Текст книги "Девять жизней Дьюи. Наследники кота из библиотеки, который потряс весь мир"

Автор книги: Вики Майрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 5
Кристмас Кэт

«Пока я держала котенка на ладони и обсуждала с хозяйкой, как быть, он вдруг кашлянул. Точнее, чихнул. И с этого его чиха в нашей жизни началась глава, о которой я до сих пор вспоминаю с улыбкой сквозь слезы».

Вики Клювер никогда не испытывала симпатии к кошкам. В детстве ни у нее самой, ни у ее подружек не было кошек. Но, разумеется, вокруг их было достаточно, чтобы она поняла, что эти животные ей не подходят. Кошки вечно терлись около людей, забирались на колени, требовали внимания и ласки. Вики родилась и выросла на большом скалистом острове Кодиак, неподалеку от юго-западного берега Аляски. Молоко там было только порошковое, а единственное доступное мясо – рыба, которую вылавливали в холодном Беринговом море. Она считала себя сильной и независимой, как все женщины ее рода, и уж если иметь рядом животное, то оно тоже должно быть сильным и независимым. А кошки существа слишком слабые и изнеженные.

Но ее четырехлетняя дочка Свити очень просила какое-нибудь домашнее животное. Вики предложила собаку. Ведь она сама росла с собакой. Одной из ее любимых детских фотографий была та, на которой оба ее глаза украшали синяки, полученные от падения с крыльца по вине разыгравшегося домашнего пса. Но хозяин дома не уступал: никаких собак! Правда, против кошек он не возражал и даже сказал, что они могут держать даже двух, если этого хочет ребенок. Мысль насчет двух кошек Вики вполне устраивала, она надеялась, что они будут занимать друг друга и не приставать к ней. И когда в ноябре у кошки одной из ее коллег появились котята, она решила, что котенок будет отличным рождественским подарком для Свити, который ей позволено держать в недорогом четырехквартирном домике в городе Анкоридж, Аляска.

За две недели до Рождества, когда котята перестали питаться только материнским молоком, Вики поехала посмотреть на них. Они, конечно, оказались невероятно прелестными, крошечными, еще неуверенно ходили и старались держаться ближе к матери. Однако один из них, черный как уголек котенок без единого белого пятнышка, был посмелее, покусывал братишек и сестренок за хвостики и лез по их головам, когда они тыкались мордочками в соски матери. Вики он сразу понравился, и она подобрала ему подружку совершенно иного характера: очаровательную, похожую на сиамскую кошку, которая казалась самой кроткой из всего помета.

Вики планировала забрать их в сочельник. Она с дочкой была приглашена на обед к своему другу Майклу и попросила его забрать Свити из садика. (Кстати, настоящее имя дочки было Адриенна, но Вики стала называть ее Свити, когда малышке было всего несколько недель.) А сама хотела поехать за котятами, рассчитывая, что после обеда, когда им нужно будет ехать домой, дочка будет настолько сонной, что не заметит лежащую на заднем сиденье коробку. Свити должна была обнаружить эту коробку с котятами под елкой только в рождественское утро.

Великолепный план, радовалась Вики, получится настоящий сюрприз! Но, приехав за котятами, она не нашла ни одного малыша! За день до этого коллега уехала отдыхать, и за сутки котята ухитрились выбраться из коробки. Сестра коллеги, встретившая Вики уже в дверях, была явно недовольна задержкой, однако стала помогать Вики в поисках. Через полчаса они нашли всех, кроме того самого энергичного и смелого черного котенка. Вики растерялась, но нужно было на что-то решаться, потому что ее ждали к обеду. Забрать только ту кроткую киску? Или подобрать ей приятеля вместо исчезнувшего живчика?

И тут Вики вдруг бросилась в ванную – хотя потом никак не могла объяснить, что ее к этому подтолкнуло. Так или иначе, но она включила свет, взглянула на унитаз – и сердце у нее оборвалось! На дне белой чаши лежал в воде бедный черный котенок.

