Текст книги "Побег (СИ)"
Автор книги: Виктор Зайцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Осматриваясь вокруг, выглядывал появление уголовников из группы поддержки и срочно вызванных милиционеров, крышующих рынок. Ни те, ни другие, мне были не нужны, поэтому я вместе с карманником поспешил на выход из рынка, чтобы разборки происходили не на виду публики. Мы успели выйти с территории рынка и, свернув в сторону, отошли от тротуара, оказавшись в стороне от посторонних взглядов.
Не собираясь возиться с карманником, на котором прямо отпечаталась пара судимостей, я крепко сжал захваченную руку, дробя суставы пальцев. Тот завыл от боли, пытаясь привлечь к себе внимание, но я негромко сказал:
– Будешь орать, сломаю пальцы второй руки, понятно?
Напуганный вор замолчал, рыская взглядом по сторонам в ожидании помощи от приятелей-подельников. Я отпустил руку карманника и пошёл в сторону троллейбусной остановки, не торопясь, обычным шагом. Через несколько секунд услышал сзади крики группы прикрытия карманника, выбравшейся из рынка.
– Эй ты, стой! Стой, кому говорят!
Вместе с криками послышался топот бегущих мужчин. Я свернул в сторону от тротуара, за здание общественного туалета, небольшую бетонную коробку, на тропинку в снегу с жёлтыми пятнами, скрывшую меня от посторонних, но не от преследователей. Тем более, я остановился в ожидании трёх громил, почти догнавших меня. Первый из них без разговоров попытался меня ударить кулаком, но получил пинок ногой в живот, отбросивший его на грязный снег, руки-то у меня были заняты сумками. С приближением двух остальных преследователей, одну из сумок пришлось поставить на снег, выбрав участок почище.
Освободившейся рукой смог ударить в грудь одному громиле, пнул ногой второго. Учитывая, что я не сдерживался, а все трое бандитов продолжали лежать на снегу, пришлось проверить пульс, живы ли. Мужчины оказались крепкими, все дышали, но в сознание приходили медленно. Кричать не могли, стонали, ещё бы, со сломанными рёбрами толком не вздохнуть, не то, что кричать. Я привычно обыскал всех троих, чтобы достать пачку наворованных карманниками денег, в придачу к трём выкидным ножам. Ножи сломал, а деньги взял себе – трофей. Хотел уйти сразу, но решил немного пошутить с уголовниками, перенервничал за последние дни. Вспомнил свою работу оперативником – спровоцировал крышу карманников на конфликт с другим криминалом.
– Привет от Жоры Румынского. Будете наглеть, рынок отожмём полностью. Пока рынок со следующих выходных за наглость будет наш. Чтобы знали своё место, сявки.
Я с улыбкой ушёл к троллейбусной остановке, предвкушая разборки между группами уголовников Свердловска. Хорошо, что группа прикрытия карманников состояла из несудимых громил, не рассмотревших во мне мента-оперативника. Могут поверить в мою провокацию и заняться разборками с Жорой, которому пока не до конфликта – со своей бы проблемой справиться. Так что мой вопрос отойдёт на второй план. Главным станет конфликт между уголовниками. Странного мента-массажиста оставят на второе, тем более, за меня некому вписаться. И, по мнению судимых бандитов, мой вопрос вполне можно решить ударом заточки в печень.
Да и мне стало легче после нервной недели, словно вернулся к работе оперативника. Пусть боятся, сволочи, надо взбаламутить уголовный мирок Свердловска. Им есть занятие, да и мне приятно, будто вернулся в молодость. Пора уходить из онкологического центра, в понедельник напишу заявление на увольнение. Две недели отработаю, да уйду на вольные хлеба. Главное в моей жизни – создать семью, жить спокойной жизнью нормального человека. Если кто-то не согласен, прошу объяснить, почему он не на СВО? Не работает в МЧС, в полиции, в Скорой помощи? В нашем мире ежедневно погибают люди, но большинство граждан почему-то работают на производстве, инженерами, учителями, строителями, нефтяниками, а не идут воевать? Почему?
