Текст книги "Адвокат Земли и Литера Погибели (СИ)"
Автор книги: Виктор Акусов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Адвокат Земли и Литера Погибели
Пролог
Удар тупым предметом. Излюбленное словосочетание из мира детективных телесериалов. К несчастью, Андрею пришлось познакомиться с этим клише вплотную. Уже темнело, как молодому человеку, сворачивающему с Невского проспекта, прилетело в затылок. Дальнейшая история походила скорее на сон артхаусного режиссера, чем на действительность. Время от времени Андрей проблесками приходил в себя лишь для того, чтобы снова отключиться. В эти редкие всполохи осознанности он выуживал отдельные куски реальности: вот его волокут, вот над ним матерится коренастый лысый хмырь и что-то втолковывает своему собеседнику, вот Андрея уже запихивают в багажник, вот он чувствует, как едет. Нельзя сказать, что Андрей не пытался сопротивляться, но все попытки освободиться заканчивались очередной потерей сознания и ни к чему не приводили. Он слышал урывками, как впереди кто-то разговаривал, но встрять в их беседу или позвать на помощь Андрею мешал кляп. Машина остановилась. Андрей услышал выстрел. Стреляли не в него. Вскоре он почувствовал, как его вытащили из багажника, достали кляп, бросили на холодный асфальт и что-то сунули в руку. Шум уезжающего автомобиля, и нападавшие покинули его. Андрей открыл глаза и взглянул перед собой. В правой руке у него был пистолет. Впереди валялся тучный усатый мужчина интеллигентного вида и истекал кровью. Он булькал, хрипел и тщетно пытался встать. Мужчина бросил взгляд на Андрея и протянул к нему руку.
– Помогите. Вызовите Адвоката… – мужчина, обессилев, плюхнулся лицом на землю.
Андрей потерял сознание в последний раз.
У Андрея раскалывалась голова. В глаза бил яркий искусственный свет. «Больница, я в больнице» – подумал было он, и попытался заслониться от слепящей лампы, но правая рука не слушалась. Она никак не хотела двигаться дальше. Внезапно, Андрей подумал: «Если это больница, то почему же я сижу?», а затем пришло осознание, что правая рука вполне слушается. Она просто прикована. Молодой человек через силу открыл глаза и посмотрел на нее. Он сидел на изветшавшей скрипучей кушетке, а правая рука была пристегнута наручниками к ее деревянной ножке. Андрей поднял взгляд и увидел восседавшего за столом человека в форме, заполняющего какой-то журнал. Мужчина, судя по погонам, в звании капитана милиции, мельком посмотрел на Андрея и усмехнулся себе под нос.
– А-а-а… Очнулся значит?
– Как это понимать? – поднял Андрей правую руку и потряс наручником.
– А то ты не знаешь!
– Не знаю…
– Да хватит заливать, все-то ты знаешь! – весело парировал капитан милиции.
– Нет не знаю!
– А вот и знаешь!
– Вообще без понятия! Объясните мне!
Милиционер молча встал из-за стола, подошел к Андрею, присел на корточки и заглянул ему в глаза.
– Сынок…, да ты ж человека убил! – и в эту же секунду Андрей захотел снова отключиться, но уже не смог.
Глава 1
– Андрюша! Ну они тебя там хоть нормально кормят?
– Да не переживай, мам! Не пять звёзд, но вполне себе, – Андрей тут же поморщился, вспоминая, утреннюю переваренную перловку, похожую на скопления опарышей. – Но у тебя, конечно, лучше.
– Ох! Андрюша! Милый мой, ну как же так! Я приеду! Я билеты купила! Пару дней, и я буду в Питере! Мы найдем тебе лучшего адвоката!
– Мам, да зачем тратится? Мне же государственного дадут.
– Ну ты дурак что ли, Андрюша? Государственный он работает… ну, как все у нас бюджетное! Я на работе денег заняла. Нам хватит на хорошего адвоката!
– Спасибо, мама. Большое спасибо.
– Ох сыночек мой! Ну кто-же тебя так подставил! Как же… – мать Андрея не успела договорить, как сержант, державший всё это время трубку телефона, резко положил ее.
– Пять минут вышли, – отчеканил он каждое слово.
– Могли бы и предупредить, что скоро.