Вики достала его. Он был не больше теннисного мячика и свободно уместился на ладони. Котенок лежал холодный и безжизненный, как губка для мытья посуды. У него не было ни пульса, ни дыхания, глазки закатились, так что было ясно, что он мертвый. А ведь был таким бойким и смелым котенком! Вики была уверена, что он первым перелез через борт коробки. Должно быть, он заглянул через край унитаза, а может, потянулся попить, но поскользнулся и упал вниз. Он был таким крошечным, что находившейся там воды хватило, чтобы накрыть его с головой. И он наверняка пытался выбраться по скользким бокам чаши, но вскоре выдохся. Авантюрный характер и бесстрашие, которые так привлекли Вики, стоили котенку жизни. Ведь это надо – погибнуть в вечер накануне Рождества!

– И что мы будем делать?

Этот вопрос вывел Вики из задумчивости. Должно быть, увидев котенка, она вскрикнула от ужаса, сестра ее коллеги стояла у нее за плечом и смотрела на его безжизненное тельце.

– Нужно его похоронить, – сказала Вики.

– Я не могу, опаздываю на работу.

– Ну не можем же мы оставить мертвого котенка…

И вдруг котенок кашлянул! Точнее, издал такой звук, будто поперхнулся. Вики только теперь поняла, что машинально водила большим пальцем по грудке и животику малыша. Может, этим она выгнала воду из его легких? Что это было – признак жизни или последний вздох? Но малыш не двигался и был по-преж-нему холодным и безжизненным. Как он мог…

У крохи снова вырвался слабый звук, словно у него в горлышке что-то застряло. Но на этот раз он вздрогнул и изверг из себя немного воды.

– Он жив! – воскликнула Вики, поглаживая его по животику.

В горле малыша опять послышалось бульканье, затем изо рта вылетело еще несколько капель воды, но он продолжал оставаться неподвижным, слегка приоткрытые глазки остекленели.

– Он не умер, он живой! – обрадовалась Вики, когда котенок чихнул в четвертый раз и облил водой ее ладонь.

Сестра коллеги только покачала головой и взглянула на свои часы, выразительно намекая, что у нее нет времени возиться с воскрешением котенка. В ее оправдание можно предположить, что этот чих казался ей последней агонией. Невозможно было и подумать, что несчастный котенок, бог знает сколько времени пролежавший под водой, мог остаться в живых.

Вики завернула котенка в полотенце, довольно сильно поглаживая его животик, так что он продолжал извергать воду из легких, и позвонила своей давней подруге Шэрон, жившей по соседству. Вики и Шэрон помогали друг другу на протяжении всей жизни, так что, когда Вики сказала ей, что произошло несчастье и ей нужно прийти к ней, та даже не спросила зачем.

Оставив киску в квартире, Вики побежала к подруге, решив, что не может подарить Свити этого больного котенка. Он был жив, но выглядел просто ужасно. И вряд ли он долго проживет. Вики выросла в рыбацком городке на Аляске и понимала, что шансы котенка на выживание ничтожно малы. Но этот кроха обладал стойким характером, несмотря на свое презрение к кошкам, она не могла оставить его без помощи.

Подруга ее была потрясена видом его безжизненного тельца.

– Я нашла его в туалете, под водой, – объяснила Вики. – Но он кашляет и выплевывает воду.

– Он страшно замерз, его нужно как следует согреть, – сказала Шэрон.

Они завернули в полотенце электрогрелку, поставили ее на минимальный уровень и положили на нее котенка. Пока Шэрон успокаивающе поглаживала котенка по головке, Вики осторожно высушивала его феном. Вскоре котенок стал судорожно подергиваться. Ротик его полуоткрылся, веки затрепетали, казалось, у него начался припадок. Он извивался всем жалким тельцем, затем его стала бить дрожь и появились позывы на рвоту. Казалось, его тело разрывается на части, как паковый лед Аляски во время весеннего таяния, но реакция тела была бессознательной. Если не принимать во внимание этих спазмов, он оставался неподвижным; прошел уже час после его спасения, а он так и не открыл глазки.

