удивили, повели сначала на аттракционы в парке, а потом в спа-центр на комплекс массажей и несколько других процедур. Но ночевали мы дома.

– Мы не смогли выбрать гостиницу и решили, что лучше спать дома. Мы бы хотели поехать в домик в лесу, но пока с делом не разберёмся, не рискнём покидать город. Не хотим повторить участь Тони и её мужей.

– Да, тот день был ужасным. Кстати, что там с делом?

– Движется. Тебе стоит подумать, как обосновать, откуда ты знала пароль, – сказал Глеб.

У меня перед глазами всплыло одно воспоминание из детства.

– Вот даже не знаю, нормально ли говорить о себе в третьем лице?

– Разделяй, так проще будет.

– Так вот, кое-что вспомнила из детства. Ты проговорил, и словно щелчок – всплыл один момент.

Я легла на диван, положив голову на колени Себастьяна. Миша подсуетился, сел с другой стороны дивана и положил мои ноги к себе на колени. Я улыбнулась парням и продолжила говорить; они сели на ковре рядом.

– Мне лет семь, и я проявляю чрезмерное любопытство у родителей в кабинете, роясь в бумагах. Нашла похоронный лист, – сглотнула, – на нём был перечень имён с датами рождения и смерти по старшинству. Глеб, подай, пожалуйста, листик бумаги и ручку. Напишу, сам поймёшь.

Написав все цифры, я показала их парням.

– Это был пароль, который я ввела тогда. Это их даты рождения. Знаешь, почему я это запомнила? Мы с мамой тогда сильно поцапались. Она едва не побила меня за бардак. И это ещё мягко сказано – я все бумаги ровным слоем разложила. Отцы, придя, за сердце хватались, но когда стали убирать, поняли, что я всё отсортировала, и благодаря этому им было легче наводить порядок. Больше они кабинет открытым не оставляли. Братья тоже давно закрывали от меня свои комнаты, иначе я могла у них порыться, просто чтобы проверить, что интересненького есть. У них тогда был возраст, когда они покупали журналы с голыми женщинами, но я устраивала обыски на наличие конфет и шоколадок, потому что они любили тырить у меня сладости. Родители смеялись с наших пикировок и советовали закрывать двери. Но когда все закрывают свои двери, это скучно, – сказала я, надув губки.

Меня сразу поцеловал в них Алекс. Через несколько дней было общение с тем человеком, из-за которого погибла Антонина с мужьями и их родителями. Мне пришлось присутствовать с отцами. Отцы мужей Антонины смотрели на меня, едва не открыв рот. А тот, кто был виноват в её смерти, смотрел так, словно увидел привидение.

– Вот уж игра генов! – воскликнул он. Его звали Грегори Найт.

Сегодня обнародовали завещание моей сестры. Думать о себе в третьем лице так странно, даже мысленно! Сейчас мне сложно отделять себя от Тони, Лиры и Мариши. И хочется спросить: кто же я сейчас?

– Мариша, всё хорошо? – позвал меня Глеб.

Я моргнула несколько раз, возвращаясь в реальность. Сейчас я Мариша и никто иной.

– Да, – ответила немного хрипло.

Оглашение завещания прошло мимо меня. Сестра с мужьями завещали моим родителям определённую сумму денег, а дела, которые были у парней, остаются в их семьях, если у них с Тоней не родится ребёнок, иначе всё идёт ему. Грегори хмыкнул и сказал:

– Достоверность ещё предстоит подтвердить.

– Мы бы здесь сейчас не собрались, если бы все оставшиеся бумаги от Антонины и её мужей не прошли проверку подлинности. Завещание подлинное.

– И где же оно было двадцать лет?

– В хранилище, которое смогли открыть только когда у Мариши в полной мере раскрылась магия. А ещё благодаря бумагам, которые там были, против вас, Грегори, возбудили ряд уголовных дел, – Глеб улыбнулся так хищно, что мужчина поёжился. – Судья уже выдал ордер на ваш арест.