– Часы ты видел. Проблемы твои. Ну все! Вставай давай! У меня и без тебя дел хватает.
Андрей слез со стула и отправился под надсмотром своего надзирателя прямо к себе в камеру. Сержант захлопнул за Андреем дверь и задвинул тяжелый металлический засов. Шёл четвертый день нахождения в СИЗО. Андрей прошел к двухъярусной кровати и повалился на нее. Пружины нижнего яруса неприятно заскрипели, а сама кровать заходила ходуном. Парень закрыла глаза и попытался уснуть. «Чем же все это закончится? Меня посадят? Все реально поверят, что я убийца? Да я ж даже не знаю, кого я якобы убил! Вроде какой-то богатей-меценат. Вардан Геворгянович звали его. Зачем убили? А зачем меня подставили? Сами не могли справиться? Бред какой-то!» – так думал Андрей, пока его рассуждения не прервал звук засова и скрежет железной двери. Он открыл глаза. В камеру вошел сержант.
– Друже! У тебя сосед появился! – сказал он и рукой за плечо завел взъерошенного мужичка бомжеватого вида с полубезумным взглядом и шарфом на шее. – Это! Без лишних слов. Чтоб ладили! А то за драки сроки надбавляют. Слыхали такое? То-то же!
Сержант подпихнул мужичка вглубь камеры и ушел, закрыв за собой дверь. Андрей апатично взглянул на своего соседа и ничего не сказал. Он очень надеялся, что до суда к нему никого не подселят, но надежды не оправдались. Ему совершенно не хотелось знать, что это за мужичок, как его зовут, что он сделал и за что его посадили. Видок мужичка подсказывал что за что бы его ни посадили, это история с тем ещё душком. «Может он псих? Недоказанный! Воткнул кому-нибудь вилку в глаз, а его лишь на суде невменяемым признают! И его подселили ко мне. За что мне все это…» – рассуждал про себя Андрей.
Мужичок же аккуратным шажками зашел в камеру, то и дело оглядываясь по сторонам. Внезапно, он каким-то нечеловеческим движением, одним скачком, допрыгнул до Андрея, перепугав его, и протянул свою грязную руку.
– Привет! Я Борис Карлов! Художник-акционист!
– П-привет… Я Андрей, – парень неловко пожал руку в ответ.
– Ну или Карл Борисов. Честно сказать… Совсем не помню, что из этого псевдоним, а что реальное имя. Меня ногами в башню всей толпой забили. Удивительно даже как она не оторвалась и не покатилась по лестнице Исаакия! Ха!
– А за что с вами так?
– Искусство, мой мальчик! Чернь не понимает искусство! Я хотел показать, как власти предержащие и тайные мировые элиты срать хотели на чаяние простого народа! Я хотел продемонстрировать глубину наплевательское отношения к своим подданным! Я попытался отразить! Запечатлеть! Уловить! Поймать! Схватить! Выхватить! Урвать! Самость этого момента!
– Другими словами?..
– Другими словами я закидывал прохожих лошадиным навозом из ведра.
– Мда…
Соседство обещало быть не из легких. Борис или Карл начал расхаживать по камере и внимательно ее изучать.
– Блин! Вот знал я одного режиссера. Она целиком в таком антураже фильм сняла. Раньше я не понимал. А теперь понимаю… Сколько смыслов! А сколько ещё смыслов, которых здесь нет и которые можно было бы вложить!
– Да-да! Только ничего не вкладывайте сюда пока меня не отправят в суд! А то завоняется ещё…
– А за что тебя посадили к слову?
– Ну…
Андрей пребывал в нерешительности. Парень нутром чуял, что этот Борис Карлов совсем не из тех людей, которым можно доверять, но, с другой стороны, Андрею совершенно было не с кем поговорить. Коротких телефонных звонков домой было недостаточно, а кошки скребли на душе с той ещё настойчивостью. Хотелось просто выговориться.
– Да не стесняйся! Выкладывай! Карл Борисов готов все выслушать! Я художник! Я впитываю жизнь всеми фибрами души и выдаю дистиллированную правду!
Андрей мысленно плюнул на все возможные последствия и решил, что настало время пооткровенничать.
– Говорят, я, вроде человека убил.
