Текст книги "Дикий артефакт"

Автор книги: Виктор Угаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Но вместо недомогания в первые же секунды он почувствовал прилив сил. Его разум обострился многократно. Память словно распахнула свои закрома, и Леви четко и ясно вспомнил всю свою сознательную жизнь.

Ну конечно, это было действие его последнего изобретения, которому он дал имя «Озарение»! Значит, в него попал осколок с капелькой этого уникального яда, и жить ему оставалось считаные мгновения.

Тогда почему он подумал о море? Разрозненные картинки памяти стали стремительно собираться в осмысленные фрагменты, и на ум пришла отчетливая мысль: «Учитель всегда любил воду. Он готов был часами смотреть на переливы света на поверхности Влтавы и слушать плеск волн. Он даже напевал что-то за этим занятием. А его имя “Давен”? Кажется, оно тоже имеет отношение к воде. Все правильно, на одном из скандинавских языков “Давен” означает “две реки”. Но и Трусливый маг носил имя “Понтус”, что значит “моряк”».

Леви, глядя в потолок, довольно улыбнулся. Еще два кусочка памяти встали на свое место в мозаике прошлого. Учитель его провел! Трусливый маг, Понтус и Давен – одна личность. А красивая история о передаче «дикого артефакта» Давену из рук умирающего Понтуса – скорее всего сказка для романтически настроенного ученика.

Еще один фрагмент прошлого вдруг появился ниоткуда и стал настойчиво требовать внимания.

Дрожащий от холода, закутанный в мешковину мальчишка. И выросшая над ним и над поверхностью реки серебристая колонна, увенчанная головой дракона. Леви представил, как могучее тело с легкостью рассекает воды морей и океанов, и мимолетно позавидовал ощущению необыкновенной свободы, которой у него не будет уже никогда.

Яд почти закончил свою работу, и за миг до конца к Леви пришло озарение: Морской Змей из его волшебных видений – это же он, учитель, наставник, единственный друг…

Сознание стало мутиться, а из памяти выплыли слова: «Мир чудес существует, малыш!»

– Счастливого плавания, учитель, – прошептал Леви, и его сердце остановилось.

Заклинание «заморозки», посланное Инквизитором, достигло своей цели, но оно сковало лишь улыбающийся труп.

Глава 5

Ванда сидела на полу, привалившись спиной к стене, и безучастно разглядывала два влажных кусочка пергамента с обгорелыми краями. Это было все, что удалось спасти от документа, брошенного аптекарем в огонь. Ее тихий голос был ровным и бесстрастным, лишь глаза подозрительно блестели.

– Мы пропали, Дуги. Я не вижу выхода.

Шотландец метался по комнате, как яростный зверь. Они сделали все, что могли! Логово этого проклятого лекаря-алхимика обыскали до самого последнего, самого укромного закутка. Довольно быстро нашли тайник и сняли магическую защиту. И теперь все книги с рецептами и заклинаниями лежали на столе. И среди них – исповедь Леви Давена, его рукопись о похождениях Трусливого мага.

Легенда о «диком артефакте» оказалась правдой! Он реален, называется «саркофагом Силы» и спрятан где-то в русском городе Пскове. Только неизвестно, как его искать. Нет ключа к поиску! Подруга теребит в руках обгорелые кусочки пергамента, на котором, наверно, и был текст с разгадкой этой тайны. А единственный Иной, кто знал, как искать могучий источник Силы, лежит сейчас – после снятия заклинания «заморозки» – на полу перед камином. И смотрит, улыбаясь, в потолок широко распахнутыми мертвыми глазами.

– Но мы все равно победили, так или иначе!

Дуги остановил свое кружение по комнате и убежденно заявил:

– Нужно скорее отдать исповедь этого аптекаря в руки Инквизиции, и пусть они сами занимаются поиском артефакта.

Ванда почти с умилением посмотрела на своего простодушного любовника.

– Я проверила линии нашей судьбы, – ее голос звучал так же ровно и бесстрастно.

– И что? – не понял Дуги.

