Текст книги "Катуков против Гудериана"

Автор книги: Виктор Прудников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Первые атаки на Лудину Гору не принесли успеха. Причина скрывалась не только в прочной обороне противника, в мощи его огневых средств, но и в том, что наступающие войска слабо поддерживали артиллерия и авиация. Об этом красноречиво говорил опыт предыдущих наступательных боев. После взятия Волоколамска комбриг Катуков, батальонный комиссар Бойко и начальник штаба Кульвинский в докладе командованию армии подчеркивали, что для успешного наступления нужны подвижные артиллерийские средства на механической тяге, противотанковые орудия, гаубицы калибром от 76 до 122 мм, которые успевали бы за танками, в нужный момент использовались бы при штурме сильных узлов сопротивления противника. Важно, отмечали они, включать в состав подвижных групп и мотопехоту для поддержки танков и успешного с ними взаимодействия.[85]85
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 2, л. 6.


[Закрыть]

Оставался один выход – брать укрепленный район фронтальным и фланговыми ударами одновременно. Связавшись по телефону с управлением 20–й армии, Катуков объяснил начальнику штаба генерал—майору Л.М. Сандалову ситуацию у Лудиной Горы, убедил его в том, что надо искать обходные пути для прорыва. Тот согласился перебросить оперативную группу с левого фланга армии на правый, чтобы повести наступление совместно с 352–й стрелковой дивизией полковника Прокофьева.

Положив трубку полевого телефона, комбриг попросил у Кульвинского карту.

– Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к ней сам, – иронически заметил он начальнику штаба. – Нам разрешили обойти Лудину Гору и действовать с исходной линии Тимково – Тимонино.

– Это уже меняет дело, – оживился Кульвинский.

25 декабря оперативная группа Катукова ударила по селу Ивановскому, выбила немцев и вытеснила их за реку Ламу. Штаб группы сразу же стал размещаться в полуразрушенном здании бывшего ветеринарного техникума, налаживал связь с соседними частями и группой Ремизова. Комбриг решил дать короткий отдых танкистам и мотострелкам, чтобы затем атаковать соседнее село Михайловское. Оно почти рядом, километрах в двух с половиной. Но немцы, по донесению разведки, начинили вокруг поля минами, и пройти это в сущности пустяковое расстояние будет стоить немалых трудов. Засветло саперы начали проделывать проходы для танков и мотострелков.

Утром 26 декабря на командный пункт позвонил капитан И.В. Голубев, доложил: мотострелки готовы к атаке!

– Хорошо, Иван Васильевич, жди сигнала.

Комбриг с уважением относился к этому офицеру, всегда точному и исполнительному, до дерзости смелому, умеющему найти выход даже в самой сложной ситуации. С легкой руки Катукова его прозвали в бригаде «следопытом».

Саперы закончили расчистку проходов от мин, теперь торопились обратно. В воздух взвилась ракета – сигнал к атаке. Первыми пошли вперед мотострелки. Они бежали по полю, рассыпавшись как горох, падали в глубоком снегу, поднимались и снова бежали, стремясь как можно быстрее достигнуть окраины села. Гитлеровцы открыли шквальный огонь, положили в снег наступающие цепи.

– Танки, вперед! – подал команду Катуков.

Прошли считаные минуты, и картина на поле боя резко изменилась. Хозяевами положения стали танки, они повели за собою мотострелков. Дружным, напористым ударом немцев выбили из села.

Атакой на Михайловское был вбит клин во вражескую оборону, создавались благоприятные условия для ее прорыва. Но для этого предстояло захватить еще одно – село Владычино. Катуков решил использовать приданную оперативной группе 64–ю морскую бригаду под командованием полковника И.М. Чистякова.

Полковник Чистяков прибыл в Ивановское по первому же вызову. Одет он был в обычную полевую форму, хотя и командовал морской бригадой.

– Чтобы взять Лудину Гору, Иван Михайлович, мы должны разгромить владычинский гарнизон немцев. – Катуков ставил комбригу задачу, обозначая стрелкой на карте направление предстоящего удара.

– Думаю, для морских пехотинцев эта боевая операция вполне по силам.

