Текст книги "Путешествие на ''Молдова-филм''"

Автор книги: Виктор Андон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Образ осени несет в картине большую драматургическую нагрузку. Последний месяц осени наступил не только в окружающей природе, но и в жизни стариков. Вот почему так хочется Отцу не только собрать в амбары добро, запасти впрок на долгую зиму всего, что нужно для хозяйства, но и проверить, в каком состоянии находится его основной капитал – дети. Подготовил ли он их как Отец к долгому жизненному пути, способны ли они противостоять жизненным невзгодам!

И вот пускается Отец в путешествие по осенней Молдавии, по ее полям, селам и городам.

Совсем рядом, в большом украинском селе, живет его старший сын Андрей (арт. Н. Тимофеев). Добротно поставленный дом, достаток, чувствующийся во всем, хорошо ухоженные дети, расторопная веселая жена-украинка – все говорит о том, что у Андрея в доме порядок. А как он сам! Не замкнулся ли, не загородился ли своим добром от людей! Не стал ли равнодушным! Ведь не всегда достаток в доме делает людей добрыми.

Все эти тревожные отцовские думы рассеялись в первый же вечер. Многочисленные гости – друзья Андрея, что собрались в этот вечер за столом, чтобы разделить радость товарища – его встречу с отцом, сказали старику о многом. Это верно, что редко навещает Андрей отца, что нечасто приходится им видеться. Но верно и то, что его Андрей является одним из самых уважаемых в селе людей. А такого знающего, опытного механика не встретишь во всей округе.

– Хочешь, я познакомлю тебя со своей невестой! ("ПОСЛЕДНИЙ МЕСЯЦ ОСЕНИ").

С гордостью за старшего сына покидает наутро дом Андрея Отец. Путь его лежит в Нападенский лес, где другой его сын – Антон (арт. В. Фадеев) работает лесничим. И этот сын не отозвался на телеграммы старика. Не пустил его лес хоть на денек в гости к Отцу. Антон словно слился с окружающей природой, обрел черты ее мягкой задумчивости. Когда видишь Антона, чувствуешь, что лес ему ближе, чем люди. Но Отец не может примириться с этой мыслью, и как бы вторя его думам, звучит за кадром голос автора: «Это неправда, что лес забрал у нас Антона. Просто оставили мы его здесь одного, и ждет он, когда мы за ним придем».

А вот младший – студент Серафим (арт. В. Смирнитский] совсем другого склада: спортсмен, заводила и даже чуточку поэт. Но старик и в нем узнает своего сына, видит в нем свою молодость. Вот почему такой лукавинкой искрятся глаза Отца, когда они вместе с Серафимом прогуливаются на "пятачке", где каждая третья девушка – знакомая сына.

И хотя так непохожими друг на друга выглядят сыновья старика, в каждом из них находит Отец частичку себя. Серафим – это его молодость, Антон – его любовь, Андрей – долгая трудовая жизнь. Четвертого сына не удалось застать старику. Он – писатель, а писатели больше ездят, чем дома сидят. Но и здесь жажда к путешествиям, к познанию мира – от него, от Отца.

Хмурится осеннее небо. Первые снежинки ласково укрывают усталую, напоенную влагой землю мягким ковром. Где-то в селе играют свадьбу, и мелодия молдавской сырбы далеко разносится по холмам. Усталый и полный впечатлений возвращается Отец домой к Матери. Теперь долгие зимние вечера он будет рассказывать ей про встречи с сыновьями. О том, какие хорошие детишки у Андрея, как до сих пор не забыл он его любимой песни; о том, как понравились Антону гостинцы – пряники, что испекла Мать своими руками; о том, что стихи Серафима уже печатают в местной городской газете, и еще о многом другом. И кто его знает, может, в следующую осень соберутся все сыновья за отцовским столом и мать будет угощать каждого любимыми блюдами.

– А косули в этом лесу водятся! ("ПОСЛЕДНИЙ МЕСЯЦ ОСЕНИ").