– Ты? Человека! Ха-ха! Да ни за что в жизни не поверю!
– Почему же это?
– Да у тебя ж глаза не убийцы, в отличии… – Карл Борисов загадочно улыбнулся, а затем, приставил палец ко рту и тихонько захихикал, поглядывая на дверь камеры, будто опасался, что их могут подслушивать.
– В отличии от кого?
– В отличии от меня разумеется! Ха-ха-ха! – Борис Карлов зычно хохотнул и, раздирая пальцами веки левого глаза, подскочил к Андрею, чтоб наглядно продемонстрировать взгляд убийцы.
– Так вас тоже за убийство?
– Естественно, мой мальчик! Псы режима сажают в одну камеру только людей с одинаковыми по тяжести статьями. Иначе и быть не могло!
– И вы реально убили?
– Разумеется!
Этот жизнерадостный ответ нового соседа, как-то резко вытянул из Андрея остатки и жизни, и радости.
– Кхм… а кого и как?..
– Деталей не могу сказать. Это часть моего нового перформанса! Я очень надеюсь попасть в передачу «Тысяча секунд»! Это будет нечто! Опус магнум!
«Вот и приехали, – подумал Андрей, – мало того, что с настоящим убийцей посадили, так ещё и психическим. Пырнет и не подумает. Повезло так повезло». Карл Борисов снял тапки и одним махом запрыгнул на верхний ярус кровати. Крючковатые крепежи тут же прогнулись под весом нового соседа и угрожающе повисли над Андреем. У парня в голове сразу возник образ того, как ржавый верхний ярус ломается и всем своим весом вместе с Борисом Карловым падает крючьями на него. Андрею от этого стало не по себе, и он повернулся на другой бок. Вдруг, Карл Борисов свис с верхнего яруса кровати и помахал ему рукой.
– Чего вам?
– Слушай! А ты на что надеешься? Есть план побега? Туннель уже роешь?
– Мама приедет и наймет хорошего адвокат. Вот и весь мой план.
– Эх! Андрюха… Не поможет тебе никакой адвокат!
– Это ещё почему?
– Ну ведь сам посуди! Тебя подставили! Неужто ты думаешь, что такая операция делалась лишь для того, чтобы тебя отмазал какой-то адвокатишко? Все у них там схвачено. Бандиты уже подкупили и судей, и прокурора. Засадят тебя в Черного Дельфина на пожизненное, так и знай! Тебе только чудо помочь может!
В ответ Андрей промолчал. Ответить на эту плещущую оптимизмом речь было нечего, хоть Андрею и не хотелось верить, что все закончится столь печальным образом. Вдруг, двери камеры открылись. В помещение снова вошел сержант. «Не камера СИЗО, а студенческое общежитие!» – подумал парень.
– Заключенный Смирнов! – гаркнул сержант.
– Я! – тут же ответил Андрей.
– К тебе адвокат.
Андрей очень удивился этому известию. Он не ожидал, что мама найдет адвоката так быстро. В камеру вошел светловолосый, элегантно одетый мужчина средних лет. Подолы его расстегнутого белого пальто едва ли не касались пола и следовали за их владельцем на манер причудливого знамени. Воротник невероятных размеров покачивался в такт движениям и напоминал корабельные паруса. Лицо же адвоката состояло сплошь из правильных черт и, казалось, озаряло собой мрачное помещение камеры СИЗО. Он окинул взглядом комнату, остановился на кровати, а затем повернулся к сержанту.
– Разве по утвержденным нормам у заключенных не должно быть табуреток?
– Впервые о таком слышу!
– Ну одежду им-то надо куда-то складывать, не так ли? Антисанитарию разводите, сержант.
– Понял. Доведу до начальства.
– В смысле «понял»? А мне на чем перед своим клиентом сидеть? На портфеле? – адвокат потряс своим портфелем в руках.
– Ладно-ладно! Сейчас принесу табуретки. Не бухтите только! – сержант ушел.
Адвокат присел на корточки и протянул руку Андрею.
– Добрый день, Смирнов Андрей Васильевич! Я Иван Владимирович, ваш будущий адвокат.
– Будущий? А вас разве не моя мама наняла? – удивился Андрей, пожимая руку.