Потому что работа должна приносить удовольствие и быть полезной не только обществу, но самому человеку. Мой предел – десяток больных за неделю. Да и не факт, что они бы ни выздоровели обычным путём, в госпитале. Тем более, что в сотнях больниц России ежедневно излечиваются тысячи больных. И моего участия никто не заметит, кроме моего организма, как и моего отсутствия. Менять свою жизнь на здоровье других людей я не хочу, такой вот я эгоист. Да и подавляющее большинство россиян, даже психические больные не захотят умереть ради незнакомого человека просто так. Тем более, без уверенности, что этот человек останется живым и скажет спасибо. Как мне сказали «спасибо» трое доносчиков и Григорий Семёнович, сдавший меня уголовникам.
Такого будущего себе не хочу, уж если погибать, то при спасении близких мне людей. Учитывая, что за ближайшие десять лет в России погибнут десятки тысяч людей, ни в чём не повинных здоровых мужчин, женщин, детей. И как я смогу им помочь? Возможно, пойду воевать на Кавказе или вернусь на работу в милицию. Но пока не хочу повторять свою прошлую жизнь. Если судьба дала мне умение помогать людям, буду это умение использовать, но не во вред себе. Я не мазохист, займусь массажем, который не высасывает из меня энергию, но точно приносит пользу клиентам. Размышляя на все эти темы, я добрался домой. Там занялся освоением купленных продуктов. Готовить супы я не люблю, да и не умею особо, но каши и жареное мясо люблю не только есть, но и готовить.
Приготовил обед, на десерт намыл фруктов – винограда, гранат и яблок, купленных на рынке. Пересчитал трофейные деньги, которых набралось больше тысячи рублей. Понимаю, что это украденные ворами деньги, но кому возвращать? То, что эти деньги не достанутся преступникам – уже плюс. Да и сломанные мною пальцы карманника спасут много кошельков честных горожан. Не так и много в эти времена карманных воров работают на рынках. Чужие там не ходят, а если и найдётся такой самовольный воришка, что сунется на рынок, бандиты сами ему руки переломают, не хуже меня. Могут и лицо порезать для наказания, практически все карманники носят при себе остро наточенные монетки или половинки бритвенных лезвий.
Ими они разрезают сумки или карманы своих жертв, чтобы дотянуться до кошельков. А при попытке их задержания не стесняются резать лица своих врагов или граждан. Раны не опасные для жизни, но шрамы остаются некрасивые. Не люблю карманников, одним словом. Мысль о том, что уголовники расскажут обо мне в милиции, я отбросил. Не потому, что они слишком порядочные и придерживаются «кодекса уголовных понятий», о которых любят показывать в заказных фильмах.
Никаких понятий среди уголовников нет, они лишь рисуются перед новичками, рассказывая сказки. Каждому человеку, даже вору и убийце, хочется выглядеть хорошим в чужих глазах. Вот и плетут сказки о «понятиях», где якобы существуют какие-то воровские законы. На самом деле в уголовном сообществе действует один закон – право сильного. О чём в ближайшие годы узнают все, когда банды бывших спортсменов и военных будут буквально воевать с судимыми уголовниками без всяких правил, выгрызая своё место под солнцем.
Глава 19
Развлечение оперативника
Пока большинство обывателей относится к уголовникам снисходительно и с жалостью, как заблудшим соседям. Виной этому литература и фильмы советских времён. Начиная от «Республики Шкид» и книг А. С. Макаренко, где описано перевоспитание подростков, попавших под дурное влияние улицы, до многочисленных советских фильмов, где уголовники перековываются в сознательных граждан под воздействием добрых и умных следователей и их гражданских товарищей. Как ни уголовник, так хороший человек, случайно оступившийся, которому надо только немного помочь и он быстро встанет на светлую сторону. Вспомните советские фильмы? Начиная от «Калины красной» до «Джентльменов удачи». По-моему, чистейшая глупость, хоть и смешно. За двадцать лет работы в милиции среди доброго десятка тысяч уголовников я встретил около десятка «завязавших» людей. Какой процент выходит? Около одной десятой процента, то есть, 0,1%.
