Текст книги "Индийский веер"

Автор книги: Виктория Холт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Теперь, когда он получил титул и деньги, это поможет ему, – продолжала она после паузы. – Раньше он был просто другом сэра Фабиана… с которым обращались просто как с мальчиком. Теперь другое дело. Теперь мы не будем видеть его так часто… увы, было время, когда он, казалось, сделал пасторский дом своим.

Он пришел, прихватив книги, о которых говорил. Мой отец был очень рад его видеть, и между ними состоялась длительная дискуссия. Я вошла и присоединилась к ним в надежде, что он все еще немного покорен мной. Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы включить меня в разговор, в то время как прежде он делал это очень легко. Я вспомнила, как мы разговаривали перед его отъездом. Как я была глупа, надеясь, будто он вот-вот сделает предложение.

Это был горький удар, но, скорее, по моей гордости, чем по глубоким чувствам. Я не была уверена в том, что питаю что-то нежное к Дугалу на самом деле, кроме того, он был очень приятным и интересным другом. Я позволяла себе представлять свое будущее с ним и верила, что оно было бы очень надежным. Какая наивность! Конечно, он любил разговаривать со мной об интересующих его вещах; и он никогда не смог бы таким же образом разговаривать с Лавинией. Но то была не любовь. Это были не те чувства, которые испытывают влюбленные.

Красота Лавинии покорила его, и ему ничего не оставалось, как восхититься ею.

Я не ходила в конюшню, мне вовсе не хотелось воспользоваться предложением Фабиана. Я не хотела ничего брать от него. Более того, боясь его встретить, я избегала Фремлинга.

Однажды, когда я сидела в саду пасторского дома, он подъехал верхом.

– Друзилла, – позвал он. – Я так давно не видел вас.

Я просто ответила:

– Доброе утро, – и повернулась, чтобы идти в дом.

– Надеюсь, вы здоровы. А ваш отец?

– Благодарю вас, да.

– Вы, конечно, знаете, что Дугал здесь.

– Он заходил к моему отцу.

– Осмелюсь сказать, и к вам тоже. Я знаю, какие вы добрые друзья. – Я ничего не ответила. – Надеюсь, что вы уже не сердитесь на меня. Думаю, что, пожалуй, позволил своим чувствам взять верх над хорошими манерами. – Я по-прежнему молчала. – Простите, – смиренно продолжал он. – Вы должны меня простить.

– Это неважно. Забудьте об этом, пожалуйста.

– Вы очень великодушны.

– А сейчас я должна идти.

– В пасторском доме так много дел, – насмешливо произнес он, заканчивая за меня предложение.

– Так оно и есть, – так же, как он, коротко ответила я.

– Наш дом просто охвачен возбуждением, – продолжал он. Против желания я ожидала услышать, чем это вызвано. – Мы ожидаем, что оглашение будет в самое ближайшее время. – Я почувствовала, как вся моя кровь бросилась в голову. – Лавиния и Дугал, – добавил он. – Моя мать в восторге.

Подняв брови, я спокойно посмотрела на него. Он кивнул, улыбаясь. Было ли это злонамеренно?

– Моя мать говорит, что не следует откладывать… надолго. И зачем? Это же не так, как если бы они были чужими. Ведь они знают друг друга очень давно. Внезапно они осознали свои чувства. Вы знаете, так бывает. Моя мать настаивает на скорой свадьбе. Я уверен, что вы будете рады за них, поскольку вы так хорошо знаете обоих.

– Это наиболее… удачная партия.

– Так говорит и моя мать.

Я подумала сердито: «Да, когда Дугал получил титул и состояние, а лондонский сезон не принес никаких плодов».

– Осмелюсь сказать, что Лавиния придет сама, чтобы сообщить вам добрые вести. И Дугал, наверное, тоже. Они захотят получить ваше благословение.

Я чувствовала огромную потребность скрыться от его изучающего взгляда. Я знала, что он мне как бы говорил: «Вы потеряли Дугала. Теперь моя мать никогда не выпустит его из своих рук. Это не прежние времена, теперь он достиг славы».

Он поднял руку, склонил в поклоне голову и, пробормотав: «Аи revoir», ускакал прочь.

Месяц спустя после прибытия Дугала во Фремлинг была объявлена помолвка графа Тенлей с прекрасной мисс Лавинией Фремлинг, дебютанткой сезона.

