Текст книги "Пленница Вепря (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Сейчас поедем вместе, – коротко бросает Веприцкий и тут же на ходу сыплет приказами: – Олег, Павка, срочно нужны подробности произошедшего. Сдается мне, нам объявили войну. Необходимо принять ответные меры.
– Тоже кого-нибудь взорвешь? – ужасается Щетинин. – Без самодеятельности, Родик. Умоляю тебя. Мы разберемся. А время уличных войн давно прошло.
– Согласен, – кивает будто китайский болванчик мой благоверный. – Я найду, как устранить Днище. Пока еще не знаю, но придумаю… – обещает он тихо. И от этого безжизненного равнодушного голоса становится жутко. – Я еду домой. Олег, удвой охрану в клубе, на комбинате и на других наших объектах. И мне определи надежных парней, умеющих стрелять и драться. Клуб работает в прежнем режиме. К моей матери и сестре приставить охрану. И надо найти племянницу! Куда делась эта пигалица?!
– Я найду, не беспокойся, – сдержанно кивает Щетинин.
– Спасибо, бро, – Вепрь, растрогавшись, пожимает Тину руку.
«Козла пустили в огород», – мысленно хихикаю я, давным-давно зная о романе между Алисой Маркеловой и Павлом Щетининым. Вот только Вепрю знать об этом не полагается. Алиса даже заикнуться боится, прекрасно понимая, что крутой и отвязный братец положит конец этим отношениям. И плевал бы он на любовь.
– Все, Майя, едем, – приказывает мне Родион и тенью нависает над креслом. – Завтра рано вылетать, девочка, – бормочет он негромко. – А вы, – он поворачивается к однополчанам и ординарцам. – Как станет что-то известно, приезжайте ко мне домой. Нужно продумать план действий. Ну и заодно свадьбу отметить, – роняет он недовольно и кивает Щетинину. – Павка, тебя это тоже касается…
– Не могу, Родик, – разводит руками мой бывший сосед. – Дел полно. Мне бы хоть сегодня домой попасть. Устроили разборки как в девяностые…
– Да я никого не трогал, – смиренно замечает Веприцкий. – Вот свадьбу справляю, а тут…
«Добрый честный малыш», – так и хочется брякнуть мне, но я еле сдерживаюсь. Еще не хватало, чтобы Вепрь разозлился на меня. А отношения и без того ужасные.
Мой муж дает какие-то указания. Приору, Люку, другим людям, вбежавшим в кабинет вслед за Люком. И я решаю воспользоваться моментом.
– Скажи Алиске, пусть хоть позвонит брату, а то он на меня и ее исчезновение готов повесить, – шепчу я чуть слышно, благо все остальные галдят в сторону.
– Само собой, – хмыкает Павлик и насупленно смотрит на меня. – Может, и тебя забрать из этого дурдома, Майя? Не вижу смысла тебе тут оставаться, – бурчит он.
«Увези меня!!! – хочется заорать мне. – Увези! Разберись в этой ужасной истории с мнимой цветочницей! Помоги! В любом случае здесь мне грозит опасность. Сам ли Родион решил со мной разделаться или это по его душу тротил оказался в букете, мне фиолетово. Лучше, конечно, убраться, пока цела… А кто тебе поможет выкрастьМелиссу? Ты об этом подумала?!» – обрываю я свои собственные размышления.
– Все пучком, – улыбаюсь я Щетинину и подхожу к Вепрю. Беру его под руку. Он машинально забирает мою ладошку в свои лапищи и бодро направляется к выходу.
– Пуллман проверили? – сердито осведомляется по пути у Приора.
– Да, – кивает тот. – Твоя тачка в подземном гараже и под охраной. А ты с Тофиком встречаться не намерен? – спрашивает напоследок.
– Поговори с ним сам, Олег, – морщится Вепрь. – Сейчас начнет ныть и оправдываться. А мне эта бодяга уже надоела.
– Родик, а я? – словно покинутый ребенок, обиженно вскидывается Люк. – Мне что делать?