Мистер Найт вскочил на ноги, уронив стул, но в этот момент в кабинет нотариуса, оглашавшего завещание, зашли вооружённые сотрудники – коллеги Глеба.

– Я буду обжаловать.

– Конечно, – ядовито сказал Глеб. – Судья Глайд будет рад вас видеть.

– Глайд?!

– О да, именно он, тот, кого вы так оскорбили в начале его карьеры. За последние двадцать лет он сделал себе хорошую карьеру как неподкупный судья. Он обожает разбираться с такими, как вы.

У Грегори хватило ума промолчать и не сыпать угрозами. Когда его увели, Глеб тихо сказал всем остальным:

– Так, родня, теперь перемещаемся по городу крайне осторожно.

– Вы правда его посадите? – спросил один из мужчин, почти всё время смотревший на меня.

– Посадим, – спокойно ответил Глеб.

– Мариша – просто копия Антонины...

– Это да, – подтвердил старший отец, – но она родилась в день её смерти и сама чудом выжила. Слишком маленькой была и слишком рано родилась.

К счастью, на нас больше не нападали, но судебный процесс затянулся. У семьи Себастьяна и у Эмиля были отличные адвокаты. Даже у родителей мужей Антонины они были хорошие. Но Грегори Найт тоже нанял себе зубастых юристов, и в суде шли долгие баталии с вызовом множества свидетелей. И порой приходилось бывать в суде по несколько раз рассказывая одно и тоже по кругу. Но типа отвечая на другие вопросы, но об одном и том же.

– Ты опять была в суде? – догадался куратор по моему лицу. – А у вас сегодня практика по стрельбе. Но, глядя на тебя, не уверен, что можно давать даже ученическое оружие.

– Можно, но не факт, что попаду. Я уже обессилела и нахожусь в взвинченном состоянии, с желанием раскроить одному уроду голову.

Куратор приобнял меня за плечи и повёл в учебный тир. Мне дали лазерный пистолет – самый безопасный. Парни смотрели с шоком и отвисшими челюстями, когда я попала во все движущиеся мишени.

– Мариша, а ты где тренировалась? – спросил куратор с прищуром.

Я смущённо улыбнулась и даже ножкой шаркнула, потом призналась:

– Да, так, после свадьбы подарила мужьям одну игру-стрелялку. Там похожие лазеры, – показала на тот, что был у меня в руках, – шли в комплекте. Парни потом докупили пистолеты и радовались игрушке как дети. И меня заодно научили стрелять. У них, вроде как, работа в сыске, а чаще бумажки заполняют. У других тоже работа сидячая. А так теперь все дружно скачут перед проекцией с пистолетами. На Новый год думала дополнение с мечами купить, а то они уже почти наигрались.

– Никогда бы не подумал, что скажу такое, – хмыкнул куратор, – но полезная игрушка.

– Зато их отвлекает, пока я грызу гранит науки, и меня не отвлекают.

Тут уже все засмеялись. После тира была физическая подготовка, на которой преподаватель сразу подозвал меня и напомнил снять все колечки, серёжки и цепочки. Со вздохом я начала сдавать свои украшения.

– И заколки, – напомнил он. – Не хватало ещё из-за них травму получить.

– Браслеты я оставлю.

– Само собой, брачные браслеты оставь, остальные снимай, красавица. Чего ты только нацепила на себя столько?

– В суде была, возможно, опять придётся ехать сегодня. Эта тягомотина никак не закончится. По десятому разу рассказываю одно и то же.

– С тебя один круг пробежать и два пройти. Приятно видеть тебя на ногах.

Я улыбнулась по-доброму, мне тоже было безумно приятно. В конце пары мне позвонил Себастьян – нужно было снова ехать в суд. Но, по его словам, был шанс, что сегодня всё закончится. Тренер отпустил меня пораньше в раздевалку, а потом помог надеть все украшения обратно.

– Держись. Пусть этих гадов наконец посадят.

– Да, пусть хоть спустя двадцать лет справедливость восторжествует, – тихо сказала я. – Это всё-таки так противно, когда этот гад пытается уйти от наказания.

