Текст книги "Кровь Зверя"

Автор книги: Виктор Ночкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Часть третья
Sector macht frei

Глава 1
Ожидание шторма

После разговора с Кожиновым Олег стал задумчивым, Гришка это заметил и попытался его расспросить. Вместо ответа Олег осведомился, не хочет ли приятель заработать. Это предложение вызвало у Гришки прилив энтузиазма:

– Что, у Женьки какие-то нычки в Секторе остались? Понимаю, понимаю! Он из-за травмы не может сам сходить и забрать! А мы с тобой теперь туда будем наведываться!

Олега вполне это объяснение устроило, и он, не вдаваясь в подробности, пообещал, что Гришке скоро выпадет случай обогатиться. Только для этого нужно будет сгонять в Москву.

– Ну, понимаешь… – Гришка напустил на себя таинственный вид. – Я бы не хотел в ближайшее время к старым знакомым обращаться. Но если вопрос того стоит, то, конечно, сделаю.

За обедом Олегу показалось, что Гришка вдруг скис, его оживленность растаяла, да и среди армейцев многие жалуются на недомогание, а долговязый проводник Сидор сутулится сильнее обычного, глотает таблетки и не отвечает на подначки приятеля. Зато Кирилл странно возбудился: глаза лихорадочно блестят, на щеках проступили красные пятна.

– Каждый переносит по-разному, – сказал Кожинов. В столовой они сели за стол втроем.

– Что переносит? – проныл Гришка. – У вас что, эпидемия какая-то?

– Я о Всплеске говорю. Кирилла тоже колбасит, но он утверждает, что Всплеск его взбадривает. Сперва вроде как давит, но потом тонус поднимает. И в самом деле, смотри, как развеселился. А Сидор, наоборот, всегда стонет. Он у нас технарь, на всяких механизмах и приспособлениях помешан – его еще задевает, что в Секторе не всякая механика служит исправно, да и против Всплеска нет средства. Вот ты, Гришка, что чувствуешь?

– Что из меня душу вынимают. Как-то ноет всё внутри, и башка раскалывается. Но это, может, из-за вчерашнего. Посидели-то неплохо, однако третья бутылка была явно лишней.

Женя бледно улыбнулся:

– На меня алкоголь тоже действует, но у тебя это скорей из-за Всплеска. Повышенная чувствительность. Не приживешься здесь, в общем, не выдержишь. Сектор не всякого человека рядом с собой терпит, и это от тебя не зависит. Послушайся моего совета, иди к себе и ложись. Траву покури, если употребляешь это дело, бойцы говорили, что помогает. Или хотя бы темпалгина наглотайся. Лежа легче переносить.

– Пойду, пожалуй… Ох, тяжко, братцы… Это Сектор меня почуял, тянется через Барьер за мной. – Гришка бросил недоеденный обед и поплелся к себе.

– А ты как? – Женя обернулся к Олегу.

Тот пожал плечами:

– Ничего не ощущаю.

– Тогда приживешься. Ты хорошо все взвесил? Не передумаешь? Потому что после того, как я в Шанхае к нужным людям обращусь, отступать будет поздно.

– Нет, даю слово. Завтра схожу в Сектор с группой, посмотрю на месте. Я хочу убедиться, что могу выжить в Секторе. После этого начнем. Так?

– Все правильно. Если тебя Сектор не примет, лучше сдаться сразу. Но если первый выход пройдет нормально, тогда… – Женя вдруг улыбнулся. На его унылом лице улыбка смотрелась неестественно.

– Ты чего?

– Представляю рожу Баргозова, когда ты покажешь ему свои находки.

Олег не улыбался. На Баргозова ему было плевать. Конечно, из рассказа Женьки он понял, что профессор – изрядная скотина, но его больше интересовал Алехин. После того как Баргозов заинтересуется, придется и капитану проявить внимание. Олег на знал, каковы цели Алехина и для чего нужен отдел безопасности в научном центре. Ведь не из-за замеров воздуха ФСБ направило сюда троих сотрудников! Однако что бы ни интересовало федералов изначально, находки Олега их взбудоражат, это точно. Ну а после и капитану Алехину придется отправиться в Сектор. Свою месть Олег собирался осуществить за Барьером, для этого все и затевалось. Сектор – удобное место. Там можно провернуть все что угодно, подстроить несчастный случай, спрятать улики… В Секторе смерть офицера можно списать на мутантов, искажения, нападение браконьеров.