Я не ходила во Фремлинг поздравлять Лавинию. Она пришла ко мне сама. Я сразу поняла, что она встревожена.

– Что случилось? – спросила я. – Ты не выглядишь счастливой невестой.

– Это та женщина… Джанин. Она хочет еще денег.

– Я говорила тебе, как это бывает с шантажистами. Ты не должна была бы соглашаться с ее условиями в первый раз.

– Почему это произошло именно со мной?

– Ты должна усвоить, что придется платить за свои грехи.

– Я всего лишь сделала то, что и многие другие. – Она была обижена, и я почувствовала внезапный прилив гнева. У нее всегда было много всего, а теперь она отняла у меня Дугала. Проанализировав свои чувства к нему, я поняла, как мне отчаянно больно. Но я была достаточно честной, чтобы признать, что ранена была главным образом моя гордость. Сразу мне было трудно осознать это, поскольку я наслаждалась его дружбой и думала о возможном замужестве как о приятной перспективе. Быть любимой человеком, которому можешь доверять, было бы восхитительно.

Но могла ли я доверять ему, если наши близкие отношения, которые могли перерасти в серьезную привязанность, были разбиты вдребезги при появлении девчонки только потому, что она оказалась потрясающе красивой?

Я была полна гнева на Лавинию. Эти Фремлинги, казалось, думали, что весь мир существует только для них. Лавиния полагает, что она может совершать величайшие проступки, даже завести ребенка, и все должны покрывать ее и позволять счастливо идти по жизни дальше. Что же касается ее брата, то он считает, что может оскорбить меня и затем появляться и вести себя так, будто ничего плохого не произошло.

С меня было довольно Фремлингов.

– И, – говорила Лавиния, – не читай мне проповеди.

– Извини, Лавиния. Ты должна сама выпутываться из своих бед.

– О, Друзилла. – Она подбежала ко мне и обвила мою шею руками. – Пожалуйста, помоги мне. Я знаю, ты можешь. Я не хотела говорить эти глупости. Я дошла до предела. Если мама или Дугал обнаружат… Я просто убью себя… Я думала о том, чтобы выпрыгнуть из окна.

– Ты попала бы на куст утесника, что было бы очень неприятно.

– О, пожалуйста, Друзилла, помоги мне.

– Как я могу помочь?

– Я думаю, ты могла бы увидеться с ней.

– Я? Какая же от этого польза?

– Она тебя любит. Она считает тебя умной. Она говорила мне, что ты стоишь дюжины таких, как я. Я знаю, что она права.

– Спасибо. Я это запомню. Но разговор с ней ничего не даст.

– Может дать… если это будешь ты.

– Что я?

– Ты можешь сказать ей, какой я была хорошей и что если она немного подождет… пока я выйду замуж… Я буду очень богатой и тогда что-то сделаю для нее. Я сделаю. Обещаю!

– Я не думаю, Лавиния, что она поверила бы твоим обещаниям.

– Пообещай от моего имени. Скажи ей, что ты будешь своего рода гарантом того, что она получит деньги. Все дело в том, чтобы подождать.

– Я думаю, что ты должна пойти к своей матери или брату, или к Дугалу и рассказать всю правду.

– Как я могу? Дугал может отказаться жениться на мне.

– Я полагаю, что он очень разумный молодой человек.

– Он не сможет понять. Он будет в ярости. Он верит, что я – совершенство.

– Его ожидает удар, когда он женится на тебе.

– Я собираюсь постараться быть для него хорошей женой.

«Какой же он дурак, – подумала я. – Он хочет жениться на Лавинии, не зная ее. Даже деревенский дурачок догадался бы! И Дугал еще считается умным! Ну ладно, он узнает ее, – с некоторым удовлетворением подумала я, – и Лавиния не такая, чтобы измениться только потому, что она вышла замуж за терпимого мужа, каким он, по-видимому, и будет».

Лавиния умоляюще продолжала:

– Мы были такими хорошими подругами… всегда, с первой встречи.

– Я хорошо помню то время. Ты была не самой гостеприимной хозяйкой. С твоей стороны довольно неразумно вспоминать тот случай, если ты пытаешься найти подтверждения любви в наших отношениях.

