Текст книги "Маленькие саги (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

«Эх, эх, – подумала Дина. – Октябрята веселые ребята. Играют и поют, весело живут. А пионер – всем ребятам пример», – Так некстати вспомнила она.

Дина отложила альбомы и, подтянув колени к подбородку, тихо закачалась из стороны в сторону. Невидящим взглядом вдруг остановилась на книгах. «Три мушкетера», «Королева Марго» из старой бабушкиной библиотеки. Антошка и Алка приходили, как к себе домой и выбирали, что почитать. Дине всегда казалось диким бескультурьем ужасные записочки, расставленные в книжном шкафу : «Не шарь по полкам жадным взглядом, здесь книги не даются на дом». Мерзко и отвратительно. Она увидела такое в первый раз у одноклассницы Иры, и как-то дружить с этой девочкой расхотелось. А Антон, как только прочитал эти складные стишата, так сразу ушел из гостей. Ему до этого случая Ира вроде нравилась. Впрочем, у него оказалось редкое умение выбирать отъявленных стерв.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что там Болдина выдала на последней встрече выпускников? «Я думала, Тош, на этот раз ты выберешь хорошую девчонку, а ты опять вляпался в...» Дальше Алка страшно и витиевато выругалась, а Антон расхохотался.

Но кто-то услышал, и молодой жене передали. И сразу же обе подруги детства попали в список нон-грата. Бог с ней, с женой. Антошку жалко.

Дина вспомнила, как утром подъехала к дому культуры, поднялась по мраморным ступенькам и попала в колонный зал.

«Давно я не лежал в колонном зале» – Антошка когда-то читал одностишия и смеялся в голос. А теперь сам лежит, в дубовом гробу, бледный, как смерть. Впрочем, это и есть смерть.

Дина вошла в пустой зал. Народ только-только начинал собираться. К стенам жались какие-то люди, а около гроба сидели родственники.

«Прости, Антошечка, если можешь, нас с Болдиной, дур окаянных!» – прошептала Дина вместо молитвы, положив два букета гвоздик. От себя и от Аллы. Затем она храбро подошла к гробу под удивленным взглядом вдовы, но целовать в лоб не решилась, а только положила руку поверх холодной Антошкиной. Потом ноги сами понесли к его родителям и к сыну от первого брака. Эх-эх-эх, горе горькое! Обнялись.

– Давай стул принесем, садись рядом, – предложила Надежда Сергеевна. Вдова посмотрела недовольно.

– Нет, нет, – замахала руками Дина. – Мне на работу нужно. Опаздывать не могу.

–Пойдем, я тебя провожу, тетьДин, – предложил Митя и, не дожидаясь согласия, побрел к выходу.

– Ты... это... скажи, – запинаясь, начал он на улице. – Отец своей смертью умер, или помогли? Не мог он просто так кони двинуть...

– Мить. – Пресекла Дина, и спокойно добавила. – Я смотрела результаты экспертизы. Там нет ничего необычного. Сердце остановилось. В заключении патологоанатома все написано. Если б что-то подозревали, сразу дело уголовное завели.

– Может, останешься?

– Поеду. Мне тут делать нечего. Сейчас начальники всех рангов набегут. Начнут слова говорить искусственные. Не люблю я этого.

– А ты останься и нормальные скажи. – Митя смотрел на нее печально большими Антошкиными глазами и раскачивался на пятках.

– Мои слова здесь не нужны. Да и о чем говорить? О том, как лепили пасочки? Или о том, как твой отец мне в чай соли насыпал? – Дина даже не пыталась сдержать слезы. – Только знаешь, Мить, – Дина положила руку на Митино предплечье и перевела дух, борясь со слезами, – именно это и есть самое ценное в жизни. Пасочки и чай с солью. Ни регалии и звания, хотя Антон всего добился в жизни сам. А то, что именно с этим человеком ты варил суп из песка и листьев или вместе собирал макулатуру. Дружба – это... навсегда...

– Да, вы не виделись годами! Особенно, когда отец женился на этой, – Митя кивнул в сторону зала. – Какая же тут дружба, теть Дин?

Дина внимательно посмотрела на здорового парня, двадцати пяти лет отроду, и решила ничего не объяснять, сам потом поймет.

– Просто мы знали, что есть друг у друга, понимаешь?

Она развернулась и направилась к машине. К дому культуры уже подъезжали дорогие авто. Уже мельтешили шоферы, взбегая по лестнице, с причудливыми венками. Степенно поднималось областное руководство. Заходили простые смертные со скромными букетиками.

Дина отвлеклась от воспоминаний и глянула на часы. Без четверти семь. Как она могла так прозевать время? Осталось только одеться и быстро скатиться к машине.

«А краситься опять придется в пробке», – уныло подумала она. Не пришлось. Из Дубая позвонила Алла и долго вспоминала Антона, как они воровали из таза пересыпанные сахаром дольки персиков, приготовленные для варенья. А потом выяснилось, что Антошкина бабушка все фрукты в тазу пересчитала и, обнаружив недостачу, сильно ругалась.

– А я где была? – возмутилась Дина.

– Не знаю, – отмахнулась Алка и, разрыдавшись, выдохнула. – Я очень прошу тебя, Травина, живи долго! Пожалуйста!

– Мы находимся на разных концах Земли, – усмехнулась Дина.– Я помру, ты даже не заметишь.

– Я просто знаю, что ты есть на свете, и от этого мне легче, Дин, – тихим шепотом созналась Алла.

На работе сразу вызвали к начальству.

– Он уже раза три звонил, где тебя носит?– проворчал кто-то из коллег.

Дина спустилась на второй этаж и зашла в просторный кабинет.

– Видел вчера тебя на похоронах, – проворчал начальник. – Чего сбежала, как на пожар?

– У нас и так в конторе то пожар, то понос с золотухой, – недовольно пробурчала Дина. – Что случилось?

Начальник двинул ей по столу папку.

– На, ознакомься!

На белом листе бумаги, приклеенном к канцелярской папке, крупным курсивом виднелось знакомое имя « Кирсанов Антон Николаевич». Сердце замерло, пропуская удар. Дыхание остановилось, к горлу подкатил едкий комок. Дина открыла папку, просмотрела каждый листок. И отупело уставилась на шефа. Сил выговорить хоть слово не осталось.

– Его грохнули, Травина, – резко подвел итог начальник, назвав Дину по девичьей фамилии. – Подсыпали яду в чай. Поэтому сердце и остановилось.

– А как же экспертиза? Я же смотрела...

– Я настоял на повторной. Хочу, чтобы ты расследовала это дело.

Дина кивнула. Подумала с минуту– другую и, вздохнув, сказала твердо:

– Только, прежде чем подписать приказ, я хочу, чтобы ты, Владимир Палыч, осознал, пути назад не будет. Я найду убийцу и посажу. И никто меня не остановит. – Дина замолчала, пытаясь справиться с бушевавшей внутри злостью.– Потому что...

– Дружба – навсегда!– закончил знакомую фразу полковник Терентьев и потер на лбу почти незаметный шрам, оставленный детской лопаткой.

Долго искать не пришлось, так всегда бывает, когда за дело берутся дилетанты. В мусорном баке около дома оперативники нашли флакон с едва заметными остатками фентанила, но с отличными отпечатками пальцев Антошкиной вдовы. Мерой пресечения Дина потребовала избрать заключение под стражу. Но судья, старая одышливая тетка, вздохнула протяжно:

– Прокуратура всегда норовит упрятать человека за решетку! – и отпустила вдову под домашний арест. А флакончик пропал куда-то.

– Ты же понимаешь, Дина, – пробормотал Терентьев, – Ее на суде оправдают.

– Да, – она махнула рукой. – Мне бы в отпуск, отпустишь?

– Небось, к Болдиной в Дубай поедешь?

– И как ты догадался? – кисло усмехнулась Дина.

Телефон истошно зазвенел, когда Дина с Алкой бродили по пляжу, по щиколотку в воде. Как когда то у себя на Заливе. Здесь тоже имелся залив и назывался Персидским, вдали виднелся серебряный шпиль Бурж Халифа, а сбоку белел Парус Бурж Араба. Пальмы, голубое бездонное небо и волны, накатывающие на песок. Вся идиллия в миг разрушилась от телефонных трелей, а на экране смартфона высветилась фамилия шефа.

Терентьев долго бубнил в трубку, Дина охала и удивлялась, Алка корчила рожи, а ее полугодовалая внучка радостно смеялась, сидя на руках у бабушки. Страшно подумать, Алка – и бабушка!

Нажав отбой, Дина посмотрела на подружку, не зная как сообщить новость. Алка все поняла.

– Что? – тихо спросила она.

– Несчастный случай. Мадам Кирсанова упала с лестницы и сломала шею, – Дина старалась говорить ровно, не выказывая волнения. В совпадения она давно перестала верить.

– Ай-ай-ай, – проговорила Болдина без всякого сожаления. – Ну... Поминать мы ее точно не станем. – Алла весело рассмеялась.

Дина внимательно присмотрелась к подруге, чутьем следака почувствовав неладное. Новость для нее не стала неожиданностью.

– Алла? – спросила она аккуратно. – Твоих рук дело?

– Допустим! – дерзко ответила Болдина.– И что теперь? Привлечешь меня?

– Я не могу поверить...– Дина всплеснула руками и не нашлась что сказать. – Зачем?

– Он был моей первой любовью, – отрезала Алла.

–Я знаю, – нарочито спокойно кивнула Дина.

–И я просто не позволила его убийце жить припеваючи, – Алла пожала плечами и отвернулась. Стала смотреть на залив, яхты и виднеющуюся вдалеке арку «Атлантиса».

Дина решила не нагнетать, но в голове не укладывалось происходящее.

– Гамаль знает? – тихо спросила она.

– Конечно, – хмыкнула Болдина.– Он сам выходил на людей, делал заказ и расплачивался. Подробностей не знаю. – Голос Алки внезапно осип. – Да и ни к чему они. Муж искренне считает, что женился на мне благодаря нашей с Антоном ссоре. Я же тогда в Москву укатила зализывать раны, там с Гамалем и познакомилась. Одно слово, кысмет. – Алка с подозрением всмотрелась в лицо Дины. – Ты меня осуждаешь? У вас с Терентьевым не получилось восстановить справедливость. Пришлось вмешаться мне.

– Спасибо, – язвительно заметила Дина. – Только я не стану рассказывать Вовке о твоей помощи, ладно?

– Переживу, – фыркнула Болдина. Ребенок у нее на руках радостно загугукал, заулыбался и потянулся к Дине. Она приняла из рук Алки маленький комочек, пахнущий молоком, присыпкой и еще чем-то, таким притягательным и родным. Дина вдохнула этот запах, навсегда отгоняя прочь печальные мысли. В небе парили чайки, и вода в лучах заходящего солнца отливала позолотой. Заканчивался день, и на смену ему приходил новый.

– Смотри, Лейла, – Дина показала пальцем в летящую птицу.– Чайка летит, несет рыбку в клюве. Будет деток кормить.

Лейла радостно захлопала в ладоши, словно пыталась поймать птичку. А Дина с Алкой, взглянув друг друга, заговорщицки улыбнулись, как когда-то в детстве.

Когда самолет взмыл над Дубаем и устремился к родным берегам, Дина внезапно вспомнила тот скандальный разрыв Антона и Алки. Подружка нашла в ванной Антона длинный белый волос и, устроив допрос с пристрастием, поняла, что Кирсанов развлекался с другой. Антон не стал скрывать сам факт, а про разлучницу Алла спрашивать не решилась. Хватит и так унижения. Да и среди их знакомых никакой платиновой блондинки не нашлось.

Дина уперлась затылком в подголовник и закрыла глаза. Если бы да кабы... История не имеет сослагательного наклонения. И лишь один вопрос не давал покоя. Как бы сложилась жизнь их неразлучной троицы, если б Антон не подкатил к ней тогда после университетского выпускного, напрочь сраженный ее красотой? И если б она, Дина, отказала бы ему, а не кралась бы среди ночи в соседний дом, нацепив на башку теткин платиновый парик...

Туфли красные. Одна пара.

Он подарил ей туфли. Красные. На высоком каблуке и платформе.

– Ух ты, – выдохнула Ирка, перегнувшись через стол, и придирчиво осмотрела подарок. – Хороши! – заявила со знанием дела.

– Не знаю, брать или нет, – заныла неуверенная в себе Лиза Грушина. – Все-таки мы недавно знакомы.

– А что такого? – изумилась подружка.– Сейчас нет строгих правил. Главное, чтобы тебе нравилось.

О, как же ей нравилось! Он сам, с виду, ну чисто Бэкхэм. С зачесанными назад волосами и трехдневной щетиной. А глаза! Пронзительные, голубые, пожирающие с потрохами.

Лиза познакомилась прошлой осенью, и с тех пор общение превратилось в манию. Она не могла даже дня прожить без него. Да и он без нее тоже. Казалось, если они не обсудят последний фильм или книгу или просто не поболтают о пустяках, то Земля остановится, и все население планеты сойдет неведомо куда. За время знакомства он дарил ей цветы. Розы, лилии и ромашки. Частенько в обеденный перерыв баловал тортиками и пироженками. А Лиза выбирала для него галстуки и книги. Но конфетно-букетный период медленно и верно приближался к следующей стадии. В глубине души она уже лелеяла надежду познакомить его с родителями. Там, в самом дальнем тайничке, уже мысленно хранились файлы с фасоном свадебного платья, вариантами причесок и списком приглашенных грушинских родственников. Но Лизе хватало ума не делать следующий шаг первой. Неизвестно, о чем он думал. Но такой подарок – это не следующая ступень в отношениях. А полет на реактивной ракете куда-то ввысь. Ох, как же забилось Лизкино сердечко, когда она увидела эти туфли! Такие классные, идеально подходящие к новому платью. Прям цвет в цвет.

«Я бы и сама не подобрала так точно, – про себя пробормотала Лиза. – В таких бы пройтись по офису походкой от бедра, чтобы у завистниц отвисла челюсть. Или нет... Я где– то читала. Глупо носить такие туфли на работу. Примитивно. А вот надевать во время свидания... когда только он и я. А на мне красные туфли. И все. Или с чулками... нет, одни туфли. Так эротичней! – Она посмотрела еще раз на красную пару и задумалась. Может, это намек, или мужчина ее мечты без задней мысли подарил такую роскошь. – А если не принять подарок? – спросила саму себя Лиза. – Ага! А сил отказаться уже не осталось».

«Не бери, – подзуживал внутренний голос. – Просто так такие подарки не делаются!»

«Вспомни еще о бесплатном сыре, – оборвала Грушина саму себя и задумалась. – Так брать или не брать?»

Лиза снова пнула ногой Иркин стул, привлекая внимание.

– Ты еще раздумываешь? Из-за такой мелочи? – прошипела подружка, озираясь на главного бухгалтера. Юлия Андреевна, оторвавшись от разложенных по столу бумаг, спросила недовольно:

– Что там у тебя, Шурупова?

– Да Лизе парень вон туфли подарил, – сдала ее с потрохами Ирка.

Главбух поднялась из-за стола и на высоких шпильках важно прошествовала к Лизкиному столу.

– Показывай, Грушина, – то ли попросила, то ли приказала она.

Проклиная Ирку, Лиза представила подарок на суд начальнице.

– Прикольные, – кивнула та. – Надо брать. Каблук, правда, великоват...– Улыбнулась она.

– Ну и что? – хмыкнула завхоз Гавриловна, оказавшаяся рядом. – Ты вот, Юленька, на таких каблуках скачешь по всему управлению, будто газель.

– Я вешу меньше трех тонн, – возразила начальница. – И без фургона, хотя с усиленной подвеской.

– Что ты, Юленька, что ты! – залебезила Гавриловна, покосившись на внушительный бюст главбуха. – Ты у нас умница и красавица...

–Я и говорю, – резко перебила поток лести главбух. – Не всем дано выигрышно смотреться на таких каблучищах. – Она кивнула на подарок Грушиной, потом посмотрела на свои ноги. – Нужно уметь правильно ходить, не подгибая колени, но и не вихлять бедрами. Тут осанка важна. И походка. Спину обязательно ровно держать, грудь не выпячивать, но и не прятать. На таких каблуках женщина должна блистать и нести свою красоту в мир. Согнуться в три погибели уже не получится. Не то, что эти ваши балетки! То ли тапки домашние, то ли калоши. Ходите в них, ногами загребаете. Ни красоты, ни счастья.

– Чего раздумываешь, Грушина? – обратилась она к Лизе. – Бери!

– А если... если это намек? – проблеяла та.

– Какой еще намек? Не смеши меня! – отмахнулась Юлия Андреевна и задумалась. – А действительно, девушки, – повернулась она к коллективу. – Что должен подарить мужчина, намекая на желание перейти к более близким отношениям? Давайте, вспоминайте, что вам дарили?

– Мы в турпоходе винца выпили и в лесок пошли, – сообщила, покраснев, сметчица Катя.

– Так, – загнула один палец Юленька.– Стакан вина!

– А у тебя, Нинок? – обратилась она к зарплатчице.

– Ничего он мне не дарил, – пробурчала Нина. – На трамвае доехали до общаги и все. Правда, за проезд Димка расплатился.

– Значит, трамвайный билет! – постановила главбух. – А у тебя, Любетта? – окликнула она свою заместительницу.

– Саня ко мне с тортом пришел.

– Так и запишем, торт! – воскликнула Юлия.

– А у тебя, Юленька, – от двери подала голос завхоз.

– А я до свадьбы ни-ни, – усмехнулась начальница. – Через ЗАГС, девки, самый лучший вариант! Испытано временем. – Она прошествовала к себе и, рассеянно глядя на заваленный бумагами стол, бросила. – Бери, Лиза! Это обычный знак внимания. Только не вздумай считать себя обязанной и на все готовой! Уважай себя, очень тебя прошу.

Лиза, соглашаясь, кивнула. И тут же на экране монитора появилось сообщение. Любимый волновался, понравился подарок или нет.

– Я угодил тебе?

– Они шикарные, – быстренько напечатала Лиза, добавив поцелуйчик. – Но я не решаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что-то останавливает? – насторожился он.– Подумай, как все увидят на тебе эту красную парочку!

– Уже увидели, – ответила Грушина и нажала на оранжевый прямоугольник.

Сразу на ее фотографии высветились презенты. Розы, торты и туфли. Все подарки сайта "Одноклассники"!

Юлия Андреевна покосилась на Лизу  и, открыв корпоративный чат,  быстро напечатала сообщение системному администратору:

– Слава, я же просила тебя закрыть доступ к социальным сетям!

– Закрою, но позже, – ответил  сисадмин.

– Сегодня. Мне не нравится, когда сотрудники вместо работы рассматривают виртуальные подарки.

– Вы имеете в виду Грушину?

– Твоих рук дело?

– Да, это прикол такой! Мы с пацанами открыли левый аккаунт, прицепили фотку Бэкхэма, а потом постучались к этой уродине.

– Сами вы уроды! – отрезала Юлия. – Если оставишь доступ окрытым, пеняй на себя, Егоров. И прекрати издеваться над моей сотрудницей. По-хорошему прошу.

– Сегодня отключу, – добавив грустный смайлик, сообщил сисадмин, проигнорировав вторую просьбу руководства.

Юлия Андреевна отвернулась от монитора и  внимательно посмотрела на Лизу.

« Симпатичная девчонка. Странная немного. Но все мы  для кого-то странные, – мысленно решила она, в сердцах добавив. – Я  Егорова тоже считала нормальным человеком». Она  задумалась лишь на минутку, а потом обратилась к Лизавете.

– Лиз, а давай я тебя со своим соседом познакомлю? Хороший парень, – и, поймав заинтересованный взгляд девушки,  добавила.– Конечно, он не Бэкхэм…

А через месяц в вацап к Егорову постучалась хорошенькая блондинка.

– Славик, привет! Это Настя. Я ушла от Никиты. Тебе  еще интересно? –  написала она.

Егоров всмотрелся в фотку. Девчонка показалась ему знакомой. Наверное, вместе где-то тусили. Иначе, откуда бы она его знала его сотовый? Слава, воодушевившись перспективой окрутить роскошную девицу, целыми днями закидывал  Настю сообщениями, а она лишь изредка односложно отвечала.

Гон! – Егоров понимал в этом, прекрасно зная правила игры. Он выждал паузу. Небольшую, буквально несколько  дней, а потом предложил сходу:

– Давай вечером встретимся!

Долго договаривались: где и во сколько. Целый день Настя водила его за нос. Славка ни на минуту не расставался с телефоном, надеясь, что красавица вот-вот назначит встречу. Вечером, уходя с работы,  он стремглав пронесся мимо бухгалтерии, не заметив насмешливого взгляда Юлии, спешившей к себе из кабинета руководства. Вылетев на улицу, Егоров чуть не сбил с ног Лизку Грушину, о существовании которой даже забыл из-за своей строптивой блондинки. Бухгалтерша точно бы упала, не подхвати ее  за руку  худой смазливый парнишка. Явный ботаник! Егоров пробурчал извинения, и тут телефон ожил. Пришло сообщение от Насти.

– Давай, через час в «Маргарите», – написала она.

–Ок, – ответил он.– В чем ты будешь, чтобы я узнал тебя сразу?

– В красных туфлях, Егоров.

В этот момент Славка все понял. Он  быстро написал в ответ:

– Классно вы меня разыграли, Юлия Андреевна! А чья это фотка?

– Кара Делевинь без макияжа.

– А кто это?

– Гугл в помощь.

Сунув телефон в карман, изумленный Слава Егоров  остановился прямо посреди тротуара и  долго смотрел вслед удаляющейся парочке. Почему он решил, что Грушина страшненькая? Фигура у нее классная, и ноги на высоких каблуках выглядят завлекающе… В этот момент Лизка, обернувшись на взгляд, улыбнулась ему. От ее светящихся счастьем глаз  на душе у Егорова стало совсем одиноко.

« А ведь она не глупая девчонка и с юмором», – вспомнил Слава недавнюю переписку с Грушиной.  Он решительно вернулся обратно в управление.

– ЮльАндреевна, вы Лизе только не говорите, что это я ее разыграл! – попросил Егоров, врываясь в бухгалтерию.

– Ты чего, Славочка, белены объелся? – ласково осведомилась главбух. – Во -первых, Грушина так и не поняла твоей шарады. Она общалась с человеком на сайте, а месяц назад он пропал. Ну и что? Кому это интересно? В чем смысл шутки, Егоров? Расскажи, я тоже посмеюсь.

Славка молчал.

– А во– вторых, поздно, дружок, спохватился. Лиза замуж собралась.

– Как замуж? Она этого хмыря только месяц знает! – Возмутился Слава, решив, что его разыгрывают.

– Они вместе в детский сад ходили, – пояснила Юлия. – Вот пока она тебя ждала и красные туфли рассматривала, от нечего делать нашла мальчика, с которым дралась в садике. Встретились на следующий день, понравились друг другу. Идеальная история любви.

Юлия Андреевна решительно встала и засобиралась к выходу.

Славка медленно побрел на улицу. Спешить было некуда.

Вся правда о Галактике

Он шел по центральной аллее Петропавловской крепости. Моросил мелкий дождь, да и с Невы тянуло холодом. Промозгло и слякотно. Аркадий Павлович Мухобойский, зябко поежившись, принялся считать недавно установленных зайцев. Один, притаившись около сувенирной лавки, недобро косился в сторону посетителей. Двое других замерли чуть поодаль.

«Ясно, что остров Заячий, но столько железных истуканов, уже перебор!» –проворчал себе под нос. Он неторопливо продолжил свой путь, здороваясь со знакомыми, краем глаза замечая, как вытягиваются по стойке смирно и отдают честь младшие по званию.

«Снова какой-то памятник», – устало отметил про себя Мухобойский, увидев небольшую кучку людей около сидящего бронзового человека со странными пропорциями. Пришлось подойти поближе. Люди расступились, пропуская его к постаменту. Прочитал таблички, прикрученные с боку.

«Мда-а, Шемякин,– искренне огорчился он. – А еще с Высоцким дружил!»

Мухобойский рывком выхватил из ножен саблю и снес бронзовую голову. Та покатилась на газон, зеленеющий за голыми ветками кустарника. Тотчас же набежали люди. Принялись ловить укатившийся шар. Насилу поймали.

– Что с ним делать, Ваше Высокопревосходительство? – лебезя, осведомился самый храбрый.

– Отправьте скульптору, – распорядился Мухобойский. Голову тут же завернули в черный пакет и завязали накрепко.

– Да, еще вот что, любезный, как там тебя, – снова отдал приказание Аркадий Палыч. – Зайцев всех убрать с территории!

– А куда их?

– Утопить!

– В Неве?

– Отчего ж в Неве, любезный? Топите в Мойке, – проскрежетал Мухобойский и повторил: –Топите в Мойке!

– В мойке полно посуды, Аркаша, – сонно заметила жена, просыпаясь. – С вечера не помыли. Я так и не поняла, что ты собрался делать?

Мухобойский открыл глаза и осмотрелся.

«Приснится же такое, – выдохнул он. – Но подобный сон может стать началом хорошего романа. Только саблю нужно поменять на меч джедая. И пусть металлические зайцы окажут сопротивление».

Аркадий потянулся в постели, затем принюхался.

– Эля, чем несет так? Аж глаза выедает, – пожаловался он супруге, поморщившись.

– Кто-то вчера мусор поленился выкинуть, а там рыбьи очистки. Вот и вонь стоит, будто мы убили кого.

– Пойду вынесу, – подхватился Мухобойский. И уже из коридора крикнул. – Скоро не жди! Хочу прогуляться. Есть тема!

– С балкона еще кулек захвати, – напомнила Эльвира. Но он не расслышал, хлопая входной дверью. Скатился вниз и уставился на золотые кроны деревьев, на улицу, застеленную опавшими листьями.

«Что такое осень, это счастье», – пропел про себя Аркадий Палыч, втайне радуясь, что на дворе бабье лето. Он всмотрелся в летавшие паутинки, наслаждаясь теплым осенним днем и, выкинув мусор, направился в парк, по пути представляя сюжет нового романа.

«Да, – протянул про себя Мухобойский. – Меч джедая мне в руку!»

Он спустился по гранитным ступенькам и двинулся мимо клумб с яркими пятнами последних осенних цветов. Аркадий Палыч мысленно уже надевал на себя шлем Люка Скайуокера и стоял рядом с ним и Ханом Соло на том самом допотопном звездолете, покорившем маленького Аркашку в первом фильме, когда корабль летел среди звезд, а у иллюминаторов стояли люди и махали зрителям.

На глаза попался указатель «Планетарий», и Мухобойский сам не заметил, как купил билет и устроился в первом ряду. Он, задрав голову, наблюдал за движениями планет и в пол-уха слушал рассказ об устройстве вселенной.

« Какая-то лажа, – подумал он, потирая затекшую шею. – И планеты, словно гигантские шары для боулинга, расположились одна за другой. Только Сатурн подкачал со своими кольцами». Мухобойский почувствовал легкий приступ голода.

«В кафе неподалеку есть блюдо «Кольца Сатурна», – мысленно усмехнулся он. – Может зайти к ним? А то выскочил из дома, не позавтракав». Он направился к выходу и уже на улице столкнулся со странным мужичком.

– Самогонка нужна? – пробормотал тот, сквозь зубы. – Отличный первач. Купи, друг!

Аркадий Палыч, обычно брезговавший подобными покупками, вгляделся в прозрачную как слеза жидкость, плескавшуюся в плоской бутылке из белого стекла.

– Сколько? – выдохнул он.

– Всего ничего, – махнул рукой мужичонка.

Мухобойский зашел в кафе "Комета" и, заняв у окна столик, подозвал официанта.

– Мне ваше фирменное блюдо "Кольца Сатурна", – сразу заявил он.

Когда принесли кусок жареного мяса, щедро украшенный кольцами лука, Мухобойский тихо достал из кармана бутылку самогонки, купленную около планетария, и, сделав большой глоток, упал под стол. Из глаз посыпались звезды.

– Это просто космос! – успел подумать он, прежде чем отключиться.

Придя в себя, он увидел лицо официанта. Только теперь паренек словно вырос на пару метров и зачем-то облачился в зеленый трикотажный комбинезон.

– Вам легче? – поинтересовался участливо, не открывая рта. – Вы нужны нам.

– Зачем? Почему я?– испуганно проблеял Аркадий Палыч, понимая, что вступил в контакт с инопланетным разумом.

– Вы же писатель? – удивленно осведомился «официант». – МКДЗЛ выбрала вас. Нужно написать всю правду о вашей галактике.

– Что такое МКДЗЛ? – ошарашено пробормотал Мухобойский.

– Межгалактическая комиссия по делам Земли и Луны, – доброжелательно объяснил «официант».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А почему я? – опять не понял Мухобойский. – Лев Толстой …

– Он давно умер, а воскрешать – целое дело, – отмахнувшись, поморщился «официант».

– Тогда этот… как его? В кепке! – взволновался Аркадий. – Джордж Мартин!

– Вы себе представляете, что он напишет? – снисходительно поинтересовался «официант», делая ударение на слове «что», и добавил строго. – Решения комиссии не обсуждаются. Мы сейчас прокатимся с вами в одно место.

– Место? Какое место? – всполошился Аркадий Палыч.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – деланно рассмеялся «официант», резко нажимая на тщедушную шейку клиента, моментально осевшего в креслице.

– То-то же, – пробурчал «официант» и крикнул, не поворачиваясь. – Загружайте его!

Аркадий Палыч, не отрываясь, глядел на проносившиеся за бортом звездолета астероиды, казавшиеся мелким мусором.

– С какой скоростью мы идем? – поинтересовался он у «официанта», стоявшего рядом.

– Десять энштейнов в секунду, – уверенно бросил тот. – Скоро уже вернемся на Землю. Вы все поняли?

– Да-да, конечно, – закивал Мухобойский.

– Вам удастся все правильно указать, Аркадий Павлович?

– Естественно! – заверил тот, покачнувшись. Корабль входил в плотные слои атмосферы.

– Сейчас начнется небольшая болтанка, – предупредил «официант». – Советую пристегнуться.

«Прям, как в аэрофлоте», – незлобиво огрызнулся про себя Мухобойский. Он лег в отведенный ему отсек и, закрыв защелки ремней, прикрыл глаза. Только на время посадки.

Очнулся он уже дома, в своей квартире, и сразу бросился к ноутбуку. Открыл новый белый лист и напечатал. «Вся правда о галактике». А потом пальцы сами забегали по клавиатуре, пытаясь угнаться за мыслями, видениями и воспоминаниями. Аркадий Павлович писал до глубокой ночи, ни мало не интересуясь дома ли домашние. Не испытывая желания поесть или какие другие нужды. Текст захватил его полностью, не давая даже минуты передышки.

«Скорее успеть, пока не забыл», – мысленно подгонял он сам себя. Когда за окном посерело, Мухобойский, дописав последнее предложение, задумчиво глянул на поднимающееся солнце и счел это благим знаком. Он быстро ткнул мышью в статистику и обомлел от цифры. Двадцать авторских листов за одну ночь. Вот это работоспособность! Только с одного глотка самогонки! Нужно найти того самого мужика и стать постоянным клиентом. Аркадий Палыч пробежался глазами по тексту. Невероятно и совершенно. И не замедлил выложить свое детище в нескольких интернет-магазинах и на своем сайте «Миры Мухобойского».

Он проснулся от разрывающегося звонка мобильника. Протянул руку и сонно пробурчал:

– Да, алё!

– Аркадий Павлович! – пророкотала трубка приятным баритоном.

– Я, – проблеял до конца не проснувшийся Мухобойский.

– Спишь что ли? – расхохотался собеседник. – Так все и проспать недолго!

– Кто это? – не понял Аркадий.

– Шайтанов говорит, – солидно заявила трубка. – Редактор издательства «На звезде».

– Здрасти, – растерялся Мухобойский.

– Поздравляю, Аркадий, – заявил довольный Шайтанов. – Мы тут тебя издавать надумали. Твоя «Вся правда о галактике» чумовая получилась. Думаю, это бестселлер!

– А вы читали? – пролепетал растерявшийся Аркадий Палыч. – Вам понравилось?

– Понравилось-понравилось! – тут же заверил собеседник. – Но не читал! Мы, редакторы, авторские тексты давно не читаем. По лайкам ориентируемся. Пусть другие глаза портят. А у тебя на сегодняшнее утро почти десять миллионов лайков. Старик Мартин уже не котируется. Мухобойский рулит! Когда Нобеля или Букер получишь, про меня не забудь!

Услышав гудки отбоя, Аркадий Палыч бросился к ноутбуку и обомлел. Его книга продавалась тысячами экземпляров, и народ пищал от восторга, а баланс на карте поражал обилием нулей. И это всего за одну ночь и после одного глотка самогонки! Нужно бежать к планетарию. Срочно. Он сделал шаг вперед и упал с дивана.

– Да что же это такое, – проворчала недовольная Эльвира, появившись в дверях. – Сколько спать можно? Уже почти два часа дня! Вставай и вынеси мусор. Рыба воняет, сил нет. И на балконе кулек не забудь.