Там, в Секторе, Алехин и ответит за убийство Захара Ивановича. А Олег вернется за Барьер – вернется чистым и ни в чем не виновным. Вот тогда он и исполнит волю покойного опекуна. Он будет жить хорошо.

* * *

У Алехина дел было по горло. Делягина он назначил заведовать оружейной комнатой и отправил спорить с проводниками. Эти двое, Кирилл и Сидор, считали, что находятся на особом положении, и оружие никогда не сдавали на хранение. С лаборантами было проще – они уезжали в город, оставляя стволы в своих комнатах. Делягин взял у завхоза дубликаты ключей, забрал из их комнат оружие и отнес в подвал. А вот проводники пререкались и пообещали, что нажалуются Баргозову. К тому же оказалось, что маузер Кирилла не был зарегистрирован в полиции – проводник раздобыл его где-то в Секторе и очень гордился необычным оружием.

На Делягина их крики впечатления не произвели, но после пришлось объясняться с профессором. Сидор и Кирилл заявили, что уйдут в Сектор насовсем и научный центр останется без проводников. Баргозов из-за этого разволновался и пытался вступиться за своих сотрудников, однако Делягин оставался непреклонным и оружия не вернул. Капитан на это и рассчитывал. Старлей был человеком несколько ограниченным, выше всего он ставил армейский порядок и букву закона. Так что на него не действовали ни просьбы, ни угрозы.

Делягин спокойно выслушал профессора, коротко ответил: «Маузер подлежит регистрации. Остальное следует сдавать. Либо оборудовать места хранения как полагается: стальные шкафчики, замки в соответствии с законом РФ «Об оружии». Тогда охотничье можно держать по месту проживания». После этого он провел инструктаж с Олегом и Гришкой, которым во время вылазок в Сектор тоже полагалось оружие. Гришку помповый «Моссберг 835» привел в восторг. Его не расстроило даже заключение прапорщика: «В общем, лучше его в руки не бери, пусть за спиной болтается, главное – ремень подгони, чтобы приклад по заднице не колотил».

Сам Алехин снова отправился в казарму общаться с ротными офицерами. Он должен был выяснить, можно ли рассчитывать на их поддержку или, наоборот, учитывать их как враждебный фактор. Как ни пытался он понять, что за человек здешний комроты, так и не смог толком составить о нем мнение. То ли скользкий тип, умело скрывающий собственные интересы, то ли в самом деле настолько безликий человек… Потом, уже когда собирались на обед, Алехин вдруг почувствовал себя плохо. На лбу выступила испарина, ноги ослабли… Тренированный организм уверенно сопротивлялся непонятно откуда взявшейся напасти, но в душе капитана возникло сомнение в себе, непривычная неуверенность.

– Хреново, – заметил комроты, когда разглядел, что Алехину плохо. – Не примет вас Сектор, товарищ капитан. Всплеск приближается. Это же Сектор… Мы можем сколько угодно бетонные стены вокруг него строить – ему на это плевать. Выплескивает так далеко, как ему хочется.

– Это надолго? – еле ворочая языком, спросил Алехин.

– К вечеру будете в норме. А до тех пор терпите. Лекарств от Сектора не существует. Раздолбать бы его тактическими ядерными, чтобы ничего не осталось…

Впервые в голосе армейца прорезался намек на какие-то чувства. Унылый майор ненавидел Сектор всеми фибрами своей усталой и разочарованной души. Только сил в его душе почти не осталось. Алехину неожиданно пришло в голову, что вся страна – в точности этот майор. Все увяло и остыло, жизнь не несется вскачь, а едва тащится по старым разбитым колеям. Лишь вокруг Сектора могут кипеть какие-то страсти, что-то может шевелиться и будить в душах людей давно забытые порывы сильных чувств.

