Текст книги "Принцесса двух миров (СИ)"

Автор книги: Виктор Постоенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава восьмая

Хан Ма Ри

У меня еще хватило сил немного постоять, пока его машина не скрылась за поворотом. После чего я чинно вошла в вестибюль, приветливо поздоровалась с девушками на ресепшене, еще кому-то по дороге пару раз улыбнулась, вошла в лифт и сломалась.

Самым натуральным образом. Рюкзак упал на пол, я прислонилась к стене, ноги дрожали, все тело обдало жаром, я даже почувствовала, как липкий пот струйками стекает между грудей и по спине.

Вбежав в свою квартиру, я начала срывать с себя одежду, кидая ее куда попало, потом ринулась в душ. Сняла с себя все мокрое, закинула в стиральную машину и включила воду. Встала под душ, упершись руками в стену, и замерла.

Струи холодной воды били меня по спине, по шее, по наклоненной вниз голове. Что же со мной сегодня было, что на меня нашло? Я вела себя так, что мне уже было стыдно, особенно за сегодняшний день. Получается, я сама вешалась парню на шею. Но почему? Почему я так делала?

Потому что мое тело отказалось меня слушать? Почему? Ведь не только потому что он красив. Нет, ко мне подходили парни и покруче, но у меня на них даже не ёкнуло. То, что он спас мне жизнь – это одно, я была бы просто благодарна ему, как и Родину.

Но тут даже больше заслуга Родина, чем Олега. Что-то тут не так, надо разобраться в себе. Ой, мамочки, я же сказала ему завтра мне позвонить и даже согласилась куда-то поехать, как быть-то? Отказаться? А может, не надо? Я же не его боюсь, я себя боюсь.

Я не знаю, сколько времени еще простояла в душе под холодной водой, но потом пришла в себя, с наслаждением помылась, закуталась в халат и залезла с ногами в кресло. Завтра в десять он позвонит, и что ему сказать?

А может, ничего не говорить? Пусть все идет как идет? Чего я боюсь? Я же не маленькая девочка, я взрослая женщина, у которой уже были отношения с мужчиной, пусть недолго, но я уже знаю, что это такое. Мое тело при мне, оно никуда не делось.

И мне кажется, что Олег не из тех, кто бросается на женщин как хищник на мясо. Нет, он точно не такой. Так, мне надо успокоиться. А как говорят люди в этом мире – надо булькнуть в себя спиртное. Но беда в том, что в моем холодильнике ничего подобного не водилось.

Я подошла к бару, открыла его, после мелодичного звона поднесла к появившемуся голубому экранчику браслет. Высветилась надпись, что код принят, и передо мной развернулось огромное меню всего, что можно было заказать прямо в номер.

Я выбрала рагу из свинины с картофельным пюре, пару салатиков, апельсиновый сок, чего-то еще, и замерла, рассматривая список со спиртным. Потом решилась – мне просто понравилось название «Звездное мартини», и я ткнула в экран пальцем.

Заказ был принят, браслет его оплатил, и экран погас. Не успела я дойти до кресла, как опять раздался мелодичный звон, и дверцы бара мягко растворились. На приехавшем подносе были горячее блюдо и все остальное. И небольшая красивая бутылочка с таким же изящным бокалом. «Спасибо, мой бессловесный друг, из чего пить-то я и не подумала, кроме чайных кружек у меня ничего и нет».

На бутылочке было написано, что этот напиток называется «Апельсиновый Фиеро». Мясо с картошкой улетело просто как будто его и не было, и, доедая последний салат, я поняла, как же я проголодалась. Поэтому жареная свинина на углях с лучком и еще какими-то мне неизвестными овощами пришлась как раз. На ней и закончился этот волшебный напиток.

Я еще успела навести порядок в комнате, отправила все в дезинтегратор и со спокойной совестью улеглась спать. Еще час назад я металась и боялась, что не усну. Да куда там. Открыла глаза вместе с будильником в шесть тридцать.