Через всю картину «Последний месяц осени» проходит добрая улыбка Отца, который в исполнении ленинградского актера Евгения Лебедева вырастает перед нами в сложный и интересный образ молдавского крестьянина-труженика и Отца с большой буквы, способного оставить после себя на земле не только много хороших и полезных дел, но и достойных сыновей – продолжателей его жизненных принципов, имя которым: труд, отзывчивость, доброта, честность и щедрость души. Актерская работа Е. Лебедева в фильме «Последний месяц осени» была высоко оценена на Международном кинофестивале в Мар-дель-Плата (Аргентина]. За роль Отца он получил высшую награду фестиваля – Большой Южный Крест.

Нельзя не заметить в этой картине возросшего мастерства творческого ядра студии "Молдова-филм". Как режиссер очень вырос Вадим Дербенев. Работа оператора Д. Моторного – выше всяких похвал. Это достойный ученик Дербенева. Композитор Лазарев, уже известный по многим работам на "Молдова-филме", в этой картине снова проявил свой недюжинный талант композитора, умеющего чувствовать драматургию ленты, ее поэзию, а текст от автора, в чтении Иннокентия Смоктуновского, создает впечатление такой доверительной близости, что местами воспринимаешь картину, как откровенную беседу один на один с автором. Лента "Последний месяц осени" стала одной из наиболее ярких страниц в истории молдавской кинематографии. Она продолжила и развила тему гуманизма, показала стремление человека к познанию мира, к прекрасному. Отец, как и маленький Санду в фильме "Человек идет за солнцем", открывает для себя мир по-новому, и это открытие радует не только его, но и всех тех, кто смотрит фильм.

Картина "Последний месяц осени" вышла на экраны страны весной, в апреле 1966 года. Такая "несезонность" мне кажется весьма симптоматичной – с этой осенней ленты началась новая весна молдавской кинематографии. Это была осень, похожая на весну.

УСПЕХИ ДОКУМЕНТАЛИСТОВ

Начиная с 1963 года, заметное оживление наблюдается у документалистов, работающих на «Молдова-филм».

Начался перелом с небольшой ленты "Наша семья" (1963), которую по сценарию журналиста Г. Водэ сняли режиссер Ф. Бокэнеску и оператор И. Болбочану, только что окончивший ВГИК.

В очерке "Наша семья" речь шла о конкретных людях – трудовой семье молдавского колхозника Филиппа Мижи. Авторы фильма сумели найти к своему очерку такой ключ, который, не делая его игровым, превращает коротенькую документальную ленту в подлинно художественное произведение. Достигается это очень простым, на первый взгляд, способом: голос Филиппа Мижи выносится за кадр, а сам он действует в кадре. Действует, но не играет. За него играет голос тонировавшего его актера. Эта маленькая уловка авторов проходит незамеченной (ведь зритель не знает подлинного голоса героя), а две-три фразы, которые Мижа произносит в самом начале фильма синхронно, не вызывают у нас ощущения фальши. Мы принимаем эти реплики как некую присказку перед началом повествования.

Не играют и дети Мижи, составляющие большую семью старика. Каждый из них занят своим будничным делом. И только на секунду, оторвавшись от своего занятия, они отвечают на голос отца, звучащий за кадром, затем продолжают прерванное занятие.

Все это выглядит очень естественно. Режиссер нигде не злоупотребляет возможностью чистой игры. Главную нагрузку здесь несет текст Г. Водэ. Через него передается основной эмоциональный заряд, а изображение лишь подчеркивает то, о чем говорится за кадром. Но оно отнюдь не играет лишь служебную роль. Камера Болбочану по-своему дополняет поэтический рассказ, и проза повседневности звучит в изображении так же поэтично и одухотворенно, как и в тексте. Прием переклички отца с сыновьями и дочерьми является именно той изюминкой, которая заставляет по-настоящему играть текст, придавая ему в разные моменты различные оттенки.