В понедельник с утра я зашёл к кадровику онкоцентра и оставил там заявление на увольнение по собственному желанию. Сейчас мне предстоит двухнедельная отработка. Вернувшись в отделение, узнал об отсутствии Михаила, пришлось навестить. Так и есть, опять накануне не рассчитал своих сил и впал в сумрачное состояние. Привел его в норму, и вместе поднялись в своё отделение, зато я узнал, что на неделю моего лечения хватает. Ну и ладно, меня такой срок вполне устраивает, лечением алкоголиков заниматься не собираюсь.
В женском коллективе слух о моём увольнении разлетелся моментально. Даже Лариса Ивановна, старшая медсестра, пришла меня отговаривать, прельщая непонятными бонусами. Откуда у санитара премии? Или повышение по службе? Однако, после моего рассказа, что я заканчиваю мединститут, расстроено замолчала.
– Как же быть с массажем? Надеюсь, ты его не бросишь? – Судя по её поведению, массаж приносит выгоду не только мне, но и самой Ларисе. Вряд ли денежную, пока на Урале это не принято, в отличие от Средней Азии и Кавказа. Скорее всего, мои клиенты оказывают старшей медсестре аналогичные услуги или дарят презенты.
– Пока не собираюсь, – успокоил я женщину и добавил: – После увольнения собираюсь проводить массаж весь рабочий день, для того и увольняюсь. Так что направляйте ко мне клиентов с чистой совестью.
Успокоенная медсестра отправилась к себе, а мы с Михаилом занимались весь день в поте лица работой санитаров. Как обычно, персонала не хватало, пришлось выполнять работу за выходные дни, когда на смену выходил только один санитар. Удивило меня возвращение наблюдателей из числа уголовников, только других. Ничего с ними делать не стал, посмотрю на поведение. После работы отправился в массажный кабинет, где время было полностью расписано по клиентам. Пять клиентов по полчаса каждый дали мне заработок в пятьсот у.е., часть уйдёт на зарплату секретарше, часть за аренду помещения. Какие-то налоги придётся в конце отчётного периода заплатить. Но и триста долларов в день меня устраивают.
Выходя из здания вечером, в зимней темноте, я столкнулся с тремя уголовными личностями. Они стояли у выхода в стороне от пешеходной дорожки.
– Эй, парень, иди сюда, – прозвучал хриплый голос, едва не насмешивший меня. Я уже вышел из детского возраста, чтобы слушать приказы всяких хулиганов. Поэтому без всякого внимания продолжил движение в сторону ближайшей остановки. Такое пренебрежение шокировало бакланов, но ненадолго. Двое бросились меня догонять, с криками:
– Стой, кому сказано!
Я подлил масла в огонь, обернулся и отчётливо произнёс:
– Тебе надо, ты и стой!
Эта моя реплика взбесила уголовников окончательно, они в два прыжка догнали меня и, протянув руки, намеревались схватить. Что за манеры? Когда эти бараны начнут думать при встрече со мной? Я стоял вполоборота, обе руки были свободны. Ими я и ударил своих преследователей со всей силы. Хорошо, что были надеты перчатки, немного защитили мои руки. Попавшие под удар мужчины отлетели назад, не успев даже квакнуть.
По хрипу понял, что оба живы и пошёл дальше. Третий бандит не рискнул меня преследовать, изображая безучастного прохожего. Я же дождался троллейбус на остановке и спокойно поехал. К дому направился сразу от остановки, даже не зашёл по дороге за хлебом, благо тот остался с вечера. У подъезда обнаружил гоп-компанию из пяти человек, похоже, опять по мою душу. Но это были не наши свердловские уголовники, а какие-то кавказцы, судя по внешнему виду и разговорам. Неужели пришли разбираться со мной рыночные хачики?