На голове была прическа «черти-что и сбоку бантик», но я натянула поверх всего кепи, капюшон, и через пять минут мои ноги несли меня по песчаной тропинке к океану. Наплавалась от души, приняла душ, высушила и расчесала волосы, достала подаренный Викой маникюрный набор и принялась усердно подтачивать коготки, не забывая поглядывать на часы.

В десять ноль пять браслет отозвался мелодичным звоном, высветилась надпись – «Он». Мне пожелали доброго утра и предложили совершить поездку за город, форма одежды – «я иду себе по лесу». Вот с одеждой у меня была проблема – я как-то обходилась пока тем, что мне тогда принесла Вика. Поэтому надела кроссовки, в которых бегаю, спортивную куртку и военные штаны от камуфлированного комплекта.

Олег встретил меня удивленным взглядом:

– Мари, ну там не совсем лес, это я так, пошутил.

– Ну, мне все равно, пошутил ты или нет, у меня просто ничего кроме этого нет. До этого было не до одежды. И я даже не знаю, сколько мне положили ваших денег на счет, или как это у вас тут называется.

– Так это легко проверяется, просто сама спроси свой коммуникатор, он и покажет.

– Не знала, спасибо за подсказку. А куда мы едем?

Машина не поехала в сторону города, а, выехав на широкое шоссе, двинулась совсем в противоположную сторону.

– Я собирался свозить тебя в горы, но утром позвонила моя бабушка, попросила помочь в саду. Я давно у нее не был, поэтому и не смог отказаться. Ты хочешь посмотреть, как живут в деревне в этом мире?

– Ну а ты мог меня предупредить? Я не знаю, как у вас, но у нас мужчина знакомит свою женщину с родителями, когда уже решен вопрос о свадьбе. И то так бывает не всегда. Многие женятся по договоренности.

– Это как так?

– Семьи решают все вопросы о браке, и невеста с женихом видят лицо друг друга в первый раз только на бракосочетании. А в соседней империи и то только тогда, когда их оставляют одних перед постелью, так как жених и невеста покрыты плотными вуалями.

– Но ты же не невеста, – он позволил себе пошутить, но я шутку не приняла.

– Тебе может быть легко, а что подумает твоя бабушка обо мне? Ты же ей не рассказывал? Да и когда ты мог, мы же только познакомились, ну и секретность никто не отменял, так?

Он промолчал. Мы свернули с центральной дороги на другую, которая через красивый густой лес вывела нас к большому поселку из одноэтажных домов, раскинувшемуся на берегу широкой реки. Еще пара минут, и машина остановилась перед резными металлическими воротами, за которыми виднелся сад и большой особняк с высокой крышей.

Ворота сами открылись, и мы въехали на покрытую мелким камнем дорожку. Из-за дома вылетела огромная собака и с лаем кинулась к машине. Олег вышел, и пес стал прыгать ему на грудь, пытаясь лизнуть в нос. Я тоже вышла из машины, но пес, подбежав и обнюхав протянутую ему ладонь, убежал за дом. Оттуда вышла пожилая женщина в рабочих брюках и светлой майке и в огромной соломенной шляпе на голове.

Я стояла в сторонке, пока внук и бабушка обнимались и обменивались какими-то словами, потом оба повернулись ко мне.

– Бабуль, это моя коллега, у нее здесь никого нет, и поэтому я пригласил ее в выходной просто прокатиться и посмотреть, как мы живем.

– Меня зовут Ма Ри, – я поклонилась женщине, которая с интересом смотрела на меня.

– Ольга Николаевна, – она подошла поближе и протянула мне свою руку. Ее ладонь была сухой и жесткой, и мне показалось, что от нее даже искорки какие-то кольнули в мою руку.

– Ну что мы стоим, проходите в дом, я скоро закончу полоть.

– А давайте я Вам помогу – прополка, это мое любимое занятие дома, – я решила помочь женщине, – только укажите сразу, что нужно оставлять, потому что у нас и у вас разные растения могут быть.

И через пару минут в выделенной старой кепке с козырьком я присела у грядок с зеленью, аккуратно выдирая известные мне сорняки. Ничего сложного не было, морковь она и в нашем мире морковь. Вот не думала, что так может быть.