– Мама? Нет. Я сам вас нашел и намерен выиграть ваше дело! – Иван начал копошиться в портфеле. В это время в камеру вошел сержант с двумя табуретками и поставил их рядом с адвокатом.
– Вот! Все для вашего удобства, ваше высокопревосходительство, – сержант, карикатурно раскланиваясь, вышел из камеры. Адвокат уселся на табуретку, а на другой разместил портфель.
– Я, Андрей Васильевич, только хочу, чтобы вы подписали пару бумаг. Договор об оказании юридических услуг.
– Боюсь, я не могу оплатить ваши услуги. Я студент. Стипендия и конверты от родителей из Оренбурга – вот и все мои финансы.
– Мне ваши деньги ни к чему! Я вас буду защищать бесплатно!
– Бесплатно?! Так вы государственный адвокат?
– Нет! Нет! Частное лицо! Сугубо частное лицо! И знаете… Я сейчас перечитал договор и
понял, что бесплатно не выйдет. Вы мне будете должны мороженое в конце!
– М-мороженое?
– Да-да! Только не фруктовый лед! От него зубы у меня сводит. Пломбир или эскимо будет в самый раз, а если с фисташками, то считайте, что вы мне премию выписали! Обожаю фисташковое мороженое!
Андрей внимательно осмотрел адвоката и протер глаза. Нет. Однозначно он не был ни бредовым видением, ни галлюцинацией от последствий удара по затылку. Кем же был этот странный незнакомец? Очередным этапом плана злодеев, что подставили нищего студента института кино и телевидения? Шарлатаном? Но почему же тогда он готов был работать практически за бесплатно? На эти вопросы у Андрея ответов не было. Он мог сделать лишь одну вещь, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.
– Можно мне ознакомиться с договором? – сказал парень, протянув руку адвокату.
– Да-да! Конечно! Люблю, когда клиенты читают договор прежде, чем его подписывать. Хороший навык знаете-ли! Избавляет от половины проблем по жизни.
Иван Владимирович передал бумаги Андрею. В течении следующих нескольких минут студент внимательно изучал договор. Он шел пункт за пунктом, осмысливал каждое слово. По итогу договор оказался самым, что ни на есть обычным, за исключением странного пункта про оплату мороженным в конце. «В случае вынесения судом решения в пользу клиента, последний обязуется купить исполнителю мороженое в количестве одного рожка или брикета. Мороженое должно быть одного из следующих видов…» – так и было написано. Андрей отложил экземпляр договора в сторону и посмотрел на адвоката.
– Это все заманчиво, но я не понимаю!
– Что именно?
– Вам какой в этом толк? Неужели столь богато одетый человек, не может себе позволить какое-то мороженое?
– Могу, но мне приятно внимание и когда мне дарят мороженое.
– Но это же не подарок, а плата за услугу!
– Ладно-ладно! Хорошо! – замахал руками адвокат, а затем подвинулся на табуретке поближе к Андрею. – Я объясню. Видите ли, я хотел с вас вообще ничего не взять, но в текущей системе законодательства не предусмотрена возможность безвозмездного оказания юридических услуг. Потому я включил оплату.
– А это разве не бартер?
– Андрей Васильевич, в наше время, когда торгуют за условные единицы, я думаю, что оплата мороженым – не вызовет вопросов ни у кого. Законодательство сейчас достаточно гибкое.
– Но недостаточно гибкое, чтобы вы могли это сделать бесплатно?
– Да.
Андрей передал адвокату бумаги обратно.
– Я не буду это подписывать!
– Но почему? Разве вы не хотите, чтобы вас оправдали?
– Это какой-то бред! Не бывает адвокатов, делающих что-либо просто так!
– Но ведь я перед вами стою. И я готов помочь вам просто так.
– Значит, вы собираетесь взять плату чем-то другим! В чем ваш интерес?!
Иван Владимирович вздохнул, поправил воротник своего пальто и наклонился ближе к Андрею. Лицо адвоката стало заметно серьезнее. Недавний задор и шутовство испарились. От этой резкой перемены настроения Андрею стало не по себе. Адвокат осторожно оглянулся и подозвал студента жестом к себе поближе. Андрей пододвинулся.
– Хотите знать, в чем мой профит? – шепотом спросил адвокат.