– По всем линиям мы предатели, любимый. У меня получился не «веер» возможных событий, а только два толстых «пучка» судьбы, куда нас обязательно затянет. Засосет необратимо, как в болото. – Для выразительности она оттопырила два пальца. – Только два! Во-первых, мы можем поступить так, как ты предложил, и все рассказать. В этом случае нас возьмет в оборот Инквизиция. Как возможных предателей.

– Почему обязательно предателей?!

– А ты сам подумай. Два агента ворвались в логово Трусливого мага и узнали о том, где хранится «саркофаг Силы». Ну и соблазнились, конечно. Мы же Темные по сути! Решили украсть «дикий артефакт» и уничтожили все следы: аптекаря и пергамент. А исповедь Леви Давена оставили для правдоподобия, чтобы поверили в наши честные намерения. Наша правда будет выглядеть хитрой ложью.

Дуги был явно не согласен:

– Но в конце концов они вытащат из нас правду. Они же такое умеют!

Цыганка долгим и тяжелым взглядом заставила его замолчать.

– А ты знаешь, как они это сделают? – Ванда заговорила медленно и четко, будто забивая гвозди. – Они захотят залезть в нашу память. И начнут магией потрошить мозги. Линии судьбы на это прямо указывают.

И невидяще уставившись в пол, тихо закончила:

– У нас будет девочка, Дуги. Обычный человечек, не Иная! При таком допросе плод обязательно умрет, а у меня будет выкидыш. Я это знаю, я видела!..

На цыганку напал нервный смех. Она, давясь, пыталась сказать что-то еще и не могла.

Шотландец схватил со стола кубок и стал лихорадочно искать воду. Но под руку попался только кувшин с красным вином. И он не придумал ничего лучшего, как опрокинуть его на голову подруги, прямо на сеточку с жемчугом. Она тут же пришла в себя.

– Ты мне испортил платье, дырлыно! Как я…

– Говори о второй возможности! – перебил ее Дуги.

Теперь бывший ландскнехт был собран и полон решимости. Как в бою, когда возникает смертельная опасность.

– Стать настоящими предателями, конечно. – Она сердито тряхнула мокрыми волосами. – И пуститься в бега. От Дозоров, от Инквизиции. Пока не поймают или не убьют. Есть ли для нас хоть какая-то разница?

– Подожди, подожди… – Он опять вскочил и стал кружить по кабинету. – Время, вот в чем разница! Нам обязательно нужно выиграть побольше времени. Пока никто ничего не знает, верно? Светлый маг – помнишь, из еврейского гетто? – доложит Ночному Дозору, но не сразу. Он-то уверен, что аптекарем занялись мы, Инквизиторы. А когда все всполошатся и бросятся сюда, то что они обнаружат? Только труп.

И Дуги решительно заявил:

– Спрячь остатки пергамента.

Ванда, не прекословя, открыла медальон, висящий на груди, и осторожно вложила в него два обгоревших клочка. Шотландец расстегнул свой гвардейский мундир и запихнул за пазуху рукопись с исповедью Леви Давена.

– Дуги, зачем все это? – Цыганка жалобно посмотрела на любовника. – А как же наш будущий ребенок?

– Нам придется разделиться, – мягко сказал шотландец.

Ведьма испуганно дернулась, но Дуги сел рядом с ней на пол и крепко обнял за плечи.

– Все будут думать, что мы убили аптекаря, напали на след Трусливого мага и ринулись вдогонку. Или узнали, где «дикий артефакт», и решили заполучить его только для себя. В любом случае все решат, что мы обязательно вместе. Но я двинусь на север, прямо и не сворачивая, до ближайшего порта. Максимально быстро, торопясь и оставляя следы. Твою чудесную одежду я заберу с собой. – Он усмехнулся и погладил по плечу когда-то серо-голубое, а теперь залитое красным вином платье. – Она будет небрежно спрятана по дороге в случайном городишке. Для верности оставлю на ней какую-нибудь безобидную магическую метку, чтобы обязательно нашли. В порту заплачу контрабандистам, и они доставят меня в Шотландию. У меня там много родственников, прикинусь потомком шалопая и бабника Дуги Мак-Донелла. Сходство ведь налицо, верно?

Он легонько тряхнул Ванду за плечи.

– А мне что делать? – уже спокойнее спросила ведьма.