Так что же, Сектор – стимул к жизни? Или, напротив, именно вялое лихорадочное копошение вокруг его границ выпивает жизненную силу из огромной страны? Все живое, что еще способно развиваться и давать всходы, все активное и бодрое, что еще сохранилось в России, собралось здесь, находится под контролем МАС и служит лишь удовлетворению интересов кучки людей, заведующих биотиновым трансфером? Тогда прав полковник – эту язву следует прижечь.

Возвращаясь в здание научников, Алехин стал свидетелем любопытной сцены – проводники ругались. До сих пор Алехин считал, что они всегда заодно, ощущают себя командой и стоят друг за друга.

– Врешь ты всё! – нависая над коротышкой Кириллом, хрипел Сидор. – И попы врут!

– Попы врут, а я чую! – пятился Кирилл. – Ты ж знаешь, что я чую! Да что с тобой, чего зверишься? Паранойку, что ли, схватил? Сидор, Сидор, угомонись. Ну что, хуже тебе будет, если я молитовку над этой железкой прочту? Я ж свою прочту, правильную, не поповскую.

Долговязый проводник вдруг поник, гнев его схлынул.

– Не помогают молитовки, – буркнул он, остывая.

– Если ты не веришь, то просто дай и не думай об этом. Может, и не помогают, а уж не помешают точно.

– Ну ладно, держи! Но если ты, Кирюха, ее сломаешь… – Сидор вытащил из-под полы плаща и протянул приятелю игрушечную машинку, пестренькой, на шести больших колесах. Игрушка при каждом движении лязгала и дребезжала.

Что было дальше, Алехин не видел. Его уже начало мутить, и перед глазами плыли красные пятна. Он думал о том, что сейчас погрузится с командой в «Фердинанд», они поедут к городу, и с каждым метром, отделяющим от Барьера, ему будет становиться легче. Ну а завтра с рассветом, пока он еще будет спать, вся эта гоп-компания соберется, увешается оружием и уйдет в Сектор. Тогда у капитана будет немного времени, чтобы спокойно обдумать все, что на него свалилось за эти безумные дни.

* * *

Зеленскому позвонил приятель из секретариата МАС.

– Ну как ты?

– Принял дела, работаю. Я тебе отошлю два фоторобота. Надо бы поглядеть, что у нас есть на эту парочку.

– Я дам команду. А кто это?

– Похоже, они убили Дроздевича.

– Ого, ты работаешь! – обрадовался приятель. – Уже убийц раскопал! А олухи из ФСБ не чешутся.

– Пока что только подозрение, доказательств нет. Кстати, сотрудников ФСБ нужно проверить в первую очередь.

– Само собой. А что у тебя с голосом, старик?

– Валидол под языком. Всплеск начался.

– О-о, и к вам докатилось! А у меня никаких ощущений, тьфу-тьфу-тьфу. Сейчас еще по дереву постучу.

– А меня ломает. И сердце прихватывает, и виски сжимает, да и нога ноет. Кстати, на меня скоро жалобы пойдут, ты там у себя предупреди. Я местный персонал потихоньку прижимаю, потому что при Дроздевиче они совсем обленились. Наверняка начнут стучать, вот увидишь.

– Ладно, учтем. Ты, главное, увеличь поставки биотина, на остальное плевать. Если поставки вырастут, готовь погоны под новую звезду.

Разумеется, погоны Зеленский не носил уже много лет, но старые шутки у них с боевым другом по-прежнему были в ходу. Он положил трубку, вздохнул и позвал Танечку Синюхову.

– Татьяна Александровна, а сварганьте мне чайку покрепче. Будем разбавлять Сектор чаем. И вот о чем я попрошу: с завтрашнего дня юбку подлиннее будьте любезны носить. У нас все-таки серьезное, унылое заведение. Не нужно выбиваться из общей, так сказать, мрачной картины. – Зеленский попытался улыбнуться, чтобы скрасить неприятное впечатление, которое его слова произвели на секретаршу. Но улыбки не вышло, виски ломило немилосердно.

– Как скажете, товарищ Зеленский. – Таня поджала губки. – Да, вам, может, интересно. Я вчера встретила Шилкову. Она тоже была в «Светлане», когда это случилось.