– Да. Хочу. – Прошептал Андрей в ответ.
– Тогда слушайте. Эта информация не должна быть известна никому, кроме нас. Понятно?
– Понятно.
– Вы наверно, догадались, что вас подставили.
– Ну. Это, по-моему, очевидно.
– Но вы явно не смогли догадаться, что встряли в политический скандал.
– Чего? Я?
– Да. Убитый не был простым богачом. Он был важной политической фигурой.
– Насколько важной?
– Давайте для простоты объяснения скажем, что он был представителем иностранной державы. Так пойдет?
– Ну допустим.
– Его убили, чтоб создать нашему государству кучу проблем на… на поприще международной арены, скажем.
– Хорошо, но вы-то тут при чем?
– Я что-то вроде агента. Мне очень важно присутствовать на судебном заседании в качестве стороны защиты. Вот мой интерес. Я помогаю вам выкрутиться, и вы затем живете спокойной жизнью: пьете, танцуете на дискотеках, курите на балконе, подкатываете к девушкам и, когда-никогда, сдаете экзамены, а вы мне помогаете оказаться в зале суда в нужной мне роли. Так пойдет?
Андрей отстранился от адвоката и посмотрел на него с усмешкой.
– Вы думаете я поверю в эту чушь? Иностранные политики? Агенты? Международные скандалы? Простите, Иван Владимирович, но вы слишком подозрительны! Я лучше подожду адвоката, которого мне подыщет мама и воспользуюсь его услугами, а теперь до свидания. Я спать, – Андрей лег на кровать и повернулся к Ивану спиной.
– Он перед смертью просил позвать адвоката. Не так ли?
Андрей обернулся и вытаращил глаза на Ивана. Парень перебрал в голове все возможные варианты, но так и не нашел подходящего объяснения. Иван никак не мог знать этого!
– Вы никому не рассказывали об этом, не так ли? Странная и глупая деталь. Умирающий зовет на помощь адвоката. Разве это стоит упоминания?
– Да… но откуда вы…
– Откуда я это знаю? Хороший вопрос. Дело в том, что он звал не какого-то адвоката, а Адвоката. С большой буквы… Такое дело. Адвокат с большой буквы это я. Считайте это моим прозвищем, что прилипло ко мне с раннего детства. Если хотите, можете меня также звать. Мне оно куда привычнее, чем Иван Владимирович.
– Просто Адвокат?
– С большой буквы. Так случилось, что тот, кого вы знаете под именем Вардана Геворгяновича, был мне большим другом. Это ещё и личное дело. Ну так что? Вы подпишите договор? Я все равно так или иначе стану вашим адвокатом. Либо подменю государственного по больничному, либо того адвоката, что вам выберет мама. Я сюда пришел лишь потому, что доверительные отношения в таком вопросе очень важны. Вы мне доверяете?
Андрей призадумался. История даже с таким весомым подтверждением казалась слишком невероятной, хотя и положение, в котором оказался парень тоже было не из ординарных. Ситуация была хуже не куда, а этот Адвокат, вроде как, был хорошо осведомлен о ее подноготной, а значит мог помочь.
– Хорошо. Я согласен. Не думаю, что моя семья одобрит это, но похоже вы единственный, кто понимает, что тогда реально произошло.
Адвокат протянул бумаги и ручку. Андрей поставил подписи во всех необходимых полях и вернул экземпляры.
– Один остается у вас, Андрей.
– Да. Точно.
– Ну что же! Я соберу кое-какие бумаги, наведу справки и продумаю эффективную стратегию вашей защиты. Отталкиваться будем от вашей травмы головы, – Андрей рефлекторно потрогал голову. – Не спрашивайте, как! Я просто. Знаю. Многое. Ха-ха!
Адвокат собрал бумаги, взял в руки портфель и встал с табуретки. Его и Бориса Карлова взгляды тут же пересеклись. Иван обнаружил себя в неловком положении, так как сосед Андрея буквально впивался глазами в Адвоката.
– Вы что-то хотели у меня спросить?
В ответ Карл Борисов медленно поднял руку и направил указательный палец в его сторону.
– Ты чудо, – улыбнулся художник.