– Танками поддержите? – спросил Чистяков.

– Много не обещаю, но машин пять—шесть выделю.

Морские пехотинцы неплохо справились с поставленной задачей. При поддержке 6 танков они в течение нескольких часов захватили Владычино и закрепились на его западных окраинах, обеспечив широкое поле деятельности основным силам группы для штурма Лудиной Горы. Только события развернулись несколько иначе.

Спохватившись, гитлеровское командование поняло, что на карту ставится слишком многое в результате потерь ряда сел, организовало контратаку на село Ивановское, где находился штаб 1–й гвардейской танковой бригады. Резким ударом немцы решили срезать клин, вбитый в Ламской оборонительный рубеж, и таким образом обезопасить себя, приостановить наступление советских войск.

Утром на село Ивановское обрушились бомбовые удары немецкой авиации, сразу же за этим последовал артиллерийский и минометный налет. Еще ветер не разнес запах пороховой гари от разорвавшихся бомб и снарядов, как в поле появилась вражеская пехота в сопровождении нескольких танков.

Под руками у Катукова оставался лишь комендантский взвод, ремонтники, впереди на позициях находилась минометная рота и неполный дивизион реактивной артиллерии. Действовать надо было быстро и решительно.

– Комиссар, всех в ружье! – Комбриг отдал распоряжение Бойко, а сам отправился на чердак одного из домов, откуда хорошо просматривалось заснеженное поле, по которому шли танки и цепи фашистских автоматчиков. Как потом выяснилось, это была психическая атака.

Складывалось скверное положение: с селом Михайловским, где расположился мотострелковый батальон капитана Голубева, не было связи. Видимо, гитлеровцы перехватили все дороги. Как назло не работала и радиостанция зенитной батареи, находящейся в подчинении комбата. Катуков ломал голову: в чем там причина? Потом написал записку начальнику штаба Кульвинскому и передал связному. В ней говорилось: «Противник силой до полка с 5 танками повел в 12.30 28.12.41 г. наступление на Ивановское. Все, что у нас есть на командном пункте, мы бросили в бой. Веди разведку немедленно на лес, что один километр западнее поселка Ленино. Извести штарм об этом. Все, что есть в поселке им. Ленина, бросьте сюда, в Ивановское, на помощь… Сообщи по радио Голубеву об обстановке…»[86]86
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 2, л. 6.


[Закрыть]

Оказалось, что и Михайловское подверглось интенсивной вражеской бомбардировке, затем было атаковано крупными силами немцев. Голубев повел мотострелков в бой. Отбивались всей мощью огня – зенитными и противотанковыми пушками, отстреливались из пулеметов и винтовок.

Отбита была атака немцев и на село Ивановское. Главную роль здесь сыграла реактивная артиллерия. Залп «катюш», словно косой, положил первые цепи наступающих фашистов. С чердака Катуков подавал команды экипажу танка «Т–60», стоявшему в ремонте, но с исправной пушкой:

– Цель!.. Осколочный!..

Накануне Нового года группа Катукова разгромила тимковский гарнизон противника. Захватив село Тимково, она вплотную подошла к Лудиной Горе. Бой был тяжелый. Рота старшего лейтенанта Александра Бурды вела за собой пехотинцев 40–й бригады. Глубокий снег сдерживал продвижение, не позволял маневрировать по фронту своей техникой. Под шквальным огнем пехотинцы несколько раз ложились в снег, поднимались и снова кидались в атаку. Оперативная сводка тех дней сообщала: «Группа Катукова с 1162–м и 1160–м стрелковыми полками к 1.50 31.12 передовым подразделением с танками ворвалась в Тимково и ведет напряженный бой в центре населенного пункта. Нашими танками взорван тимковский склад боеприпасов. Бой идет с нарастающей силой. Противник оказывает сильное сопротивление с каждого дома населенного пункта».[87]87
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. З—а, л. 202.


[Закрыть]

Дорогую цену пришлось платить за отвоеванные у врага населенные пункты. Вот и теперь понесли большие потери пехотинцы, выбыли из строя экипажи танков лейтенанта Семенова и сержанта Молчанова. Оба командира погибли. Петр Молчанов только что вернулся из госпиталя и попросил разрешения участвовать в этом бою. Чуть более двух месяцев воевал отважный танкист, придя в бригаду еще под Сталинградом в период ее формирования. За это время он подбил более десятка немецких танков и артиллерийских орудий, подавил немало пулеметных гнезд.