Чувствуя, что уже опаздывает на обед, Вики позвонила Майклу:

– Я приеду, скажи дочке, что я уже еду, просто опаздываю. Да! И счастливого Рождества!

Затем она стала обзванивать всех ветеринаров, телефоны которых нашла в справочнике. Никто не отвечал. И неудивительно – приближался сочельник. Оставить котенка у Шэрон она не могла, потому что у ее старшей дочери была аллергия на кошачью шерсть. Но и покинуть его Вики уже не могла. Спустя час, когда его перестали бить конвульсии, она бережно уложила его, по-прежнему завернутого в полотенце и с грелкой, в коробку из-под обуви и поехала к Майклу.

– Это котенок Шэрон, – сказала она Свити, когда та подбежала посмотреть, что у мамы в коробке. – Он очень болен. Но Шэрон нужно было идти на работу, поэтому я обещала ей позаботиться о нем в течение ночи.

Свити посмотрела на неподвижное тельце котенка, закатившиеся глазки и открытый ротик, и по ее задрожавшей губке Вики поняла, что она вот-вот расплачется.

– Свити, он может умереть. – Вики обняла дочку. – Мне очень жаль, но он очень серьезно болен, так что мы с тобой не оставим его одного, правда?

– Да, мама, – прошептала Свити и прижалась к матери.

Они отнесли коробку в ванную, поставили около обогревателя и уселись за обед. Настроение у всех было подавленное, ели без аппетита и едва разговаривали. Каждые несколько минут Вики и Свити на цыпочках подходили к ванной и смотрели, как там котенок. Конвульсии и рвота у него прекратились, но дыхание оставалось очень слабым, казалось, ему с трудом давался каждый вздох. И спустя четыре часа после спасения у него так и не открылись глазки. В начале десятого они попрощались с Майклом. Вики наконец удалось дозвониться до срочной ветеринарной службы, и там ей посоветовали купить какой-нибудь протеин, развести его до жидкого состояния и попробовать дать котенку – может, проглотит несколько капель. По пути домой Вики и Свити остановились у нужного магазина, который как раз закрывался на праздники. Свити, которой совсем не хотелось спать, ждала с малышом в машине.

– Мы же не можем оставить его одного, мамочка!

В магазине оказалась одна банка мясного детского

питания. Вики купила ее и пипетку. Она попыталась дать котенку одну каплю коричневой кашеобразной массы, но он ею давился. Она подливала в кашицу воду, пока та не стала совсем жидкой, и, наконец, около одиннадцати вечера он проглотил две капли. Это был его лимит – две капли протеиновой воды.

– Пора спать, Свити, – сказала Вики, снова завернув котенка в одеяло.

– Но, мама… – Девочке не хотелось уходить от котенка, но она так устала, что заснула, как только легла в постель.

Вики поцеловала ее, пожелала спокойной ночи – ничего себе счастливое Рождество, подумала она – и заварила себе чашку чаю. Час за часом всю ночь она давала котенку по две капли разведенного корма. Каждый раз, когда она видела его неподвижно лежащим на боку, сердце у нее сжималось и ей казалось, что он умер. Но стоило ей подойти, как он начинал поднимать головку. Он позволял ей открыть ему ротик (глаза он по-прежнему не открывал) и влить две капли пищи. Затем она возвращалась на диван, включала рождественскую музыку и еще час боролась со сном.

Должно быть, после четырехчасового кормления она все-таки заснула, потому что вдруг поняла, что уже утро. Она вскочила и побежала в ванную, где несколько часов назад завернутый в одеяло котенок лежал около обогревателя. Увидев его, она ахнула. Котенок стоял на дрожащих лапках и пытался вылезти из коробки.

– Мама, что случилось? – испуганно спросила прибежавшая Свити.

– Ах, Свити, посмотри! Он жив! Котенок живой!

Вики обняла дочку за плечи, и они вместе смотрели, как малыш утвердился на тоненьких лапках и с огромным усилием перенес лапку из коробки. Затем подтянул вторую лапку, остановился передохнуть и устало посмотрел на мать с дочкой. И наконец последним отчаянным усилием выбрался наружу.