– Перестань, Друзилла. Ты слишком умная и рисуешься этим. Мужчины этого не любят. Я так никогда не делаю.

– Ты рисуешься, как ты это называешь, все время.

– Но только так, как надо. Друзилла, перестань ходить вокруг да около. Скажи, что поможешь мне. Я знаю, что в конце концов ты поможешь. Ты просто заставляешь меня страдать.

– Но что я могу сделать?

– Я сказала тебе. Поезжай и встреться с Джанин. Объясни ей.

– Почему не ты?

– Как я могу поехать в Лондон? А ты просто можешь сказать, что поедешь навестить Полли.

Я заколебалась. Съездив к Полли, я всегда чувствовала себя лучше. Она бы поняла, что я испытала, узнав о помолвке Дугала. Ей мне не надо было ничего объяснять. Я могла говорить с ней как с собой. Я увидела бы Флер. Ребенок начал привязываться ко мне. Она уже начинала немного лопотать. Полли написала: "Ты бы слышала, как Эфф повторяет: «У кого такая милая тетя Друзилла? Чья тетя Друзилла скоро приедет к нам в гости?» Да, с Полли, Эфф и Флер встретиться было бы чудесно. Кроме того, мне было очень любопытно увидеть с Джанин.

Лавиния догадалась о моих колебаниях.

– Ты любишь Флер, – сказала она. – Она такая милая малышка.

– Откуда ты знаешь? Ты никогда ее не видела.

– Я собираюсь… когда все приведу в порядок. Когда я лучше узнаю Дугала, я скажу ему. Действительно, скажу. Я знаю, что он позволит взять ее к себе.

– Это самое последнее, что хотела бы Флер. Ты что, не понимаешь, что дети – это не вещи, которые люди передвигают так, как им удобно?

– Ты опять становишься гувернанткой.

– Кто-то же должен наставлять тебя, как следует поступить в той или иной жизненной ситуации.

– Знаю. Я злая. Но я не могу удержаться. Я пытаюсь быть доброй. Как только я выйду замуж за Дугала, я успокоюсь. О, пожалуйста… пожалуйста, Друзилла.

– Где она живет?

– У меня это записано. Я ездила туда отдавать пятьдесят фунтов. Я тебе скажу, как туда добраться. Это не очень далеко от того места, где живет Полли, Я взяла адрес.

– Фидддерс-Грин, номер 20, – сказала Лавиния. – Это легко найти.

– Ты брала кеб?

– Да, брала. Кучер выглядел очень удивленным, но я заставила его подождать, чтобы ехать с ним обратно. Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, где я была. Это было ужасно… и затем… Она насмехалась надо мной, называя меня графиней. Затем она сказала, что я должна найти деньги и если не привезу их, она всем объявит о том, что я сделала. Она сказала, что я бросила своего ребенка, и наговорила много других неприятных вещей. Я отрицала, напомнив, что нашла для ребенка хороший дом. Она не успокаивалась: «Друзилла нашла его. Ты, вероятно, бросила бы ее на чьем-нибудь пороге, чтобы продолжить свои приключения». Я сказала ей, что она ошибается. Я заботилась о Флер и, когда выйду замуж, собираюсь взять ее к себе. Я знаю, что, как только выйду замуж, все будет в порядке.

– Лавиния, я не приду к тебе на свадьбу. Это действительно такая насмешка. Ты думала о том, как обманываешь Дугала? Ты будешь стоять в девственно белом…

– Ох, замолчи. Ты собираешься помочь мне или нет? Ты что, не видишь, как я несчастна?

– Я ничего не могу сделать. У меня совсем нет денег.

– Я и не прошу их у тебя. Я просто знаю, что, если ты с ней поговоришь, она прислушается к твоим доводам.

– Нет, она не станет.

– Станет. Она всегда обожала тебя. Я знаю, что ты можешь убедить ее. Друзилла, пожалуйста, поезжай в Лондон. Ты же любишь навещать Полли и Флер. Пожалуйста, Друзилла.

И тогда я поняла, что должна ехать.

Мне необходимо было что-то придумать. Свадебные приготовления продвигались быстро, поскольку леди Харриет не видела причин, почему бы их следовало отложить. Я не была на самом деле влюблена в Дугала, но не хотела слышать о них. Я сказала своему отцу:

– Я думаю поехать и навестить Полли.