Молчанова придавали земле в селе Ивановском под троекратный салют из стрелкового оружия. На его могилу положили танковую гусеницу, как напоминание живущим, что здесь похоронен танкист.

Новый год танкисты встречали на боевых позициях. Все, кто свободен был от службы, собрались в здании ветеринарного техникума в селе Ивановском. Пришли экипажи, оставшиеся после боя без машин, легкораненые. Вечер выдался поистине праздничным. В бригаду приехали гости из Москвы – поэт Сергей Алымов и исполнительница народных песен Клавдия Иванова. Звучали стихи, песни. Выступали и свои самодеятельные артисты. Все присутствующие с большим вдохновением исполнили песню 1–й гвардейской танковой бригады, написанную лейтенантом Фокиным, радистом Гурьевым и комиссаром танкового полка Комловым:

Нас в бой послал народ страны великой,

Он дал наказ: ты будь к врагу суров!

Мы в бой идем и бьем врага жестоко,

Нас в бой ведет любимый Катуков.

В начале января 1942 года 20–я армия возобновила прерванное наступление на узком двадцатикилометровом фронте. Общее направление наступления – Шаховская. Снова в бой вводились стрелковые, кавалерийские и танковые силы. Конкретное задание получила и группа Катукова. Ей предстояло, начиная с 10 января, включиться в общее наступление, прорвать оборону противника на рубеже Захарино, Большое и Малое Голоперово, Тимонино, в дальнейшем развивать наступление на запад в направлении Гжатска.

А пока надо было выполнить ближайшую задачу – сбросить противника с Лудиной Горы. Вначале Катуков решил ударить по селам Биркино и Тимонино. Первые атаки дали лишь возможность выяснить немецкую систему обороны, зато последующие, с применением артиллерии, позволили танкистам и пехотинцам ворваться в Биркино. Но немцы продолжали удерживать Алферьево, Сидельницы, Тимонино, Ананьино, Лудину Гору.[88]88
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 5, л. 13.


[Закрыть]

Снова и снова посылал Катуков своих разведчиков в тыл противника. Инструктируя их вместе с капитаном Лушпой, ставя задачу, говорил:

– Мне нужна точная информация о противнике, его огневых средствах.

Нужно отдать должное этим смелым и мужественным людям. Днем разведчики отдыхали, а когда наступала ночь, одна за другой уходили группы в кромешную тьму. Возвращались только под утро, причем не всегда в полном составе. Но их сведения были бесценными для штаба. На 5 января назначен штурм Лудиной Горы!

Штаб группы, разрабатывая операцию по ликвидации укреплений на Лудиной Горе, особое внимание уделял артиллерийской подготовке. Перед наступлением Катукову была придана артиллерийская группа во главе с майором Л.И. Кожуховым, которой предстояло подавить огневые точки противника, чтобы обеспечить успешное продвижение танков и пехоты.

В Ивановское были вызваны командиры подразделений. Катуков ставил задачу:

– Немцы считают Лудину Гору неприступной, обход ее невозможен, в одном они правы, местность вокруг действительно находится под сильным перекрестным огнем, простреливается каждый квадрат. Только часть задачи практически мы уже выполнили, обошли злополучную гору. Теперь нанесем по ней решающий удар!

В 4 часа 40 минут 5 января, как и было запланировано, заговорила артиллерия. 20 минут она била по Лудиной Горе, затем на гитлеровцев обрушился удар реактивных минометов.

Над Лудиной Горой стоял сплошной грохот разрывающихся снарядов и мин. Когда все стихло, в атаку устремились части 331–й стрелковой дивизии и все танки бригады, за исключением небольшого резерва, который Катуков всегда держал при себе. На крайний случай, как любил он выражаться.

Немецкое командование трезво оценило создавшуюся обстановку: удержать укрепленный район не удастся, можно оказаться в железном мешке. И последовал приказ на отвод войск.