– Я знаю, Татьяна Александровна. Но с ней, говорят, совсем плохо. Она видела перестрелку, побывала под огнем, так сказать. В итоге стресс, нервный срыв, что-то в этом роде.

– Да рехнулась она, по-моему. Меня не узнала. И вообще как-то изменилась, даже удивительно.

– Знаете, Татьяна Александровна, когда я в первый раз оказался в настоящем бою, со мной тоже что-то такое произошло. Я очень хорошо понимаю, что сейчас чувствует ваша знакомая.

– Но у нее даже веснушки сошли! Была такая конопатая, как перепелиное яйцо, а теперь… Ох, простите, вы же чай ждете!

Танечка упорхнула, вильнув бедрами, едва прикрытыми чересчур короткой юбкой, а Зеленский погрузился в воспоминания. Головная боль очень хорошо стимулировала память о мрачных эпизодах из прошлого, всплыла картина его первого боя Подобных недомоганий он, совсем молодой парень, тогда не знал. Но как тогда гудели москиты! Как этот мерзкий звук сводил с ума, когда он с пулей в плече тащил по болоту раненого командира – того самого человека, с которым только что разговаривал по телефону…

Глава 2
По обе стороны Барьера

Лиза Всплеска даже не почувствовала. Бабушке было совсем плохо, девушка уложила ее в постель, поила чаем и какими-то таблетками, которые, как считала старушка, должны были помочь. А потом Лиза сидела рядом и держала ее за руку.

Бабушка уверяла, что ей лучше, но Лиза хорошо видела, что недомогание не отступает. К вечеру старушка уснула, ее дыхание стало ровным, и Лиза решила, что может оставить ее одну. Она переоделась в свой костюм женщины-кошки и вышла на темную улицу.

Было тихо, только ветерок шуршал обрывками лент полицейского ограждения, оставшимися у соседского дома – там, где вчера застрелили человека. Лиза направилась к центру города. Она заметила, что немногочисленные прохожие глядят на нее с удивлением, и сообразила, что никто здесь так не одевается, поэтому дальше старалась держаться в тени и не показываться людям на глаза. Лиза рассматривала неоновые вывески, светлые окна… Ее тянуло на освещенные центральные улицы, но там она была бы слишком заметна, пришлось пробираться темными переулками.

За мостом она пошла медленнее. Впереди показалась компания молодых людей – трое парней не спеша прогуливались и болтали между собой. Лиза, незаметная в темном наряде, пристроилась сзади и ловила обрывки их разговора. Парни рассуждали, что не мешало бы чем-нибудь заняться. Один предложил двинуть в Шанхай «погонять чурок». Другой возразил: троих слишком мало, нужно побольше толпу собрать. Они принялись спорить, кого бы завтра позвать за компанию в Шанхай, но вдруг умолкли, и Лиза поняла – что-то происходит. Парни увидели идущих навстречу мужчину и женщину. Эти, наоборот, спешили. Они тоже приметили компанию молодежи и попытались избежать встречи, свернув за угол. Тут парни прибавили шагу. Лиза шла за ними, не отставая и не издавая ни звука. Встретившись, люди завели между собой странный разговор. Парни что-то требовали, мужчина вяло бормотал:

– Ну, ребята, чего вы, в самом деле?..

В его голосе Лиза чувствовала испуг. Женщина потянула спутника за рукав:

– Идем отсюда, не связывайся.

Но уйти не удалось – один из молодых заступил дорогу.

– А почему не связываться? – нарочито нахальным голосом спросил он, хватая тетку за локоть. – Может, мы как раз свяжемся, а?

Лиза подняла обломок штакетника и заскользила к спорящим. Она видела, что молодые люди настроены агрессивно, а мужчина не уверен в себе. Вот его толкнули в грудь, он отступил, женщина заговорила быстрее и громче. Наконец мужчина не выдержал и ударил одного из обидчиков в лицо. В сумеречном свете замелькали кулаки, мужчина упал, его спутница завизжала. Лиза поступила точь-в-точь как героиня комикса. Первого хулигана она треснула сзади по голове палкой. Гнилая деревяшка развалилась от удара, но и парень выбыл из игры – сел, держась за макушку, и заныл. Другой едва начал разворачиваться, но не успел ничего сделать – получил ногой в промежность, согнулся пополам и стал судорожно хватать воздух перекошенным ртом. Лизе казалось, что они движутся слишком медленно, но и в мультфильмах о супергероях она видела то же самое. Так что собственная быстрота представлялась ей нормальной.