– Эй, дорогой, поговорить надо. – Классический вопрос, как в анекдоте.
– Вас много, говорите между собой, а мне вы не интересны. – Захлопнул я дверь в подъезд перед удивлёнными горцами. Подумав, остановился у лестничного марша, драться с чучмеками в своей квартире не собирался. Лучше разобраться с ними внизу. Буквально через секунду дверь распахнулась, запуская в подъезд сразу двух разъярённых мужчин. В советское время всех кавказцев называли «чёрными людьми» в наших краях. Не было тогда толерантности, да и негров не видали на Урале, полностью закрытом от иностранцев регионе. Поэтому кавказцев называли чёрными, в отсутствие африканцев.
Не дожидаясь, пока двое кавказцев начнут драться, я жёсткими ударами выбиваю обоих из подъезда на улицу. По пути они в падении сбивают ещё двоих своих земляков, намеревавшихся зайти в подъезд, и все четверо барахтаются на дорожке у дома. Когда я выхожу, на ногах вижу лишь одного чёрного человека. Его бью уже осторожнее, вполсилы, чтобы оставить живым. Пока он отлетает в сугроб рядом с дорожкой, поднимаются двое бандитов, которых сбили с ног первые из наглецов. Видимо, удар друг о друга оказался не сильным. Не собираясь оставлять драчунов целыми, я ударом правой ноги ломаю кости ног обоим. Всё, теперь лежат все пятеро, пора их уносить от подъезда.
Пока перетаскиваю их за дом, рассуждаю о сравнительной психологии уголовников и кавказцев. И сравнение явно не в пользу южан, которые один на один никогда не дерутся. За свою старую жизнь ни разу не видел, чтобы чёрный человек дрался с русским один на один, как было принято в мои молодые годы. Нет, один раз встречался с таким случаем, но! Кавказец напал на русскую женщину, чтобы ограбить её, и при этом угрожал ей ножом. Как такое честное равенство? И эти люди регулярно хвалятся какой-то честью и порядочностью?
Так и в этот вечер, дебилы-уголовники собирались напасть на меня втроём, что вполне вписывается в их понимание «честности». А кавказцы собрали против меня команду из пяти человек. О какой чести горцев после этого может идти речь? Получается, они трусливее уголовников? Причём, такое «честное» соотношение сил не зависит от образования, воспитания и образа жизни кавказцев. Поодиночке они вежливые и культурные люди, да, нисколько не спорю. Но собравшись в стаю больше трёх человек, похожи на зверьков, и ведут себя так же. Знаю из большого милицейского опыта. Разобравшись с очисткой придомовой территории, я поднялся домой, занялся приготовлением ужина. Много времени не потребовалось, остатки вчерашнего меню вполне устроили, оставалось лишь заварить крепкий чай.
Собирался пораньше лечь спать, но передумал, предчувствуя появление непрошенных гостей. Так и оказалось. Примерно в начале одиннадцатого часа зазвонил дверной звонок, мне даже одеваться не пришлось. Однако в глазок я всё-таки посмотрел, разглядел группу уголовников на лестничной площадке. Открыв дверь, сразу загородил проход в квартиру своим телом. Попытку протолкнуть меня внутрь жилья блокировал своей левой рукой, уронив пару хамов на спину. Отлетев от моего толчка назад, они споткнулись о ступени и растянулись на лестничном пролёте.
– Всех не приглашаю, хватит двоих, – негромко сказал незваным гостям.
Они молчали, отчего я приготовился снова к удару, только посильнее. Но самый мелкий из уголовников разродился командой:
– Серый за мной, остальные ждут в подъезде.