– Со мной едешь как обычно, – усмехается Родион, повернувшись к другу. – Ну куда я без тебя, Петя! Приор, закончишь с делами, приезжай, – командует, выходя из клуба. Помогает мне сесть в машину и, усевшись рядом, притягивает к себе. – Ты мне нужна, чижик, – сопит прямо в ухо. – Как приедем, сразу поднимайся в спальню, – хрипло тянет он и, откинув полу платья, по-хозяйски кладет ладонь мне на колено. Оглаживает его привычным движением и по внутренней стороне бедра дальше вверх.
– Потом, – шепчу я, перехватывая его руку. Вепрь все понимает без лишних объяснений.
– Миха, – обращается он к водителю. – Остановись на минутку, – приказывает нетерпеливо.
– Что случилось, Родя? – удивляется сидящий напротив меня Люк. – Что-то забыл?
Я смотрю в маслянистые глазки Пети Бессонова и силой воли сдерживаюсь. Так и хочется пнуть жирного борова, решившего понаблюдать за нашими с Вепрем играми.
«Фигушки, дорогой!» – внутренне ликую я, слыша резкий голос Вепря:
– Пересядь вперед, Люк! И смотри по сторонам, что ли…
Недовольный Бессонов пулей выскакивает из машины, а я лишь поражаюсь его прыти. Дождавшись, когда Люк устроит свою пятую точку на пассажирском сиденье рядом с водителем, Родион поднимает перегородку.
– Ну что, чижик, попалась? – сипит негромко и, захватив двумя пальцами золотую пуговицу, нетерпеливо расстегивает ее у меня на груди. – Я хочу сейчас, Майя, – жарко хрипит он мне в ухо. – Ехать полчаса. Мы успеем, девочка…
10.
Родион
– А ты полчаса не сможешь потерпеть? – приторно-ласково улыбается Майя. – Я не люблю шпилиться в машине. Тем более что твой Бессон прислушивается…
– Дался тебе Люк, – рычу я. – Я хочу сейчас, Майя, – повторяю я. – Пуллман у меня комфортабельный…
– Никто не жаловался? – хмыкает она. – Все довольны?
– Ну как-то так, – не чувствуя подвоха, соглашаюсь я.
– Я не все, – отрезает Майя, слегка похлопывая меня по руке. – Я твоя жена. Пусть на год, – шипит она. – Но если хочешь, чтобы все поверили в наш брак, то лучше забыть про быстрый перепихон в машине. Со мной или без меня. Тебе нельзя, Родя…
«Ну конечно! – фыркаю я. – Еще чернила на подписи не просохли, а моя женушка уже права качает. Задрать бы подол и взять то, что положено по закону, – внезапно решаю я и тут же сам себя останавливаю. – Смотри нарвешься, – предупреждает меня внутренний голос. – Эта стерва тебе оба глаза подобьет и даже не поморщится. И вообще, с фига ли в досье на Белецкую упущен такой значимый момент? – внутренне морщусь я и мысленно отмечаю этот прискорбный факт. – Налажали твои ребята, Приор, – усмехаюсь я недовольно и невидящим глазом пялюсь в окно. – Теперь бы точно узнать, где еще и что именно просмотрела моя служба безопасности…» – Я исподволь кошусь на Майю. Она застегнула платье и одернула подол. Сидит себе как неприступная крепость.
– Я потерплю, милая, – рычу я, накрывая ее руку своей. – Только ты потом вдвойне расплатишься…
– Непременно, – кивает она. Лицо, красивое и утонченное, остается непроницаемым. – Как скажешь, дорогой, – мурчит сладко и тут же замечает ровным холодным тоном: – Ты правда думаешь, что твой Хряк не причастен к покушению?
– Майя, дорогая, – улыбаюсь я снисходительно. – Люк обидится. Он еще не пришел в себя после твоих «лилипутов», а тут новое погоняло. У человека может возникнуть психологическая травма…
– Странно, – пожимает плечами жена. – Вепрь, кабан и хряк – это же почти одно и то же. Наоборот, должен обрадоваться, что его зачислили с тобой в один отряд животного мира.