Остался третий, тот, что держал женщину. Отпустив ее, он шагнул к Лизе, в руке холодно сверкнула сталь. Тут тетка с размаху шарахнула его по голове сумкой. Тяжело звякнули бутылки, хулиган свалился, не издав ни звука. Женщина подхватила мужчину под локоть и поволокла прочь.

Как быть теперь, Лиза не знала. Жертвам нападения она помогла, те сбежали. Но хулиганы оставались перед ней. Тот, что получил штакетиной по голове, уже успел подняться. Он разглядел Лизу в темноте и двинулся, бормоча угрозы, к ней, его приятель тоже. Лиза отступила в тень. Спиной коснулась шершавого древесного ствола, подняла руки, нащупала ветку и легко взлетела к шелестящей под ветром кроне. Вышло так ловко, что хулиганы даже не поняли, куда она подевалась.

Лиза сидела на дереве и слушала, как внизу растерянно переговариваются парни. Вот и оглушенный теткой пришел в себя, встал, держась за голову, и сказал:

– Лучше бы в Шанхай пошли, честное слово.

Губы существа, считавшего себя Лизой Шилковой, растянулись. Она потрогала кончиками пальцев лицо. Что это значит? Она не улыбнулась ни разу с тех пор, как пришла в себя, и не знала, что такое улыбка. Потом вспомнила гримасы персонажей любимого сериала. Они тоже так меняли выражение лица, когда дело шло хорошо. Наверное, все правильно?

* * *

Утром группа профессора Баргозова собралась для выхода в Сектор. Из города приехали лаборанты – двое. Третий, как и собирался, оформил отпуск.

Гришка непрерывно зевал и пытался завести разговор. Олег видел, что приятель волнуется, но сам никакого трепета не ощущал – скорее чувствовал нетерпение. Он натянул приготовленный с вечера комбинезон, получил в оружейке «моссберг». Ружье выдал Делягин, который, единственный из троих федералов, ночевал в здании центра, остальные вечером уехали в Лихославль.

– Не хотите с нами, товарищ старший лейтенант? – спросил Олег, принимая пачку патронов. – Там, говорят, интересно.

– Кому как, – буркнул старлей. – Сейчас вы свалите, а я спать залягу. Тоже ничего так, интересное занятие.

На том разговор и закончился. Олег бы поболтал еще, чтобы завязать знакомство и выяснить хоть что-то о капитане Алехине, но момент выдался неподходящий. Потом все собрались у крыльца, профессор напомнил о мерах предосторожности и кивнул:

– Ну, идем.

Заспанные бойцы распахнули перед группой ворота – за ними лежал заросший бурьяном прямоугольник, заключенный в бетонные стены. Дожидаясь, пока отворят наружный шлюз, Олег озирался. В бойницах над воротами не наблюдалось никакого движения, но легко было представить, что оттуда за уходящими следят внимательные глаза…

Вот со скрипом распахнулись наружные ворота, за ними был загадочный и опасный Сектор. На первый взгляд ничего примечательного – такие же деревья и трава, что и по другую сторону Барьера… но настроение резко переменилось. Олег с удивлением обнаружил, что стянул «моссберг» с плеча и напряженно вглядывается в тени под кустами. Как-то само собой вышло, что он насторожился и приготовился встретиться с опасностью.

Отойдя на полсотни метров от бетонной ограды, Баргозов поднял руку. Все собрались вокруг него.

– Говорю для новичков. Мы в наружном, тихом поясе Сектора. Ничего особо опасного здесь не должно быть…

– Будет только не особое, но тоже опасное, – буркнул Сидор, проводя пальцами под ремнем тяжелого ранца – он снова нес огнемет, и закопченный раструб торчал из-под правой руки.