– Уходи на восток, в русские земли. Трусливый маг не зря выбрал те края. Там огромные и малозаселенные территории, а Иных совсем мало. Уходи тихо, в облике крестьянки или городской простолюдинки. Маскируйся под местных жителей. Магия – только для отвода глаз или легкого принуждения. Любого из Иных бойся как огня! Не навредит, так выдаст. Приживись где-нибудь в Московии среди простых людей, рожай и дождись меня.

– Тебя же будут травить в твоей Шотландии, как дикого зверя! Тебя надолго не хватит.

Дуги закаменел лицом, на щеках заиграли желваки:

– Сыграю с Инквизицией в кошки-мышки. У меня на родине горы и дикие необжитые леса. Я заставлю побегать и Дозоры, и бывших соратников! Как можно дольше. А потом сбегу на континент, тихо и незаметно. Не в первый раз.

– И когда же мы?.. – У нее перехватило дыхание, и она не смогла закончить.

Но Дуги понял.

– Не думай о времени, просто живи.

Затем показал серебряный браслет на своей левой руке, постарался придать голосу бодрости и улыбнулся:

– Твой подарок всегда со мной, а мой – в тебе, береги его получше!

– Шутишь, как всегда, неуклюже, наемник, – усмехнулась цыганка. – Ладно, говори, что делать.

Шотландец перешел на рубленые фразы, будто раздавая приказы:

– Одежда. Верховые лошади. Еду и вино заберем здесь, у покойника. Сейчас ночь, это нам на руку. К утру мы должны быть далеко от столицы. Поднимайся!

* * *

Они вели изможденных лошадей под уздцы.

Лала еще пыталась выглядеть браво, но все-таки морщилась и шла вразвалку – сказывалось то, что они провели без малого сутки верхом. Лишь пару часов назад им удалось собрать у польских крестьян достаточно Силы, чтобы Сантана с помощью амулета, но все же с трудом смог пробить портал до самой столицы империи. Они загнали несколько лошадей, а последнюю пару провели с собой через портал: искать в Праге удобный транспорт ранним утром было слишком хлопотно.

Настроение у главы испанского сектора Инквизиции было отвратительным. В резиденции Совета ему, как простому агенту, дали лишь самые общие инструкции и приказали присоединиться к облаве, руководимой Дозорами. На простой вопрос: «Где теперь Алвис?» – дежурный лишь равнодушно пожал плечами.

Дон Сантана глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Затем огляделся.

Прага, несмотря на первые лучи солнца, была пустынна. Она не гремела колесами телег с товарами для рынков. Не было слышно стука подошв простолюдинов, спешащих на работу. Столица, словно осторожный зверек, затаилась в ожидании, пока не минует беда. Только изредка прогремит барабанной дробью конный отряд где-то вдалеке – и все.

«Народ мудр, – испанский гранд хмыкнул, – оттого и жив!» Когда улицы прочесывают вооруженные люди, лучше отсидеться дома. Банально, зато жизненно.

Они уже миновали Олений овраг, и Лала, поглядев на крутой склон впереди, который им предстояло преодолеть, тихо выругалась по-цыгански.

Наверху послышалось сначала цоканье, а потом грохот копыт по брусчатке – и из-за деревьев вывернулся небольшой конный отряд. Впереди двух десятков пестро одетых всадников рысил крупный вороной жеребец с главой Дневного Дозора на спине. Всадник вдруг резко осадил коня и соскочил на землю. Его могучая фигура воздвиглась на краю склона.

Германский вервольф в радостном приветствии распахнул руки, и его могучий рык ухнул в овраг:

– Ваше Инквизиторство! Вернулись, как я рад! Моя бабочка-летунья доложила, что встретилась с вами меньше двух суток назад, – и вы уже здесь, наша опора и закон! Поднимайтесь скорей, Алвис здесь, с нами.

– Пивная бочка, – проворчала Лала, – неймется ему. Хочет посмотреть, как мы, измотанные, полезем наверх к его стопам. Темная душа, не наигрался еще.