Осматривать укрепления на Лудиной Горе не было времени. И так было видно, что гарнизон поспешно покидал обжитые места, бросив артиллерию, минометы и исправные грузовики.

Падение мощного оборонительного рубежа на Лудиной Горе давало возможность усилить давление на отступающего противника. Дозаправив машины топливом, пополнившись боеприпасами, группа Катукова продолжала наступать. Успешно действовал и Ремизов. Его группа, взаимодействуя с конниками 3, 4 и 20–й кавалерийских дивизий, захватила село Исаково, затем Кобылино, подходила к Шаховской.

17 января 1942 года была взята Шаховская, противник отступил, но на рубеже Замошье – Щемелинки пытался организовать сопротивление нашим войскам, используя противотанковые орудия и минометы, авиацию и танки. В борьбе против танков Катукова немцы использовали специально созданные противотанковые группы. Эти группы минировали дороги, просеки и поляны в лесных массивах, устанавливали в засадах противотанковые орудия. Только и это не помогло.

Катуков создал свои контргруппы по разминированию дорог и прочесыванию лесных массивов. Устраивались засады из «кочующих» противотанковых орудий. Изобретательные катуковцы перевозили их в условиях бездорожья лошадьми на обычных крестьянских санях. Вперед уходили также лыжные батальоны, которые громили коммуникации врага, не давая ему закрепиться в населенных пунктах.[89]89
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 5, л.л. 63, 71, 81.


[Закрыть]

Почти месяц войска Западного фронта вели наступательные бои, окружали и громили противника. К 20 января группа Катукова вышла на рубеж Аржаники, Ветрово, Петушки. Комбриг издает приказ, в котором, в частности, пишет: «Наша задача не выталкивать его (противника. – В.П.), а заходом на фланги и в тыл окружать и уничтожать его живую силу и захватывать технику».[90]90
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 5, л. 86.


[Закрыть]

Овладеть с ходу рубежом обороны немцев не удалось, а командование 20–й армии требовало ускорить наступление. Начальник штаба Сандалов то и дело спрашивал по телефону: «Аржаники взяты?»

Что мог ответить Катуков? Он выбивался из сил, чтобы выполнить приказ. Его группа медленно «прогрызала», в полном смысле этого слова, оборону противника, закрепившегося на рубеже сел Пустой Вторник, Аржаники, Крутицы. Атака в ночь с 20 на 21 января не получилась. Только на следующий день удалось выбить немцев с первой линии траншей, захватить блиндажи, закрепиться на опушке леса у Аржаников.[91]91
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 5, л.л. 237–239.


[Закрыть]

И этот небольшой успех достался не так просто. Потеряно 6 танков. Погиб командир танкового батальона Константин Самохин, участвовавший в десятках танковых атак. Потери бригада понесла в основном от действий довольно сильных противотанковых групп противника и от налетов вражеской авиации.

Обстановка на фронте осложнялась. Противник умело оборонялся, часто контратаковал.

Но инициатива ведения боевых действия все—таки переходила в руки советского командования. Ставка, отдавая директиву войскам о наступлении, планировала с начала весны 1942 года провести ряд частных наступательных операций в Крыму, под Харьковом, на льговско—курском и смоленском направлениях, под Ленинградом и Демянском. Намечался также удар под Вязьмой и Ржевом. Верховный требовал гнать врага на запад без остановки.

Конечно, Гитлер и командование вермахта не могли спокойно взирать на то, как разваливается фронт на востоке, приняли соответствующие меры. Ведь надвигалась грозная опасность. В спешном порядке из Германии и Франции перебрасывались резервы, свежие силы, с которыми, кстати, группа Катукова уже столкнулась в январе—феврале 1942 года.

К этому времени угроза Москве была ликвидирована, освобождено около 11 тыс. населенных пунктов, в том числе города Калинин и Калуга. Но пока еще значительная часть территории страны находилась под гитлеровским сапогом. «Страна, трудящиеся массы оккупированных районов и областей ждут от нас быстрейшего освобождения советской земли от фашистской нечисти», – писал Катуков в одном из приказов в эти трудные дни.[92]92
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. З—а, л.л. 237–239.