Я освободил им проход и запер дверь в квартиру за Серым. Мы все трое прошли в комнату, обувь гости, понятное дело, не снимали. Главарь демонстративно уселся в кресло у журнального столика. Серый встал за его спиной. Я плюхнулся в кресло напротив и не стал на этот раз долго ждать.
– Ты кто такой, обзовись? Меня вы знаете. – Пристально посмотрел в глаза мелкому бандиту. Гляделки продолжались недолго, до моей попытки встать. Видимо, мои незваные гости почувствовали, что снова буду бить.
– Я Скользкий, вижу, что ты мент. Зачем залез на нашу поляну? Да ещё по беспределу? Хочешь войны? Мы устроим. – Если уголовник хотел напугать молодого парня, каким я выгляжу, он сильно ошибся. Таких борзых я за свою жизнь насмотрелся достаточно.
– Я не мент, а особист, если ты поймёшь. Это раз. Во-вторых, на какую поляну я залез? В отличие от вас, неработей, я честно зарабатываю деньги, а не мелочь по карманам тырю. Объяснись? – Оставшись в кресле, я всем своим видом изобразил недоумение. Да и самому стало интересно, что мне хотят предъявить? Избитых карманников или Жору Румынского? Или всех вместе?
– Зачем Жору избил? – проскрипел главарь.
Хорошо, что только о нём говорит. Значит, карманники не в курсе, кто я такой. Если так, откуда чёрные люди появились? Или они выследили меня, но с Жорой пока не говорили? Вполне может быть… Решили, что я прикрываюсь известным в городе уголовником, как иногда бывает в эти патриархальные времена. Мол, живу с Жорой в одном дворе и хвастаюсь этим налево и направо. Такой сюжет меня порадовал и я принялся медленно разъяснять уголовникам свои права.
– Жора пришёл ко мне незваным. Вместо разговора его холуи пытались меня побить, потом и сам Румынский начал меня лапать руками. И ни единого слова мне не сказал, зачем пришёл, от кого, чего хочет? Он дурак или беспредельщик? К тебе, Скользкий, придут без всякого повода и начнут бить, вместо разговора, что скажешь? Имею право защититься или нет? – Я откровенно улыбнулся в глаза своему собеседнику.
Если он подтвердит моё право на защиту, разговор окончен. А Жора должен получить по мозгам за ссору без повода. Если поддержит Жору, завтра любой наглец может прийти домой к Скользкому, чтобы избить его. В том числе и я. А уже в том, что я постараюсь рассказать всем о решении Скользкого, тот не сомневался.
– Ты прав, получается. Все вопросы к тебе сняты. – После долгого раздумья сделал трудный выбор Скользкий, но добавил, подтверждая свою кличку. Решил вопрос «и нашим и вашим». – С Жорой мы сами разберёмся, он тебе ничего не должен.
– Не буду мелочиться, половину штрафа сниму на его лечение. За ним остаётся полсотни тысяч рублей. – Я поднялся из кресла, подтверждая окончание беседы. И, между прочим, уточнил: – Рынок не вы держите? Я приехал недавно, пока не спешу разбираться, но чёрные наглеют.
– Нет, рынок не наш.
Уголовники неторопливо вышли из квартиры, я запер двери и приступил к уборке. Хоть и зима, но растаявший снег с грязью надо убирать. Практически вымыл снова пол в квартире. Хорошо, что один вопрос с уголовниками решили без крови, пока этот Жора оклемается, пока сообразит рассказать о моих нехилых доходах, время пройдёт. Да может Жора и пожадничать, чтобы «доить» меня в одиночку, ни с кем не делиться. Неужели вы думаете, что я старый оперативник действительно не знаю, какие уголовники в каких группировках города состоят? Да я за первые две недели жизни в Свердловске узнал клички большинства якобы уголовных авторитетов. А «якобы» потому, что они авторитеты только друг для друга, как у Райкина – «ты меня уважаешь, я тебя уважаю, мы с тобой уважаемые люди».
