Текст книги "Проблеск во мгле"

Автор книги: Виктор Рябинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Что за чёрт? – прокричал один из сталкеров в сторону кабины пилотов.

– Ёлки паки, ну и воронья тут! – донеслось оттуда, после чего последовало несколько гулких ударов снаружи по корпусу. Похоже, что вертолёт налетел на стаю ворон. Неужели издалека не заметили? Остаётся надеяться, что у пилота хватит ума сменить курс. Вертолёт резко накренился вправо. Хватило.

– Кажись, пронесло, – с облегчением произнёс второй охранник. Он не хуже меня сообразил, в чём дело. Но радоваться оказалось рано: сразу несколько детекторов дружно запищали, предсказывая скорую беду. Мало было ворон, так тут ещё и аномалии! Ассистенты как-то съёжились, испуганно глядя по сторонам. Видимо, до этого они чувствовали себя в безопасности внутри железной птицы. Вертолёт снова резко накренило, только на этот раз в другую сторону. Писк детекторов немного стих. Кажется, аномалия осталась позади.

– И снова пронесло, – сталкер вновь прокомментировал ситуацию. И вновь не совсем точно. Вертолёт увернулся от гравитационной ловушки и пролетел бы мимо, но в последнюю секунду задний винт таки её зацепил. Ловушкой оказалась «карусель», поэтому летательный аппарат резко развернуло вокруг собственного хвоста на триста шестьдесят градусов и как бы небрежно швырнуло куда-то в сторону и вниз.

С запозданием раздался сигнал тревоги, и замигала красная лампочка. Лично мне это ничем не помогло, только мешало сосредоточиться на ситуации. Но несмотря ни на что, я всё же подскочила к двери, распахнула её и, держась за вовремя подвернувшуюся ручку, выглянула наружу. Вместо необходимых ста пятидесяти метров высота была всего около сорока. И мы продолжали быстро приближаться к земле.

– Проклятье, сейчас врежемся! – прокричала я.

Все, кто находился в грузовом отсеке, сгруппировались и приготовились к удару. «А он будет сильным, такой можно и не пережить» – пронеслось у меня в голове. Времени на раздумья не хватало, следовало срочно принимать решение. Выбрать из двух зол то, которое оставляет шансы на выживание. «Думай, Алёна, думай. Решайся!» – мысли проносились в моей голове одна за другой. «Не стой там, держись за что-нибудь» – предостерегал меня один из сталкеров. Напряжённые секунды тянулись мучительно долго, время словно затормозило, предоставляя мне шанс сделать свой выбор. А земля тем временем стремительно приближалась. До неё оставалось всего метров пять, когда я выпрыгнула из вертолёта…

Упала я на что-то мягкое, что спасло ноги от неминуемых переломов. Приземление прошло успешно: я упала правильно, на бок, как это делают при приземлении парашютисты. Секунду спустя за моей спиной раздался жуткий грохот от удара. Я инстинктивно перевернулась на живот и закрыла голову руками. Однако взрыва не последовало. Привстав на ноги и обернувшись, я увидела, что разбитый вертолёт, в котором я летела минуту назад, лежит метрах сорока позади меня. Повреждения были катастрофическими: его практически разорвало пополам. Маловероятно, что кто-то выжил, но необходимо было подойти поближе и проверить. Пострадавшим могла понадобиться моя помощь.