[Закрыть]

В январе и феврале 1942 года бои не прекращались ни днем, ни ночью. Часто у какой—нибудь деревушки разворачивались драматические события. Скажем, у тех же Аржаников. Катуков несколько раз упоминает в своих мемуарах этот населенный пункт. В докладе командованию 20–й армии писал следующее:

«Бригада выполнила боевой приказ № 07 от 10.02.42 г. по прорыву обороны линии противника в районе Аржаники, ведя лесные бои… дважды врывалась в Аржаники, вела уличные бои, но, встретив сильное сопротивление ПТО, минометов и пулеметов, отходила на исходные позиции.

К 25 февраля, овладев линией блиндажей противника на западной опушке леса, бригада вместе с 40–й стрелковой и 64–й мотострелковой бригадой закрепилась в лесу, отражая атаки противника».[93]93
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. З—а, л. 273.


[Закрыть]

Бои наступательные… Бои оборонительные… И потери. Причем потери не всегда оправданные. Катуков, человек с чувством высочайшей ответственности за порученное дело, понимал, что любой бой – это потери. Посылать людей на смерть – дело нелегкое. Но как уберечь людей, технику? Напутствуя командиров, идущих в бой, Михаил Ефимович постоянно напоминал: «В первую очередь берегите танкистов». Или: «Берегите танки, их у нас так мало осталось».

Но если вспомнить, в каких условиях наши войска начинали наступление, можно понять командиров любого ранга. Постоянная нехватка то одного, то другого. Все это сказывалось на эффективности боевых действий. Например, последнее время с ремонтных баз приходили танки без радиостанций. Нужны были тяжелые трактора типа «Ворошиловец», чтобы вытаскивать с поля боя подбитые машины. Трактор «С–2» не в состоянии тянуть тяжелый «KB» и даже «Т–34». Вот и приходилось прибегать к помощи тех же «КВ», используя машины не по назначению. А как нужны были звукоулавливатели артиллеристам, чтобы можно было своевременно засекать вражеские батареи. Их тоже не было.

И все—таки оперативная группа наступала. Во взаимодействии с другими родами войск она наносила тяжелые удары по гитлеровцам. Правда, авиация противника еще господствовала в воздухе, доставляла немало хлопот. Но и тут Катуков находил выход, приказывал вести огонь по пикирующим самолетам из всех видов оружия. Первыми, как правило, вступали в бой зенитчики. Мотострелки и конники, рассредоточившись, стреляли из винтовок и пулеметов. От меткого огня падали на землю, объятые пламенем, фашистские стервятники. На счету зенитного дивизиона, приданного 1–й гвардейской танковой бригаде, было уже 25 сбитых немецких самолетов, 1–я батарея (командир старший лейтенант Куладский) уничтожила 7 самолетов, 2–я батарея (командир старший лейтенант Шведюк) – 10 самолетов, 3–я батарея (командир старший лейтенант Милевский) – 8 самолетов.[94]94
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 3, л.л. 9–10.


[Закрыть]

«Потери в самолетах в результате обстрела с земли исключительно велики, – признавало командование 23–го немецкого армейского корпуса в феврале 1942 года. – В одном соединении, введенном в бой для непосредственной поддержки наземных войск, количество действующих самолетов уменьшилось в результате обстрела с земли на 50 процентов. Причину этого следует искать в хорошо организованной противовоздушной обороне русских».[95]95
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 4, л. 149.


[Закрыть]

За пять месяцев непрерывных боев едва ли наберется с десяток дней, когда 1–я гвардейская танковая бригада находилась в резерве. Но если такие дни и выпадали, то они использовались не только для отдыха, но и для массовой политической работы. Выйдя на земли Смоленщины, бригада расположилась в селе Спас—Вилки. Комиссары и политработники провели в подразделениях собрания и беседы. Многое интересовало людей, но в первую очередь положение на фронте и в тылу. И батальонный комиссар Антон Тимофеевич Ружин, человек с умудренным жизненным опытом, едва успевал отвечать на вопросы. С молодежью, комсомольцами и беспартийными работали политруки П.П. Мищенко и И.И. Ищенко.