А большинство оперативников уголовного розыска, включая меня, не считает уголовника уважаемым человеком. За что уважать? За нападение на слабых невинных женщин и одиноких прохожих целой толпой? За кражи из квартир, пока владельцы на работе? За удары ножом в спину? Можно уважать завязавшего уголовника, среди моих хороших приятелей в прошлой жизни были такие. Совершившие преступления по молодости и глупости, а после отбытия срока ставшие нормальными людьми. Но для того, чтобы стать «авторитетом» надо отсидеть не меньше двух сроков за умышленные преступления, причём тяжкие, типа убийства, разбоя и тому подобное, либо четыре-пять сроков за кражи. Ни разу не встречал авторитетов судимых за хулиганство. Ради чего садиться умышленно в колонию? Как я считаю, исключительно по глупости. Какой разумный человек променяет годы жизни на свободе на баланду в колонии? Лучше плохо питаться, но на свободе, с возможностью любимой или денежной работы, учёбы, женитьбы, наконец. Чем прожить пять-десять лет без всего этого, сделав такой выбор осознанно. Разве нормальный человек пойдёт на такой обмен? Даже не спрашиваю ответ, он очевиден.
Убравшись в квартире, я лёг спать, не сомневаясь в отсутствии гостей этой ночью. Утром позавтракал с отличным настроением, чтобы отправиться на работу с улыбкой. Да и погода порадовала меня любимой мною облачностью с мягким рассеянным светом. Пасмурная погода с детства мне нравится, более того, у меня в такие дни повышенная работоспособность. К остановке троллейбуса я буквально летел, едва ощущая ногами тротуар. По-прежнему улыбаясь, я взглянул на проезжую часть в поисках ближайшего троллейбуса и увидел, как перебегавшая дорогу к остановке девушка упала перед приближающимся грузовиком. Подняться не успевала, как и резко затормозивший самосвал не успевал остановиться.
Не раздумывая, на одних инстинктах, я рванулся к упавшей девушке, подхватил её под руки перед самой кабиной самосвала, буквально выдернув на тротуар. Вместе плюхнулись на грязный утоптанный снег, не заботясь о чистоте. Первым делом я поинтересовался, не вывихнул ли девушке руки.
– Да, плечи болят, но руки работают. – Подняла руки на пробу сидящая девушка и взглянула на меня в упор.
Я понял, что влюбился с первого взгляда, впервые за полторы мои жизни. Видимо, девушка почувствовала что-то подобное. Потому что всё дальнейшее помню плохо. Мы одновременно поднялись на ноги, отряхнулись, ещё раз убедились, что девушка не пострадала. Наконец, я догадался представиться.
– Фёдор, заканчиваю мединститут. Еду в онкоцентр, где практикуюсь санитаром. Куда Вас проводить?
– Аня, студентка политехнического, еду на занятия. Можно на ты. – Девушка протянула мне руку, которую я пожал, по-прежнему не приходя в сознание.
– Ой, я опаздываю. – Аня посмотрела на часы.
– Я тоже. – Равнодушно отметил я, но спохватился и спросил, поскольку в политех шёл другой троллейбус и совсем не по пути. – Давай ещё встретимся?
– Я подожду тебя возле института, часа в три, устраивает? У меня как раз смена заканчивается. – Сообразил я, преодолевая торможение мозга.
– Договорились, у центрального входа в три часа. – Протянула девушка руку и побежала на подошедший троллейбус после рукопожатия.
Полюбовавшись на Аню, успевшую заскочить в троллейбусную дверь, я не спеша вернулся на остановку. Как доехал до больницы, переоделся и приступил к работе, не помню. Более-менее пришёл в себя только к десяти часам, когда несколько раз заметил удивлённые взгляды персонала.
– Ты сегодня какой-то заторможенный, – заметил Михаил во время обеда, когда мы отдыхали за кружкой горячего крепкого чифира в нашей кандейке. – Что-то случилось?