Я поднялась на ноги, которые, к счастью, были совершенно целыми, и направилась к разбитому вертолёту. Пройдя два шага, я почувствовала, что кто-то схватил меня за правый рукав на уровне локтя. И последовавший тут же резкий рывок чуть не повалил меня на землю. Я подняла глаза и не увидела абсолютно ничего, но уже на уровне рефлексов изо всей силы ударила левой рукой в пустое пространство перед собой. Это спасло мне жизнь: кулак уткнулся во что-то мягкое, покрытое слизистой плёнкой. Раздалось противное шипение, и прямо передо мной возник кровосос – один из самых опасных мутантов Зоны. Свою дурную славу этот двухметровый человекоподобный упырь с щупальцами на месте рта заработал благодаря способности практически полностью становиться невидимым, а также агрессивности по отношению к сталкерам. Но на этот раз невидимость не помогла: я врезала кровососу прямо по чувствительным щупальцам. Оправившись от удара, он схватил меня за шиворот и потянулся к шее, чтобы вцепиться в неё. Однако я не собиралась превращаться в его ужин и с силой ударила кровососа ногой в область паха. Удар был не очень сильным, я скорее оттолкнулась от него, но попала я в то место, которое чувствительное абсолютно у всех. Он как-то пронзительно взвыл и оттолкнул меня, из-за чего я упала плашмя на спину и тут же постаралась отползти подальше, одновременно доставая из-за спины автомат. Мутант уже пришёл в ярость и, не обращая внимания на боль, бросился на меня, стараясь снова раствориться в воздухе. Но было поздно: я успела достать автомат и прикончила гада очередями в грудь и голову. С затихающим хрипом он упал в грязь и застыл.

Я вновь вскочила на ноги и осмотрелась. Кровососы редко охотятся поодиночке. Но сейчас вокруг было тихо. Осторожными шагами я начала продвигаться к вертолёту. Он лежал на боку, поэтому дверь, ведущая в грузовой отсек, располагалась высоко над землёй. Я, подпрыгнула, ухватилась за нижнюю часть проёма и, подтянувшись, пробралась вовнутрь. Закреплённое оборудование при ударе об землю сорвалось со своих мест и теперь грудой лежало возле противоположной стенки, ставшей в данный момент полом. Среди оборудования лежали и тела погибших. «А ведь совсем недавно мы сидели здесь и разговаривали» – подумала я. Вот она – непредсказуемость Зоны.

Вдруг один человек пошевелился и тут же застонал. И возле него тут же возник ещё один кровосос. Вскинув автомат, я всадила в спину мутанта остатки патронов и сменила обойму. Попытавшись подойти к раненному, я почувствовала, что двигаться стало как-то тяжело. В этот же момент раздался громкий скрежет, и вертолёт сильно тряхнуло. Кажется, он угодил прямо в гравиоконцентрат. Необходимо поспешить: вертолёт может окончательно впрессовать в землю и меня вместе с ним. Но бросать человека в беде тоже было нельзя. Я подошла поближе и увидела, что в живых остался профессор Семёнов. Его ноги придавило чем-то тяжёлым, что не давало возможности двигаться. Увидев меня, он здорово обрадовался.

– Слава Богу, Вы тоже выжили в этой ужасной катастрофе.

– Я очень живучая, – ответила я ему и попыталась сдвинуть большой ящик с провизией, которым придавило профессора. При первом же толчке он снова застонал.

– Чёрт, больно то как, – вырвалось у него. – Нога, кажется сломана.

– Не выберешься отсюда – будет хуже, – подбодрила я раненного, – придётся потерпеть.

Дожидаться ответа не стала, чтобы не превращать происходящее в банальную душещипательную сцену из фильмов. Он требовал бы бросить его и спасаться самой, я бы уговаривала профессора найти в себе силы, чтобы продолжить борьбу. И так, пока вертолёт вконец не разрушит аномалия. Так что я, не обращая внимания на его крики, просто пару раз пнула ящик, и он, поддавшись, освободил Семёнова. Двигать сломанной ногой профессор не смог, поэтому я, собрав все силы, помогла ему подняться и повела к выходу. Неожиданно он, несмотря на ранение, довольно резво отшатнулся в сторону и принялся что-то искать среди разбросанных предметов. Эти учёные способны на всё ради своих бесценных находок и приборов. Я же не собиралась приносить себя в жертву науки.

– Пойдём, пойдём, здесь ничего не стоит твоей жизни, – потянула я его оттуда.

– Одну секунду, эту вещь нельзя потерять, – сопротивлялся он, – не в коем случае нельзя.