Меня забирал отец – его тоже повторно вызвали в суд. Я дождалась его в здании и вышла только когда убедилась, что это он. Отец быстро обнял меня, и мы сели в машину. В суде услышала то, что заставило меня улыбаться и едва не визжать от радости. Слушание закончилось, и судья был готов вынести вердикт. Судя по кислым лицам адвокатов Грегори Найта, всё было не в их пользу. Услышать приговор "виновен" – это было лучшее, что я слышала за последние месяцы. Дальнейшее уже почти не слышала – голова кружилась от радости. Глеб поддержал меня, смотря обеспокоенно. А у меня перед глазами стояли мужья Антонины, и они улыбались. Я могу поклясться, что слышала их: "Скоро увидимся!"

После окончания суда все собрались у моих родителей и праздновали. Аня была уже на последних сроках и могла только сидеть, но была очень рада решению суда. Мама почти всё время плакала от радости.

– Ой, – услышали мы Аню и звук падающей из рук чашки Ромки, старшего брата. – Кажется, рожаю.

Под стулом у неё уже образовалась большая лужа.

– Ну, "рожаю" – это ты погорячилась, – улыбнулась мама. – Схватки есть?

– А это что?!

– Тогда расслабься, ты действительно рожаешь, но пока можем побыть дома. Поешь, силы тебе ещё понадобятся.

– Мама, – встревожились братья и их побратимы.

– Что мама? Это ваш первый ребёнок, и Анечка в ближайший час точно не родит. Дай бог, только через восемь часов. Хотя Тоня родилась через два часа после первых лёгких схваток.

– Пойду подготовлю машину, – сказал старший отец.

– Алиса, а ты первого как быстро родила? – спросила моя мама у матери Ани. Женщина присела рядом с дочерью и держала её за руку. Братья уже прибрали на полу.

– Почти сутки ада. Врачи были косорукие и не могли нормально сделать обезболивание.

– Алиса, – вздохнул её муж, – нужно было помягче, мы их только напугали.

– Хм, ты забыл сказать, что твоя седина появилась как раз на этих родах. С тех пор ни одного нового седого волоса, но тогда у тебя макушка поседела.

– Ай, – вздрогнула Аня. – Мама, это сразу должно быть так больно?

Все занервничали.

– Представь, что десять баллов – это когда все кости разом ломают, – хитро сказала Алиса. – На сколько оценишь сейчас?

– На тройку, и я читала, что схватки раз в десяток минут в начале, а у меня они одна за другой сейчас. Где, чёрт возьми, перерыв между ними?!

– Скорую вызывайте! – рявкнула моя мама.

Скорая приехала через десять минут и, осмотрев Аню, нас обрадовали:

– До больницы не доедем, уже полное раскрытие.

– ЧТО?! – закричала Аня.

Рожать Аню унесли в мою бывшую комнату на первом этаже и осматривали тоже там, чтобы многочисленные гости не толпились рядом. Через час мы услышали писк новорожденного. Меня мои мужья бережно обняли. Братьев к Ане не пускали, с ней были её и моя мама, а отцы поддерживали братьев с побратимами.

– Пап, а вы были на родах? – спросил Рома. – Или это только нас не пустили?

– Один раз были, – признался старший отец. – Нас выгнали через пять минут после начала потуг. Мы там едва в обморок не грохнулись, и нас едва не пинками выгнали.

– Нас тоже выгнали, – признались отцы побратимов братьев.

– Я один раз был, – сказал отец Ани. – Посидел, и больше меня даже на порог не пустили. Но в следующий раз ей уже нормально поставили обезболивающее с первого раза, и она сама меня выгнала, сказав: "Иди и не беси меня, позвоню, как всё закончится". Мы слишком нервно реагируем, когда любимой больно.

Ещё через полчаса врачи вышли и позволили зайти отцам ребёнка. Нам сообщили радостную новость:

– Здоровый мальчик, шустро появился на свет. Длинный, но видно в кого, – сказал врач, глядя на моего отца. – Дедушки, поздравляю!