– Я знаю, – он улыбнулся. – Ты хочешь поехать и увидеть удочеренного ими ребенка. Ты от нее в восторге, не так ли?

– Ну, да… и я очень люблю Полли.

– Хорошая женщина, – сказал он. – Немного прямолинейная, но с добрым сердцем.

Я поехала и, как всегда, Полли была очень рада меня видеть. Я не сообщила ей, куда собираюсь поехать, потому что знала, что она попытается меня отговорить. Она считала, что мне не следовало бы дальше влезать в дела Лавинии. Однажды я это сделала, и в результате у них оказалась Флер. Она не сожалела об этом, но, как она сказала, одного раза достаточно.

Я взяла кеб до Фиддлерс-Грин. Кучер посмотрел на меня с удивлением, но от комментариев воздержался. Я попросила его подождать меня – не рядом с домом, а на некотором расстоянии.

Он еще раз посмотрел на меня так, как будто подумал, что я направляюсь туда с какой-то гнусной миссией. Я подумала о том, приходилось ли подобное испытывать и Лавинии.

Я нашла дорогу к дому № 20 по Фиддлерс-Грин. Это был высокий дом с остатками великолепия; теперь штукатурка поотбивалась и то, что должно было быть белым, выглядело грязно-серым. Четыре ступеньки, ведущие к парадной двери, были разбиты, по обеим сторонам стояли на страже два убогих льва. Лавиния велела мне постучать три раза. Это означало, что мне нужна Джанин, жившая на третьем этаже.

Я так и поступила и стала ждать. Прошло, казалось, много времени, прежде чем появилась Джанин.

Несколько секунд она в изумлении смотрела на меня. Затем она вскричала:

– Друзилла! Что заставило тебя прийти сюда? – Она выпрямилась:

– Тебе лучше войти, – добавила она.

Мы оказались в плохо освещенном проходе прямо перед лестницей. Ковер на ступеньках был поношенным и местами протерся.

Мы поднялись по трем пролетам, и по мере нашего подъема ковер становился все более вытертым. Она распахнула дверь, открыв довольно большую комнату, очень скудно обставленную. Состроив гримаску, она повернулась ко мне:

– Теперь ты видишь, как живут в нужде и бедности.

– О, Джанин – сказала я, – Мне так жаль.

– Такое мое счастье. У меня все пошло вкривь и вкось.

– Когда я услышала о пожаре, я хотела знать, что случилось с тобой.

– Все было потеряно, Тетя Эмили погибла… и вместе с ней все те люди. Этот глупый Джордж. Знаешь, это он был виноват. Я говорила ей о том, что он опасен и что однажды ночью мы все сгорим в своих кроватях.

– Да, он определенно был опасным.

– Опасен! Для тети Эмили он разрушил все, и для меня тоже. Я собиралась выйти замуж за Кларенса, .. О, я знала, что он придурковатый, но он обожал меня. Он дал бы мне все… все, что я попросила. И вот он погиб… убит этим дураком Джорджем.

– Он не понимал, что делает. О, Джанин, какое счастье, что тебя там не было той ночью.

– Иногда мне почти хотелось, чтобы я была там.

– Я могу так говорить. Как бы тебе понравилось жить в таком месте, как это?

– А ты должна?

– Что ты имеешь в виду… должна ли я? Я стала бы я здесь жить, если бы не была вынуждена?

– Действительно, можешь ли ты что-нибудь делать? Образованные люди обычно становятся гувернантками.

– Ну, я не собираюсь.

– Что же ты тогда будешь делать?

– У меня есть планы. Когда я увидела всю эту суматоху вокруг Лавинии Фремлинг, я пришла в ярость. Когда подумаешь о ней… и об этом ребенке… и как она там царила над всеми. Это несправедливо.

– Надо понять, что жизнь всегда несправедлива.

– Во всяком случае я собираюсь кое-что из нее вытряхнуть.

– Она мне сказала, что ты просила у нее деньги.

– Ей придется сделать это! И почему бы ей не дать мне какую-то сумму? Я ей помогла. Где бы она была без меня? Я уверена, что благородный граф не был бы так увлечен, если бы знал, что ему подсовывают подпорченный товар.

– Не будь такой ожесточенной, Джанни.