Игрушки и подарки были забыты, Вики даже не стала пить свой любимый русский чай – порошковый чай с сухой апельсиновой смесью и пряностями, а дочка оставила на столе остывать чашку с шоколадом. Весь день они наблюдали за своим рождественским чудом. Большую часть времени из-за крайней слабости котенок лежал на боку, но, как только к нему подносили пипетку, он привставал на передних лапках и вытягивал шейку. Вики никогда не думала, что четырехлетняя девочка способна проявлять такую нежную заботливость, но еще больше ее поражала тяга к жизни крошечного котенка. К середине дня Кристмас Кэт (как они назвали котенка), или сокращенно Кики, проглатывал уже три-четыре капли за одно кормление. Капля за каплей они вливали в него жизнь, и с каждым разом у него прибавлялись силы. В тот вечер, когда Свити ложилась спать, ее последним вопросом было:

– Он выздоровеет?

– Надеюсь, Свити. Ты держалась молодцом, дорогая.

Девочка улыбнулась и заснула. Вики подоткнула ей одеяло, погасила свет, оставив гореть огоньки на елке, и, поглаживая Кики по худому тельцу, включила радио. «Он будет жить», – думала она под звуки музыки и вспыхивающие на елке огоньки, разгоняющие глухую черноту долгой зимней ночи. Она покачивала головой, удивляясь поразительной живучести котенка и своей радости за него.

На следующий день, в пятницу, Вики наконец дозвонилась до ветеринара. Оказалось, что в течение трех дней у доктора заняты все часы приема, но она заверила Вики, что та делала все правильно. «Поддерживайте и дальше этот режим питания, ведь до сих пор он давал неплохие результаты», – сказала она.

В понедельник Вики вышла на работу. Из-за недавней болезни она уже использовала все больничные дни и, как одинокая мать, не могла себе позволить взять отгул. Поэтому несколько раз в день – во время утреннего перерыва, перерывов на ланч и на полдник – она мчалась домой и давала Кики несколько капель разведенной пищи. Ее коллеги считали, что она сходит с ума, ведь она несколько недель сокрушалась, что ей придется взять в дом кошку. «Сама не понимаю, почему я на это соглашаюсь, – недоуменно покачивала она головой. – Надеюсь, моя дочь оценит эту жертву», – словно она собиралась пожертвовать дочке свою почку! И вот теперь она каждую свободную минуту неслась домой, чтобы вернуть к жизни умирающего котенка!

– Я думала, вы не любите кошек, – засмеялась одна из ее коллег, когда Вики вернулась на работу и поспешно снимала куртку.

– Я действительно их не люблю, – отвечала Вики. – А что я могла сделать?

И она говорила правду: кошек она действительно не любила, а вот Кики пробудил в ней любовь. Почему? Потому что он оправдал себя в ее глазах. Потому что он оказался сильной натурой с невероятной волей к жизни. Как только он смог подняться на лапки, еще шатаясь от слабости, он заставил себя вылезти из коробки. Испытание не сломило его, не заставило его сдаться. Он не был слабовольным существом. И этим завоевал восхищение и уважение Вики.

Вики попала на прием к ветеринару только на четвертый день после спасения котенка. Четыре раза она пыталась дать Кики чуточку более густой пищи, но каждый раз он ее отвергал, поэтому приходилось кормить его только из пипетки. Больше четырех капель жидкой пищи он не мог принимать.

– С ним что-то не в порядке, – сказала доктор и прощупала котенку бока и животик. Кики весил не больше фунта. – На жидкой диете он не сможет набрать вес. Ведь он не получает достаточного количества питательных веществ. Мне очень жаль, но он умирает от истощения. – Она сделала какую-то пометку в его карточке, затем взглянула на потрясенную Вики. – Почему бы вам не оставить его здесь, у меня?

– Зачем? Что вы собираетесь с ним делать?

– Возьмем у него анализы. Сделаем то, что будет для него самым лучшим исходом.