Но самое удивительное то, что лаконичными выразительными средствами здесь вычерчивается большой человеческий характер, поражающий нас своей жизненной правдивостью. Мы верим каждой улыбке, каждому жесту этого человека. Двенадцать его детей, словно двенадцать зеркал, каждый по-своему отражают частицу его характера, и даже убитый на войне сын, единственный из двенадцати не ответивший на его вопрос, устами немого монумента неслышно дополняет рассказ отца: "Люди! Берегите мир!".

"В жизни всегда есть место подвигу". Эти слова стали для нас уже знакомыми и привычными. И все же, когда смотришь киноочерк "Твой ровесник" (1963), созданный по сценарию журналиста М. Мельника режиссером А. Литвиным и оператором В. Чуря, слова эти снова возникают в памяти.

Осенью 1962 года всю страну облетела весть о подвиге "огненных трактористов" Николая Грибова и Владимира Котешкова. Спасая целинный хлеб от пожара, они погибли в неравной схватке с огнем. Памяти молдавского паренька из молдавского села Надушита комсомольца Николая Грибова и посвящен очерк "Твой ровесник".

Очерк чрезвычайно эмоционален. Суровый тон повествования и строгий ритм монтажа настраивают нас на то, что в этих 300 метрах пленки мы увидим нечто очень важное для нас. И мы с трепетом следим за экраном, заново переживая событие, случившееся в недавнем прошлом.

Наиболее сильное впечатление производит сцена пожара на целине. Снята она в том же целинном совхозе, где погиб Николай Грибов, и, несмотря на то, что она воссоздана заново, волнует нас по-настоящему. Тревожно вздрагивают гусеницы трактора, давящего огонь. Стихия побеждена, и вот уже не слышно лязга металла. Рука, двинувшая грозную машину на борьбу со стихией, соскользнув со штурвала, безжизненно повисла. Эти кадры сняты в то время еще студентом операторского факультета ВГИКа Владимиром Чуря. На целину он ездил без режиссера. И, надо отдать ему должное, он с честью справился со своей задачей.

Много удачных мест и в других кадрах, снятых в Молдавии, на родине Николая Грибова. И если бы не некоторая нарочитая иллюстративность в режиссерской трактовке отдельных сцен, очерк "Твой ровесник" мог стать значительным произведением документального кино. Но и в таком виде его эмоциональное воздействие на зрителя очень велико.

Поэтично, с большим настроением сняли видовой киноочерк "И снова осень" режиссер Я. Сырбу и оператор И. Болбочану. Лента эта явилась их дипломной работой во ВГИКе.

"Нет ничего прекраснее, чем осень в кодрах", – говорят в народе. Просматривая фильм, веришь этому. Кажется, все цвета радуги приходят сюда в эту пору. Часами можно наслаждаться столь изумительной красотой. Авторы фильма с большой любовью передали эту красоту, а умело подобранная музыка во многом дополняет и усиливает ее.

Обычный дикторский текст заменен здесь стихами, специально написанными к фильму Р. Ольшевским и В. Козиным. Однако местами стихи лишь дублируют изображение, и это несколько снижает качество очерка.

1964 год не принес студии особенно интересных очерков. К сорокалетнему юбилею республики коллективом авторов, куда входили режиссеры О. Улицкая и М. Израилев, сценаристы М. Мельник и В. Тымчишин, операторы И. Болбочану и И. Шерстюков, был создан полнометражный цветной документальный фильм "40 шагов в будущее".

Лента эта как бы подытоживала путь, который прошла Молдавская республика за свои сорок лет; ретроспективный материал давался параллельным монтажом с кадрами, снятыми в наше время, чем подчеркивалось наше бурное движение вперед. В очерке были сняты интересные люди, выросшие в нашей республике за годы Советской власти. Однако ничего нового в смысле подачи материала авторы не изобрели, и картина получилась почти таким же киноотчетом, какие выпускались на студии в начале 50-х годов.

Такой же получилась и лента "Молдова юбилейная" (1964) о праздновании 40-летия республики и Коммунистической партии Молдавии – обычная информация о праздновании и ничего больше.