– Это звучит не горше, чем мысли. У нее есть все. У меня – ничего. Ну что ж, думаю, настало время ей со мной поделиться.

– Джанин, ты пожалеешь об этом.

– Уверена, что нет. Я хочу начать дело. Я уверена, что смогла бы делать шляпы. Я думаю, что очень искусна в этом. Я знаю кое-кого, у кого есть небольшой магазинчик. Если бы я могла найти деньги, я вошла бы с ней в долю. Я должна изыскать деньги и не понимаю, почему бы мисс Лавинии Фремлинг не обеспечить меня некоторой суммой.

– Тебе потребуется больше чем пятьдесят фунтов.

Она хитро посмотрела на меня:

– Я надеюсь их иметь.

– Ты знаешь, что это шантаж и что это преступление?

– Она что, привлечет меня к суду? Это было бы мило, не так ли? Мисс Лавиния Фремлинг предъявляет обвинение тому, кто знает, что у нее есть незаконнорожденный ребенок, существование которого она держит в секрете. Хотелось бы мне видеть, как она это сделает, а?

– Джанин, это не способ.

– Подскажи мне другой.

– Я подумала, что ты могла бы работать… работать и спастись. Таким способом ты была бы счастливее.

– Совершенно нет. Друзилла, в некоторых вещах ты простофиля. Способ, к которому ты прибегла для сохранения этой истории в тайне… Она намеренно эгоистична. Ты думаешь, она стала бы помогать тебе таким же образом?

– Нет.

– Тогда чего волноваться? Пусть она платит или получает по заслугам.

Она выглядела жестокой и очень сердитой, и я знала, что мне нечего сказать, чтобы отговорить ее от этого. Я оглядела комнату, она заметила мой взгляд.

– Отвратительно, не так ли? – сказала она. – Можешь понять, почему я хочу выбраться отсюда.

– Я понимаю, конечно, и мне очень жаль. Где ты была той ночью?

– Ты помнишь герцогиню?

– Да, помню.

– Ее семья решила, что им следовало бы забрать ее обратно. Возможно, им стало стыдно, что они вот так бросили ее на тетю Эмили, но, я думаю, вероятно это было что-то, связанное с деньгами. Они хотели иметь ее у себя под носом, чтобы она не задумала оставить все кому-то другому. Они не доверяли тете Эмили. И были недалеки от истины. Я должна была доставить ее домой. Кроме меня, было некому. Это оказалось слишком долгим путешествием, чтобы уложиться в один день, поэтому мне пришлось остаться на ночь в их величественном фамильном доме. Могу тебе заметить, что он несколько отличался от этого. – Я кивнула. – Понимаешь, вот так все и случилось. Все съел огонь. Дом должен был стать моим. Это было что-то. Я смогла бы начать заниматься бизнесом. Но я не стала этого делать, потому что должна была выйти замуж за Кларенса. Я была бы устроена в жизни, а теперь… ничего. Страховка не была оформлена. Как тетя Эмили могла быть такой глупой с таким сумасшедшим, как Джордж?

– Но тебе повезло, что тебя там не было.

– Если это можно назвать везением.

– Я пришла просить тебя еще подумать.

Она покачала головой.

– Нет, ей придется заплатить мне. Она должна дать что-то из того, что получила.

– Ее денежное пособие невелико.

– Тогда я хочу получить часть из того, что она имеет, а выйдя замуж за своего благородного лорда…

– Ты имеешь в виду, что будешь продолжать требовать деньги? Ты ей сказала, что тебе хватит тех пятидесяти фунтов, которые она уже отдала тебе.

– Ну что же, это не так. Я не так безрассудна, Друзилла. Я не собираюсь упускать такой шанс.

– Джанин, тебе не следует этого делать. Я знаю, ты прекратишь. Что бы ты ни чувствовала – и я вполне понимаю твою горечь – это дурно.

– Это как раз по мне. Настало время преподать урок Лавинии Фремлинг. Она всегда считала себя выше всех остальных из-за этих рыжих волос.

– О, Джанин! Послушай. Я опять приеду к тебе. Я возьму тебя с собой в пасторский дом. Ты можешь отдохнуть у нас. Мы подберем для тебя какую-нибудь работу. У нас много знакомых, и рекомендация пастора помогла бы тебе. Ты могла бы жить у нас, пока все не уладится. Оставь это место…

Она покачала головой.