– Мы с ним по жизни в одном отряде, – перевожу разговор и пристально смотрю в глаза жене. – Люк не мог. Приор тоже.
– Остаюсь я и этот твой Фигнищев, – морщится она. – Запри меня в доме, пока не разберешься, а сам лети в Лондон. Всем кроме Марины и Ольги скажешь, что мы уехали вместе. Ты голову проветришь, и я отдохну, – заявляет нахалка уверенно.
– Обойдешься, – рычу я, чувствуя, что нервы уже на пределе. Да и с фига ли лезть ко мне со своими дурацкими идеями? Я что, спрашивал? – Мы едем вместе, дорогая, – резко замечаю я. – Лично я подозреваю только Фигнищева. К тебе у меня на этот счет претензий нет.
– А к Люку? – Майя смотрит мне прямо в лицо. И я ловлю себя на мысли, что не могу отвести взгляда от медово-янтарных завораживающих глаз.
– Пойми, – стараюсь я говорить чуть помягче, – у Петьки таких возможностей до фига было. Он меня раненого через посадку тащил. Бросил бы, никто и слова бы не сказал, – бурчу я, инстинктивно дотрагиваясь до серповидного шрама, расположенного чуть ниже ребер.
– Когда это случилось? – не сдается Майя. – Ты был так же богат и знаменит?
– Нет, – мотаю головой я и хочу немного рассказать о том времени, как Майя перебивает меня:
– Ты сам все понимаешь, Родичка, – бросает она отрывисто. – Сам чувствуешь, что пахнет изменой.
– Как ты это определила? – удивляюсь я. – Умеешь читать по лицам?
– И это тоже, – хмыкает она. – Я тебе потом расскажу. В Лондоне, – бросает недовольно. А когда мой майбах Пуллман замирает около крыльца, быстро выходит, и не обращая внимания на прислугу, встречающую нас с хлебом-солью, стремится уйти в дом.
– Подожди, – хватаю ее за локоть. – Люди старались…
– Ну ты же сам просил идти сразу в спальню, – громко заявляет моя новоявленная супруга. Стерва!
Народ вокруг начинает смеяться, но, видя мое перекошенное лицо, быстро смолкает. Марина с караваем торжественно выходит вперед. Это, конечно, лишнее, но обидеть домработницу я не могу. Человек старался, хотел как лучше. И держа Майю под локоток, подхожу к немного растерянной женщине. Отламываю кусочек хлеба, макаю в соль. Майя повторяет то же самое. И я вижу, как тонкие наманикюренные пальчики отщипывают малюсенький кусочек и тут же без всякой соли отправляют его в рот.
– Моя любимая долго жила в Америке, – сообщаю я присутствующим всем известную новость. – Успела подзабыть наши обычаи. Правда, милая?
– Конечно, любимый, – мурчит Маечка и, взяв меня под руку, степенно поднимается по ступенькам.
– А в дом внести, Родион Александрович? – ухает рядом Ольга.
Я молча киваю и, плотоядно улыбнувшись, подхватываю жену на руки.
– Обед через час, – рычу я на ходу. – Люк, позвони Приору, пусть подтягивается… – обернувшись вполоборота, отдаю я указание Петьке и, поднявшись в спальню, бережно опускаю Майю на постель.
– Ты красивая, – шепчу я, становясь рядом на колени. – Какая же ты красивая, – улыбаясь провожу ладонью по ноге в тонком чулке и поднимаюсь выше. – Только почему же у тебя характер такой отвратительный, девочка? – бормочу чуть слышно. – Прям как у гадюки…
– Мы, ядовитые змеи, не съедобны, – фыркает она, приподнимаясь на локте. – Иди ко мне, Родичка, – шепчет с жаром. И мне кажется, что в ее голосе слышится дрожь. В один миг я оказываюсь рядом. Двумя пальцами приподнимаю подбородок и заглядываю в лицо. Так и есть! Слезы!