– Спасибо. Аню нужно в больницу везти?

– Нет. Сейчас здесь заполним документы, отцы подпишут. Завтра утром приедет врач. Если будут любые осложнения, сразу вызывайте скорую. Но пока всё хорошо, бабушек мы проинструктировали, за чем следить.

Племянника увидела только через неделю. Решили не настаивать и дать молодой маме отдохнуть. Братья носили её на руках и оберегали. Мне даже дали подержать малыша. Он интересно пах молоком.

– Тебе идёт, – хрипло сказал Себастьян.

Дома сказала мужьям:

– Символично, что в моей комнате началась новая жизнь. Там и для меня она началась по новой...

Они улыбнулись и напомнили, что скоро начинается очередная практика в управлении. Мирон был в предвкушении нагрузить своих любимых студентов. На четвёртом курсе практика начинается раньше и длится несколько месяцев, чтобы мы могли больше узнать на практике. Перед этой практикой мои мужья сказали, что у них есть для меня подарок, завязали мне глаза и на руках понесли куда-то. Я догадывалась, что это машина, и прятала улыбку на руках у Михаила. Когда увидела свой подарок, потеряла дар речи. Это был большой внедорожник "Шевроле Тахо", но розового цвета.

– Это что, мне?! – шёпотом спросила у Миши. Он с улыбкой кивнул, продолжая держать на руках. – А как мне в неё залезать? Вы уверены, что я смогу водить такой танк? А до педалей я достану?

Парни расхохотались. Михаил сел за руль, и мы поехали на полигон. На светофоре нам сигналили, но Михаил показывал всем неприличный жест и ехал дальше. Одному из сигналивших я "помогла" приложиться головой об руль.

– Ой, – наигранно сказала я. – Даже не случайно.

– Осторожно, чтобы до аварии не дошло.

– Мы на светофоре стоим, – сказала очевидное. – Одни такие подрезали нас, если помнишь. Я им потом отомстила, когда была с инструктором.

– Знаю, мне инструктор потом звонил и рассказал.

На полигоне пришлось подстраивать розовый внедорожник под себя. К нам заехали несколько зевак, которые хотели поулыбаться, но, заметив, как мои парни играют мышцами, так и не открыли рты.

– Кто со мной поедет?

– Я, – сказал Максим и запрыгнул на пассажирское сиденье.

На удивление, ехать было легко. Для ориентации и понимания габаритов машины мы использовали зевак и их машины – нечего было торчать здесь. Ни одна машина не пострадала, но зато парни быстро подружились и помогали коллективно мне привыкнуть к габаритам машины. Потом мы покатались по городу с мужьями. Когда меня видели за рулём, все удивлялись. А мои однокурсники едва не закапали машину слюной.

– Дай порулить! – заявили парни в один голос.

– Подумаю и спрошу у мужей.

Парням разрешили покататься на учебном полигоне, чтобы избежать неприятностей.

– Круто! – сказали ребята в один голос.

– Ты на учебу на ней будешь приезжать?

– Не знаю, – шаркнула ножкой и посмотрела на мужей. – Мне нравится, когда меня привозят.

– Можем ездить на твоей машине, – улыбнулся Миша, – но ты за рулём, привыкай водить. Я или кто-то из нас будет рядом, а потом поедет с побратимом на другой машине на работу.

Я надула губы для вида.

– Привыкай быть независимой от нас. Так ты сможешь в любой момент поехать, куда захочешь. Если что, цвет можно поменять, чтобы он не был таким вызывающим.

– Потом, может быть. Мне нравится то, что получилось.

К концу практики в управлении мы с парнями уже чувствовали себя как полноценные сотрудники. Нас хорошо нагрузили работой, и мы смогли всё испытать в полной мере. Нас даже на выезды брали, благо пока без опасных дел.

В первый месяц пятого курса я заметила странное: критические дни не начались. Они должны были начаться пару дней назад, а я поняла это только когда увидела новую упаковку прокладок в шкафу. Вышла к мужьям с задумчивым лицом, уже полностью одетая.