– Давай не будем доставлять ему удовольствия, – так же тихо ответил испанец. – У меня после создания портала осталось немного Силы. А у тебя от природы особая связь с конской породой. Залей-ка ты в них немного здоровья, помоги лошадкам, а Силу возьми у меня.

Цыганка обняла изможденных животных за шеи и, прижавшись, что-то тихо зашептала им в уши, то одному, то другому. На глазах у Сантаны кони взбодрились и уже с легкостью приняли седоков в седла. А соловый жеребец, полный сил, даже заиграл под ведьмой, перебирая ногами, и той пришлось его успокаивать. Кони быстро вынесли Инквизиторов наверх по деревянным мосткам. Испанец проигнорировал радушного командира и направился сразу в хвост отряда. Только сейчас он обратил внимание на то, что среди всадников совсем не было людей – сплошь Темные. И это были готовые к бою Иные, а не группа поиска.

Саамский колдун понуро сидел на небольшой спокойной лошади и, казалось, дремал с открытыми глазами. Одного взгляда Инквизитора сквозь Сумрак стало достаточно, чтобы понять причину такого настроения приятеля. Он наклонился с седла и прошептал:

– Тебе заткнули рот, друг мой?

Алвис покосился на испанца, скривился и одним движением заголил живот, задрав куртку и рубаху на правом боку. На его коже проступил алый отпечаток ладони – знак карающего огня. Не отводя взгляда от магической отметины на своем теле, саамский колдун медленно и четко произнес:

– У меня нет для вас никаких новостей, благородный дон Сантана.

Алвис испуганно дернулся, когда знак на его боку быстро вспыхнул и погас, вернувшись к исходному состоянию. Ничего не случилось, и колдун с облегчением перевел дух. На душе Сантаны потеплело: его друг, смертельно рискуя, все же смог передать нужные сведения.

Дело было в том, что колдун никогда до сего момента не обращался к испанцу вежливо. Поскольку не простил ему уничижительного прозвища «рыбоед» еще со времен Великой битвы. Он сознательно привлек внимание, чтобы Инквизитор сосредоточился на смысле его слов. «Никаких новостей» – значит действительно никаких, то есть у Сантаны те же самые сведения, что и у колдуна. Кроме главной приметы Трусливого мага – татуировки на руках. Но сегодня о ней не знает только ленивый, а завтра узнают Иные всей Европы.

«Досталось же тебе, рыбоед», – с легким чувством вины подумал Инквизитор и обернулся к подоспевшему главе Дневного Дозора.

Вервольф больше не улыбался. Он мрачно сверлил Сантану взглядом и молчал.

– Ну что же, герр Шульц, продолжим охоту на дезертира? – как ни в чем не бывало поинтересовался испанец.

– Плевать мне на него! – резко ответил оборотень и осклабился совершенно по-волчьи, выставив напоказ белоснежные зубы. – «Дикий артефакт», источник Силы – вот что всем нам нужно. Удивлены? Очнитесь, Инквизитор! Столько лет ваш Совет разводил секреты вокруг легенды об этом артефакте, а искали-то кого? Всего лишь мелкого предателя. Зато с привлечением всех Дозоров и с упорством голодного вампира. Сложить два и два – сущий пустяк. Неужели вы нас считаете совсем слабоумными? Или у вас сложилось впечатление, что более низкие рангом не способны к логическому мышлению?

– Послушайте меня, дозорные… – начал Сантана, оборачиваясь, и осекся.

В наступившей тишине все Темные, не шевелясь, пристально смотрели на него, и лишь кони под ними нервно перебирали ногами. «Они ждут только приказа», – понял испанец. Сантана перевел взгляд на Шульца – тот улыбался. Сочувственно.

– Я хочу порядка и равновесия не меньше вас, – спокойно сказал вервольф. – Тьма – это не обязательно хаос. И вы, благородный идальго, тому ярчайший пример. Темным тоже нужен мир, но выбранный ими же, а не навязанный кем-то.

– Метите в диктаторы, герр Шульц? Или в короли? – съязвил испанец, но вышло не очень убедительно.

– Разве я похож на идиота? – Вервольф нарочито, как паяц из уличного балагана, всплеснул руками. – Абсолютная власть – вздор, приманка для недалеких людей.