– Ты добрая, Друзилла, – сказала она довольно тихо. – Ты стоишь двадцати Лавиний.

– Моя цена растет. Лавинии ты говорила двенадцати, – улыбнувшись, проговорила я.

– Я переоценила ее. На самом деле она не стоит ничего. Мне жаль этого графа. Ему придется помучиться с ней. Она из тех, кто не оставит мужчин в покое. В свое время я знала одну-две таких.

– Я думаю, что она может успокоиться, когда выйдет замуж.

– Я знаю, Друзилла, что ты была в классе на первом месте, но когда дело касается жизненных ситуаций, ты сущий ребенок.

– Послушай меня.

– Я слушала.

– Итак, ты собираешься продолжать с этим… шантажом.

– Пока не устроюсь, я собираюсь добиваться денег.

– Это ошибка.

– Мне об этом судить. Ты оставила кеб ожидать тебя?

– Да.

– Тогда тебе лучше идти. Кучер может не дождаться, так как не очень верит в то, что тот, кто приезжает сюда, способен заплатить ему. Он подумает, что ты сбежала.

– Вряд ли он так подумает, и он обещал, что будет ждать.

– Я ценю твой поступок.

– Если я что-то услышу, я приеду и дам тебе знать.

Она улыбнулась мне и покачала головой.

Это было все, о чем я могла в то время переговорить с Джанин Флетчер, но я не теряла надежды.

Я не хотела рассказывать Полли, где была. Я знала, что она не одобрит и посоветует держаться в стороне. Но мне было жаль Джанин. У нее была такая странная жизнь; оказалось, что она видела мало любви со стороны тети Эмили. Джанин была послана в дорогостоящую школу потому, что у тети Эмили были планы выдать ее замуж за богатого, и она собиралась выбрать для нее кого-то из своих клиентов. Бедный Кларенс был идеальным молодым человеком для такого случая. Не понимающий, к чему идет дело, испытывающий привязанность к любому, кто проявил к нему доброту, и к тому же богатый. Им можно было манипулировать как куклой, и тетя Эмили проделывала это с большим искусством. Атеперь… вместо желанного замужества Джанин осталась одна и без копейки в кармане; поэтому она прибегла к этому самому презренному преступлению – шантажу.

Я написала Лавинии и сообщила ей, что мало продвинулась в переговорах с Джанин. Она была непреклонной.

Можно вообразить смятение Лавинии при чтении этого письма. Она, должно быть, разозлилась на Джанин, а возможно, и на меня, за то, что я неудачно выполнила свою миссию. Но она должна была узнать правду.

Полли спросила меня:

– Дорогая, что-нибудь не так?

– Нет. Почему же?

– Ты кажешься… задумчивой. Ты знаешь, что можешь рассказать мне. Этот Дугал… он кажется мне немножко глупым… одураченным Лавинией. Должна сказать, что мне нравится настоящий мужчина, такой, который способен понять, что к чему, и не позволит делать из себя дурака. Мне кажется, что ты немного влюблена в него.

– Он очаровательный человек, Полли, и умный.

Она фыркнула.

– Если спросить меня, то мне кажется, что он немножко болван.

– Масса мужчин не может устоять перед красотой! Лавиния действительно красивая. Поездка ко двору многое ей дала, и у нее есть изысканные наряды.

– Мужчины не женятся на модницах… если только не захвачены чувством.

– Полли, я не была влюблена в Дугала Каррузерса и он не бросал меня, женясь на Лавинии. Он никогда не просил меня выйти за него замуж.

– Я думала…

– Значит, ты ошибалась. Лавиния будет графиней. Можешь ты представить меня в такой роли?

– Почему бы нет? Я тебя уверяю, что могла бы представить тебя даже королевой Англии.

– Я не думаю, чтобы этого захотел принц Альберт. Впрочем, я не мечтала о нем… даже если бы Ее Высочество отказывалось в мою пользу.

– Ох, уж ты, – улыбаясь, вздохнула она. – Но ты знаешь, что можешь рассказать мне все.