– Совершенно верно. – Если Баргозов и обиделся, когда его перебили, то виду не подал. – Опасностей хватает и здесь, так что соблюдать все меры предосторожности, двигаться точно за идущим впереди, в стороны не отходить. Порядок движения следующий: впереди Кирилл, за ним в десятке шагов остальные. Сидор – замыкающий. Получив сигнал об опасности, не суетиться, не орать, никуда не бежать. Григорий и Олег, к вам это относится в первую очередь.

– А что здесь может случиться? – тут же спросил Гришка, воспользовавшись паузой. Он сильно нервничал, и его просто распирало от желания поболтать.

– Все что угодно, – строго ответил Баргозов. – Так вот, если произойдет нечто неординарное, глядите на более опытных товарищей и повторяйте их действия. Если все побегут – вы бежите, держась в середине группы. Если все замерли, замираете и вы. Что касается остальных, помните: среди нас новички. Прикрывайте их в первую очередь. Первый переход – к почтовому дубу, там привал пятнадцать минут, затем обход точек замеров. Кирилл, попробуй провести нас так, чтобы молодые люди увидели что-нибудь характерное, но без особого риска.

После этого двинулись следующим порядком: впереди шел Кирилл. Принюхивался, вертел головой, заросли обходил стороной и держался открытых участков. За ним, держа дистанцию, следовала группа. Сидор замыкал. Оглядываясь, Олег видел, что долговязый следопыт ведет себя так же, как Кирилл, шагающий в авангарде. Сидор озирался, шумно втягивал ноздрями сырой воздух, и дробовик в его руках ни на секунду не оставался неподвижным – ствол так и ходил из стороны в сторону. Путь группы пролегал по редколесью. Кирилл избегал скопления деревьев, а перед каждой поляной останавливался и долго вглядывался в игру солнечных лучей на траве. Олег догадался, что следопыт выискивает приметы искажений.

Гришка пристроился рядом с приятелем и непрерывно болтал – от волнения пробило на треп. Он рассуждал, что ничего здесь страшного нет, особенно если с хорошим проводником двигаться. Говорил, говорил – и так увлекся, что едва не ткнулся носом в спину идущему впереди лаборанту. Тут только Гришка сообразил, что все встали.

Кирилл замер и поднял руку. Убедившись, что его сигнал принят, он, не поворачивая головы, крикнул:

– Эй, молодые, вот вам искажение – глядите!

Проводник ткнул пальцем в сторону полянки. Солнце уже поднялось высоко, поросшее травой пространство заливал яркий свет. Посередине… Олегу пришлось прищуриться, как будто из центра поляны в глаза бил слепящий луч. Гришка протер кулаками глаза.

Олег зажмурился, выждал несколько секунд и посмотрел снова – слепящий эффект пропал, теперь казалось, что над центром поляны клубится рой насекомых. Он моргнул еще раз, теперь ничего уже не было видно – мельтешащие точки исчезли, поляна как поляна.

– Это что? – выдохнул Гришка.

– Искажение, – ответил за спиной Сидор. – Какое именно, не знаю и проверять не советую. На солнце иногда видно, но лучше не приближаться. А бывает, вовсе не разглядишь, пока не вляпаешься, особенно в пасмурный день.

– Ну, налюбовались? – снова крикнул Кирилл. – Тогда идем дальше!

Подозрительную поляну он обошел стороной, и вся группа в точности повторила его маневр.

– В общем, ничего страшного, – снова пробубнил Гришка. – Правильно, Олег?

Уверенности в его голосе стало поменьше раз этак в сто.

Дальше шли в гору, лес остался позади, склон холма порос чахлым кустарником. Кирилл сделал еще одну остановку, чтобы показать новичкам гравицапу – область повышенной гравитации. Внешне она выглядела как правильный круг изломанного кустарника. Аномально выросшая сила тяжести прибила растения и прижала их к земле; ветки, сломанные во многих местах, покрывали грунт сплошным ковром.

Через несколько десятков шагов Кирилл снова встал. Тут же остановилась вся группа, сохраняя прежнюю дистанцию. Они уже почти добрались к вершине холма, плешью торчащей над низкорослым кустарником.