– Мари, мы с внуком сходим к бане, у меня там что-то с водой не так, скоро вернемся, – и они с Олегом ушли за какую-то пристройку.

Олег Вязников

За баней бабушка круто развернулась ко мне и внезапно схватила меня за плечи:

– Ты кого сюда привез? – она прошептала эти слова, оглядываясь на угол бани.

– Ба, я не понял вопроса. Я же сказал, что это Ма Ри, член нашей группы, мы вместе служим.

– И давно вы вместе служите?

– Ну, неделю, вернее, ее неделю назад нам представили, а так я о ней знаю уже полгода. Ты чего всполошилась? На тебе лица нет.

– Олежек, я ее не вижу, не вижу и все. Ты понимаешь, о чем я?

И тут до меня дошло. Ведь бабка-то моя ведунья, как я мог забыть об этой ее стороне, когда притащил сюда Ма Ри, вот же дурак.

– Ну как не вижу, вот же она, выйди за баньку, и она на грядках.

– Ты мне зубы не заговаривай, ты же знаешь, о чем я, не так ли?

– Знаю, – вздохнул я и опустил голову. Что она там увидеть могла?

– У нее нет ничего, ни светлой, ни темной, никакой ауры, она просто закрыта, но так не бывает. Вернее, бывает, но у нежити или покойников. Но она точно не нежить, я же специально за руку ее взяла. И ты что, в нее влюблен? Внучок, как так-то?

Я стоял и не знал, что ей ответить, а отвечать надо было – она единственный родной человек на Земле, кто у меня остался после гибели моих родителей. Врать тоже нельзя, она моментально определяет, когда ей лгут. Вот же наградила судьба такой бабушкой.

– Что, думаешь, что бы мне такое задиристое соврать? Ну давай, рискни, а я посмотрю, получится ли у тебя.

– Бабушка, я не знаю, что ты там видишь или не видишь, и мне нельзя никому говорить, хотя скажу – она из времени, которое на шестьсот лет старше нашего.

Бабушкины глаза стали острыми и цепкими, она даже немного прищурилась, потом прошлась по дорожке до сарайчика и обратно.

– Значит, они вернулись к тем экспериментам.

– Бабушка, ты о чем, откуда тебе то знать?

– Это просто ты не знаешь, что я знаю. В конце двадцать первого века группа ученых Института Времени проводила опыты с перемещением в прошлое и будущее. С будущим не получилось по понятным причинам, а вот в прошлое вроде попадали. И не раз, пока оттуда не принесли какую-то страшную эпидемию. Проект закрыли, здание института сначала сгорело, потом его просто аннигилировали.

– Нам почему-то не рассказывали об этом, первый раз слышу. А ты откуда знаешь? Неужели?

– Нет, я была мала, а вот мои родители знали, за что и поплатились. Ладно, значит, она оттуда, и раз она с вами, а это означает, что и ты занимаешься тем же, как и твои предки сто лет назад. Но все равно тут что-то не так, она же такой же человек, как и мы, и родилась под этим же Солнцем.

– Нет, бабуль, вот про Солнце к ней никак не подходит, не под этим Солнцем она рождена, – внезапно выпалил я и замолчал, осознавая, что сейчас выдал. Но бабушка тоже не проронила ни слова. Мы стояли и молчали, каждый думая о своем. Потом она вздохнула:

– Пошла я обед готовить, иди помогай ей.

Ма Ри уже уползла на корточках в самый конец грядок. Она нашла какую-то скамеечку и, сидя на ней, полола сразу левую и правую грядки, наполняя стоящее перед ней ведро. Одно, уже наполненное, стояло в середине грядок.

– Вынеси, а то я не знаю, куда эти сорняки высыпать.

У меня не получалось щипать травку так, как она, поэтому меня дважды обругали и сказали, что просто стой рядом и молча помогай своим присутствием. А то бабушка и меня, и ее убьет за такую прополку. Она напевала какую-то незатейливую песенку, мелодия которой была мне неизвестна. Наверное, из своей прошлой жизни.