– Ты плакать собралась или заниматься любовью? – криво усмехаюсь я. – Или по старинному совету решила пореветь перед брачной ночью?
– Идиот, – фыркает она. – Нас чуть не убили сегодня… И если бы не моя интуиция, то сейчас бы генетики пытались определить, где твои руки-ноги, а где мои. По кучкам бы раскладывали…
– Все обошлось, – морщусь я. – Фигня облажался, а мы будем впредь настороже. Пока в Лондон съездим, тут все утрясется, – отмахиваюсь я, в который раз за сегодня расстегивая дурацкое платье. Провожу рукой по глубокой ложбинке и будто мальчишка устремляюсь к заветной цели. Рычу, вытаскивая из петель пуговицы, и, не совладав с собой, дергаю полы платья в разные стороны. Золотые «пятачки» разлетаются по комнате, а Майя, еле сдерживая смех, предстает передо мной в самом соблазнительном виде. Полупрозрачное белье почти ничего не скрывает. Наоборот, искушает и манит. Но мне некогда любоваться кружавчиками и вышивкой. Я провожу языком по животу распластавшейся подо мной женщины и привычным движением сдираю зубами тонкие шелковые трусики. Откидываю лоскутик в сторону и вновь нависаю над Майей. Жаркой и невероятно греховной. На автомате завожу руки ей за спину, собираясь расстегнуть лифон и тоже выбросить вон. Но вместо обычной застежки мои пальцы скользят по гладкой полоске ткани. Растерянно смотрю на Майю, перевожу взгляд на замысловатый кружевной цветок, примостившийся между двумя упругими полушариями, и снова недоуменно пялюсь на жену.
– Помоги мне, – рявкаю, будто только сорвался с цепи.
– Ну что же ты, Родичка, – воркует Майя, явно потешаясь, и, поддев снизу кружево цветка, расстегивает бюстгальтер. – Все же просто, малыш, – улыбается она, кайфуя от моего шалого вида.
– Ты… – только и успеваю прорычать я, поймав себя на мысли, что именно этой женщиной хочу обладать. Здесь и сейчас. За год она, естественно, мне надоест. Но пока оскомина не набита и мы с Майей не осточертели друг другу, я желаю не выпускать эту стервочку из своих объятий, раз за разом доводя ее до пика эмоций.
– Раздевайся, – хрипло просит она, потягиваясь. И тут я понимаю две вещи. Во-первых, год брака с Майей Белецкой скучным явно не будет, а во-вторых, на мне до сих пор мятый и испачканный костюм от Бриони. Я моментально избавляюсь от надоевших шмоток и вновь возвращаюсь к Майе. Плутовка облизывает губы и осторожно, чуть касаясь меня подушечками пальцев, проводит руками по моим плечам и бокам, медленно, но настойчиво устремляясь к низу живота.
– Погоди, – рыкаю я, наваливаясь сверху и прижимая жену к постели. – Погоди… Дай утолить первый голод, – шепчу я, стараясь коснуться ее везде.
– Конечно, – вздыхает она, и от этого вздоха у меня окончательно съезжает крыша. – Майя, твою мать, какая же ты сладкая, – шепчу я, двигаясь с ней в унисон. А потом меня накрывает волна… И вынырнув обратно в реальность, я падаю на подушки рядом с Майей. Нежно и решительно прижимаю ее к себе. Я уже точно не помню, как оно было с Яной. Те первые свидания, когда нам обоим еще не исполнилось восемнадцати, казались чем-то запретным, а потому самым желанным. Я до сих пор помню свой восторг, когда, оставшись вдвоем в пустой квартире, мы с Янкой занимались любовью, каждую минуту прислушиваясь к любому шороху. Те еще спецы в конспирологии! И все годы, что мы жили с ней, я воспринимал секс как должное. Никогда я не ощущал упоительного восторга и не стонал от наслаждения как идиот. Да и ни с одной другой бабой, что косяком прошли через мою постель после Янки, я не испытывал подобного. Ни с одной. От Майи же сносит башку, и сердце, трепыхаясь как собачий хвост, колотится с удвоенной силой. Даже просто держа Майю в своих объятиях, я чувствую, как душа раскрывается ей навстречу. Снова и снова вдыхаю ее запах, ощущаю тепло мягкого податливого тела и все еще не могу насытиться этой женщиной.