– Эм, тут такое дело... – не знала, как им сказать.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Глеб.

– У меня задержка.

Раздался звук разбившейся тарелки.

– Сколько уже? – ласково спросил Миша, усадив меня к себе на колени и уткнувшись носом в мои волосы. – Вот почему запах изменился. Я думал, мы предохранялись.

– Два дня как должен был начаться новый цикл.

Посмотрела на Себастьяна, у него щеки ярко запылали. Он вспомнил, как и я, о небольшом конфузе ночью. Глеб закашлялся – явно увидел, что случилось.

– Это явно знак свыше, – сказал он, приходя в себя.

– Кто-то объяснит, как, предохраняясь, мы сделали ребёнка? – спросил Мик.

– Пару недель назад у меня был конфуз ночью, – признался Себастьян. – Я тогда спал, обнимая Маришу. В общем, я кончил во сне и всю ночь держал её в одном положении спиной к себе. Так что то место было как раз возле моего члена. И два слоя ткани не стали преградой, видимо.

– Вот почему тогда утром пахло спермой, и ты драпал с женой на руках, – хохотнул Максим. – Ну, это нам точно намёк, что пора.

– Да, но нам же врач говорил подождать несколько лет. Мы должны были заниматься этим делом только на её пятом курсе.

– Позвоним Арише, может, что посоветует.

– У меня сегодня занятия, – напомнила парням.

– Отвезу, – сказал Миша. – В смысле, поеду с тобой, а Макс поедет следом. Мы потом на объект в ту сторону едем.

– Миша, я так и не могу понять, чем вы занимаетесь? Каждый раз, когда я спрашиваю, ты уходишь от ответа.

– Охрана в широком смысле этого слова. От установки сигнализаций до физической охраны. Не делай такие глаза, я сам иногда только езжу, когда нужно кому-то в лицо дать. А большую часть времени разруливаю вопросы по телефону и ругаюсь на тупых.

Ариша выслушала нас по телефону и с улыбкой сказала:

– Ну раз так случилось, посоветую вам одного хорошего женского врача. Сразу позвоните и запишитесь. Не говорите, что я вам запрещала, иначе он вынесет мозг своим бубнением. Всё равно он вас прогонит по куче анализов и без этого. Раз случилось, думаю, готовы. Витамины он вам тоже выпишет.

Записали меня на вторник после пар. В академии пришлось подойти к куратору. Он, заметив моё задумчивое лицо, напрягся.

– Что случилось?!

– Я беременна.

– Фуф! Поздравляю! А почему у тебя такое лицо, словно кто-то покалечился?

– Очень неожиданно.

– Так-с, предупрежу по физре, чтобы тебя по минимуму нагружали. К врачу когда?

– Завтра.

– Какой срок?!

– Без понятия, наверное, минимальный.

Он мне по-доброму улыбнулся.

На следующий день врач меня осмотрел, покачал головой и заметил, что я очень худая. Я показала ему фото братьев и отцов.

– Понял, наследственность, – улыбнулся он.

Но потом, увидев в анамнезе мои операции и аварии, перевёл взгляд на меня, а потом снова на документы.

– Да, я жива и сама хожу.

– Это радует. Сейчас отведу тебя сдавать анализы и выпишу витамины. Ты сама приехала?

– Нет, – улыбнулась я. Себастьян примчался к больнице в последний момент, его чуть-чуть опередил Максим.

Врач увидел их и посмотрел на меня.

– Знать бы, кто отец.

– Он, – показала я на Себастьяна.

– Уверена?

– Да, конфуз был только со мной, – смущённо признался Себастьян.

Врач по-доброму улыбнулся.

– Знаю я эти конфузы. Заигрались.

– Я вообще спал, – проворчал муж.

– О, как, – врач улыбнулся, не комментируя.