Из-за поворота вылетел всадник на неказистой крестьянской лошадке. Обычный человек, не Иной. Он выискал взглядом знакомого в отряде и что-то жарко зашептал ему на ухо. Иной сначала покосился на Сантану, а потом вопросительно посмотрел на вервольфа.

– Говори, – кивнул тот, – сейчас можно.

– Замечены две подозрительные личности, – доложил Темный. – Поздно вечером они вошли в аптеку на улице Златой, а после полуночи спешно ее покинули, как будто убегали.

– За мной, – скомандовал глава Дневного Дозора.

Он неспешно направил коня опять к центру города. А потом как ни в чем не бывало продолжил разговор:

– Сильная Инквизиция и слабые Дозоры – удобно для вас, дон Сантана, не правда ли? Никаких выкрутасов со стороны Иных, дозорные всегда за ними присмотрят. А мудрые Инквизиторы в случае чего всегда придут на помощь Дозорам. Ведь все могучие амулеты прошлого будут надежно припрятаны в сокровищнице вашего Совета. Их всегда можно достать из тайника – только на время! – для разрешения очередного кризиса. А мы, слабые и покорные, будем простирать к вам руки: благодетели, спасители, что бы мы без вас делали?!

Сантана представил здоровяка Шульца в роли попрошайки и невольно рассмеялся.

– Как я вижу, вы оценили общую картину? – усмехнулся оборотень и спокойно продолжил: – Все, чего я хочу, – это укрепления Дозоров. Только представьте: новое поколение Иных, хорошо обученное, натасканное, снабженное арсеналом заклинаний и амулетов, – опора порядка в нашем сумасшедшем мире. А для этого мне нужна Сила, много Силы! А Инквизиция… что ж, всегда будут конфликты. Среди Темных тоже попадаются не очень дальновидные маги, иногда с амбициями тиранов. К тому же Договор нужно соблюдать, чтобы по крайней мере не раздражать Высших, согласны?

– Но в вашем новом миропорядке преимущество все же на стороне Дневного Дозора, – мягко поправил его испанец. – Лукавите, герр Шульц! Какой-то у вас перекошенный баланс получается.

– Все мы – дети простых людей. – Оборотень назидательно поднял палец. – А у них такой сдвиг в сторону Тьмы не является проблемой. Норма, практически рутина. Или спросим у нашего благословенного императора? А может быть, у святой инквизиции, у ваших коллег из трибунала?

Сантане наскучили дебаты. Самое существенное он узнал и решил сменить тему.

– Не будем делить добычу, которой еще нет. – Он оглядел отряд. – Я только что вернулся и не все понимаю. Откуда у вас столько бойцов? И как я посмотрю, вы не очень-то и торопитесь.

– А зачем? Все дороги из города надежно перекрыты и в реальности, и в Сумраке. А бойцов привлекли из Дозоров других городов. Светлые, кстати, тоже.

– А где ваш любимчик Ганс? Что-то я его не вижу.

– Паршивец отбился от рук, – вервольф поморщился, – и решил под шумок разобраться кое с кем из Светлых. Пришлось отослать его на один из кордонов.

* * *

Маг четвертого ранга Дуги Мак-Донелл верил в приметы.

Одна его часть – опыт и долгая жизнь Иного – с иронией относилась к человеческим предрассудкам. Зато другой его половинке, которая почти полвека убивала людей за деньги, было вовсе не до смеха. Любой ландскнехт очень трепетно относился к своей удаче. И у каждого наемника были свои приметы, свои интимные знаки судьбы, которым он слепо доверял. Один сплевывал через плечо перед боем, другой таскал какую-нибудь безделушку возле сердца, на поясе или даже в гульфике. Третий, приманивая удачу, бормотал перед боем наговор, молитву или совсем простую поговорку.

Все средства хороши.

У Дуги же была своя примета, о которой он стеснялся говорить даже любимой женщине. Бывший ландскнехт свято верил, что успех или неудачу в делах определяет начало суток – полночь. А везение сейчас нужно было позарез, ведь прошедший вечер стал сущим кошмаром: гибель аптекаря и зловещие предсказания Ванды почти не оставляли надежды.