– Хах! Спасибо. Вы тоже. Были им когда-то… Наверно, – Адвокат решил не продолжать неловкий разговор и направился к выходу из камеры. Прежде чем уйти окончательно, он обернулся к Андрею, – Это. Держите себя в руках. Ну и поосторожнее будьте! Доберитесь до зала суда без происшествий.
На этих словах Адвокат ушел. Сержант закрыл дверь и задвинул засов. Чем бы в итоге это не обернулось, в одном полубезумный художник был прав. Они, действительно, оба лицезрели чудо в этот день.
Глава 2
В этот день в зале Ленинского районного суда было необычайно шумно. Хоть, подсудимого ещё не привели, и клетка, предназначенная для него, стояла нараспашку, все скамейки были под завязку забиты журналистами, свидетелями, приглашенными экспертами и просто зеваками, пришедшими посмотреть на хладнокровного убийцу питерской интеллигенции. Места за столами, предназначенные для судей и народных заседателей, также пустовали, но с минуты на минуту все должно было начаться. В это время в самой гуще предсудебной суматохи Иван Владимирович стоял, облокотившись об клетку, и уплетал за обе щеки здоровенную плитку шоколада. Адвокат поедал свою порцию «Бабаевского» с таким выражением удовольствия на лице, какое бывает лишь у маленьких детей.
В зал вошла черноволосая женщина невысокого роста, в строгой, но недорогой одежде и направилась к Ивану. На вид ей было лет сорок, а взгляд и выражение лица говорили о том, что последние несколько дней для нее были крайне напряженными и изматывающими. Женщина подошла к Адвокату вплотную. Какое-то время он продолжал самозабвенно пытаться добраться до середины шоколадной плитки, но затем, обратив внимание на стоящую напротив него женщину, убрал шоколад в сторону и вытер платком рот от крошек.
– Это вы адвокат, которого выбрал себе мой сын? – начала она разговор.
– Да. Вы верно подметили! А вы должно быть мать этого сына?
– Я… – женщина явно опешила от последней абсурдной ремарки ее собеседника.
– Шучу! Шучу! Люблю бессмысленные каламбуры!
– Да как вы можете шутить, когда моего Андрюшу могут посадить лет на двадцать!
– И это я ещё патологоанатомом не работаю! Простите. Профессиональная деформация. Я вас уверяю! Ваш сын будет свободен!
– Вы в этом так уверены?
– Абсолютно!
– Для вас же лучше, чтобы это было так. Буду откровенна. Мне кажется, что сын выбрал себе в защитники отъявленного шарлатана. Хорошо, если я ошибаюсь, но вам несдобровать, если мои опасения оправдаются!
– Шоколадку? – Иван протянул шокированной матери Андрея отломленный кусок плитки.
– Нет… спасибо, – женщина поспешила занять скамейку в другом углу помещения, подальше от «ненормального» адвоката.
Двери распахнулись и двое милиционеров завели закованного в наручники Андрея. Он плелся за своими стражами словно тряпичная кукла и понуро смотрел в пол. Мать Андрея подорвалась с места и побежала к своему сыну.
– Андрюша! Андрюша! Я здесь! Я с тобой!
– Не лезьте к подсудимому, женщина! – отпихнул ее рукой милиционер.
– Подсудимому?! Он мой сын, а не подсудимый!
Несмотря на протесты матери, Андрея запихнули в клетку и закрыли. Парень уселся на скамью и попробовал остаться наедине со своими мыслями, однако, барабанящий пальцами об решетку адвокат этому помешал.
– Эй! Эй! Пссс! Не унывайте! Хотите шоколадку? – Адвокат просунул руку между прутьями, чтобы достать до Андрея, но к нему тут же подбежали милиционеры и оттянули за плечи.
– Да что ж вы творите-то! Вы совсем правил не знаете?!
– Зачем так грубо! Если вы хотели шоколадку больше, чем подсудимый, то могли бы об этом так и сказать!
– Какая ещё шоколадка?!
– Моя! Тут ещё добрая половина – сказал Иван Владимирович и потряс ею перед милиционерами.