Гришка по инерции сделал еще шаг, но, сообразив, что ситуация изменилась, послушно застыл, как и остальные. Теперь, когда стих шорох травы под ногами, Олег расслышал треск веток в кустах. Он проследил, куда глядит ствол дробовика Кирилла. Другие участники вылазки уже держали оружие наготове – едва проводник остановился, привычные к опасности лаборанты тут же вскинули автоматы. Сперва изготовиться к стрельбе, а уж потом разбираться, что случилось, – к этому приучил Сектор.

Олег разглядел, что за кустами передвигается темное пятно, какой-то зверь размером с крупную собаку.

– Пуганем ее, Кирилл? – окликнул профессор.

– Пугайте, – разрешил проводник, – она там одна.

– Володя, – обернулся Баргозов к лаборанту, шагавшему рядом с ним.

Тот вскинул АКМС и, прицелившись, полоснул короткой очередью по кустам. Там заверещали; зверь, ломая ветки, поскакал к вершине холма. Олег разглядел сгорбленную пятнистую спину и мелькающие задние конечности. Тварь достигла вершины – и с оглушительным грохотом растворилась в огненной вспышке. Вершина скрылась в сияющем мареве, Олег невольно зажмурился. С неба посыпались влажные клочья, что-то несильно ударило по плечу… Гришка ойкнул, потом выругался.

Олег открыл глаза. Его плечо украшало влажное багровое пятно с ошметками мяса. Он стряхнул с комбинезона кровавый сгусток. Гришке тоже досталось – и в него угодили влажные хлопья, сочащиеся кровью.

– В микроволновку угодила! – выкрикнул сзади Сидор. Он шагал последним, и лишь его на задели разлетевшиеся клочья.

Все вокруг отряхивали комбинезоны от брызг и кусков мяса, разлетевшихся с вершины холма.

– Ветер в нашу сторону, – буркнул один из лаборантов.

– Прах к праху! Покойся с миром, – откликнулся Кирилл. – Я думал через вершину вас провести, чтобы молодежь окрестности рассмотрела. Отсюда далеко видно.

– Ничего не поделаешь, веди в обход, – велел профессор.

Группа свернула, обходя верхушку холма, на которой устроилось искажение. Пока продирались сквозь кустарник, Кирилл, не оборачиваясь, объяснял, что искажение свеженькое, после вчерашнего Всплеска объявилось, а раньше вершина была чистой…

С другой стороны холма открылся неплохой вид. По левую руку лежал заброшенный дачный поселок – лоскутное одеяло разноцветных крыш и заросших молодыми деревцами огородов. Под солнцем блестели разбитые стекла окошек.

– Дачный поселок, – буркнул лаборант Володя, – гнилое место, опасное.

Дорога, ведущая к дачному поселку, огибала склоны возвышенности, к ней и направился Кирилл. Спустившись с холма, группа вышла на асфальт и свернула вправо. Здесь проводник остановился, Баргозов, а следом и остальные подошли к нему.

– Мы почти на месте, молодые люди, – обернулся к новичкам профессор. – Если ничего не произойдет, через четверть часа – привал у почтового дерева.

– Петр Ильич… – неуверенно начал Сидор. – Можно мне? Как обычно?

– Я так и думал, что ты попросишься, – кивнул Баргозов. – Можно, если убедишься, что новички в безопасности. У тебя будет час или около того.

– А что с новичками? – спросил Олег. – Почему Сидор должен за нами присматривать?

– У почтового дерева разойдемся, – сказал Баргозов. – Вам для первого раза впечатлений и так достаточно. Побудете с Сидором, а Кирилл проводит нас к точкам замера.

– А я думал, мы сразу начнем обучаться работе с оборудованием. Чего время терять?

– На обратном пути вы всё увидите, мы зайдем на одну точку. Я смотрю, вы рветесь в бой, Свирцев. Это похвально, но в Секторе спешить нельзя.

Олег пожал плечами. Профессор не хочет, чтобы новички увидели что-то, предназначенное лишь ветеранам? Ну ладно…

* * *

Алехин появился в здании научного центра около полудня. Выслушал доклад Делягина, прошелся по пустым коридорам, потом спустился в подвал к завхозу. Николай Петрович, трясущийся то ли от холода, то ли от непривычной трезвости, засуетился, всячески демонстрируя рвение. Капитану стало неприятно. С одной стороны, перепуганного завхоза было жалко, с другой – капитан злился на себя. Николай Петрович всячески изъявлял готовность сотрудничать, но Алехин и сам не представлял, чего требовать. Ему нужны были сведения о результатах работы профессора, но что мог об этом знать вечно пьяный завхоз?