Вики мгновенно схватила Кристмас Кэта и прижала его к груди. Он весь трясся, и Вики, вероятно, тоже.

– Нет! – твердо заявила она, плечом загородив Кики от ветеринара. – Никогда! До сих пор мы справлялись, и постараемся справиться и дальше. – Ее гнев и возмущение росли. Эта женщина ей не верит, хочет усыпить ее кота! – Нет, мы не сдаемся!

Затем, не находя слов от негодования, она круто повернулась и ушла.

В специальном магазине она нашла протеиновую пасту для кошек. Оказалось, паста содержала те же питательные вещества, что и питание для котят, и она стала разводить пасту водой и кормить ею Кики из пипетки. Свити помогала с неизменной готовностью и нежностью, но в основном заботы о кормлении Кики падали на плечи Вики. В два с половиной месяца он оставался невероятно худеньким и по-прежнему умещался у нее на ладони одной руки, а другой она подносила пипетку с протеиновой жидкостью к его нетерпеливо раскрытому ротику. Она выдавливала одну каплю, а он неотрывно на нее смотрел подернутыми пленкой глазами, затем с едва слышным вздохом закрывал рот и чмокал. Она и раньше чувствовала, что привязывается к нему – в тот момент, когда он впервые чихнул, лежа у нее на ладони; когда на ее глазах он, пошатываясь на слабых лапках, мужественно вылез из коробки; в кабинете ветеринара, когда поняла, что не даст его усыпить. Но процедура кормления, когда она изо дня в день ощущала у себя на ладони это хрупкое невесомое существо с поразительной жаждой жизни, породила между ними такую крепкую связь, о существовании которой Вики и не подозревала. Она спасла ему жизнь, но не могла бы этого сделать, если бы ей не помогала его живучая, волевая натура.

Еще через неделю котенок стал захватывать руку Вики своей лапкой и тянуть ее с пипеткой ко рту. Вики видела, как его горлышко сокращается, когда он проглатывает очередную живительную каплю, и уверяла, что чувствовала каждую унцию прибавляемого им веса. Его черная шерстка стала густой и блестящей, а глаза с каждым днем казались яснее и ярче. Она была настолько уверена в его выздоровлении, что однажды даже призналась Свити, что Кики не чужой котик, а ее подарок дочке на Рождество. Какая радость засияла в глазах девочки! Вскоре после этого Вики отправилась к другому ветеринару, чтобы сделать котенку прививку. Тот был поражен и изумлен историей Кики.

– Вы делали все абсолютно правильно, – одобрил он.

«Как и Кики», – подумала она и пожаловалась, что

он до сих пор не принимает твердую пищу.

– Возможно, он родился с такой пищеварительной системой, – сказал доктор, – или его внутренние органы подверглись сильному повреждению за то время, что пребывал без сознания. Но я советую придерживаться вашей системы питания.

«Придерживаться вашей системы питания»! Вот что ожидало Вики – и дальше выхаживать больного котенка. Два месяца назад одна мысль об этом показалась бы Вики кошмаром. Сейчас же это ее не пугало. Кто это так не любил кошек?

К марту Кики снова стал самим собой, отважным бесенком, который когда-то кусал за хвостики своих братишек и сестренок и лез по их головам, когда они пристраивались к опустевшим соскам мамы. Шерстка его приобрела иссиня-черный окрас, глаза стали больше и поблескивали озорным огоньком. Предполагалось, что он будет котенком Свити, но они с Вики так привязались друг к другу за время кормления с помощью пипетки, что бедная Свити невольно оставалась в стороне. Он наблюдал только за Вики, прислушивался к ее шагам и голосу. Но он не был назойливым котенком, который так и норовит вспрыгнуть к вам на колени или лезть под ноги. Он оставался бесстрашным и независимым, совершенно забыв о том, что не так давно балансировал на грани между жизнью и смертью, и, казалось, не сомневался, что способен выйти победителем из любого испытания, которое только пошлет ему судьба. Короче, для Вики он был идеальным котом.