После обеда мы прогулялись с ней в лес, прошли к реке, посидели на пристани, а потом я даже покатал ее на лодке, попросив у местных мужиков весла. Она опускала в воду руку и блаженно улыбалась. А вот лебедей она увидела в первый раз в своей жизни, похоже, там, у них, таких птиц не было.

Перед отъездом бабушка подошла к ней и надела ей на шею какой-то амулетик на черном кожаном шнурке. На прощание они даже обнялись, и у меня отлегло от сердца.

Я немного знал о прошлом моей бабушки, родители сильно не распространялись. Я просто знал, что она у меня есть, и она однажды появилась на пороге детского дома, куда я попал после гибели в космосе моих родителей.

Всю обратную дорогу она сидела и о чем-то думала, потом повернулась ко мне:

– Ты же сказал ей, кто я, верно?

Я не стал отказываться, а просто кивнул головой, понимая, что врать ей сейчас просто нельзя. Она опять замолчала.

– Бабушка у тебя очень непростая, ой непростая, она все сразу поняла, как только меня увидела. Я ощущала холодный ветерок, когда она меня прощупывала. И за постройки вы ушли не потому, что там надо было что-то сделать. Ты вернулся оттуда с чистыми руками и встревоженным.

– Ты права, мне пришлось ей сказать, так как она не смогла тебя увидеть.

– У меня не было ауры? Ты об этом?

– Да, она поэтому и взволновалась, она у меня ведунья.

– Все просто – когда я стала личной служанкой Су Вон, ее отец возил меня в один из монастырей, где старый монах что-то сделал, что закрыло меня полностью от злых людей. В нашем мире тоже есть такие, как твоя бабушка. Можешь ей это сказать, я же видела у нее на руке коммуникатор, хотя он и выглядел как простой ремешок.

– Ты не обижаешься на меня?

– С чего? Нет, наоборот, я получила огромное удовольствие от работы с землей, от прогулки по лесу, от красавицы-реки. Даже захотелось там искупаться, вот только я с собой ничего не взяла для этого.

– А если я еще раз приглашу тебя туда?

– Конечно, не откажусь, только предупреждай заранее, и нужно будет купить подарки твоей бабушке, взять с собой то, в чем можно спать. А утром пойти на речку – я так мечтаю побывать на утренней реке. Думаю, уж бабушка найдет, где меня положить спать. Или ты что там себе намечтал?

Она откинулась на спинку сиденья и звонко рассмеялась, потом протянула ко мне руку и взъерошила мои волосы.

– Ты знаешь, сколько я всего вчера передумала? Что вела себя с тобой дерзко, и что ты мог посчитать меня легкой на все, а потом вдруг решила – почему я должна стараться быть кем-то другим. Я – это я. Правильно?

Я посмотрел на нее и вдруг, показав правый поворот, внезапно даже для себя припарковал машину прямо на обочине. Она тревожно смотрела по сторонам.

– Олег, что-то случилось?

– Ничего, просто я уже не могу вот это все терпеть, – с этими словами я отстегнул ремень, притиснулся к ней, прихватил правой рукой ее за спину, левой за ее правую ногу и, резко развернув, притянул к себе. Она уперлась мне руками в грудь, но отвечала на мои поцелуи, которые становились все требовательней и требовательней. Да я как будто с ума сошел, как будто кто-то внутри меня обрубил все мои оковы.

– Нет, Олег, нет, все, хватит, нельзя, нам нельзя, вот так вот нельзя, – она шептала и продолжала обнимать меня за шею. А я целовал ее щеки, брови, глаза, губы. Она задирала вверх голову, подставляя мне свою шею, но потом резко уперлась мне руками в грудь. Я понял, что пора остановиться, потому что это уже был тот предел, который мы могли себе позволить.

Потом мы сидели и молчали, а мимо нас проносились машины. В голове почти не было мыслей, и я сказал:

– Ма Ри, я нисколько не жалею, вот нисколько.

– О чем ты не жалеешь? – она повернулась ко мне и посмотрела так, как будто только что ничего и не было.

– О том, что только что сделал, – как отрубил я и впервые посмотрел ей в лицо. А ее глаза смеялись, в них летали искорки безудержного веселья.