Вертолёт снова затрясся и резким рывком погрузился примерно на метр в грунт. При этом крен немного уменьшился и проём, ведущий наружу, оказался напротив нас. Все раскиданные вещи снова сместились, благодаря чему Семёнов всё-таки нашёл то, что искал. Радости его не было предела. Казалось, он забыл про ситуации, в которой находился. Всё его внимание было сосредоточено на небольшом контейнере. Мне пришлось схватить профессора за одежду, силой развернуть лицом к выходу и буквально вытолкнуть туда. И самой выскочить следом. После этого я оттащила его подальше от вертолёта, который после нескольких рывков почти полностью исчез под землёй. На виду остались лишь верхушка с погнутыми лопастями и конец хвоста. В таком состоянии обломки будут находиться долгие годы, предупреждая сталкеров об опасности.

Немного отдышавшись, я послала со своего ПДА сигнал бедствия. Второй вертолёт экспедиции должен находиться не более чем в двух километрах. Они всегда летают на расстоянии, чтобы снизить шансы одновременного попадания в катастрофу. Оставалось только дождаться прибытия помощи. Я вытащила из рюкзака аптечку первой помощи и подошла к лежащему Семёнову. В первую очередь сделала обеззараживающую инъекцию, так как перелом оказался открытым. Неплохо было бы зафиксировать суставы, но вокруг не было ничего подходящего на роль шины. Пришлось ограничиться простой повязкой. Пока я перебинтовывала профессору ногу, сам он лежал неподвижно, крепко прижав руками к груди свой контейнер. Интересно, что в нём такого особенного, ради чего стоило рисковать своей жизнью? Закончив перевязку, я и обратилась к Семёнову с этим вопросом.

– Что в контейнере? В нём уникальная находка! – с жаром произнёс он. – Она была обнаружена три года и восемь месяцев назад. Но до сих пор мы не смогли понять её назначение. А на прошлой неделе её попытались украсть. К нам на базу пришли четверо сталкеров. Интересовались редкими экземплярами, назвались представителями богатого коллекционера с «Большой земли». Они сразу показались мне подозрительными, поэтому я усилил охрану хранилищ. И нате вам: в первую же ночь они попытались туда проникнуть. Ну, одного наши ребята застрелили, другого ранили, но он вместе с двумя оставшимися всё-таки сумел улизнуть. После этого я с этой вещью не расстаюсь. Боюсь, что попытку похищения могут повторить. Сейчас я слаб и не могу защитить её.

Профессор глубоко вздохнул. Было видно, что он сильно переживает за сохранность своей ноши. Но тут его лицо просияло.

– Знаете что, Шнайдер, – обратился он ко мне, – возьмите его себе. У Вас находка будет в безопасности.

– Откуда у Вас такое доверие ко мне?

– Вы ведь только что спасли мне жизнь и помогли сохранить находку! Других доказательств доброжелательности мне и не надо. Забирайте и без возражений.

Я послушно взяла контейнер в руки. Весил он около килограмма, места занимал немного. Обременительной ношей не станет, почему бы не исполнить просьбу чудаковатого профессора? С другой стороны и ответственность брать не хотелось.

– Прячьте, прячьте его скорей, – произнёс Семёнов, когда в воздухе послышался шум, издаваемым приближающимся вертолётом. Я не стала с ним спорить и убрала контейнер в рюкзак. Профессор благодарно кивнул.

Через минуту вертолёт был совсем близко. На последнем участке до цели он замедлил ход, чтобы не попасть в поле действие тех аномалий, которые привели к падению нашего. Ориентируясь по показаниям приборов и лежащим внизу обломкам, пилот осторожно облетел гравиоконцентраты и «карусель». После этого мягко приземлился рядом с нами. Из вертолёта выбежало четверо человек, неся в руках носилки. Они положили на них профессора и понесли в вертолёт. Из кабины вышел ещё один человек и подошёл ко мне. Он был невысокого роста, но довольно крепкого телосложения. На плечах у него были погоны. На лице – озабоченное выражение. Ещё бы, не началась ещё экспедиция, а потеряна почти половина состава.

– Сержант Прохоров, глава защиты экспедиции, – представился он.

– Алёна Шнайдер, рада знакомству.

– С тобой всё в порядке, ты не ранена?

– Спасибо за заботу, всё хорошо. А вот Семёнову нужна помощь.