И шотландец не решился выйти в ночной город до тех пор, пока напольные часы в кабинете покойника не пробили полночь. Словно сказали: теперь можно! И вправду, удача как будто повернулась к ним лицом.

Держась подальше от фонарей, они добрались до ближайшего рынка. Все гостиницы вокруг торговых рядов были закрыты, выставив наружу наглухо запертые ставни. Зато крестьянских телег было в избытке. Они сбились в кучу, а их хозяева, охраняя добро, ночевали тут же, разумно полагая, что в такую тревожную ночь товар следует оберегать особенно – и не только от бродяг, но и от шастающих вокруг солдат.

Добровольная охрана устроила костерок поблизости. Четверо вооруженных крестьян сидели у открытого огня и мирно дремали, устав от разговоров. На ногах был только один крепенький паренек, который, нервно сжимая арбалет, таращился в ночную темень.

Дуги жестом остановил Ванду.

Он проверил – к счастью, среди простолюдинов не было ни одного Иного. Шотландец, не стесняясь, зачерпнул Силы у людей и создал «сонное» заклинание, которым, как пологом, накрыл толпу. Охранники у костра повалились на бок, а цыганка едва успела подхватить падающего паренька с арбалетом и мягко опустить на землю, чтобы тот не загремел железом. Они осторожно выпрягли пару лошадей покрепче и занялись мародерством. Нашли в повозках одежду, седла и прочую мелочь, стараясь не особо тревожить мирно храпящих крестьян.

Сложнее было выбраться за черту города, это заняло почти весь остаток ночи. Ванда прощупывала линии судьбы, чтобы миновать отряды и заслоны из Иных и людей. Путь оказался извилистым и долгим, пришлось огибать Пражский Град по дуге. Но везение все еще было с беглой парой, и к предрассветным сумеркам они миновали северные предместья.

Дуги спешился и помог спуститься подруге.

– Впереди на дороге засада, – определила Ванда и стала быстро переодеваться.

Ее попорченный, но все еще элегантный наряд исчез в седельной сумке Дуги, а миру явилась сутуловатая крестьянка в кургузом платье не по размеру. Она обмотала голову простым платком и накинула на плечо холщовую сумку с припасами.

– Постарайся отъехать подальше. А потом бросай лошадь и продвигайся пешком, – тихо инструктировал Дуги, засовывая ей в сумку рукопись покойного аптекаря. – У них не хватит Иных, чтобы плотно закрыть весь город. Я думаю, они понаставили везде, где только можно, магических сторожей, сигнальные маячки. И в Сумраке тоже. Поэтому пробирайся только в реальном мире. Читай линии судьбы – и все получится.

Бывший Инквизитор, а теперь предатель коротко обнял цыганку и помог ей забраться в седло.

– А засада?..

– Там только один Иной, и он меня еще не учуял. Как-нибудь справлюсь! – Шотландец хохотнул. – В отличие от тебя мне можно и нужно пошуметь, помнишь?

Он не любил долгих расставаний и просто с силой хлопнул лошадь по крупу. Та рванула от дороги в глубину леса. Когда силуэт любимой женщины растаял в темноте, Дуги прошептал:

– Да хранят тебя цыганские боги.

Он вскочил на коня и, уже не спеша и не таясь, двинулся вдоль опушки. Шотландец не стал выезжать на саму дорогу: там толпились обычные, вооруженные до зубов люди из свиты какого-то вельможи. Наверняка у них был приказ хватать всех подряд. Интерес представлял только Иной. Пастырь, который спрятался где-то неподалеку и приглядывал за своим людским стадом из глубины леса. Когда впереди сквозь темную завесу деревьев пробились сполохи света от костра, Дуги спешился и повел коня под уздцы. Огонь вывел его на маленькую лесную полянку.

Открывшаяся перед ним картина была мирной, почти умиротворяющей. Знакомый дозорный с комфортом расположился возле костра, сидя на раскладном стульчике. Припасы, еда и вино, были разложены на столике по правую руку.

Удобно, только руку протяни.

Ганс, верный помощник главы Дневного Дозора Праги, был одет совсем не для лесной засады, а словно собрался на свидание с дамой или к друзьям на попойку. Вишневая куртка-хубон со стоячим воротником и с пышными широкими рукавами, украшенными разрезами. Перчатки небрежно засунуты за отделанный серебром пояс.