– Да, похоже я влюбился, впервые в этой жизни, – брякнул я, пытаясь прийти в себя.
– А что, были другие жизни?
Этот вопрос привёл меня в чувство окончательно. Штирлиц никогда не был так близок к провалу. Едва удалось перевести разговор в другое русло и обдумать предстоящее свидание с Анной. На всякий случай позвонил своей секретарше, предупредил о возможной задержке, чтобы клиенты подождали. На первом свидании девушка явно отделается короткой прогулкой и общим знакомством с биографией, моей и её. Никаких гуляний до темноты не предвидится, а темнота в феврале наступает довольно рано. Учитывая, что живёт студентка неподалёку от моей съёмной квартиры, я вполне успею добраться до массажного кабинета вовремя.
После работы я поспешил к политеху, радуясь своей относительно порядочной одежде, в которой не стыдно показаться на людях и пригласить девушку в кафе. Да и мои финансы радовали, по пути на свидание я заранее обдумал наш маршрут и вспомнил все кафе на пути, выбрав наиболее пустующие из них, в силу высоких цен. Мои плохие ожидания не сбылись, Анна решилась мной встретиться. И не отказалась от короткой прогулки, где я первым делом выложил свою короткую биографию, даже показал свой паспорт. В отличие от нынешних времён конца восьмидесятых годов, я носил с собой документы всегда. В основном из-за опасения, что паспорт могут украсть за время моего отсутствия в квартире. Ну и на всякий случай, чтобы никто не подговорил оборотней в погонах задержать меня для установления личности под надуманным предлогом.
Поэтому в ходе моего активного обаяния Анны я не преминул показать ей свой паспорт, особенно страницу о своём семейном положении. При этом уточнил, что не женат и заканчиваю мединститут. Как мне повезло с паспортом Фёдора Кузнецова!
Это была очень интересная история. Парень, по отзыву его знакомых, был немного странным, видимо сказалась травма, полученная в армии. Хотя комиссовать его не стали. Знающие его люди просто сказали, что парень малахольный. После демобилизации он устроился на завод слесарем, через полгода похоронил мать, с которой жил в однокомнатной квартире, и вскоре женился на деревенской девушке. Едва он прописал её в своей квартире, как она подала на развод.
Более того, по советским законам она отсудила при разводе себе половину однокомнатной квартиры и убедила Федю, что беременна от него. И он, как честный человек, должен оставить ей и будущему ребёнку свою квартиру, а сам уйти. Кузнецов, не имеющий никаких родственников, видимо, любил женщину, и добровольно оставил ей квартиру, даже выписался, чтобы устроиться на съёмной квартире. Тут подошёл возраст двадцать пять лет, мужчина обратился за новым паспортом. Хотя в эти времена паспорт не меняли, только вклеивали новую фотографию. Но то ли кто-то надоумил Федю, то ли действительно потерял паспорт, но именно с таким заявлением он обратился в паспортный стол, где выдали новый без отметок о женитьбе и разводе.
Многие так делали, особенно разведённые женщины. Да и в нашем двадцать первом веке многие так поступают, чтобы выглядеть лучше в глазах нового супруга. После получения паспорта Фёдор уволился, выписался и, похоже, запил и впал в депрессию. Иначе объяснить, какого чёрта он отправился в болото возле города, невозможно. Там и обнаружили его тело, разложившееся уже настолько, что лицо не сохранилось. Естественно, тело опознать было невозможно, так и похоронили неопознанным. Потерявшая его квартирная хозяйка обратилась в милицию с заявлением о пропаже квартиранта. После этого, при осмотре его вещей, Сергей и взял паспорт, забросив его в сейф. Потом нашёл каких-то левых пьяниц, видевших, как Кузнецов уезжал в Волгоград, как было указано в документах на выписку, чтобы не создавать нераскрытое преступление в виде без вести пропавшего. Вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Кузнецова, и начальник милиции его подписал.