Вдруг в зал вошли друг за другом трое судей и двое народных заседателей. Все присутствующие поспешили встать рядом со скамейками. Адвокат побежал к своему месту, торопливо доедая половину плитки шоколада набегу. Судьи вместе с народными заседателями прошли через весь зал и уселись за свои места, что находились напротив присутствовавших. Полная дама с пышно уложенными каштановыми волосами заняла центральное из судейских мест и, поправив очки, бросила свой взгляд на собравшихся. «Можете присаживаться», – сказала она учтиво, и все сели. Дама открыла толстую папку с делом и, пролистав ее, тяжело вздохнула, открыла на самой первой странице, а затем, тараторя, объявила: «Итак! Сегодня рассматриваем уголовное дело в отношении Смирнова Андрея Васильевича, обвиняемого в совершении уголовного преступлении по части первой статьи сто пятой, убийство, уголовного кодекса Российской Федерации. На судебное заседание подсудимый доставлен, сторона защиты в лице Иванова Ивана Владимировича на месте, государственный обвинитель в лице прокурора Добрынского Филиппа…»
Дальше Андрей не слушал. В голове у него роились мысли, и мысли далеко не радостные. За время нахождения в СИЗО он успел наслушаться всякого про жизнь в тюрьме. Особенно красочно ему её описал Борис Карлов или Карл Борисов, которого, к слову, отпустили, так как его «убийство» оказалось очередным проявлением художественного акционизма от начала до конца. Творец хотел показать, что доказательства не так важны, как их подача, но в итоге упечь себя за решетку у него не вышло. Однако, полностью выдуманная биография уголовника и заядлого сидельца не отняла у него ни грамма убедительности, что позволило ему поселить в сердце Андрея самое настоящее уныние от надвигавшейся перспективы стать «первоходом», и перспективы вполне реальной, судя по клоунским выходкам его адвоката. Студент начал мысленно просить высшие силы, если таковые имелись, чтобы Иван реально знал, что делает и помог ему избежать тюрьмы.
Андрей решил на время покинуть свои чертоги разума и прислушаться к происходящему в зале суда. Адвокат активно жестикулировал в то время, как прокурор что-то бормотал сквозь свои усы, дуясь и краснея, как тяжелоатлет со штангой.
– Вы в своем уме, товарищ адвокат?!
– Абсолютно, товарищ прокурор!
– Это возмутительно! Что вы себе позволяете?!
– Я всего лишь уточнил у вас, прокатите ли вы меня на своем новом черном «мерине»?
– Какое это имеет отношение к делу?!
– Да никакого! Просто намекаю, что вы – продажный болван, товарищ прокурор! Ха-ха-ха – рассмеялся во весь голос адвокат. Андрей обратил внимание, что с момента начала горячего спора между адвокатом и прокурором, присутствовавшие даже ни разу не шелохнулись. Все были глубоко потрясены тем фарсом, что устроил Иван Владимирович, а также полным отсутствием у него должного профессионализма. Молодой человек заметил, как его мать изо всех сил тянула руку вверх.
– Уважаемый суд! Уважаемый суд! Я хочу заявить ходатайство о том, чтобы заменить адвоката! Он психически больной! – кричала женщина, чуть ли не рыдая.
– Гражданка! Такое ходатайство может только подсудимый заявить. Вы не подсудимая, – невозмутимо ответил один из судей.
– Я мать подсудимого!
– Это нас не касается… – пробубнила себе под нос полная дама, глядя в маленькая зеркальце и накрашивая свои циклопические губы. Мать Андрея, утирая слезы, повернулась к своему сыну.
– Ну что ты ничего не делаешь, дурень?! Сам не видишь, что он полный кретин?! Ходатайствуй! Немедленно!
– Уважаемый суд! Я ходатайствую о замене своего адвоката!
– Время для ходатайств уже прошло и настанет только в конце заседания, подсудимый – бросила полная дама, убирая зеркальце с помадой к себе в ридикюль. Андрей обхватил голову руками и прошептал на выдохе: «Я в полной жопе…». Адвокат подмигнул своему клиенту, хоть тот и не заметил этого, а затем поаплодировал судьям.
– Браво! Браво! Знаете? Для ненастоящего и продажного с ног до головы суда, вы порой слишком хорошо играете роль самой неподкупности. Переигрывать тоже плохо, знаете ли!