«Наверное, она и есть твоя половина, – вдруг тренькает в башке. – Че-его? – возмущается внутренний голос. – Какого вообще?»
– Не каждая профессионалка с тобой сравнится, – насмешливо бурчу я, насильно отстраняясь от Майи.
– Если нужно провести мастер-класс, – холодно усмехается она, поднимаясь с кровати, – обращайся. Возьму не дорого.
И с гордо поднятой головой нагишом шагает в ванную.
– Я в душ. Не заходи, пожалуйста, – предупреждает у самой двери.
– Не беспокойся, – лениво отмахиваюсь я, так и не удосужившись понять, обиделась она или нет.
«Какая разница», – внутренне морщусь я и пытаюсь сообразить, как мне отомстить Феднищеву. Я не сразу понимаю, что Майи нет слишком долго. А когда наконец до меня доходит, подскакиваю с кровати и несусь следом.
На долю секунды я замираю на пороге, пытаясь понять, что все-таки происходит в моей помывочной. Но кроме шума льющейся в душе воды не различаю ничего. Ни всплесков, ни хлюпающих шагов. Ни-че-го…
– Майя, – зову я негромко и, не получив ответа, устремляюсь в душевую. В моей башке уже роятся самые ужасные мысли. Жена поскользнулась и упала. И теперь вода плещется по ее трупу. Или Майя перерезала себе вены… Или…
Я нахожу жену в душевой. Она сидит на мраморном полу и, положив голову на руки, распластанные по широкой полке из белого оникса, беззвучно рыдает. Я только вижу, как содрогаются ее плечи, как мокрые волосы паклей расползаются по спине.
– Майя, – снова зову я, но она не слышит меня. Приходится зайти в душевую и, выключив текущие со всех сторон водопады, стащить с крючка свежее полотенце. Укутав жену, я беру ее на руки и, возвратившись обратно в спальню, бережно укладываю на постель. – Что происходит, милая? – вкрадчиво интересуюсь я. Ни одна баба никогда не ревела в моем присутствии. Все знают, что слезами меня не проймешь. Но Майе Белецкой это удается. – Мне вызвать Валеру? – напряженно спрашиваю я. Только истерик мне не хватало.
– Я могла умереть, – шепчет Майя, устраиваясь в моих руках, как в колыбели. – Меня чуть не убили сегодня. А у меня Мелисса… Мне нельзя умирать, понимаешь? А если бы я не выкинула цветы? Я бы погибла, и моя дочка до конца своих дней считала бы, что я ее бросила…
– А ты не бросала? – уточняю я от нечего делать и сам себя ругаю, что не смог удержать язык за зубами.
– Ни за что, – мотает головой Майя. – После развода Алекс украл ее и запретил нам видеться…
– Урод, – бурчу я негромко, чуть касаясь мокрой головы жены. – Подожди-ка, – стараясь лишний раз не обидеть Майю, говорю я. – Подожди, я сейчас тебе полотенце принесу. Башку замотать, а то простудишься.
Когда я возвращаюсь обратно с белоснежной тряпкой, Майя уже сидит в постели, накрывшись одеялом. А на голове у нее возвышается кипенно-белый тюрбан.
– Ты как махараджа, – хмыкаю я и, натянув на голое тело банный халат, устраиваюсь рядом. – Не реви, – бурчу ворчливо. – Мы живы, и это главное. Я всех найду, не беспокойся. Организаторов, исполнителей, посредников. Мне не впервой, Майя, – ухмыляюсь я криво. – Кое-кого сдам ментам, а тех, кто по незнанию влез, просто разорю. А если цепочка потянется к Фигнищеву, то решу проблему кардинально…
– Убьешь? – поднимает она зареванные глаза.
– Нет, – мотаю головой я и вру безбожно: – Лишу бизнеса и выкину из города.