– А что ты сейчас сделал? – она сказала это взволнованным шепотом, внезапно и резко приблизив ко мне свое лицо так, что я даже отшатнулся. Но она сразу же засмеялась, отодвинулась, потом взяла мою ладонь в свои руки, похлопала по тыльной стороне и сказала:

– Давай поехали, а то завтра Родин сразу заметит что-нибудь. И еще – я не неопытная девушка, это я говорю просто чтобы между нами не было никакой недосказанности или непонимания. Ты мне нравишься как мужчина, ты понимаешь, о чем я? Но я пока не готова идти дальше. Возвратимся с задания, и тогда вернемся к этой теме, хорошо?

Хан Ма Ри

Бабушка мгновенно меня просчитала, но и я это поняла сразу же. А вообще мы с ней друг другу очень понравились. Я еще раз осмотрела подаренный мне амулетик – искусно сделанная из красного дерева неведомая мне птица, раскинувшая крылья и держащая в цепких лапах чьё-то сердце.

Она шепнула мне, что эта вещица из невообразимой древности и досталась ей от ее прабабушки. Я видела, как она смотрит на меня – не как на гостью, а как на загадку. И когда она надела мне на шею амулет, я поняла: она принимает меня, даже не зная, кто я. Это было дороже любых слов.

То, что произошло в машине, не стало для меня неожиданностью. Я видела, как он напрягся, как вцепился руками в руль, и ждала чего-то подобного. Но не такого пожара страстей, который пришлось гасить.

Хотя мне понравилось, очень понравились его страстные поцелуи, которые заставили всю мою сущность буквально вытянуться ему навстречу, и только каким-то отголоском последнего сознания я вдруг поняла неправильность всего происходящего.

Я не знаю, что меня ждет там, куда мы отправимся, и отправление, скорее всего, уже через несколько дней. И смогу ли я оттуда вернуться, поэтому и приняла решение, что пора остановиться.

В машине перед Институтом я поцеловала его на прощание и, не останавливаясь, бегом взбежала на ступеньки. Дома посмотрела в зеркало – мама моя дорогая, какие у меня опухшие губы.

Быстро осмотрела шею на предмет следов страстей, но, слава Богам, все в норме. И так – душ, «дядя бар, принеси Мартини», и спать.

Глава девятая

Хан Ма Ри

Как я и предвидела, на следующий день, несмотря на воскресенье, всех собрали на первом этаже в зале совещаний. Хорошо, успела сбегать к океану, принять душ и позавтракать. Отправку решили провести завтра в пять утра, именно такое время высчитали те, кто занимается всей математической составляющей проекта. Ни мы их, ни они нас никогда в глаза не видели.

Поэтому после двухчасового инструктажа, просмотра больших панорам моего города, окрестностей, которые опять проходили с моими пояснениями – что это и для чего служит, – началась последняя подготовка к выходу. Самое неприятное предстояло мне.

Я уже привыкла и к этой одежде, и самое главное – к женскому нижнему белью. Вот тут была главная засада, так как в моем мире женщины носили такие же кальсоны на веревочках, как и мужчины, а грудь перебинтовывали наглухо. Считалось неприличным, если у женщины выдавалась вперед грудь.

Но мы с Викой нашли выход. Заказали и нам привезли несколько спортивных топов с вшитыми чашками. В таких женщины ходят заниматься в тренажерные залы. Нижние штаны мне пошили уже из местного мягкого материала, внешне приблизив его к тому, что на мне было надето при попадании сюда.

Проверили еще раз все, что я с собой беру. Первоначально собирались отправлять меня в форме АИС и переодеваться там, но я заметила, что не вижу в этом никакого резона. Оружие беру с собой – в мягкой подмышечной кобуре пятнадцатизарядный «Полоз» с шестнадцатым патроном в стволе, с системой бесшумной стрельбы, мои метательные ножи, две маленькие, но мощные гранаты, две полные обоймы.

Связь через браслет, который принял форму кожаного ремешка, трижды обвитого вокруг моей левой руки. Лук и арбалет остаются в лагере, при необходимости в указанное место их доставит дрон.