Представилась возможность вручить бойцам и командирам правительственные награды. 120 воинов получили ордена и медали. Генерал Катуков поздравил награжденных. В заключение сказал:

– Все награды еще впереди. До Берлина далеко. Но уверен: дойдем!

Не всегда во фронтовых условиях удавалось запечатлеть такие торжественные минуты. И все же московские корреспонденты приезжали к танкистам, собирали материал для своих очерков, делали снимки. Сохранилась интересная фотография, невесть какими путями попавшая в школьный музей села Бояркино (на родине Катукова). После войны краеведы—энтузиасты обратились к Михаилу Ефимовичу с просьбой «расшифровать» ее, объяснить, какое событие происходило в тот момент, когда делался снимок. Катуков написал:

«Происходит поздравление с получением ордена Красная Звезда политрука санчасти Натальи Георгиевны Пухтаевич.

Слева направо: сама Пухтаевич, генерал Катуков, полковой комиссар Бойко, политрук Ястреб.

Дело происходит в лесу, на позициях в Смоленской области. Снимал корреспондент центральных газет СССР т. Колли, а подпись делал я – Катуков (Мишка косолапый). 10.02.42».

В перерывах между боями Катуков напряженно работал над обобщением опыта фронтовика. Когда—то эта идея возникла в разговоре с Рокоссовским. О ней напомнил и начальник Главного автобронетанкового управления генерал—лейтенант Я.Н. Федоренко. 20 января 1942 года он требовал прислать отчет с фронта о действиях танковых бригад.[96]96
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 4, л. 209.


[Закрыть]

Нередко можно было видеть такую картину: в прифронтовом лесу, в штабной землянке, отдохнув час—полтора, комбриг брался за бумагу. Столом ему служили ящики из—под снарядов, стулом – тот же ящик. Напротив стояла фронтовая лампа – снарядная гильза, наполненная керосином, с заправленным в нее куском шинельного сукна вместо фитиля. Лампа чадит, дым ест глаза, но Катуков не обращает на это внимания. Он торопится закончить работу.

После боев за Волоколамск Михаил Ефимович написал брошюру «Танковые бои», которой заинтересовались в военных училищах и академиях. В ней он рассказал о тактике немцев в обороне и наступлении, об оборонительных танковых боях, о проведении разведки боем, очень кратко, но точно раскрывал секреты ведения боя из засады:

«Наилучшим способом ведения огня из засад является стрельба с места в упор на коротких дистанциях, с быстрым переносом огня по важным целям, с частой переменой своей огневой позиции и неизменным, быстрым переходом на новую, запасную позицию для открытия огня оттуда. Когда есть время, танки, как правило, должны быть окопаны с устройством удобного выезда назад. Сам танк и выезд должны быть хорошо замаскированы».[97]97
  Катуков М. Танковые бои. НКО СССР, 1942. С. 10.


[Закрыть]

Теперь Катуков заканчивал вторую брошюру – «Боевые действия танков». В ней уже шла речь о том периоде, когда 1–я гвардейская танковая бригада в составе оперативной группы действовала в наступлении, в разгроме немецких войск под Москвой зимой 1941/42 года. Со знанием дела описывает Михаил Ефимович систему немецкой обороны, которую совсем недавно приходилось взламывать танковым и мотострелковым подразделениям, обращает особое внимание на отдельные боевые операции, относящиеся не только к разряду удачных, но и ставших образцом военного искусства.

Вот как, например, описывает он боевые действия при прорыве обороны противника на реке Ламе и штурме узлов сопротивления у сел Биркино и Ананьино:

«Атака производилась лунной ночью. Часть танков с десантом пехоты направилась по удобным подступам в тыл противника и перерезала дороги; десант сходил с танков и окапывался. Танки уходили в укрытие и располагались в засаде. Удар наносился с флангов, удар с фронта лишь обозначался.

Немцы начинали удирать и натыкались на наши засады. Они бросали машины, орудия, бросались наутек по целине, по снегу и расстреливались пехотным десантом, танки помогали десанту огнем пулеметов и орудий».[98]98
  Катуков М. Боевые действия танков. НКО СССР, 1942. С. 18.