Однако даже через полгода, когда перед Вики неожиданно открылась перспектива карьеры, о которой она мечтала всю жизнь, – организовать работу нового офиса, Кики по-прежнему не ел ничего, кроме жидкой пищи из пипетки. С годами его здоровье окрепло, и он мог проглотить небольшие порции взбитого в блендере протеина с водой, но полностью он так и не оправился после того, как едва не утонул в унитазе накануне Рождества.

В письме Вики Клювер сказала, что ее поразило сходство между ею и мной. И дело не только в том, что у нас одинаковые имена. Прочитав про Кристмас Кэта, я сразу почувствовала в нем родство с Дьюи. Оба котенка едва не погибли в самом нежном возрасте – один в туалете, а другой в коробе для возврата книг. Оба были спасены одинокими матерями с пустотой в душе, которую мог заполнить котенок. Ни она, ни я не искали кошки, которая одарила бы нас своей любовью и дружбой, это они нас нашли. Они посвятили нам свою жизнь и не позволили трагедии, случившейся с ними в самом начале их пути, изменить свою натуру. Благоприятный случай помог им найти свое место в жизни. В конце концов каждый стал жить счастливо и благополучно, но не благодаря их спасительницам, а благодаря воле и врожденной силе характера.

По переписке с Вики я поняла, что обеим нам свойственна внутренняя сила. Каждой из нас довелось пережить неудачный брак и неудовлетворенность работой в начале карьеры, но мы упорно держались своих нравственных принципов и взглядов на работу и в итоге нашли дело своей жизни: я в библиотеке, а Вики в ипотечном бизнесе. Каждая из нас добилась успеха, потому что нас не удовлетворял средний уровень, мы всегда стремились добиться большего.

Хотя я никогда с нею не встречалась, я хорошо представляю ее себе в строгом и изящном деловом костюме в тот вечер, когда ей вручали ежегодный приз от общества риелторов долины Матануска. Она удостоилась этого приза за то, что изменила тяжелое положение с ипотекой в городке Уасилла, Аляска. Филиал, который был на грани закрытия, когда она стала его директором, превратился в самое прибыльное предприятие в штате. Но главным своим достижением Вики считала то, что ей удалось изменить самый смысл работы офиса. В то время как в связи с внезапно возросшим спросом на строительство жилья (я имею в виду бум 1980-х на Аляске, а не 2005 года по всей Америке, но, как видите, история повторяется!) ипотечный бизнес стала разъедать коррупция, Вики не соглашалась жертвовать ради прибыли своими нравственными принципами. Она от-называла в ссуде, если сделка готовилась с нарушением закона, разъясняла невыгодные для клиентов условия получения ссуды – даже если из-за этого сделка срывалась. Она уволила из филиала недобросовестных риелторов, отобрала двенадцать самых порядочных брокеров, которым могла доверять и которые по-настоящему заботились о клиентах, и обещала им свою постоянную поддержку, потому что ее тоже в первую очередь волновали интересы клиентов. И тогда дело сразу стало налаживаться.

Вики приехала в Уасиллу, вооруженная лишь доставшимся ей тяжелым трудом опытом работы. Местное сообщество риелторов не доверяло ей лишь потому, что она взяла на себя руководство офисом, не вызывавшим у них доверия. Теперь она стала лидером ротари-клуба [15]15
  Местное (городское или районное) отделение организации «Ротари интернэшнл» (Rotary International). Члены клуба проводят еженедельные собрания, участие в которых является одним из обязательных условий членства (отсюда и название клуба; символ клуба – колесо). Ежегодно через такие клубы осуществляется до 30 тысяч общественно полезных проектов. Местный клуб формируется из представителей различных профессий.


[Закрыть]и организатором сбора средств на благотворительные цели. Она состояла в правлении общества, которое устраивало для бедняков бесплатные рождественские обеды. В самые тяжелые моменты жизни Вики потеряла веру в Бога, но по примеру дочери вновь стала активным и энергичным членом церковной общины. Награждение этим призом было приятно потому, что он отмечал не только ее финансовые успехи, но и ее верную службу обществу. И пожалуй, нет более важной награды, чем признание и уважение народа.