Хотя я и сказала Родину, что хватит и бесшумного пистолета, а от целого войска я не отобьюсь стрелами и арбалетом, но они могут пригодиться нам в походе в ущелье Ведьм. Ночевала я тут же, на первом этаже вместе с Викой в одной из комнат. В четыре часа она меня легко толкнула в бок: «Все, встаем». Последняя чашка кофе с булочками, последние проверки.

К пяти часам мы уже были готовы. Семь человек спецназа во главе с Волиным, майор Хон, полковник Родин и четыре специалиста с неприметными лицами. Кофры с аппаратурой, дронами, охранным периметром. На этот раз решили установить и периметр, и выставить воздушное наблюдение в режиме нон-стоп.

Последний инструктаж, до чего же левая коленка мандражирует, я даже незаметно прихватила ее рукой, на что Вика подмигнула: «Все будет нормально». Открылся шлюз, и моментально зажегся максимальный свет в подземном ангаре.

Подошел генерал и каждому пожал руку, произнеся напутствия. Мне сказал: «Не дрейфь, с такими парнями как за каменной стеной». Посмотрим, что это за стена. Первым в шлюз вошел Волин, за ним Вика, потом я и остальные. Родин еще о чем-то переговорил с генералом и поднялся на помост последним.

Снизу в центре пола поднялся какой-то пульт и развернулся цветком к каждому отдельному блоку. Команда – и я положила свою правую руку в нишу, левой взялась за специальный поручень. Начался отсчет, погас свет, горели только какие-то огоньки на самом пульте. Отсчет – ноль, и я закрыла глаза, все как по инструкции.

Легкая тошнота, закружилась голова. Главное – не открыть глаза без команды.

– Прибыли, – голос Родина прозвучал так, как будто автобус прибыл на конечную остановку. Я открыла глаза – вокруг шумел лес, здесь тоже было утро, так как солнце только вставало из-за гор. Я сразу поняла, где мы находимся – на заросшей лесом горе Суанмок, возвышающейся над столицей королевства.

Час ушел на подготовку и маскировку лагеря. По моему совету в датчики периметра вмонтировали мощные динамики, которые при необходимости могли воспроизвести любые звуки, отпугивающие даже бывалых воинов, например, злобное рычание затаившегося тигра. Этих хищников тут хватало, и нападения на людей были очень частым явлением.

– Ма Ри, – полковник подошел ко мне, – вот и настало время твоего выхода. Ничего не забыла? Моник не выключай, постарайся забыть, что он у тебя есть. Мы будем все видеть и слышать, если что – пришлем птичку (я их видела – маленькие дроны размером чуть больше пчелы, под насекомое сделанные). Олег и Денис проводят тебя к дороге.

Мы вышли к дороге через полчаса. Как раз по ней в сторону столицы двигался караван повозок, шли пешком крестьяне и даже бедные дворяне с сумками через плечо. Я вышла из кустов и спокойно влилась в это шествие.

Сумка через плечо не отличалась от других, да и содержимое ее состояло из разного рода тряпочек, лепешек, шариков вареного риса и запасной плетеной обуви.

Как я и ожидала, на входе в город в воротах стражники заставляли всех открывать свои сумки и мешки. Чего я не ожидала, так это того, что, повертев в руках мою бирку, стражник вдруг спросил, к кому я иду.

Я удачно соврала, что служу лекарю, назвав его имя, и не ошиблась. И он отпускал меня навестить моих родственников. Меня пропустили в город. Я не знаю, сколько тут прошло времени, но многое изменилось. Не было большого торгового двора в самом начале улицы, раньше тут был какой-то сад.

Моей задачей было найти известного лекаря и расспросить его о долине Ведьм. Если он, конечно, еще жив. Оглядываясь по сторонам, я заметила, что форма городских стражников не изменилась, потом мимо пронесли богатый паланкин, сопровождаемый четырьмя дворцовыми гвардейцами.

Форма тоже осталась прежней. Отойдя в сторону, я поделилась наблюдениями с Родиным и высказала опасение, что не получилось ли так, что мы попали в период до мятежа.