[Закрыть]

Говоря о брошюрах, написанных Катуковым в это трудное время, нельзя не назвать еще один не менее интересный документ – «Памятку гвардейца». Писал ее работник политотдела Аркадий Ростков, но комбриг редактировал каждое ее положение. Гвардеец, считал Михаил Ефимович, – звание особое, почетное, оно завоевано в тяжелейших боях с врагом. Боевая слава, которую несут гвардейцы по полям сражений, наполняет гордостью сердца советских людей. Каким должен быть гвардеец? «Памятка» дает ответ на этот совсем не прозаический вопрос: «Быть воином Красной Армии – нет почетней обязанности на земле. Быть гвардейцем этой армии – втройне почетно. Будь до конца верен идеалам Коммунистической партии, интересам нашей матери—Родины.

Первейший девиз гвардейца – смелость, смелость и еще раз смелость. Где гвардия обороняется – враг не пройдет, где гвардия наступает – враг не устоит.

Нерешительность, безволие – худший враг. Решимость – половина победы. Помни суворовские правила – глазомер, быстрота, натиск.

Даже в самые напряженные моменты боя не оставляй товарища в беде. Взаимная выручка – естественная, необходимая потребность каждого гвардейца.

Береги как зеницу ока вверенную тебе машину, оружие и ни при каких обстоятельствах не оставляй на поле боя.

Честность – качество сильных и смелых. Обман, очковтирательство – удел малодушных и трусов. Как бы ни горька была правда, не бойся сказать о ней. Докладывай командиру только действительное положение. Вовремя исправленная ошибка – хорошее дело. Неисправленная ошибка – преступление.

Как бы ни хвалили тебя, будь скромным. Зазнайство, самовосхваление – признак слабости.

Будь требователен к себе и окружающим. Расхлябанность не к лицу гвардейцу.

Никогда не успокаивайся на достигнутом. Добился успеха – стремись к новому. Гвардеец – это новатор. Он всегда ищет новых путей к победе».[99]99
  Ростков А. Мастерство и мужество. М., 1983. С. 45–46.


[Закрыть]

Делиться фронтовым опытом было для Катукова насущной потребностью. Но это отвлекало генерала от главного – боевых действий, которые то затихали на короткое время, то снова вспыхивали яростно и ожесточенно. 26 февраля 1942 года комбриг получил приказ, который, прямо скажем, несколько озадачил его. В приказе говорилось: «К утру 28 февраля 1942 года ночным маршем сосредоточиться в лесу севернее Астафьева, где поступить в распоряжение командарма–5».[100]100
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 4, л. 14.


[Закрыть]

Предписывалось танки, грузовые машины и обозы провести двумя маршрутами: первый – Новые Рамешки, Дубронивка, Середа, Ягодине, Астафьево; второй – Малинки, Шаховская, Середа, Ягодине; комбригу к 10.00 27 февраля прибыть в Холмово, в штаб армии.

Столь поспешная передача бригады и подчинение другой армии была непонятна до посещения ее штаба. 5–й армией в это время командовал генерал—лейтенант Л.А. Говоров. До этого Катуков ни разу не встречался с ним, хотя во фронтовых сводках это имя упоминалось довольно часто. Командарм оказался простым в обращении человеком, может быть, немного суховатым. Он познакомил комбрига со своим начальником штаба генерал—майором Б. А. Пигаревичем и членом Военного совета бригадным комиссаром Л.Ф. Ивановым.

– Много слышали похвального, товарищ Катуков, о вашей оперативной группе, особенно о 1–й гвардейской танковой бригаде, – произнес Леонид Александрович, принимая гостя. – Теперь вам предстоит сражаться в составе нашей армии.

Г.К. Жуков, ставший 1 февраля 1942 года главнокомандующим войск западного направления, вспоминал: «Переутомленным и ослабленным войскам становилось все труднее преодолевать сопротивление врага. Наши неоднократные доклады и предложения о необходимости остановиться и закрепиться на достигнутых рубежах отклонялись Ставкой. Наоборот, директивой от 20 марта 1942 года Верховный вновь потребовал энергично продолжить выполнение ранее поставленной задачи».[101]101
  Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., 1971. С. 358.