Снятые в этом же году очерки "О чем шептались деревья" (режиссер Я. Сыр-бу, оператор Э. Якунин, сценарий А. Конунова), "Песня и танец" (сценарий Р. Лунгу, режиссер-оператор В. Калашников), "Над Молдовой лето" (режиссер-оператор А. Сухомлинов) также не поднялись выше хорошего и среднего уровня.

Зато 1965 год был более урожайным на интересные работы.

В первую очередь хотелось бы отметить широкоэкранную ленту "Горько!", снятую по сценарию Г. Водэ оператором И. Селецкисом, приглашенным на этот очерк с Рижской студии. Ставил ленту сам сценарист Г. Водэ, к этому времени уже заканчивавший высшие режиссерские курсы.

В основу очерка легла обычная молдавская свадьба, каких тысячи справляют каждую осень в Молдавии. Но главным здесь было не ЧТО снято, а КАК снято. Лента снималась при помощи кинонаблюдения. Не скрытой камерой, а именно кинонаблюдением. Пусть иногда те, которых снимают, смотрят в аппарат, в этом тоже есть своя прелесть, а зачастую те, которых снимают, перестают замечать камеру и занимаются своим делом. В картине "Горько!" много интересных психологических портретов, верных жизненных деталей, тонких наблюдений. Часто авторы улавливают самое сокровенное: тревожно промелькнувшую мысль в глазах невесты, грусть отца, выдающего дочь замуж. Картина подкупает своей искренностью и смотрится с большим интересом и, я бы даже сказал, с любопытством.

Интересный опыт проделала другая группа документалистов на молдавской студии. В их руки попало письмо одной девочки из школы-интерната, которая разыскивала свою мать Марию Ивановну Чиботару. В республиканском адресном бюро дали справку, что лиц, имеющих такую же фамилию, имя и отчество, в Молдавии проживает двадцать шесть. И вот редактор кинохроники Н. Глушко, режиссер М. Израилев и оператор Н. Харин решили пойти по всем этим адресам и разыскать мать маленькой девочки, которая ждала ее прихода каждую субботу.

Фильм почти целиком снят методом "скрытой камеры", то есть таким методом, когда снимающий не видит оператора и ведет себя естественней. Ведь каждая из многочисленных Марий Чиботару могла оказаться матерью девочки, и очень важно было запечатлеть ее реакцию в момент, когда ее будут спрашивать о дочери.

Цель была достигнута: мать и дочь, наконец, встретились. Но была достигнута и другая цель: получился волнующий очерк о судьбах человеческих, о долге родителей перед своими детьми, о Гуманизме с большой буквы. И если бы не некоторый налет мелодраматизма, очерк смотрелся бы лучше. Но и в этом случае его воспитательную роль трудно переоценить.

Любопытной и по-своему интересной является лента "Источник", снятая по сценарию В. Егорова режиссером-оператором В. Яковлевым. Рассказывая о строительстве Молдавской ГРЭС в Кучурганах, она по-своему, репортажно пытается передать ритм стройки, передать думы и чаяния ее созидателей. Не во всем это авторам удается, но лента в целом оставляет хорошее впечатление. Видно, что авторы – способные люди и у них хорошая творческая перспектива.

В 1965 году студия "Молдова-филм" получила от Госстроя республики заказ сделать научно-популярный цветной очерк "Жилищное строительство на селе". Делать этот очерк взялись слушатель Высших сценарных курсов С. Сака, режиссер И. Тихонов и оператор В. Яковлев. Столкнувшись с интересным материалом, который фактически перерастал рамки полученного задания, авторы сняли поэтический фильм о новых молдавских селах, лицо которых неузнаваемо преобразилось за годы Советской власти, и назвали свою ленту "Дом в цвету".

Но, пожалуй, самые интересные из последних лент на "Молдова-филме" были сняты в 1966 году.

К этому времени на студии сложился интересный коллектив молодых мастеров. Окончили операторский факультет ВГИКа Владимир Чуря и Павел Балан, вернулись в Кишинев после учебы на режиссерских и сценарных курсах Г. Вода, В. Иовицэ, С. Сака. Перед тем, как пробовать свои силы в игровой кинематографии, они занялись созданием документальных киноочерков.