Но Вики неохотно говорила на эту тему, мне стоило большого труда узнать про ее награждение. Зато она с удовольствием рассказывала о людях, которым сумела помочь. О брокерах, в погоне за долларом растерявших свои нравственные ценности, которым она помогла вернуться в офис. О молодых сотрудниках, которых она учила. О клиентах, которым помогла осуществить их мечту о доме. Ее клиенткой однажды была женщина, не говорившая по-английски, и Вики понадобилось целых два года, чтобы помочь ей завоевать доверие и получить ссуду на условиях, отвечавших ее скромным средствам. Через год сын этой женщины пришел к ней в офис.

– Вы меня помните? – спросил он.

– Конечно!

– Я пришел сказать вам, что поступил в колледж, учусь на финансовом отделении, потому что видел, как вы помогали моей маме приобрести собственный дом. Благодаря вам мы стали жить намного лучше.

Вики считает такое признание самой ценной наградой. Она не может рассказывать об этой истории без волнения. Сознание своего долга перед людьми – вот что побуждает ее проводить на работе долгие дни.

– Я считаю, что наличие дома является для людей стабилизирующим моментом, – сказала она. – Дом помогает создавать счастливую семейную жизнь. Это я и делаю, когда подписываю разрешение на ссуду – предоставляю данной семье шанс на успех.

У меня примерно такие же взгляды на роль библиотеки. Я считаю ее стабилизирующим фактором для общества. Хорошо организованная библиотечная работа сплачивает людей, что дано далеко не всем общественным институтам. Я всегда стремилась к тому, чтобы библиотека работала на благо каждого из жителей Спенсера, а в итоге – на благо всего города. Я не думала ни о деньгах, ни о славе – да и как их заработаешь на данном поприще? Но я верила, что если поставить себе достойную цель и упорно и добросовестно добиваться ее, то можно изменить к лучшему тот уголок мира, который я считаю своим. Точно так же полагала и Вики Клювер. В конце концов мы обе достигли поставленных целей.

Однако при всей нашей схожести я вижу и много различий. Мы родились и выросли в совершенно разных условиях. Что общего у нас могло быть? Северо-запад Айовы, где я провела большую часть своей жизни, – это огромная равнина, отсюда до ближайшего океана больше тысячи миль. У нас жестокие зимы, как и на Аляске, зато летом температура поднимается до девяноста градусов. И хотя огромные поля кукурузы и соевых бобов по-своему прекрасны, иногда очень хочется увидеть на горизонте что-либо более интересное, чем редкие деревья.

Остров Кодиак, где Вики провела большую часть своей жизни, состоит из скалистых гор, крутые склоны которых вырастают из океана. Береговая линия то приближается к воде, то отступает в зависимости от мощных приливных волн, в течение столетий обрушивающихся на скалы вулканического происхождения. Ландшафт острова поражает разнообразием – от плоских безлесных равнин до гористой местности, поросшей густыми хвойными лесами. Луга и горные долины, шесть месяцев скрытые под толщей снега, с началом весны покрываются изумрудно-зеленой травой, летом пестреют яркими цветами, а осенью одаривают местных жителей обильным урожаем ягод. Бескрайние поля Айовы медленно накапливают органические вещества, то радуя фермеров своим плодородием, то постепенно оскудевая; на Кодиак один за другим обрушиваются бешеные штормы, не давая покоя его обитателям. В Айове годовой цикл определяется сезонами посева, жатвы и подготовки почвы к зиме; на Кодиаке цикл начинается с появления в море лосося, которым питаются медведи, на место их трапезы позже слетаются белоголовые орлы и сбегаются лисицы, оставляя после себя лишь кости и рыбью чешую, удобряющие почву. В Айове вся земля тщательно возделана, разделена на участки в форме строгих квадратов и продается на аукционах покупателям, предложившим самую высокую цену; на Кодиаке она дикая и жестокая, находится во владении оленя Ситка и кодиакского медведя, самого крупного млекопитающего Северной Америки и одного из самых крупных медведей в мире. И говорят, там повсюду витает запах рыбы.