Я старалась забыть о делах Лавинии. Я сосредоточилась на Флер, которая стала еще более очаровательной. Вечерами я садилась на кухне у огня, и ни Полли, ни Эфф не упускали случая отметить, как хорошо горит огонь, бросая взгляд на стоящие рядом мехи. Я слушала их болтовню, в то время как они нагревали кочергу и красную от жара совали ее в портер, и тогда я действительно ощущала спокойствие. Где-то в глубине моего сознания теплилась мысль, что есть дом, где меня любят и ценят. У меня были Полли, Эфф и Флер. И в самые мрачные моменты своей жизни я не должна этого забывать.

Однажды Эфф сказала:

– "Второй этаж, № 32", отметила, что ее родственница – достопочтенная миссис Такая-то.

– Достопочтенная, так я и поверила, – возразила Полли. – Эта всегда распространяется о своих высокопоставленных родственниках.

– Она получила хорошее воспитание, – сказала Эфф. – Я знаю толк в этом.

В этих вопросах Полли полностью уступала Эфф.

– Ну, ладно, так что с ней? – заинтересовалась она.

– Эта кузина… или кто она там, собирается за границу. Она высокомерная, она… связана с самой верхушкой знати. Эта кузина… или кто там она, ищет компаньонку для поездки за границу вместе с ней… чтобы она была леди и умела себя вести.

Я находилась в полусонном состоянии, глядя на прыгающее пламя и мысленно рисуя различные картины, но вдруг насторожилась. Компаньонка для путешествия будет сразу же увезена. «Джанин», – сказала я себе.

– Это выглядит совсем подходящим местом, – сказала я вслух.

– Хорошее место, – отозвалась Эфф. – Одно на миллион. Если бы я была сейчас молодой… до того, как встретила «его»… это как раз то, за что я сразу бы уцепилась.

– Ты же всегда ненавидела иностранцев, Эфф, – с легким смехом проговорила Полли.

– Они хороши в своей собственной стране, и именно там я бы их и желала видеть.

Я с волнением продолжала думать о Джанин и произнесла вслух:

– Одной из моих бывших одноклассниц сейчас очень трудно. Она ищет место. Мы встречались с ней на днях.

– Ты не сказала, – заметила Полли. – Ты где-то с ней столкнулась?

– Да. Я знаю, что ей нужна работа. Я подумала, что если…

– Вот что я скажу, – сказала Эфф. – Ты выясни, подходит ли ей эта работа, а я переговорю с «Вторым этажом, № 32». Может быть, мы устроим встречу.

– Мне бы хотелось это сделать.

– Ты знаешь, где она живет?

– Да, у меня есть ее адрес. Я могу написать.

– Для «Второго этажа, № 32» будет предметом гордости, если она найдет молодую образованную женщину и окажется, что это как раз то, что они ищут.

Я задала несколько вопросов о «Втором этаже, № 32», кто, согласно словам Эфф, была «подлинная… которая потеряла положение в обществе».

Я подумала, что если напишу письмо, Джанин может разорвать его, не читая. Если же я поговорю с ней, все, возможно, будет по-другому. Может быть, я себе льстила, но я надеялась, что произвела на нее неплохое впечатление.

На следующий день я взяла кеб и сделала то же, что и раньше. Я остановилась в том же месте и направилась к дому № 20 по Фиддлерс Грин. Я шла быстро, решая, что должна буду сказать Джанин, когда приду.

Когда я оказалась на ее улице, то заметила стоявшую у дома Джанин группу людей. Они с любопытством смотрели на мое приближение. Я поднялась по разбитым ступеням и постучала три раза в дверь.

Ее открыл мужчина. Он спросил:

– Что вы хотите?

– Я пришла увидеть свою подругу мисс Джанин Флетчер, – ответила я.

Его лицо приняло настороженное выражение.

– Вам лучше войти, – предложил он.

Я вошла. Женщина открыла дверь и посмотрела на меня.

– Лучше подождите здесь, – сказал мужчина.

Он поднялся по лестнице. Это было очень странно. Я не могла понять, что это значит. Женщина смотрела на меня.

– Ужасно, правда? – пробормотала она. – Такая молодая женщина.

– Что случилось?

– Против нее, должно быть, что-то замышляли. Это плохая репутация для дома.

Я сильно заволновалась, понимая, что с Джанин случилось что-то ужасное.

К двери подъехала карета, и я услышала слова:

– Они приехали, чтобы увезти ее.

– Я не понимаю, что произошло – удивленно сказала я.