Интересное творческое содружество составили сценарист и режиссер Влад Иовицэ и оператор Павел Балан. За 1966 год они создали вместе два фильма: "Камень, камень" и "Колодец".

Первый рассказывал о нелегком труде камнерезов, чьими руками добывается белый камень для новостроек наших городов. Однако формальное обыгрывание трудностей работы камнерезов привело к неверному акценту в отображении событий. Если авторы хотели осудить бездушное отношение к рабочим (плохая вентиляция в шахте, отсутствие подсобных механизмов, несоблюдение техники безопасности), очерк в этом случае Должен был обличать, обретая элементы публицистики. Этого не случилось. Несмотря на довольно интересные находки и в области режиссуры, и в операторском решении, картина "Камень, камень" в целом не получилась и не была выпущена на экраны.

Удачней была новая лента этих же авторов – "Колодец". Сценарист С. Сака в основу сюжета фильма положил народный обычай – всем миром строить новые колодцы на радость и пользу всем людям. Как и "Камень, камень", лента строится без дикторского текста, прослушиваются лишь реплики работающих. Снималась же она методом кинонаблюдения. Авторы вместе с колхозниками живут и работают на строительстве колодца с первой лопаты земли, выброшенной из ямы, и до первого глотка воды, который они вместе со всеми сельчанами испили из этого колодца.

Люди привыкли к хроникерам настолько, что перестали замечать, считали своими. Нечто подобное произошло при создании фильма "Люди голубого огня" (сценарий И. Рахима и Р. Григорьева, режиссер Р. Григорьев, оператор В. Арцеулов). Там тоже съемочная группа, состоящая из работников ЦСДФ и "Узбек-фильма", вместе со строителями газопровода "Бухара – Урал" прошла тысячекилометровый путь, деля с ними трудности и радости. Правда, тема в "Колодце" не открываться и в большом и в малом. Важно только, чтобы художник прочувствовал эту красоту и сумел передать ее людям.

В "Колодце" прежде всего поражает любовное отношение авторов к материалу, их умение прочувствовать красоту и ритм трудового процесса. Камера Балана замечает все. От нее не ускользают, казалось, самые незначительные детали. Она вместе с людьми прогрызает крепкие скальные породы и вместе с ними наслаждается журчанием первых прохладных струй из глубокого подземного источника. Снято это так "вкусно", что буквально ощущаешь желание выпить хоть глоток этой прозрачной колодезной воды.

Интересно в фильме использован звуковой контрапункт. Музыка болеро Равеля очень точно подчеркивает нарастающий ритм трудового процесса, а связь с внешним миром хорошо передается через радиопередачи. Транзистор висит тут же рядом. Это расширяет рамки повествования, подчеркивает связь этих людей с миром, в котором происходят грандиозные события. Но мы хорошо понимаем, что и большие дела – завоевание космоса, и малые – строительство колодца в небольшом молдавском селе одинаково показывают красоту и созидательную силу советского человека. "Колодец" оказался произведением глубоким и в прямом и в переносном смысле.

Тема осени столько раз звучала в документальных и художественных лентах, снятых на "Молдова-филм", что, казалось, совсем исчерпала себя. Но вот перед нами прошла на экране еще одна лента об осени – "По осени", созданная режиссером Г. Водэ по собственному сценарию (оператор П. Балан], и мы поняли: нет, далеко не все еще сказано о молдавской осени. Через самое обыденное: приход детишек в первый раз в первый класс, первую осеннюю охоту, ярмарку, проводы в армию, свадьбу и т. п. передаются приметы осени – времени, когда всему подводятся итоги, времени, когда, оглядываясь на прошедшее, люди думают о будущем.

Немногословный, емкий дикторский текст, проникнутый добродушной иронией, в прекрасном исполнении (чтением это я назвать не могу) артиста Д. Фусу, покоряет своей свежестью и непосредственностью. Акценты повествования точно выверены и умело расставлены. Разве что в сцене ярмарки материал кое-где перехлестывает через край. Лента смотрится с доброй улыбкой и оставляет теплое чувство. Радуешься за людей, которые смогли сделать такой фильм.