– О нём позаботятся. А вот то, что ты пережила катастрофу без ранений – это чудо.

– Я успела выпрыгнуть из вертолёта в последний момент.

– Ну, что ж, тогда это чудо в двойне, – похоже, что он мне поверил. – Послушай, Алёна, я не хочу отнимать у тебя время, но мне надо знать о подробностях катастрофы. Пойми, придётся мне держать ответ перед начальством. И слов «не знаю, не видел» там быть не должно.

– Судя по всему, вертолёт сбился с курса потому, что на него налетела стая ворон. Попал в область действия «карусели». Разбился.

– Прости, можешь поподробней о воронах.

– Это вряд ли. Я сидела в грузовом отсеке и ничего не видела.

– Не понимаю, – пробормотал Прохоров себе под нос, – ведь вороны отлично ориентируются в пространстве. Аномалии облетают, а вертолёт не заметили! Решительно не понимаю. А никого поблизости не заметила в момент катастрофы? – Произнёс он уже в полный голос.

– Только кровососов. Наверное, прибыли сюда полакомиться падалью.

– Да, у них есть такая склонность. Я ведь неспроста беспокоюсь. Буквально на днях лаборатории пытались ограбить.

– Да-да, Семёнов меня проинформировал.

– А он сказал Вам, что его самого пытались убить?

– А вот это для меня новость, – я действительно была удивлена. – И всё же я считаю, что катастрофа – всего лишь несчастный случай, а не покушение.

– Эх, если бы ты могла полететь с нами и рассказать обо всём Зеленцову.

– Прости, долг зовёт на границу.

– Командир, пора лететь, – позвал сержанта пилот, сидящий в кабине, – скоро темнеть начнёт.

– Уже иду, – крикнул в ответ Прохоров. – Если сможешь ещё чем-то помочь, заходи к нам на базу. Если самой понадобится помощь – всё равно приходи. Береги себя.

– Спасибо, и тебе удачи.

Он развернулся и побежал обратно к вертолёту, придерживая рукой фуражку на голове. Через минуту тот взлетел, а ещё через две – скрылся за горизонтом. Я проверила своё местоположение. Оказалось, что до Кордона топать целых восемь километров. Хорошо хоть катастрофа произошла не посреди болот, а на самой их окраине. Здесь относительно безопасно. И всё же пора отправляться в путь. Ведь пилот сказал, что скоро начнёт темнеть. Я как следует закрепила рюкзак на спине, проверила, не сломаны ли детекторы, и двинулась в путь. Обходя все подозрительные лужи и заросли камышей, вскоре достигла небольшой рощицы. Это означало, что болота остались позади. Отсюда прямая дорога до ближайшей деревни. К сожалению, прямая только образно. Да и дорогой это тоже трудно назвать. Извилистая узенькая тропинка, служившая разве что ориентиром. Но лучше уж так, чем вообще без направления. Нужно постараться пройти в деревню до захода солнца. Там безопасно. Но, сделав первые шаги среди деревьев, я услышала за спиной какую-то возню. Хватило секунды, чтобы выхватить из-за спины автомат и направить туда. Но никого не было. Неужели снова кровосос? Так близко к границе?

– Стой, девочка, и без резких движений. Автомат на землю!

Давненько не встречала я бандитов. Так давно, что купилась на старый трюк – отвлекающий манёвр. Эти трусы боятся нападать в лоб даже на собак. Да и сами они хуже любой собаки. Ходят стаями и нападают на одиночек. И всё же пришлось подчиниться и бросить оружие.

– Подними руки и повернись лицом, – скомандовали за моей спиной.

Я повернулась лицом к врагам. Так и есть: бандиты. Криминальный сброд, нашедший пристанище в Зоне. Двое одеты в чёрные спортивные куртки, третий закутался в драный плащ. Хорошо, что врагов всего трое. Может, остальные прячутся за деревьями? Но зачем им это нужно? Бандит стали медленно приближаться, и тут я заметила, что один из них прихрамывает. Неужели это те самые люди, которые пытались ограбить и убить Семёнова?