[Закрыть]

В такой обстановке бригада Катукова была переброшена на новое направление. К началу наступления она имела: 3 танка типа «KB», 7 «тридцатьчетверок», 23 танка «Т–60». Кроме того, 8 машин разных типов находились в ремонте. По—прежнему в составе бригады оставался зенитный дивизион 4–батарейного состава (12 орудий калибром 37 мм и 3 орудия калибром 25 мм) и мотострелковый батальон в 328 активных штыков.[102]102
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 3, л.л. 5–6.


[Закрыть]

4 марта 1942 года командарм Говоров передал Катукову 17–ю и 55–ю стрелковые бригады и приказал прорвать линию обороны в районе Клячино – Груздево, выйти на рубеж Красный Поселок – Федюково, развить наступление на Прилепово.[103]103
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 4, л. 48.


[Закрыть]

В 8.30 началась мощная артиллерийская подготовка – обработка переднего края противника в районе Груздева. Когда артиллерия замолчала, в бой пошли части 352–й и 331–й стрелковых дивизий. Их поддерживали 6 танков бригады. Немцы оказали упорное сопротивление, вели огонь из 150–мм орудий, затем вызвали авиацию с ближайшего аэродрома, расположенного в селе Дугино. Только к 13 часам Груздево было занято стрелковыми подразделениями, которые сразу же начали закрепляться. И вряд ли кто мог предположить, что, отступив, ровно через сутки немцы перейдут в контратаку и районы Груздево, Васильки и Сорокино станут ареной тяжелейших боев.

5 марта советские войска заняли Юхнов. Казалось бы, события развиваются благополучно, и следовало ожидать освобождения других оккупированных районов. Однако гитлеровское командование, перегруппировав свои силы, в тот же день нанесло мощный контрудар на Груздево, 352–я стрелковая дивизия не выдержала натиска и стала поспешно отступать. Танки Катукова остались без прикрытия. Бригада потеряла несколько машин.[104]104
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 3, л. 5.


[Закрыть]

Фронт лихорадило. Командарм Говоров использовал 1–ю гвардейскую танковую бригаду на разных участках, там, где было особенно трудно. Она вела бои в районе сел Курмень, Дурово, Сорокино, Васильки. 7 марта возобновились бои за Груздево. Село горело, но взять его никак не удавалось. За короткое время немцы успели закрепиться, днем и ночью строили фортификационные сооружения, а при малейшем приближении советских войск открывали огонь 105–миллиметровыми термитными снарядами.[105]105
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 4, л. 88.


[Закрыть]

Армии Говорова противостояли крупные силы гитлеровцев. При поддержке танков и авиации они постоянно контратаковали наши войска. Особенно упорно рвалась вперед 78–я пехотная дивизия. Используя мощные противотанковые орудия, немцы последнее время стали применять новую тактику истребления наших танков. При атаках сосредоточивали всю силу огня на отдельной машине, пока не выводили ее из строя. Нужны были контрмеры. И Катуков противопоставил свою тактику. Теперь роты ходили в бой уступом. Это давало возможность идущим сзади танкам видеть картину боя и сосредоточивать весь огонь по обнаруженным противотанковым орудиям противника.

Идея оправдала себя, и штаб армии отдал указание всем танковым частям использовать эту тактику.[106]106
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 4, л. 111.


[Закрыть]

12 марта 1942 года после тяжелых и кровопролитных боев 1–я гвардейская танковая бригада овладела Груздевом. Для отдыха и ремонта техники времени не было. Катуков лишь успел собрать короткое оперативное совещание с представителями штаба и различных служб, чтобы поставить новую задачу.

Бригада снова ушла в бой. Она поддерживала наступление 32, 19 и 50–й стрелковых дивизий. В боях с 7 по 31 марта катуковцы уничтожили 4 танка противника, 8 противотанковых орудий, захватили 20 пулеметов, 1 миномет, рацию, кухню, много винтовок и другого военного имущества. Уничтожили до 50 блиндажей и более 800 гитлеровских солдат и офицеров.[107]107
  ЦАМО, ф. 3060, оп. 1, д. 3, л. 6.


[Закрыть]