На седьмом зональном кинофестивале пяти республик – Прибалтики, Белоруссии и Молдавии ленты молдавских кинодокументалистов "По осени" и "Колодец" завоевали главный приз фестиваля в области документального кино.

К сожалению, менее восторженно приходится говорить о других лентах 1966 года: "Пьедестал" (сценарий М. Гаспаса, режиссер Ф. Бокэнеску, оператор Н. Харин), "В зеркало холстов", "Меридианы лета", мало чем обогативших молдавскую документальную кинематографию, но в год, когда было столько удач, хотелось верить в то, что верх возьмет то новое, интересное, что пришло наконец в молдавскую кинематографию.

НА ПУТИ К КРАСНЫМ ПОЛЯНАМ

У каждого в детстве была своя сокровенная мечта. У одних – стать мореплавателями и избороздить за штурвалом корабля все моря и океаны, других мечта поднимала ввысь, к солнцу и звездам, третьи в мечтах видели себя поэтами, актерами, художниками, что раскрывают людям мир в неповторимых красках и образах. Не знаю, что бы делало человечество без мечтателей.

Эйзенштейн был великим художником и великим мечтателем. Для своего фильма "Старое и новое" он построил фантастическую молочную ферму, а люди, смотревшие фильм, принимали на сельских сходах резолюции: "Построить у себя в деревне такую ферму, как в фильме "Старое и новое". Так мечта художника настойчиво вторгалась в жизнь.

Когда Эмиль Потяну задумал фильм о чабанах, многие говорили:

– Зачем!

Ведь уже был "Белый караван". А потом еще в какой-то картине сняты овцы. Да разве дело в овцах, хотя на протяжении веков именно они кормили и одевали молдаванина, а одной из самых распространенных фамилий в Молдавии до сих пор остается Чобану!

Так о чем же все-таки фильм! Что хотел сказать Потяну своей новой картиной, поэтически названной "Красные поляны"!

Два разных человека могут пересказать ее по-разному. Один, увидев в фильме чисто событийную сторону – спасение чабанами колхозной отары от гибели, будет недоволен драматургической слабостью конфликта и будет совершенно прав. Другой, который увидит в картине мечтателей, людей, сильных духом, беззаветно преданных своей профессии и любящих ее, сам станет богаче от соприкосновения с этой чистой поэмой о чабанах, истоки которой, несмотря на всю ее современность, следует искать в народном творчестве.

Если бы Мечтатель и Реалист вдруг заспорили о фильме, то их диалог выглядел бы примерно так.

РЕАЛИСТ. Неужели вы не видите, что конфликт выеденного яйца не стоит, что если уж говорить о времени, когда целые колхозные отары шли под нож, то надо это делать во весь голос, конкретно и зло.

МЕЧТАТЕЛЬ. Все зависит от темперамента автора, от его видения вещи. Быть романтиком еще не значит оторваться от жизни и витать в облаках. Часто великие революционеры были и великими романтиками. Лазо и Котовский писали стихи.

РЕАЛИСТ. Истина всегда конкретна. И если Лотяну хотел сказать своим фильмом доброе слово о чабанах, то он мог сделать это конкретнее. Ведь сумел же он в своей романтической балладе "Ждите нас на рассвете" дать интересные, запоминающиеся образы солдат революции.

МЕЧТАТЕЛЬ. Кажется, вы сами начинаете себе противоречить. Если говорить о чабанах из "Красных полян", то каждый из них не просто символ, а живой человек, занимающийся вполне конкретным земным делом, скажем, дойкой овец. И в то же время – каждый из них мечтатель.

РЕАЛИСТ. Так уж и каждый! А как быть с Саввой! Это же реалист до мозга костей! Или бригадир Туркулете, запрещающий чабанам пустить издыхающих от голода овец на колхозную люцерну!