– А ворон вы вспугнули, чтобы вертолёт с курса сбить? – решила проверить я свои догадки. – Катастрофу спровоцировали?

– Смотри-ка – сообразительная, – усмехнулся хромавший.

– Тогда ты знаешь, что нам нужно, – добавил главарь и направил мне в лицо обрез.

– Ребята, а вас вежливости никто не учил?

– А тебя не учили, что ходить одной опасно? – парировал третий и все они затряслись от смеха.

– Короче, нам тут не до шуток, – первым прекратил веселье главарь, – отдавай контейнер.

– А вы меня отпустите, дяденька, я старалась любым способом отвлечь их внимание и делала вид, что снимаю рюкзак, начиная с левой лямки. На самом деле, на левом плече у меня закреплён метательный нож. И самое время было им воспользоваться. Вот только троих одним броском убить не удастся. К сожалению.

Между тем главарь, держа меня на прицеле, вытащил из кармана, который я поначалу приняла за заплатку, рацию, и поднёс её к лицу.

– Всё в порядке, кажется пластина у нас, – проговорил он в неё.

– Отлично, Колян, жди нас, мы скоро прибудем, – ответила рация.

Колян убрал рацию обратно в карман и стал приближаться с намерением всё-таки отобрать у меня контейнер. Может, я смогу схватить бандита и использовать как щит? Вряд ли удастся: враги окружили меня с трёх сторон. Я так и стояла с рукой на левом плече, глядя на приближавшегося Коляна. К счастью, бандиты приняли это за простой ступор и не заметили ножа. Но помог мне не он. Когда пара метров отделяла меня от главаря, раздался сухой треск выстрелов. Колян вздрогнул, сморщил лицо и упал на землю. В его спину попали несколько пуль. В течение следующих секунд произошло множество событий. Бандит, стоявший слева, прицелился в заросли, из которых предположительно стреляли. Тот, что стоял справа – лишь повернул голову. Это была прекрасная возможность для метания в него ножа, и я ей тут же воспользовалась. Лезвие попало в район живота. Бандит перегнулся пополам и повалился в кучу листвы. Бросив нож, я одновременно упала на землю и откатилась за ближайшее дерево, причём в падении успела подхватить автомат. Как раз в этот момент третий бандит был сражён несколькими пулями.

– Ты там жива, Алёна? – Крикнул кто-то из глубины леса. Я обрадовалась, узнав голос Хаффмана.

– Жива пока что, – крикнула ему в ответ.

Тут же из зарослей один за другим осторожно вышли восемь сталкеров. Те, что были впереди, подбежали к телам бандитов и убедились, что те мертвы. После этого они направились ко мне. Один из впереди идущих и был Хаффман. Высокий худощавый человек со светлыми с проседью волосами – один из немногих иностранцев, которые приспособились к жизни в Зоне. Сказать по правде, немцем он был всего лишь на половину, а на вторую половину русским. Поэтому спокойно мог разговаривать на обоих языках.

– Сколько их было? – спросил Хаффман.

– Трое, – ответила я.

– Третьего нигде нет, – крикнул сталкер, осматривавший тела. Судя по всему, бандит был в бронежилете и нож не причинил ему вреда.

– Тот, которого вы пристрелили первым, вызывал подмогу, – вспомнила я.

«Чёрт подери, что у вас там происходит? Что за стрельба? Отвечайте!» – раздавались крики из рации, подтверждая мои слова. После слов «поехали, посмотрим, что у них там стряслось», метрах в стах завёлся мотор машины, и раздался хруст веток, переломанных колёсами.

– Рассредоточьтесь по лесу, – скомандовал Хаффман.