– А такое возможно? – удивляется она. – Как?
– Дам двадцать четыре часа и попрошу убраться подобру-поздорову, – пожимаю плечами я и, скосив глаза на часы, понимаю, что мы вот-вот опоздаем. – Точность – вежливость королей, – тихо замечаю я. – Пойдем, чижик, люди ждут.
– Мне не хочется, – вздыхает она, но тут же поднимается и выходит в гардеробную, благо прислуга перенесла туда вещи жены и наши вчерашние покупки.
Нацепив джинсы и голубую рубашку, приготовленные Ольгой заранее, я тупо пялюсь в окно, пытаясь понять, на что именно взъелся Феднищев.
«Из-за земли? Вряд ли… Ну не запасы нефти и газа там после сделки обнаружили! Зачем ему нужен именно этот участок? – печально думаю я, представляя большой заброшенный сад и дом, скорее похожий на барскую усадьбу. И все это в самом центре города! Отличное расположение, – хмыкаю я про себя и тут же ловлю за хвост совершенно невероятную мысль. – Нужно обнести участок забором и поставить охрану. И в обстановке полной секретности провести небольшое расследование… Но это потом», – морщусь я, поворачиваясь на звук шагов, и замираю на месте.
Майя, высушив волосы, заколола их на затылке. Нарисовала темные размытые стрелки, напрочь спрятавшие заплаканные глаза, и надела светлое шифоновое платье в пол.
– Я готова, – шепчет она. – Можем идти…
– Надень те длинные серьги, пожалуйста, – прошу я. – Они тебе очень идут.
– Хорошо, – быстро соглашается Майя и, достав из футляра жемчужно-бриллиантовое великолепие, вдевает их в уши.
«Вот, – мысленно замечаю я. – Нахапала бабок у наивной публики и на цацки все спустила». Но сделав над собой усилие, предпочитаю вслух сказать совершенно другое.
– Я хотел бы завтра вместе с тобой посмотреть новый участок. Может, посоветуешь, что на нем построить…
– А это обязательно? – обретя прежнюю уверенность, отмахивается Майя. – Не люблю перед аэропортом куда-то заезжать. Любое отклонение от курса чревато…
– Это по пути, – небрежно бросаю я.
– Я собиралась заехать к себе на квартиру, – недовольно складывает губки бантиком Майя. – Мне нужно брата предупредить…
– Отправь ему эсэмэску, – командую я. – А за вещами заедем после возвращения. Да и зачем тебе старые тряпки, чижик, если в Лондоне мы устроим необузданный шопинг. Выдам тебе безлимитную карту на целый день и разрешу самой прогуляться по Оксфорд-стрит.
– Я бы лучше сходила в Ковент-Гарден, – спокойно роняет моя жена. Ни тебе радостных воплей или обнимашек с поцелуйками. – Там всегда идут интересные постановки. А еще хочу прокатиться на Лондон-ай. Колесе обозрения, – объясняет она мимоходом.
– Как скажешь, малыш, – улыбаюсь я и около лестницы беру ладошку жены в свою. – Карточка, колесо и Ковент-Гарден. Хорошая программа у нас вырисовывается.
По мраморным ступенькам мы спускаемся с Майей рука об руку вниз. И с высоты кованой лестницы взглядом сюзерена я осматриваю собравшихся в холле людей. Улыбающиеся и смахивающие слезы умиления Марина с Ольгой, хмурый Люк и невозмутимый Приор. Пацаны из охраны – Леха и Вадька. Миха – мой личный водитель. И сладкая парочка, стоящая чуть в стороне. Моя несравненная племянница Алиса и Павка Щетинин. Он что-то шепчет ей на ухо, подойдя слишком близко. Недопустимо близко.
«Что происходит, твою мать? – рычу про себя. – Кажется, они любовники… Нужно сказать Приору, пусть выяснит», – отмечаю мысленно и даже не подозреваю, что среди радостной публики, пришедшей с цветами и поздравлениями, находится предатель, сдавший меня с потрохами Фигне.