МЕЧТАТЕЛЬ. Во-первых, вы назвали героев отрицательных, а во-вторых, и у них есть мечта, правда, воробьиная, но мечта. Савва мечтает поднакопить денег и жениться на Иоанне, а Туркулете – добиться высоких чинов и "выйти в люди". Подлинными мечтателями можно назвать чабанов мош Илуцэ, Буртэ Мокану, баде Илие, хотя не каждый из них в этом себе мог бы признаться. Эти люди живут как мечтатели, а поступки их всегда конкретны.

Опять размечтался горожанин… ("КРАСНЫЕ ПОЛЯНЫ")

РЕАЛИСТ. Конкретные поступки совершают даже сказочные персонажи. Я не об этом. Зачем понадобилась Лотяну эта пустая развлекательность со «Спидолой» или банальная пастушеская любовь!

МЕЧТАТЕЛЬ. Кусок дерева или гранита до тех пор останутся деревянной колодой или гранитной глыбой, пока к ним не прикоснутся талантливые руки ваятеля. Пока в миро существует теория относительности, пока существуют законы диалектики, вопрос о банальности того или иного явления всегда будет спорным. Все зависит от того, чьими глазами оно будет увидено и какими руками отображено.

РЕАЛИСТ. Мне кажется, мы слишком ушли в область теории, в то время как речь идет о вполне конкретном произведении, которому недостает четкости драматургии и ясности авторской позиции.

МЕЧТАТЕЛЬ. Что вы имеете в виду!

РЕАЛИСТ. То, что Лотяну лишь затронул тему гражданской ответственности каждого человека за судьбы своего государства. Сказав "а" фразой "Пусть государство думает и нашей головой", Лотяну не сказал "б", развив дальше тему гражданского мужества. Он увлекся чистой романтикой чабанского быта, взаимоотношениями Иоанны и Андрея и забыл о том, что хотел сказать вначале.

МЕЧТАТЕЛЬ. А разве о хорошо сделанном деле надо трубить на всех перекрестках! Да и не такой народ чабаны, чтобы болтать лишнее. Отары колхозные спасены, и это ясно каждому, спасены благодаря самоотверженности и мужеству чабанов, а вот, какие они, эти люди, зрителям узнать интересно. Поэтому большую часть картины Лотяну посвятил показу характеров этих людей, а вне повседневного их быта показать это трудно, да было бы и неверным помещать их в какой-то вакуум.

Прервем этот воображаемый диалог и вспомним строки из письма Энгельса к Маргарите Гаркнес, где он говорит о том, что "… помимо правдивости деталей" необходима также "…правдивость воспроизведения типичных характеров в типичных обстоятельствах". И то и другое у Лотяну есть. Что же касается слабости сюжетной пружины, то она в известной степени компенсируется эмоциональной стороной произведения, где достоинства Лотяну-режиссера оспаривать труднее. Слабость драматургии стала чуть ли не модой в современном кинематографе. В этом отношении очень поучительным, на мой взгляд, является замечание сценариста и критика М. Блеймана по поводу фильма Г. Шпаликова и В. Турова "Я родом из детства".

"Когда смотришь фильм "Я родом из детства", – замечает М. Блейман, – возникает впечатление, что сценарист предоставил режиссеру честь найти в рассказанном им жизненном материале руководящую мысль, а режиссер понадеялся на то, что она где-то содержится в тексте сценария и сама собой обнаружится. Он снимал эпизоды, не заботясь о том, какова цель этих эпизодов. И вот эпизоды остались, и подчас хорошие, а фильм не получился. Получились этюды, которые режиссер научился снимать еще во ВГИКе, но снять целостную, единую по замыслу картину он не сумел"^[15].

Лотяну было несколько легче в этом отношении, так как он ставил картину по собственному сценарию, но этюдности во многом не избежал и он. Правда, она менее заметна, чем у Турова, благодаря эмоциональности и темпераментности" повествования, которые держат зрителя в напряжении, но и это не все спасает.