Мы рассыпались и спрятались за деревьями. Ждать пришлось всего пару минут. Маневрируя среди стволов деревьев, из леса выехал джип-внедорожник. Эта машина была приспособлена специально для боя: с боков обшита стальными листами, на крыше закреплён пулемет. Причём управлялся он, каким то образом, из кабины: пулемётчика на крыше видно не было. Из джипа выскочили четверо бандитов. Все были неплохо вооружены, гораздо лучше своих предшественников. Трупы товарищей, они не увидели: сталкеры благоразумно оттащили их в сторону. Но бандиты всё равно заподозрили неладное и, достав оружие, принялись обшаривать ближайшие кусты. Тут Хаффман подал знак, и сталкеры принялись осторожно, стараясь не шуметь, окружать врагов. Я так увлеклась манёвром, что не заметила, как ко мне самой подкрался тот самый бандит, в которого я метнула нож. И теперь этим же ножом он попытался убить меня саму. Но я всё-таки почувствовала неладное, обернулась и, увидев врага, сумела уклониться от удара. В ответ постаралась двинуть ему по голове прикладом, но бандит тоже был не слабак. Он перехватил приклад, рывком развернул меня спиной к себе и коротким ударом ножа вспорол рюкзак на спине.

Из-за шума приехавшие бандиты поняли, что попали в засаду, и принялись палить куда попало. Сталкеры открыли ответный огонь. Преимущество было на нашей стороне, ведь сталкеры окружили бандитов и хорошо знали их месторасположение. Те же отбивались вслепую, но смогли пробиться обратно к машине, потеряв только одного, и занять оборону. С тыла их прикрывал пулемёт.

Между тем напавший на меня бандит сумел вытащить из рюкзака контейнер, но я вывернулась и все-таки ударила его прикладом, пусть даже и по ногам. Упавшего врага я добила несколькими выстрелами. Тут же пулемёт развернулся в мою сторону, и я едва успела отпрыгнуть, до того, как в воздухе просвистели крупнокалиберные пули. Водитель нажал на газ, и машина поехала в сторону контейнера, лежащего на земле. Бандиты старались держаться поближе к своему укрытию. Воспользовавшись тем, что пулемёт развернули, Хаффман с ребятами выскочили из-за деревьев и снова открыли по бандитам шквальный огонь. Те чудом успели отбежать за машину, по обшивке застучали пули. Пулемёт снова стал разворачиваться, чтобы прикрыть их. Это был мой шанс. Я ринулась вперёд и успела перехватить контейнер перед самым носом у врагов. И очутилась лицом к лицу с всё теми же тремя бандитами, укрывавшимися за машиной. И всё кончилось бы плохо, не соверши водила ошибку: в ярости он прибавил газу, направляя машину в мою сторону и оставляя товарищей без укрытия. Мало того, он едва их не задавил. Им ничего не оставалось, как разбежаться в разные стороны, чтобы не попасть под обстрел либо под колёса внедорожника.

Водителю было не до них: его единственной целью было переехать меня и забрать добычу. Моей целью было не допустить этого, поэтому я и бросилась бежать со всех ног. К счастью, в лесу джип не мог развить достаточную скорость, чтобы достичь нужного результата, что приводило водителя в бешенство. В конце концов, он не справился с управлением и врезался в дерево. Мотор машины заглох. Я направила автомат в бандита, тщетно пытавшегося вновь завести машину и принялась стрелять одиночными в одну и ту же точку бронированного стекла. Стрелять приходилось одной рукой (из другой я не выпускала контейнер), но при расстоянии всего в два-три метра это было несущественно. После десятого выстрела стекло не выдержало, и моя пуля достигла цели. Оказавшись в безопасности, я решила посмотреть на ту вещь, ради которой завязался бой. Замок на контейнере я успела открыть, а вот крышку поднять не успела. Дверь джипа распахнулась, и из неё выскочил пулемётчик с пистолетом в руке. Первым же выстрелом бандит выбил контейнер из моих рук. При падении из него выпала прямоугольная пластина размером примерно пятнадцать на двадцать сантиметров. Рассмотреть её как следует времени не было: его едва хватило, чтобы отскочить за дерево, спасаясь от второго выстрела. Но я всё же успела увидеть, что на пластине была изображена знакомая эмблема и надпись «КК». Бандит схватил добычу и забрался обратно в машину. У него получилось с первого раза завести мотор, после чего он сдал назад, развернулся и поехал прочь. Всё, что мне оставалось – это пару раз выстрелить вдогонку и топать ногами от злости.