В дверь постучали. В то время как женщина пошла ее открывать, на лестнице появился впустивший меня мужчина.

В дверях показались двое мужчин с носилками.

– Все в порядке, – сказал мужчина, стоящий на лестнице. – Поднимайтесь.

Неся носилки, они стали подниматься вверх по лестнице. Женщина удалилась в свою комнату, но оставила дверь открытой. Я по-прежнему стояла в холле.

Наверху послышалось движение. Появились мужчины с носилками, на этот раз они кого-то несли – тело, покрытое простыней. Когда они проходили мимо меня, я разглядела песочно-желтые волосы. Они слиплись от крови.

Я поняла, что под простыней лежала Джанин.

Вслед за несущими носилки вниз спустился мужчина. Он подошел ко мне и представился:

– Я офицер полиции. Расследую смерть мисс Джанин Флетчер. Что вы здесь делаете?

– Я пришла увидеться с ней.

– Вы ее подруга?

Мне стало нехорошо. Я старалась подавить пришедшую мне в голову мысль, что это могла сделать Лавиния. Но это у нее никогда бы не вышло… никогда.

– Я училась вместе с ней в школе, – услышала я свой голос.

– Вы часто к ней приходили?

– Нет. До этого я была лишь однажды.

– Когда?

– Три дня тому назад.

– И тогда с ней все было в порядке? Не казалась она испуганной? Взволнованной?

Я покачала головой.

– Где вы живете?

Я дала ему адрес пасторского дома.

– Вы приехали навестить мисс Флетчер?

– Я живу несколько дней у моей старой няни.

К нам подошел молодой человек, и офицер сказал ему:

– Возьми у леди адрес. – Затем обратился ко мне; – Мы должны будем задать вам несколько вопросов, так что как-нибудь навестим вас. Пожалуйста, оставайтесь в Лондоне.

– Но мне надо возвращаться…

– Мы должны просить вас остаться. Возможно, вы сможете сообщить нам что-то важное. Это необходимо.

Я пробормотала:

– Хорошо, я останусь.

Ноги дрожали, и меня слегка покачивало. Мне хотелось бежать прочь от этого мрачного места. Я так много хотела узнать. Как это случилось? Кто это сделал? Кого они подозревают? Я продолжала говорить себе: "Лавиния, ты бы никогда не сделала сама этого. Ты всегда оставляла другим делать за тебя грязную работу.

Затем офицер еще раз обратился к своему подчиненному.

– Ох, Смитсон, – сказал он, – проводи юную леди в кеб, который ждет ее. – Затем он повернулся ко мне:

– Один из наших людей задаст вам несколько вопросов о ваших отношениях с покойной. Это просто формальность.

Я была рада скорее уйти. Мне показалось, что сопровождавший меня молодой человек, был очень молод и несколько нервозен.

– Какой удар, – сказал он, когда мы пошли прочь.

– Я чувствую себя… неважно.

– Я сам немного нервничаю, – признался он. – Это первое убийство, которое мне предстоит расследовать.

Убийство. Это было слово, заставившее меня задрожать. Я не могла в это поверить. Джанин! Подумать, мы все вместе были в школе и теперь… за короткое время Лавиния стала матерью, а Джанин… трупом. Я старалась не допустить мысли, что два этих факта были как-то связаны.

Когда мы уходили, к нам подошел молодой человек. Он снял шляпу и поклонился.

– Могу я поинтересоваться, были ли вы подругой молодой леди? – спросил он.

Я подумала, что это другой полисмен, и ответила:

– Да.

– Не сообщите ли вы свое имя?

Я назвала ему, и он вытащил из кармана записную книжку.

– Вы живете недалеко отсюда?

– Нет… за городом. Я просто остановилась здесь.

– Интересно. Вы хорошо знали юную леди?

– Мы учились вместе в школе. Я только что сказала это вашим людям.

– Еще несколько вопросов. Вы понимаете, мы должны сделать все как надо. – И вновь спросил:

– Где за городом?

Я дала ему адрес пасторского дома.

– Как, вы дочь пастора? Я кивнула.

– И вы вместе учились в школе. Есть ли у вас какая-нибудь идея, почему кому-то понадобилось убивать вашу подругу?

– Нет, – решительно ответила я.

Мой сопровождающий слегка подтолкнул меня: