Текст книги "Дом у воды (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 18

– Стас? – встрепенулась Лиля. – Брат Олега? – Проснувшись, она инстинктивно пригладила волосы и бросилась к кровати больного. – Витька, точно? Ты ничего не путаешь? – попыталась усомниться она.

– Нет, родная, – пробурчал он. – Я за базар привык отвечать. А вот ты, Лилечка, берега попутала.

– Ты точно болен, – раздраженно вскинулась она, осознавая, что за многие годы дружбы Пахомов ни разу не позволил обращаться в таком тоне. – Витя, – попросила она, – что происходит, родной?

– В Москве я сразу поехал к Дунаеву. Не спрашивай почему, Лиля! Просто поехал. Хочешь, свалю на чуйку. Стас принял меня хорошо, а вот о тебе отзывался плохо. Винил в смерти брата. Я сначала и не понял ничего. Думал, он просто чокнулся, а потом Станислав Иванович достал с полки журнальчик, «Искушение» называется.

– Порно, что ли? – изумилась Лиля, не понимая, что буровит друг детства.

– Нет, милая, это журнал католиков. И там большая статья. Угадай о ком?

Золотая королева в смятении глянула на своего мужа.

– Правильно, – осклабился Пахомов. – Умничка моя! – хохотнул он. – Там статья об Армане. Великом и могучем!

– Ну и что? – холодно бросила Лиля, взяв себя в руки.

– А то, мадам, – тяжело вздохнул Виктор Николаевич. – Ваш тайный геройский порыв уже давно не секрет.

– Какой порыв, Виктор? – ничего не понимая, встряла Хлоя.

– А такой, Хлошечка, – протянул досадливо Витька, пытаясь усесться на постели. Поправил дурацкую синюю рубашку в цветочек.

– Тебе идет, – недовольно хмыкнула Лиля и прошептала:– Олег не имел никакого отношения к этому счету. А тем более его дурковатый братец.

– А он считает иначе, – рыкнул Пахомов, пропустив мимо ушей стеб про рубашечку. – Стас все посчитал и выдвинул условие. Вы, хитроумные голубки, возвращаете ему всю сумму плюс проценты, а он прекращает вендетту.

– Ты с дуба рухнул, что ли? – не сдержалась Лиля. – Это были деньги Иштвана. Все коды хранились у него. Стас тогда еще в институте учился и…

– Подожди, – остановил жену Арман. – Если мы выплатим все деньги с процентами, этот маньяк оставит в покое Лану? Мне нужны абсолютные гарантии, – добавил он жестко. – Просто так я даже разговаривать не собираюсь.

– Ты не понял, – скривился Виктор. – Заказ на Лану остается.

– Тогда за что я плачу деньги? – вскинулся де Анвиль. – Не понимаю!

Витька заметил, что гордое лицо француза побагровело от негодования. А руки сжались в кулаки.

– За Мишку, – бросил Витька дурную весть. – Лана идет в счет за Олега.

– А что с ним? – пролепетала Лиля, бледнея. – И каким боком мои дети к этому упырю?

– Олега хватил обширный инфаркт, когда он услышал новости о некоем благотворителе. Сумма совпала до копейки, – горько заметил Витя и обратился к Арману: – Я не знаю, как тебе удалось проделать такую аферу не выходя из дома. Тогда еще интернет-банков не было. Но почему понадобилось полностью обнулять счет?

– Если на счету ноль, банк закрывает его автоматически, – насупился Арман. – Это и так понятно!

– Да, на обычных счетах, – махнул рукой Пахомов. – А этот аккумулятивный, на него до сих пор что-то приходит.

– Тогда нужно отдать ключи от него, – встряла в разговор Хлоя.

– Помолчи, – жестом руки остановил ее брат и добавил хмуро: – Я не знал.

– Я тоже, – пробормотала Лиля. – Иштван говорил…

– Почему, прежде чем осуществлять свой грандиозный план, вы со мной не посоветовались? Считали себя самыми умными?

– Витя, – заскулила Лиля. – Что теперь делать-то?

– Не знаю, – поморщился он. – Есть одна зацепка, нужно следить за новостями.

И поймав обалдевший взгляд де Анвиля, добавил неохотно:

– Светка у нас родилась с золотой ложкой во рту. Этот ее мужик новый – сын известного бизнесмена. Помнишь, Арман, к нам обращались об аренде причала в Марселе «Верфи Гаранина»?

– Какое это имеет отношение к нашей проблеме? – рыкнул де Анвиль.

– Прямое, – хмыкнул не испугавшись Пахомов. – Лана крутит любовь со старшим сыном Юрия Гаранина. И этот самый Арсений заверил моего Генку, что сольет компромат на Стаса. А вот если у него все получится, наш злобный друг побежит. И главная задача не дать ему добежать до канадской границы.

– Канадской? – изумился Арман. – При чем тут Канада?

– Это О'Генри, милый, – улыбнулась Лиля и погладила мужа по руке. – Рассказ «Вождь краснокожих».

– А, – сделал вид, что понял, де Анвиль. – Я свяжусь с Интерполом, наверное, у них тоже что-то есть на нашего нового друга.

– И что тогда? – напряженно поинтересовалась Лиля. – Мы точно сможем спасти Светку и Мишку?

– Не знаю, родная, – жалостливо глянул на нее Пахомов. – Но другого варианта у нас все равно нет.

Он собрался как-то утешить подругу, заверить, что детей Иштвана он попытается спасти, но в этот момент в палату вошла грузная и строгая медсестра и велела всем выйти. Больному нужен покой.

– И жена! – настояла на своем Хлоя.

– Как ты? – уже в машине осведомился де Анвиль, всматриваясь в бледное лицо жены.

«Как я?! – хотелось заорать Лиле. – Все отлично! Только моих старших детей хотят убить!»

Сейчас, через четырнадцать лет после той финансовой операции, пришедшейся на крестины младшего Армана и Витькиной дочки, Лиля понимала, что неуловимыми мстителями им с мужем стать не довелось. И хоть Арман постарался запутать следы и добирался в Ватикан на вертолете, но их вычислили. По дурацкой статье в журнале! Кто бы догадался, что и по прошествии стольких лет за ними наблюдает беспощадный враг, решивший забрать себе собственность ее первого мужа. По какому праву? Или Иштван, отдавая коды, навешал ей лапши на уши?

– Лили? – позвал ее муж. – Держись, умоляю тебя. Все еще поправимо.

– Я напишу Свете, чтобы пока не спешила домой.

– Хорошо, – кивнул улыбаясь через силу Арман. – А я попрошу Эбенхаймов навести справки о том мужчине, предоставившем кров нашей Лане. Гагарин? Правильно?

– Нет, – Лиля слабо мотнула головой. – Гаранин. А Гагарин – это первый космонавт.

Юрий Апексеевич Гаранин всегда стремился быть первым. Во всем. Сказывался ли в этом природный перфекционизм или прозвище Космонавт, полученное еще в начальной школе. Но его частенько путали и называли Гагариным, а полное совпадение с именем и отчеством великого героя только добавляло желания стать первым. С годами Космонавт сменился на Номер один, но это придало еще больше напора обладателю позывного.

В большом бизнесе старший Гаранин славился умением идти на компромисс, а также хитрым изворотливым умом, частенько подкидывающим своему хозяину нетривиальные решения.

Юрий Апексеевич снова прослушал разговор со старшим сыном. И еще раз обратил внимание на каждую свою фразу. Ни одну из них нельзя было трактовать двояко. А дал обещание, держи! Но и расставаться с компроматом на Таракана не хотелось. Особенно из-за какой-то бабенки, пригретой Сеней в Гречишкино. Но, с другой стороны, и ситуация патовая. Сын и так обижен на всю семью и позвонил впервые с момента того давнего ужасного скандала. Космонавт хорошо помнил, как облажался тогда и, вместо того чтобы взять паузу и вникнуть в суть конфликта между сыновьями, как обычно, встал на сторону младшего сына, поверив в дурацкую легенду Севы. Арсений тогда даже слова не проронил, а просто вышел из своего кабинета и исчез. Хорошо, хоть сам догадался, где искать сына, и отправил к нему охрану. Естественно, Сеня сразу понял, почему рядом с его домом поселились двое хорошо натренированных мужчин, и принялся отпускать в их адрес совсем не деликатные шуточки.

«Люди другой расы, – хмыкнул Гаранин-старший, – это надо такое придумать!»

И тут же мысленно стукнул себя по лбу. Он нажал на кнопку абонента «Юра Бойко» и резко осведомился:

– Что там за краля вьется вокруг моего сына?

– Хорошая девчонка, – сразу отозвался Бойко. Не стал юлить или на ходу что-то придумывать. – И парень наш на нее запал.

– Парень наш на всех западает, – рыкнул Космонавт. – Такой уж уродился.

А про себя подумал, что есть в кого. У него у самого уже третья жена. Зато безумно красивая. У мужиков челюсти сводит, когда Анечка только в комнату входит. Да и дочки получились красивые. Все в мать. С зеленющими глазами и кудрями цвета меди. Естественно, Юрий Апексеевич любил всех своих детей, что бы там ни напридумывал себе Арсений, но мелких, хотя дочкам уже исполнилось семнадцать, просто обожал. С сыновей требовал, а девчонок баловал.

– Тут совсем другое дело, – солидно пробасил Бойко. – Он на себя не похож. Влюбился!

«Конечно, влюбился, – про себя хмыкнул отец Арсения, – если просит обнародовать компромат на Таракана. Ясно, что не головой думает!»

– У вас там романтическое реалити-шоу? – недовольно осведомился Гаранин. – Вы хоть узнали, кто она такая?

– Трудно понять, – пробурчал Бойко, – с одной стороны, вроде девица простая и веселая, а с другой, слишком продуманная.

– Фото есть? – и получив положительный ответ, рявкнул:– Срочно пришлите, пусть безопасники разбираются!

Но когда по электронной почте пришел снимок, Космонавт вгляделся в лицо девушки и мысленно пробурчал:

«Понимаю тебя, Сеня. Она красивее моей Аньки!»

Он пролистал несколько фоток. Почти на всех Арсений и его девчонка во все глаза смотрели друг на друга.

«Хорошая пара, – подумал Юрий Апексеевич. – И Сенька мой кажется счастливым. Может, хоть эта женщина отогреет моего несчастного сына?»

Он досадливо крякнул, а затем тяжело поднялся и, подойдя к сейфу, открыл потайное отделение. Достал тонкую папку. Документов там хранилось немного, но любой из них мог оказаться гранатой для Станислава Дунаева, способной разорвать в клочья самого «уважаемого человека», его окружение и покровителей.

Космонавт наскоро пробежался глазами по каждому листу, а потом задумался.

«Вытащить на свет божий один не получится, только себе самому приговор подписать. Или все, или ничего! А то попаду в ощип. Сам не уцелею и семью подведу».

Он прошелся взад-вперед по кабинету, размышляя. И совершенно неожиданно понял, что бабки, уважение людей, подобных Таракану, – все не имеет значения, если собственный сын отречется от своей семьи и никогда не переступит порог родительского дома.

«Арсений меня только один раз попросил, – мысленно объяснил Космонавт, – в своей, правда, идиотской манере. Но и ты бы и сам поставил вопрос точно так же. Или помоги мне, или я тебя знать не знаю».

Гаранин снова задумался, потер лоб и уже собрался звонить знакомому ведущему ток-шоу, когда в кабинет вломились его любимые женщины. Анечка и две дочери-близняшки.

– Папочка! – обе хитрюшки бросились к отцу. Обвили шею руками и мягкими губами коснулись щек.

Гаранин, сунув в ящик стола папку, обнял своих малышек.

– Купили что-нибудь? – поинтересовался лукаво.

Анечка подошла к нему и, игриво чмокнув в губы, заметила:

– Нет, просто прогулялись по магазинам. Что толку здесь покупать? В Париже все купим.

Она скользнула взглядом по снимкам, все еще болтающимся на экране монитора, и деловито щелкнула мышкой.

– Новая подружка у Сенечки, – пропела жена. – Хороша! И кого-то она мне напоминает!

– Мама! – в один голос закричали Маша и Катя. – Это же Лана де Анвиль!

– Не смешите меня, – хмыкнула Аня. – В селе Кукуево на краю земли? Просто очень похожа девушка. Сами же говорили, что Лана сейчас на Мальдивах.

– Да, – кивнула Маша. – Мы каждый день читаем ее инстаграмм. Она такие фоточки постит!

– Ну, – едко заметила Аня. – А Сеня наш точно не на Мальдивах. Или там резко похолодало?

– Кто это вообще такая? – буркнул Юрий Апексеевич, раздражаясь от пустой болтовни. – Что за Лана де Анвиль?

– Папа! Как можно не знать! – закричала Катя, а Маша добавила: – Это модель такая.

– Ваш папа не интересуется моделями, – проворковала Аня и погладила мужа по голове. – Пригласи нас на обед, милый, и мы все тебе расскажем про эту Лану.

– Де Анвиль? – пробормотал Гаранин, целуя руку жены. – Она не родственница владельца «Анвильформасьон»? Мы у него причал в Марселе арендовать хотели.

– Да, – кивнула Маша. – Это ее отец. А муж – Люсьен де Гральи, знаменитый гонщик.

– А головой у нас кто думать будет? – нарочито строго осведомился отец. – Как дочка одного миллионера и жена второго могла очутиться на Крайнем Севере и крутить роман с нашим Сеней?

Девчонки потупились, но пробурчали в ответ:

– Очень похожа, папочка!

– А что наши дочери будут изучать в лицее? – осведомился у жены Космонавт, когда семья рассаживалась за столом в ресторане.

– Французский и английский как практика, история искусства. Маша попросила записать ее на занятия по дизайну, а Катя по психологии.

– Добавь им пару дисциплин, развивающих логику и аналитические способности, – велел отец. Мать кивнула, не понимая, но спорить не решилась. Иначе Космонавт может закусить удила и отменить поездку. А так хотелось побывать в Париже! Побродить по шумным улицам, завернуть в Орсэ или Музей Родена. И потом свобода! Пока девчонки будут учиться в лицее, можно хоть вздохнуть спокойно вдали от мужа, насладиться одиночеством, съездить в аутлеты и посетить показы мод.

– Что именно добавить? – ласково поинтересовалась она у мужа. – Я не понимаю. Литературу?

– Нет, – хмыкнул Гаранин-старший. – Логику развивает только математика. Но зубрить алгебру в Париже они точно не захотят. – Юрий Апексеевич вгляделся в лица Кати и Маши, в один момент ставшие кислыми. – Найди мастер-классы или игры, способствующие развитию. Наверняка что-то есть.

Весь обед он слушал трескотню дочерей и жены, улыбался им, а сам размышлял, как поступить. Исполнить обещание, данное Сене, или придержать документы до нужного момента?

Уже вернувшись в офис, Космонавт понял, что принял решение еще во время разговора с сыном. И нужный момент настал именно тогда, когда гордый мальчик припрятал свои обиды и предложил закопать топор войны.

«Но слить компромат нужно не журналюгам, а передать заинтересованным лицам в Следственном комитете,» – рассудил Юрий Апексеевич и, набрав тщательно зашифрованный номер, весело предложил:

– Хочешь орден, Василий Евгеньевич? Могу подарить!

Глава 19

Еще на похоронах Нади и Люси Свете почувствовала, как в душе нарастает паника. На ум пришла церемония перезахоронения папы, а не сами похороны. Лана снова увидела склеп де Анвилей с мраморными стенами, огромные букеты цветов, свешивающиеся из каменных ваз, вгляделась в крышку цинкового гроба, где уже больше года покоился отец, а потом и в надгробное изваяние. Попроще, конечно, чем у захороненных рядом де Анвилей. Тогда ей показалась блажью эксцентричная выходка матери. Она, словно Безумная Хуана потащила за собой и папу во Францию. Света помнила, что во время церемонии чуть не закричала от отчаяния! Года еще не прошло, как мать выскочила замуж за влиятельного и богатого мужика. Но, кидая комья мерзлой земли на два простых деревянных гроба, Света внезапно охнула. Мысль как веретено закрутилась в голове, напрочь отшибая любые эмоции, кроме страха.

«А если тогда мать пряталась, как и я сейчас? Только мне достался любвеобильный Джин, а ей потомок Карла Великого. Что, если это убийца отца до сих пор пытается нас убрать? И только брак с де Анвилем обезопасил саму Лилю Цагерт и ее детей. Может, поэтому меня отослали в закрытый лицей, а много позже Мишутку отдали в военное училище? Что же ты натворил, папочка? Почему убили тебя и нас никак не оставят в покое? Кому же ты перешел дорогу?»

Она взяла под руку Арсения, машинально прося у него защиты, а он одним движением переложил ее ладошку в свою лапищу и засунул в карман куртки. Так и шли рядом, ощущая тепло друг друга. Света скосила глаза на заплаканную Любу, потом перевела взгляд на растерянного Павлика, ее мужа, а дальше в толпе разглядела насупленного Михеича с Катериной и совершенно равнодушных Юру Бойко с Сергеем. Казалось, на похороны съехались все местные жители. Некоторые оставались на поминки, устроенные Любой, а большая часть просто разошлась по домам. Света всматривалась в простые и честные лица, недоумевая, как среди обычных и порядочных людей завелась паршивая овца Надька.

– В семье не без урода, – пробормотала пожилая тетка, жена Бабая. – Это ж надо, украсть последнюю теплую одежу! Кем надо быть!

Света воззрилась на доброе морщинистое лицо и пробормотала чуть слышно:

– Попроси она, я бы отдала.

И почувствовала, как в душе опять поднял голову ужас.

«Неужели со мной перепутали?» – в который раз мысленно испугалась Света и крепко сжала ладонь Гаранина.

А дома в жарко натопленной кухне Олеська разложила на столе вырезанных Светой из картона кукол и наряжала их в цветастые лоскутки.

– Что это у тебя? – с ходу осведомился Гаранин. – Во что играешь, Олеська?

– Показ мод, – важно заявила девочка. – У этого… Лафифела…

– У кого? – не понял Арсений и осведомился строго: – Кто это такой?

– У Лагерфельда? – уточнила у малышки Света, на краткий миг вспоминая, как давным– давно сама ходила по «языку» на показе в Милане.

Ей на секунду почудилось, что та девушка, уверенно шествующая под огнями софитов, осталась где-то далеко в прошлом. А в зале рядом с Мэтром сидела Николь, а слева от нее Люсьен, державший на руках маленького Эжена. Она ощутила приступ острой тоски по сыну. Обнять бы, прижать к себе. Но маленький мужчина, каким его воспитал Люсьен, ни за что бы не позволил телячьи нежности.

– Я уже взрослый, мама, – бормотал он, когда Лане становилось невмоготу от переизбытка чувств. Сын морщился, а Люсьен гордо улыбался и предлагал родить девочку. Они и собирались, как только муж оставит гонки. Сначала ушел он, а за ним Николь. Света вновь увидела тот самый показ и улыбающуюся свекровь в пестром пиджаке и фиолетовой юбке в пол. Увидела Люсьена с взъерошенной шевелюрой, в сером летнем костюме. От тоски по ушедшим близким на глаза навернулись слезы.

«Эжен, солнышко, я вернусь к тебе. Обязательно вернусь», – мысленно поклялась Света и, усевшись рядом с Олеськой, принялась наряжать кукол в яркие лоскутки.

– Что-то вы закисли у меня, – хмыкнул Арсений. – Давайте смотреть мультики. Там вроде «Машу и медведя» обещали…

Щелкнул пультом и, дождавшись, когда Олеська с интересом уставится на экран, подсел поближе к Свете и, обняв, тихо поинтересовался:

– Ты из-за последних событий расстроилась?

– Страшно мне, Сенечка, – пробормотала она. – Все из-за комбеза маюсь. А вдруг эти пули мне предназначались?

– Есть за что? – буркнул он недовольно.

– Нет, – пролепетала она, зарывшись лицом у него на груди. – Но я боюсь. Мне бы еще домой вернуться к сыну.

– А Олеська как же? – насторожился Гаранин.

– Со мной поедет, – заявила Света. – Тут не оставлю.

Арсений кивнул и постарался перевести тему.

– Ты бы потренировалась, маленькая. Пристреляла свою Беретту. Не знаю я, чего ты боишься, раз попросила Генку пистолик привезти, но ты его хоть в ручки возьми. Попробуй по мишенькам пострелять.

– Ты знаешь? – поразилась Света. – Давно?

– За дровами полез, наткнулся. В день приезда твоего родственника.

– А мне почему не сказал? – напряженно поинтересовалась она.

– Гене твоему по ушам настучал, – буркнул Гаранин. – Он во всем признался.

– Как настучал? – охнула Света. – В чем признался?

– Ну дубиной пару раз по голове дал, потом заставил снег есть, потом привязал к дереву и натравил медведя, а потом…

– Джин, мальчик мой, – проворковала она, рассмеявшись. – Все ты врешь!

– Нет, не все, – рассмеялся Гаранин. – Немножко привираю, но Гена мне рассказал про одного мужика, но ты его не знаешь.

– Кого?

– Дунаева этого…

– Точно не знаю, – пробурчала Света. – А кто он такой? И почему меня заказал?

– Ты у меня спрашиваешь? – хмыкнул Гаранин. – Понятия не имею.

– А Генка?

– Он тоже.

– У мамы спрошу или у крестного.

– А если и они не в курсе? – потянулся Гаранин.

– Тогда решу, что ко мне это не имеет отношения и предпочту думать, что ничего не случилось.

– А если грохнут?

– Значит, судьба, – передернула плечами Света, втайне надеясь, что вышло какое-то недоразумение и скоро все разрешится наилучшим образом.

– Пока ты здесь, никто тебя не тронет, – предупредил Гаранин. – Парни наверху, ну люди другой расы, наблюдают за домом. Так что чужой не подойдет.

– Середа и Бойко?

– Да, они, – скривился Арсений. – Охрана моя личная. Чтобы злые дядьки не обидели.

Света рассмеялась и снова прижалась к Джину, всем своим телом говоря, что она к нему прилепилась надолго.

Гаранин нежно и бережно коснулся ее губ своими, осторожно, чтобы Олеська не заметила, просунул руку под тонкий свитерок. Ласково погладил по спине.

– Не бойся, маленькая, – жарко прошептал на ухо, стараясь одной рукой расстегнуть застежку бюстгальтера. – Со мной ты в безопасности.

Света, кивнула, даже не обратив внимания на происки Джина. Она затихла в его объятиях, пытаясь унять неожиданно подступившие слезы.

Арсений даже изумился, увидев, что она плачет. И приподняв ее лицо, вытер катившиеся слезинки, а потом слегка ущипнул за нос. От этой простой игривой ласки Свете захотелось кинуться ему на шею, признаться в любви, пообещать родить ребенка. Но зная, что Джин относится к ней, как временной подружке, сдержалась, предпочитая спрятать лицо у него на груди.

– Смотри, – хмыкнул Арсений.

Мультики закончились, Олеська убежала в зимовку, а на экране уже распинался молодцеватый майор из Следственного комитета.

– Специалист по связям с общественностью, – задумчиво крякнул Гаранин, кивая на майора. – Интересно, что случилось?

– Мне нет, – отмахнулась Света и, пытаясь унять внутреннюю дрожь и любовь к Арсению, подскочила и вслед за девочкой отправилась в зимовку.

А Гаранин, досмотрев сюжет до конца, полез в интернет в поисках дополнительной информации. Потом позвонил отцу.

– Кажется, «Дихлофос» подействовал, – усмехнулся весело.

– Подействовал, но не основательно. Уголовное дело завели, при обыске много чего интересного изъяли, но сам Таракан словно испарился. Юркнул куда-то в щель. И заграничные счета до сих пор не арестованы.

– На то он и Таракан, – уныло пробормотал Арсений. – И что теперь, пап?

– Да ничего особенного, – отмахнулся отец. – Мне он навредить не сможет. Пусть сначала догадается, откуда ветер подул.

– Он не дурак, – заметил Джин, проклиная себя, что втянул отца в эту темную историю.

– Я тоже, – рыкнул Космонавт. – Пусть только сунется ко мне, костей не соберет. Прости, если не помог, как тебе хотелось…

– Все отлично, – бодро заверил Арсений. – Сам понимаешь, когда идут тараканьи бега и под ногами горит земля, нет времени строить козни другим.

– Это точно! – хмыкнул отец.

Но Арсений ошибался, впрочем, и Космонавт тоже.

Станислав Иванович Дунаев всегда считал, что его оберегает Господь. Вот и сейчас успел в самый последний момент ускользнуть из лап полиции. Спасибо старому другу, тянувшему лямку в СК, предупредил, а заодно пообещал выяснить, кто слил информацию. Самое ужасное, что факты, положенные в основу уголовного дела, подтверждались документами. Их хоть и было немного, но каждый, как молоток, вколачивал гвоздь в крышку гроба. Его осведомитель смог только перечислить объекты, где когда-то удалось снять самые сливки. Ни о каких сканах речи не велось. Да и сам Дунаев просить бы не стал. Он вгляделся в даль океана, простирающуюся чуть ли не за окном, и снова задумался: кто и зачем мог его слить? Круг людей, причастных или что-то знающих о делах Дунаева, оказался очень узок. Два-три человека… Кто же из них?

Станислав Иванович вышел в патио и, пройдя пару шагов, плюхнулся в шезлонг. Красивый пейзаж и молодая жена, загорающая нагишом, только отвлекали. Дунаев вернулся обратно в спальню, налил себе полный стакан виски и выпил залпом, как воду. Потом улегся в постель и заснул сном младенца. А проснувшись, понял, кто передал документы в Следственный комитет. Оставалось догадаться зачем? Космонавт даже улицу не перейдет, если ему не надо.

«Что же тебя заставило, Юрий Апексеевич? – мысленно поморщился Дунаев. – Где и как я тебе дорожку перешел? Давние дрязги не в счет. Помирились вроде. Да и толком не воевали. Что же теперь на тебя нашло, друг ситный?»

Он потянулся за телефоном. Но долго раздумывал, кому позвонить.

«Как теперь говорят? – поинтересовался он у самого себя. – Ты стал токсичным, Станислав Иванович, теперь тебя и в общество приличное не пустят, и руки никто не подаст. Ну да ничего! Плавали, знаем!»

Дунаев кисло усмехнулся, понимая, что в данной ситуации лучше залечь на дно и сидеть тихо-тихо. Но проклятый характер взял свое. Таракан, поискав в смартфоне, с трудом выудил нужный номер. Вместе с трубкой он прошел к бассейну и позвал жену, плескавшуюся там.

– Позвони с местной симки по этому номеру, Лера, – велел он. – Скажи, что мне нужна вся информация по Космонавту. С кем сейчас живет, кто партнеры, чем занимаются дети. Все, Лера, понимаешь? Даже какого цвета моча по утрам, – рыкнул он, заметив страх в глазах молоденькой идиотки.

Она, нерешительно кивнув, быстро выполнила просьбу великовозрастного супруга.

Дунаев залез в интернет и долго читал, что про него пишут патриоты и либералы. Но по всему выходило, что те и другие видели в нем гниду и призывали давить.

«Погодите, сволочи драные, – ругнулся про себя Таракан. – Еще разберемся, кто кого! Вернусь и прибежите как миленькие! Заставлю вас ноги целовать, твари!»

В бешенстве он метнулся к бару и снова налил себе виски. Выпил, не почувствовав вкуса. Плеснул в стакан еще порцию.

– Господи, – пробормотала жена, проходя мимо. – Только час дня, а ты уже надрался. Так нельзя!

Дунаев, почувствовав, что сейчас лопнет от бурлящей внутри ненависти, кинулся к Лере и наотмашь врезал по лицу.

– Молчи, дура, – прохрипел он, схватив ее за волосы. – Ты только в минете понимаешь, остальное неподвластно твоему умишку. – Он швырнул жену на пол, а сам распахнул полы халата и уселся в кресло.

– Займись делом, крыса, – велел он, пытаясь занять удобную позу.

Когда через пару часов позвонили с отчетом, Дунаев уже пребывал в добродушном настроении. Пообедал с женой в местном ресторанчике, прогулялся по набережной и приценился к пришвартованным яхтам.

– Мы правда купим яхту, котик? – ворковала рядом Лера.

– Конечно, малыш, – довольно осклабился Дунаев. – Мы теперь люди свободные. Будем жить в свое удовольствие.

Поэтому, переговорив с нужным человеком, многие годы работавшим в команде Гаранина-старшего, и получив на Лерин почтовый ящик всю информацию о семье Космонавта, Дунаев сначала попенял сам себе за мнительность. Нет у Юрки никакого повода! Сам с Анькой и дочками в Москве, партнеры те же, что и раньше. Бизнес процветает и расширяется. Всеволод Гаранин – сын от первого брака – работает вместе с отцом. Идеальная картинка! Но что-то мешало до конца поверить, что пришлось вот так облажаться. Если не Гаранин, то кто?

Дунаев на минуту задумался, а потом снова позвал Леру, мазавшую на себя какие-то крема. Но глядя на тупое и красивое личико, махнул рукой. Позвонил с ее телефона и попросил слезно:

– У Гаранина был еще один сын. Андрей, кажется. Помню, что они там все перессорились…

– Арсений, – поправила трубка. – Но он сейчас не при делах. После скандала уехал на Север и в Москву носа не показывает.

Дунаев аж затаил дыхание.

– Я навечно твой должник, – взмолился он. – Узнай точно, где именно живет этот самый Арсений. Деньги за труды я тебе сейчас кину.

– Да я и так знаю, – хмыкнули в трубку. – Какая-то заброшенная деревня около Зарецка. To ли Гречихино, то ли Гречкино.

– Спасибо, дорогой, – сердечно поблагодарил Таракан и, попрощавшись, кинулся искать в интернете карту местности.

Уже через несколько минут он рассматривал в гугле Кобылий остров, где замерз один из его бойцов. Затем, проверив рельеф острова, понял, что погибший паренек правильно выбрал точку наблюдения, из которой просматривалась только одна деревня. Гречишкино.

Дунаев радостно хлопнул себя по ляжкам и даже от переизбытка чувств поцеловал жену.

Он схватил ее телефон и, набрав номер Пахомова, проорал весело в трубку:

– Зда-а-аров, Витенька! Это тебя токсичный Дунаев беспокоит. Я тут адресок уточнить хочу. Посылку одной дамочке планирую передать. Ты меня поправь, если что! – И услышав в трубке странные хрипы, продолжил: – Архангельская область, Зарецкий район, почтовое отделение Крушинино, деревня Гречишкино. Пра-альна? – Ему даже показалось, что Пахомов, тяжело вздохнув, замер, словно перед закланием. – Светлане Иштвавовне Гральи. Или она уже Гаранина?