– Ничего, главное, что с тобой всё в порядке, – успокаивал меня через несколько минут Хаффман. Он с ребятами одолел оставшихся трёх врагов, причём совершенно без потерь. Только один сталкер был легко ранен в руку. Теперь мы вернулись на тропинку и шли по направлению к кордону.

– Меня ведь просили охранять эту вещь.

– Это всего лишь вещь. Она не стоит твоей жизни. – Он говорил мне то же самое, что я говорила Семёнову там, в разбитом вертолёте.

А ведь и правда: главное, что я жива. И не всё так плохо. Потеряв пластину, которая могла дать ответы на многие вопросы, я встретила того, кого давно потеряла. Хаффман сыграл немаловажную роль в моей жизни. Именно он вытащил меня из той дыры на кордоне, где я помогала местному умельцу латать броню. Именно он дал мне прозвище, которое неплохо звучит благодаря тому, что мало кто знает его смысл. Несколько месяцев Хаффман обучал меня премудростям сталкерской жизни: стрельбе, рукопашному бою, умениям ориентирования на местности, добычи артефактов, распознавания аномалий. Он относился ко мне, как к родной дочери. Помогал во всём и ничего не требовал взамен. А потом открыли путь в Центр и Хаффман, собрав вокруг себя десяток одиночек-ветеранов, отправился туда, а меня с собой не взял. Сейчас я понимаю, что это даже и к лучшему, но тогда сильно обиделась на него.

Вернулся он оттуда совсем другим человеком, как и многие другие радикально поменял своё отношение к Зоне. Несмотря на мои уговоры, хотел бросить сталкерство. Мне так не хотелось оставаться здесь без верных друзей. И всё же через неделю он исчез. Я считала, что долго в одиночку не протяну. Но возвращаться к старой жизни тоже не хотелось. Пришлось применять на практике все полученные знания. Два месяца всё шло хорошо: я приобретала опыт, находила неплохие артефакты, завоевала некоторый авторитет. Мне казалось, что жизнь налаживается, но она готовила для меня страшнейшее испытание. Во время очередного рейда я вляпалась в «морозилку». Непонятно, откуда она взялась в разгар лета. Эти аномалии всегда возникают зимой, замораживая всё, что в них попадает. К счастью, та, в которую попала я, благодаря неподходящему сезону, лишь сильно обморозила мне руки и лицо. От резкого перепада температур я потеряла сознание и продолжала постепенно остывать. Несколько раз я приходила в себя, но сил, чтобы жить уже не хватало. Как будто сквозь сон я видела, что из «морозилки» меня вынес Природовед, тогда ещё амбициозный новичок, желающий постичь тайны Зоны. Он только закончил курс подготовки в своём отряде и выполнял первые поручения. Артур отнёс меня в мобильный лагерь учёных, расположенный в те времена в районе высохшего озера Янтарь, где меня за несколько дней поставили на ноги.

На Кордон мы с Хаффманом и группой сталкеров вышли часам к пяти вечера. Лес остался позади, заслоняя горизонт стеной деревьев. Перед нами же расстилались поля, пересекаемые вдоль и поперёк узкими лесополосами. Вдалеке были видны мерцающие огни блокпостов. Парой километров западнее находилась маленькая деревенька. Но идти туда мы не стали. Оказавшись ночью на открытой местности, лучше не прекращать передвижения, стараясь подыскать более-менее безопасное место. Но сейчас нас было почти десять человек, поэтому оказалось достаточным выбрать сухой участок посреди поля поближе к деревьям, под которыми можно укрыться в случае сильного дождя. Разведя костёр, мы расселись вокруг него, постелив на землю спальные мешки. Каждый достал что-нибудь из провизии и принялся за ужин.

– А вот я недавно в баре прикол слышал, – произнёс один из сталкеров, расправляясь с пакетиком сухих галет.

– Сам слышал – другим расскажи, – предложил его сосед, поглощавший тушёнку.

– Да, да, развлекай компанию, Кактус, – поддержали его другие.