– Уважаемый суд! – выпалил на манер истеричного бульдога прокурор. – Его надо выдворить из зала суда! Иван Владимирович выказывает к вам тотальное неуважение и пренебрегает правилами судебного процесса!
– Суд рассмотрит ваше предложение! – учтиво ответила полная дама.
– Ха! Вы слышали, как она это сказала? Суд рассмотрит! Какая игра! А какая экспрессия! Одного оскара тут будет недостаточно…
– Думаю, товарищ прокурор, суд всерьез рассмотрит ваше предложение! И очень скоро!
– Хорошо! Вы пытаетесь выставить меня смутьяном! Что ж! Мне не впервой! – И тут Адвокат резко обернулся, к сидящим в зале. – Однако, я хочу спросить, почему этот якобы настоящий суд, даже не узнал у подсудимого его версию событий? Моему клиенту даже не дали представиться!
В зале повисла тишина. Андрей заметил, как мать прекратила плакать и внимательно уставилась на Ивана Владимировича. Кажется, он впервые за все судебное заседание сказал что-то толковое. Чувство испанского стыда покинуло молодого человека, и его место занял робкий проблеск надежды. Адвокат улыбнулся, довольный этой реакцией, и продолжил идти по накатанной.
– Но это было лирическое отступление. Самое интересное это то, что я хочу спросить у вас, товарищ прокурор, а также весь неуважаемый суд! Я, может, стал стареть раньше времени, и теперь плохо слышу, но не могли бы вы для меня повторить, где в списке объявленных доказательств присутствуют документы о вскрытии жертвы?
– Но-но… – начал вяло отвечать прокурор. – Зачем? Его же очевидно застрелили!
– А вот не очевидно, товарищ прокурор! – выпалил Адвокат, – Совсем не очевидно! Пуля могла пройти мимо жизненно важных органов. Жертву могли предварительно отравить. Может покойный, умер от сердечного приступа, испугавшись выстрела? А может он вообще был мертв на момент своего мнимого убийства?! Никто ж не видел самого выстрела! Только последствия!
– Мы учтем нашу ошибку и зададим этот вопрос следователю к следующему заседанию. Спасибо, товарищ адвокат. Давайте вернемся к правильному исполнению судебной процедуры, – стала было мямлить полная дама, но тут же замолкла, как увидела строгий взгляд Ивана Владимировича. В этом взгляде читалось нечто такое, что дало ей ясно понять: «Не выйдет».
– Следующего заседания не будет. Таково мое решение. Вы допустили не просто досадную ошибку. Вы намеренно скрываете факты! Дело в том, что я знаю, почему нет протокола вскрытия. Я даже знаю, что оно не было проведено, – Иван медленно повернулся к залу. – Потому что знаю, что будь оно реально проведено, то по телевизору бы уже показывали не то, что «Тысячу секунд», а все «тысяча сто пятьсот секунд»! Здесь бы по всюду были репортеры «Тайн двадцатого века». Везде бы рыскали наши спецслужбы, отлавливая обезумевших уфологов. Нет. Вскрытие не проводилось. Я в этом уверен. Поэтому я предлагаю завершить заседание минуткой правды. Неуважаемый суд! Каждый из вас…
Адвокат оборвался на полуслове. Он краем глаза заметил нечто, выбивающееся из общей картины судебного заседания. Иван повернулся в сторону в поисках этого нечто, нутром чувствуя, что в зале был кто-то лишний. Адвокат блуждал взглядом туда-сюда вдоль скамеек, пока не смог его сфокусировать на этой аномалии. В тени, поодаль от всех остальных, сидела фигура в красном: огромная шляпа с полями, некое подобие рясы священника, чьи рукава, скрывали конечности, и странная маска на лице. Она была, судя по виду, керамической и походила своей застывшей эмоцией умиротворения и черными прорезями для глаз, на традиционные маски венецианских карнавалов.
– Кто ты? – еле слышно выдохнул адвокат.
Фигура медленно встала. На нее пока никто не обращал внимания, но была она ростом не меньше, чем легендарный Никола Буржуа, хоть и худощавая. Фигура начала медленно выплывать из толпы сидящих людей. Движений ног не было видно вообще.
– Как я мог тебя не заметить? Как ты вообще здесь оказалось? Здание окружено и охраняется «МостоТрестом». Тебя здесь быть не может!