Он ответил, что это исключено, и по их расчетам здесь прошло три года после известных событий. К тому же я не могу попасть в этот период, потому что одна сущность не может одновременно существовать в двух телах во временном континууме.

Лекарь на мое удивление оказался живее всех живых и даже вспомнил меня:

– Ты же служанка дома Юн, я же тебя помню, что тебя ко мне привело.

Я рассказала придуманную нами с Родиным душещипательную историю о смертельно больных родителях и о том, что я слышала разговор моего господина с другом, в котором упоминался какой-то предмет в долине Ведьм. Лекарь внимательно выслушал меня, потом встал и закрыл входную дверь.

– Девочка, слушай меня внимательно. Никогда и никому не говори о том, что ты слышала. В королевстве это считается запретной темой. Когда-то прадед нынешнего короля захотел обладать этим предметом, который якобы делает всех бессмертными и излечивает любые болезни, явился в монастырь с войском, поднялся на гору и даже был в пещере, где спрятан тот предмет.

Но вышел оттуда полностью седым и обессиленным, его обратно принесли на руках, и через неделю он умер. Настоятель приказал замуровать ту пещеру, и ее завалили камнями. Это версия, которую я слышал от своего отца, а он от кого-то.

Отец мой был дворцовым лекарем, поэтому ой как много знал. Что-то там с тем предметом не так, а еще отец говорил, что предмет тот пришел с неба и сам прилетел в ту пещеру.

– А то, что по слухам настоятель живет уже почти двести лет, это вранье?

– Нет, не вранье, и это тоже связывают с тем предметом, и не только он. Первые монахи, которые тогда нашли тот предмет, из них тоже никто пока не умер, а почти сто пятьдесят лет прошло с той поры. Но дело-то темное, многие хотели добраться туда, но монахи стерегут путь. И там вся пропасть устлана человеческими костями, так как всех путников, кто пытался пройти к пещере, какие-то страшные птицы просто сбрасывают вниз.

– А почему то место называют ущельем Ведьм?

– Есть легенда, что туда когда-то власти сослали пять падших женщин и запретили им выходить из этого ущелья, поставив стражу. Но они договорились с темными силами, и те научили их летать по воздуху, что они и делали, нападая на путников-мужчин, высасывая у них всю энергию. Потом туда пришли святые монахи, уничтожили ведьм и стали сами там жить. Но ущелье все равно не пускало туда простых путников, говорили, что перед смертью ведьмы наложили на него свое заклятие. На монахов оно не действует, а на людей еще как.

– Значит, у меня нет никакой надежды?

– Думаю, что да, но ты лучше спроси у своего господина. По слухам, он даже поднимался наверх и встречался с настоятелем.

– Хорошо, я так и сделаю, благодарю Вас за Вашу милость, – я расплатилась с лекарем местными деньгами. Которые, конечно, не местные, но никто не сможет их отличить.

Лекарь меня озадачил. Спросить у своего хозяина – значит спросить у принца Юна, второго советника короля и Министра Просвещения, которого по идее не должно быть в живых.

– Ма Ри, что-то не так? – спросил Родин.

– Вы все слышали?

– Да, и слышали, и видели, и старик не врал. Но твои показатели указывают, что ты очень взволнована. Пока никого нет, скажи – что тебя насторожило в его рассказе.

– Он посоветовал обратиться к моему хозяину, то есть к принцу Юн. Но по тому, что я помню, он должен быть мертв, потому что и князь Го, и его сын Гонхало ненавидели его и должны были казнить в первую очередь. Тут что-то не так. И еще – форма гвардейцев и стражников не поменялась, а тут принято, что при новом короле ее меняют.

– Есть у кого спросить?

– Как? Николай Сергеевич, я что, подойду и спрошу – а кто сегодня тут у нас король? Да меня моментом любые зеваки сдадут полиции, и им еще и заплатят. Не хочется начинать первый день с убийств. Я пройдусь мимо дворца и загляну к своему старому дому.

– Будь осторожна, мы рядом, если что. Гриша с горы за тобой смотрит. Если что – его оружие тебе поможет даже с горы.