В ленте "Красные поляны" важную драматургическую роль играет цвет. Особенно впечатляют выжженные солнцем голые склоны холмов, от вида которых пересыхает в горле, или сочные, покрытые зеленым бархатом нежной травы Красные поляны, источающие прохладу и аромат. А это буйство красок, когда Андрей бережно несет на руках Иоанну! Здесь при помощи цветовой гаммы мы можем лучше понять душевное состояние героев. Влад Чуря и Ион Болбочану, снимавшие свою первую полнометражную картину, оказались на высоте, показав недюжинный талант.

А музыка! Разве можно представить себе эту картину без прекрасно подобранных И. Бурдиным и С. Лункевичем народных мелодий, без чистого, как дойны, голоса Николая Сулака! А интересные актерские дебюты Григория Григориу (Савва), Светланы Тома (Иоанна], Михаила Бадикяну (мош Илуцэ), чьи имена впервые появились в титрах фильмов, но уже запомнились зрителю. Все это говорит о том, что Лотяну не изменил своей традиции – выводить на экран новые актерские дарования. И хотя не все в этом фильме одинаково равноценно, не достиг еще Лотяну, подобно своим героям, живительных Красных полян, направление в целом взято верно.

– Председатель такую встречу вам готовит! ("КРАСНЫЕ ПОЛЯНЫ").

Кале бунэ, Емил!

ЗЕРНА, ОБЕЩАЮЩИЕ ДОБРЫЕ ВСХОДЫ

О трудных годах в нашей послевоенной деревне за последнее время написано немало книг и создан не один фильм. Нельзя сказать, что эта тема не затрагивалась в кино и литературе раньше. Вспомним хотя бы «Кавалера Золотой Звезды», «Свет в Коорди» или «Кубанских казаков», где не было ни острых углов, ни тех трудностей, с которыми сталкивались, придя домой, недавние фронтовики. Была, правда, драма Г. Николаевой и В. Пудовкина «Возвращение Василия Бортникова», которая в какой-то степени затрагивала сложную проблему послевоенной деревни, но весь узел конфликта сосредоточивался здесь главным образом вокруг личных взаимоотношений героев, и сложные общественные проблемы отходили на второй план.

Но вот появляются первые ласточки: "Земля и люди" и "Дело было в Пенькове" Станислава Ростоцкого, "Чужая родня" М. Швейцера, и в кинозале запахло ароматом полей, зазвучала нормальная, без напыщенных слов и опереточных арий человеческая речь.

Спустя некоторое время кинематографисты снова возвращаются к этой теме, и появляются фильмы: у эстонцев – "Оглянись в пути", у русских – "Председатель", у украинцев – "Наш честный хлеб", у литовцев – "Никто не хотел умирать", где с разной степенью таланта и под разным углом зрения рассматривались трудности послевоенной деревни.

Не остались в стороне и молдавские кинематографисты. Так появился на студии "Молдова-филм" сценарий В. Гажиу и В. Лысенко "Горькие зерна", повествующий о сложных процессах развития послевоенной молдавской деревни. Причем следует заметить, что замысел "Горьких зерен" у Гажиу и Лысенко возник задолго до опубликования сценариев "Председатель" и "Никто не хотел умирать". Очевидно, эта тема зрела сразу в нескольких национальных кинематографиях.

В первом варианте будущая картина Гажиу и Лысенко мыслилась как произведение многоплановое. Кроме трудностей коллективизации, много внимания было уделено борьбе с голодом, засухой, остатками бандитизма. Остро поднимался вопрос о беззакониях, связанных с культом личности.

Следует сказать, что в период работы над материалом сценарий избавлялся от многого наносного, тема его выкристаллизовывалась, а конфликт получал более четкие формы.

Сосредоточив свой рассказ вокруг судеб трех коммунистов-побратимов, чье братство было скреплено кровью, пролитой на молдавской земле в борьбе с фашистами, Гажиу и Лысенко взяли в основном верное направление в развитии драматургического конфликта.

По материалу фильм очень конкретен. Сюжет его предельно ясен каждому. В нем почти нет замысловатостей и символов, которыми так грешили оба автора в картине "Когда улетают аисты".