При виде Инквизитора Темный маг вскочил. На его лице отразились одновременно и любопытство, и облегчение. «Скучно ему, бедняге, – подумал Дуги, – надо помочь!» Он принял исключительно деловой вид, изобразив на челе сосредоточенную работу мысли, и небрежно махнул Гансу рукой.

– Вы ко мне с проверкой или с приказами? – быстро спросил молодой дозорный и, не дожидаясь ответа, выпалил: – Есть новости?

– И то, и другое, и третье, – хмурясь, бросил Дуги, как если бы перед ним стоял простой необученный слуга.

Нужно было вывести дозорного из себя, довести его до точки кипения.

– Обнаружили двоих беглецов, – неохотно пояснил шотландец. – Облава близка к завершению.

– Кто это? Трусливый маг? А кто с ним еще? – Ганс был само нетерпение.

– Не твоего ума дело, щенок! – взорвался Дуги и сменил тон на презрительный. – Твоя задача – всего лишь охранять дорогу. А здесь у тебя, как я погляжу, пикник на полянке. Подружку поджидаешь?

Лицо дозорного пошло пятнами.

– У меня свои приказы, герр Инквизитор, и не вам их обсуждать!

«Попался, – мелькнуло в голове беглеца, – пора заканчивать». Он брезгливо прошелся взглядом по лощеной внешности Ганса и процедил:

– У меня приказ от самого Совета Инквизиции, и мне пора отправляться дальше. Так что помалкивай и прочь с дороги!

– Город перекрыт для всех без исключения, – злорадно заявил Темный маг, выхватил меч и принял боевую стойку.

Удача! Ганс использовал классическую позицию дуэлянта. Стойка на полусогнутых ногах, левую руку прикрывает магический «щит», а правая рука выставила меч острием вперед.

Дуги хорошо знал эту драчливую породу Иных. Они даже смертоубийство превращают в спектакль, ставя на первое место красоту поединка. Удары, контрудары, звон стали, картинные позы. По слухам, любители дуэлей даже разработали свой «кодекс чести», правила, которые нельзя нарушать. Неблагородно, видите ли!

Теперь молодой парень был полностью в руках опытного ландскнехта: он не закричит с призывом о помощи и не удерет через Сумрак.

Таким везением грех было не воспользоваться. Шотландец решил применить одну из своих наемничьих уловок, сыграв роль растяпы-аристократа. Он выхватил меч, а левой рукой – кинжал. Выпятив подбородок и яростно раздувая ноздри, Дуги пошел на дозорного. Безо всякой магической защиты, как бык на красную тряпку.

– Прочь с дороги, сын шлюхи! – рявкнул он.

Но тут же споткнулся, словно зацепился за древесный корень, торчащий из земли. И неуклюже, кубарем сверзился прямо под ноги Темного мага. Тот радостно вскрикнул и, отведя «щит», сделал замах мечом, чтобы одним ударом покарать надменного негодяя.

Дуги прямо по земле сделал перекат и одновременно с силой полоснул кинжалом, целясь в ахиллово сухожилие противника. Разрез был вполне успешным, ведь ногу городского забияки защищал всего лишь щегольской сапожок из тонкой кожи. Через мгновение Дуги снова был на ногах, но уже за спиной Ганса – подальше от ладоней Темного, на которых были подвешены боевые заклинания.

Тот попытался быстро развернуться, но беспомощная нога заставила его рухнуть на одно колено. Наемник, теперь уже используя лезвие меча, повторил ту же операцию на другой ноге Ганса. Противник оказался на коленях, как осужденный на эшафоте.

Не прекращая движения клинка, шотландец сделал полный оборот и аккуратно снес голову незадачливому дуэлянту.

Наступающий день воистину сулил удачу. Дуги успел отправить Ванду в дорогу, минуя кордоны, и сам смог выскользнуть из Праги.

Оказавшись в седле, он еще раз осмотрел полянку.

Что ж, вот он и оставил первую метку на пути своего бегства. Даже две, если считать отрубленную голову отдельно.