– Я знаю, но надеюсь, что до этого не дойдет.

Я зашла в таверну, посидела над супом и лапшой, навострив уши, но ничего толком не узнала. Еда после нового мира показалась пресной и невкусной. Ну да, соль тут была недешевая, а про сахар знали только в таких богатых домах, как дом принца Юн.

Поход ко дворцу тоже ничего не дал – гвардейцы стояли у ворот, прохаживались по стенам. Ни одного знакомого лица я не увидела, придется идти к дому принца Юн, где я жила все года до попадания во дворец.

Но ворота усадьбы были закрыты, а войти по старой памяти внутрь я не рискнула. Но как-то надо передать в дом мешочек с драгоценностями Су Вон, который я носила на своей шее. Родин тоже шепнул, видя мои метания, что рисковать не стоит и, наверно, пора возвращаться.

Я согласилась, но сказала, что пройдусь еще по рынку, может, что услышу, и там у полицейского управления всегда вывешивают указы короля, я просто упустила этот момент из виду. Каково же было мое изумление, когда на Указе о снижении налогов с крестьян из-за засухи я увидела печать прежнего короля.

– Это печать прежнего короля, отца наследного принца, который погиб в ту ночь, и да, судя по дате, прошло три года, – шепнула я, отойдя к стене и присев на камень.

– Может такое быть, что переворот не удался? И король остался жив и уничтожил мятежников? Мне кажется, это объяснило бы все, – Родин выдвинул единственно правильную версию. Как же я не догадалась.

– Вполне может, тогда что мне делать?

– Вариант два: ты упала в реку, и тебя выходили бродячие монахи, но ты не помнила, кто ты и откуда. А когда вспомнила, то вернулась в город.

– Я помню этот вариант, и имена монахов, и название местности, где жила. Вы хотите, чтобы я пошла во дворец Юн?

– Я теперь даже не знаю, чего я хочу. Просто я помню, что ты очень хотела вернуть вещи своей принцессы, даже собиралась закопать их на ее могиле.

– Сама теперь не знаю. Получается, что мы тогда зря сбежали из города. Хотя кто мог знать, нас же пришли убивать, и у нас не было иного выбора, я отлично помню тот день. Весь дворец был в телах невинных служанок и слуг, которых резали просто как кур. Я пройдусь еще раз к усадьбе и вернусь на гору.

Я немного посидела, наблюдая за людьми – все как всегда, как будто я только вчера ушла с этой рыночной площади. Хотя… Если бы мы тогда не побежали в гору и меня не выгнали на тот утес, я бы не попала в тот мир, в котором как будто бы заново родилась. Нет, мне тут просто невыносимо, нельзя оставаться.

– Госпожа, посмотрите, это же наша Ма Ри! – я вздрогнула и подняла голову. И обомлела – передо мной стояли мама Су Вон, ее старая верная служанка, несколько незнакомых девушек и вооруженных слуг. Я некоторое время оторопело смотрела на них, уже понимая, что сегодня на гору я точно не вернусь.

– Это мама Су Вон, – успела шепнуть я и, встав перед своей старой госпожой, отвесила ей почтительный поклон, благо спина и мышцы прекрасно помнили, как это делается. И замерла в ожидании знака или команды, но его не поступало. Мягкие руки притронулись к моим плечам и потянули вверх. Это была старшая принцесса Юн. Она подняла меня и долго всматривалась в мое лицо, по которому внезапно покатились слезы. Я не хотела, они сами покатились.

Моя госпожа притянула меня к себе и крепко обняла, а потом тоже заплакала. Мои руки непроизвольно обхватили ее за талию – что же я делаю, мне же нельзя даже прикасаться к господам. Но я не отпустила свои руки.

– Ты осталась жива, а ведь мы тебя похоронили рядом с Су Вон, искали очень долго, нашли какое-то тело в реке. Там еще тела наемников нашли, но как ты осталась жива? Пленные мятежники сказали, что вас загнали на утес, а там дальше уже были люди князя Го. Доченьку нашу принесли почти от самого утеса.