– В общем, дело было так, – начал Кактус, – возвращается сталкер из глубокого рейда. Вымотался дико, а на плечах хабара килограмм эдак тридцать. Короче, и тащить тяжело, и бросить жалко. А тут как назло бандиты подкараулили. «Приплыл ты, дружище», – говорят, – «Отдавай что несёшь». Ну а сталкер им: «Ребята, я вам всё отдам, только отведите меня вон в ту рощицу и пристрелите». «Да мы люди добрые, живым отпустим» – успокаивают бандиты, а сталкер их всё равно упрашивает пристрелить в рощице. Ну, бандюги подумали-подумали, обобрали его по полной и куда надо привели. Только стрелять собрались, как прибежала толпа одиночек и их самих всех положили. Ну, сталкер подходит к одному из трупов, пнул его ногой и приговаривает: «Повезло мне с вами, ребята: и хабар до стоянки донесли, и денег не возьмете».

Все сидящие вокруг костра засмеялись, некоторые даже подавились едой. Шутка всем понравилась. После этого ещё долго травили анекдоты, рассказывали байки про Зону. Один из сталкеров достал небольшую гармошку и устроил музыкальное сопровождение.

– Когда ты в Зону вернулся? – спросила я у сидящего рядом Хаффмана.

– Давненько уже, месяцев пять будет.

– Почему же меня не нашёл?

– Нашёл же ведь, – усмехнулся он, – причём в самый подходящий момент.

– Вот я и задам тебе вопрос, который хотела задать три года назад. Почему ты бросил меня здесь? Почему ушёл из Зоны.

– Прости меня, Алёна, – Хаффман тяжело вздохнул, – меня ведь здорово изменили события того времени. Я ведь участвовал в боях в Припяти, я видел ужасные вещи. Это многих сломало. Кое-кто там и остался, чтобы вести жизнь отшельника, а я… Я решил покинуть Зону.

– Но почему ты снова здесь? – мне было нелегко понять этого человека. С другой стороны, всё могло быть гораздо хуже. Он мог до сих пор сидеть в Мёртвом городе на пару с Передовиком и прятаться от зомби.

– Многие полагают, что сейчас упадок сталкерства. Я же напротив думаю, что оно переживает свой расцвет. Уже не приходится тратить столько сил на войну друг с другом. Сегодняшняя стычка была для меня первой за последние три недели. А раньше подобные вещи были каждодневным явлением. Сейчас же в Зоне процветает именно сталкерство, а не война, которую я когда-то так возненавидел.

– И решил вернуться, чтобы жить в своё удовольствие, – закончила я его мысли.

– А ты тоже здорово изменилась, – продолжал Хаффман. – Тебя уже не узнать. Слышал, хорошим сталкером стала.

– Спасибо, Хаф, в этом твоя заслуга.

– И твоя тоже. Пойми, я лишь указывал тебе путь, а шла ты по нему сама. Но рано или поздно нужно начинать жизнь без подсказок. Ты должна меня понять.

Пожалуй, что он прав. Ну не могла же я всю свою жизнь от него зависеть. Но и Хаффман мог бы не исчезать так внезапно, не попрощавшись. Хотя, к чему ворошить прошлое. Как говориться, кто старое помянет… Тут я вспомнила про потерянную пластину. Может, Хаффман знает, что это за символ на ней изображён и кому могла понадобиться эта сенсация четырёхлетней давности. Он ведь был тогда в Зоне. И я рассказала ему про события сегодняшнего дня, вот только о предшествующих этому дню тайнам ночных грузовиков и своём походе в Центр умолчала. Хаффман внимательно меня слушал.

– Да-да, я слышал про ковчег, – произнёс он, когда я закончила свой рассказ. – Вот только не верил ни единому слову. Сейчас уже не знаю, чему и верить. Могу сказать одно: название наверняка условное. Ну не может легендарная реликвия быть спрятана на «Ростке».

– «Ростке»? – переспросила я.

– Пластину то откопали в районе этого завода. После того случая учёные небось до сих пор его обшаривают. Только вряд ли они найдут там что-либо ещё. Это уж как пить дать не найдут. Только время потеряют. А вот кто-то другой наверняка разжился чем-то новым по этой теме. Не зря пластину украли, не зря.