– Сейчас мы здесь одни, группа профессора в Секторе, – начал Алехин. – Можно спокойно поговорить. Что вы знаете о работе этого центра? Об исследованиях?

– Они в Секторе рыщут, а потом посылки в Москву отправляют. Всегда по одному и тому же адресу. Вот у меня и наклейки, чтобы всякий раз от руки не писать. И всегда посылка после возвращения из Сектора.

– Никогда не бывало, чтобы адрес другой?

– Никогда…

– Странно. У меня есть информация, что отсюда отправлялись посылки и по другим адресам.

Завхоз снова задергался. Он воспринял слова Алехина как обвинение.

– Товарищ капитан, я не вру, я ж всей душой… Я только посылки на почту…

– Да я понимаю, не волнуйтесь, – вяло махнул рукой капитан. – Проверим почту. А вот как бы узнать, что у Баргозова в кабинете хранится? Нет ли там таких… с чем бы сравнить…

Алехин замялся. Ну как спросить безграмотного пьяницу, нет ли признаков того, что Баргозов продолжает опыты по синтезу биотина? Да завхоз и слов таких не поймет.

– Вот он вернется сегодня из рейса, Баргозов-то, я приду к нему в кабинет, – предложил Николай Петрович, – мусор из ведер вытряхнуть, прибраться. Но он всегда следит за мной, глаз не спускает, пока я не уйду. Разве что содержимое ведерок могу предъявить. Да там всегда одно и то же. Бумажки драные, и тех мало.

– Бумажки? Хорошо, пусть будут бумажки. И позвоните мне, когда группа возвратится. А я пока что съезжу на почту, попробую выяснить насчет посылок. Ваша задача – разузнать, чем занимается профессор, помимо походов в Сектор.

Тут тусклые глазки завхоза заблестели.

– Вот тут я вам точно могу сказать! Я человек конченый, понятное дело, безграмотный и неученый, но как завхоз я в отходах смыслю! Мусорные-то ведра у Баргозова сейчас пустые! Раньше, когда центр в полную силу трудился, чего только ни выбрасывалось! Уж такие бывали заковыристые штучки! А бумаги сколько! Я по три раза корзины в баргозовском кабинете опустошал! По пять упаковок бумаги за день требовалось! А сейчас? Сейчас же ничего он не выкидывает, только после похода в Сектор грязи немного бывает. Ну, или там колбы треснутые, какая-то электрическая дребедень, которую они в приборах меняют после Всплеска. Однако что точно, так уж точно: мусорные ведра выношу раз в четыредня, точнехонько после выхода в Сектор. А в прочие деньки ведра пустуют! Ничего профессор не делает, даже бумагу на записи не изводит. Потому что иначе бы он мне велел хоть иногда пачку бумаги приносить.

Алехин нашел Шартьева и сказал, что сгоняет в город на «Фердинанде». Сперва заскочил в гостиницу; там капитана отозвал знакомый администратор и многозначительно сообщил:

– Тут к вам из газеты приходили. Интервью хотят взять.

Алехин задумался – что и как отвечать газетчикам, он не представлял. Перед телевизионщиками говорил, что велел полковник, а теперь…

– Просили позвонить, когда вернетесь, вот и номер телефона оставили, – продолжал администратор. – И еще очень допытывались насчет позавчерашнего вечера: где, мол, был капитан да что делал. И о сотрудниках ваших тоже спрашивали.

– А вы что ответили?

– Что никто не выходил из гостиницы, – не без гордости сказал администратор. Он сознавал, что оказывает капитану важную услугу.

– Спасибо, вы мне очень помогли. – Алехин решил, что этого человека следует поощрить. – Может, еще раз выручите? На почте у вас случаем знакомых нет?

– Моя жена на почте работает. А что?

– Тогда мне бы с ней потолковать, но только потихоньку, чтобы никто не знал. Можно это устроить?