Пятый курс после такого известия проходил интересно: однокурсники меня оберегали, мужья порой носили на руках и всегда сопровождали в больницу. На практике на меня боялись дышать. А будущие дедушки и бабушки в управлении тоже проявляли заботу, подкармливая вечно голодную родственницу. Самым любопытным было то, что у нас ожидалась двойня – два мальчика. Врачи не знали, как уговорить меня лечь в больницу пораньше. Мужья боялись даже заикнуться об этом, потому что я устраивала истерику. Я категорически не хотела ложиться в больницу раньше времени. Живот был в меру большим, и все показатели у детей и у меня были в норме.

Детскую организовали в одной из комнат. Нам все советовали не покупать слишком много вещей. А мы попросили нам ничего не дарить для ребенка. Оговорившись что хотим сами это сделать. Родственники сразу обиделись, а потом сказали будут деньгами дарить. Или принимать малышей чтобы родители отдохнули. Но мы пока наивно полагали что сами справимся. Аня на это только улыбалась и прятала улыбку. Ей во всю моя мама помогала и то они наняли приходящую няню, чтобы все могли отдохнуть от активного малыша. Потому что мы в гостя ребенка могли понянчить ну час или два, а потом домой. А тут у нас их будет сразу двое.

Увидев меня на экзаменах, все напряглись. Глава комиссии сразу достал мою зачётку и без слов поставил "отлично" по всем предметам. Потом только сказал:

– Свободна!

– Я ещё на вручение диплома приду. И не нужно на меня рычать – у меня дома двое таких рычащих, и это не помогает.

Комиссия хохотала. Но я со спокойной душой пошла к своим "мишкам", которые сегодня меня караулили.

– У меня зачёт просто по присутствию. Через неделю вручение дипломов.

Не знаю, что сделали мужья, но вручение было уже на следующий день, и у всех. Видимо, они поняли, что по-другому я в больницу просто не пойду. Минимально отпраздновала с однокурсниками и сказала:

– Ну теперь можно и в больницу ехать. Фотки не пришлю.

– Мы позвоним твоим, – сказала староста.

Увидев меня в больнице, мой врач облегчённо выдохнул.

– Началось?!

– Нет, – буркнула я. – Но можете посмотреть, может, я не почувствовала.

Осмотр подтвердил, что роды ещё не начались.

– О как мелким хорошо в пузике, – сказал врач, глядя на УЗИ. Мои мужья улыбнулись. – Уже на неделю дольше срока ходишь, а им хоть бы что. Но домой уже не отпущу, нервы у меня не железные. Утром проведём плановую операцию.

Но операции не было. Через два часа после заселения в палату начались роды. Я терпела до последнего, а потом позвала медсестру и сказала о схватках. Прибежал дежурный врач. Осмотрев меня, он вылетел из палаты как пуля. Операция отменилась, и меня перевели в родовую. Ещё через два часа схваток родились два замечательных сыночка.

– Крепкие какие, – похвалил меня врач.

Мужьям я написала перед тем, как позвала медсестру. Они примчались в течение получаса и, пока можно было, оставались рядом и поддерживали меня. Потом их выставили. Пустили только после рождения детей, когда я лежала и отдыхала.

Себастьян расцеловал меня, он так нервничал, что не мог ничего сказать.

– Он безумно счастлив, – перевёл Глеб. – Спасибо, родная.

Когда меня перевели в палату, я рассказала им о том, что слышала в зале суда после вынесения вердикта. Мне улыбнулись и поцеловали.

– Видимо, ваши судьбы связаны, – сказал Глеб, нянча одного из мальчиков. – И теперь они будут любить тебя дальше, но уже как маму. Единственное, что радует – что их сразу двое, а не четверо.

Мы все рассмеялись, понимая, что ещё двое не заставят себя ждать. Но мы будем любить всех наших детей, сколько бы их ни было. Работать по профессии я буду, и никто не будет заставлять меня сидеть всё время с детьми. Не знаю, как всё сложится в будущем, но я уверена, что у меня замечательная семья, на которую я могу положиться. Благодаря им я снова встала на ноги и обрела новую жизнь. Люблю их безмерно.