И тем не менее… Мы с Вики примерно одного возраста. Обе выросли в рабочей среде, где рождение мальчика означало продолжение рода, а девочкам предстояло оказывать им эмоциональную поддержку и заботу. Обе мы были хорошими дочерьми в больших и дружных семьях. Когда на ферме становилось слишком шумно или скучно, я уходила в необозримые кукурузные поля, где меня не мог бы обнаружить даже спутник. Вики находила убежище от ссор и непрерывного курения в родительском доме в лесу или на берегу океана. Кодиак и Спенсер, разделенные тремя тысячами миль, были классическими маленькими городками с небольшой школой и с параллельными телефонами. Здесь все знали друг друга и либо сплетничали о вас, либо помогали вам, а зачастую и сплетничали и помогали. В Айове мы жили тем, что давала земля. На Кодиаке люди добывали пищу из океана. Их транспортом были лодки; их магазином служили баржи с материка, часто запаздывающие из-за разыгравшегося шторма и доставляющие продукты только в виде порошка или консервов. Местом игр для них служили водоемы, заполняющиеся во время прилива, и берег океана. Разве такая жизнь походила на жизнь на ферме, где мы слышали стук моторов трактора, а поля снабжали нас самой полезной и здоровой пищей?

Мы и не могли не вырасти сильными. И Вики и я гордимся многими поколениями наших предков, женщин сильных и независимых. Моя двоюродная прабабка Луна Морган Стилл основала первую школу в округе Клей – строение с единственным помещением, стены которого были сложены из навоза, смешанного с соломой, ибо даже во времена первых поселенцев здесь не было леса для построек. Моя бабушка после ранней смерти мужа стала надежной опорой для всей семьи, ее сила характера и доброта служили мне достойным примером. Моя мать работала в семейном ресторане, когда училась еще в начальных классах; затем она вырастила шестерых детей на ферме, где не было кондиционера и стиральной машины; в течение тридцати лет она сражалась с раком, без жалоб перенося боль и унижение. Она опиралась на меня, свою старшую дочь, и сознание этого придавало мне силы.

Шесть поколений семьи Вики Клювер жили на острове Кодиак, предками их были алеуты, которые на протяжении десяти тысяч лет выживали в этих суровых услояих. Она любит вспоминать, как гуляла в лесу со своей собакой, о походах в конце лета с матерью и тетками за ягодами, но главным примером для нее служила ее бабушка. В жилах Лауры Ольсен текла алеутская, русская и норвежская кровь, что очень характерно для исконных обитателей Кодиака. В возрасте шестидесяти двух лет, давно похоронив мужа, она перебралась из города Кодиак на землю ее предков – крошечный островок Ларсен. Остров был назван в честь ее отца, Антона Ларсена, норвежца, который в одиннадцать лет один, без взрослых добрался до Кодиака на пароходе. Для Вики поездка к бабушке означала сначала долгое путешествие на машине по горным перевалам, затем спуск по скользкой грязной дороге к заливу Антона Ларсена, затем двадцать минут по волнам на ялике, и потом еще крутой подъем на берег. В доме бабушки Лауры не было ни электричества, ни центрального отопления, ни водопровода. У нее был большой сад и колодец, белье она стирала в стиральной машине, где нужно было вертеть ручку; она сама колола дрова, держала кур и козу. У нее была своя рыболовная сеть и снасти. Дверь ее маленького домика была всегда открыта, в комнатах царили чистота и порядок, и почти всегда Вики, поднимавшуюся по крутому берегу к ее дому, встречали аппетитные ароматы свежеиспеченных булочек и хлеба. Бабушка Лаура не нуждалась в сигаретах, электрическом свете и порошковом молоке, без которых не обходились в доме Клюверов. Она довольствовалась тем, что добывала из земли и из океана, как алеуты и первые поселенцы, зато всегда была довольной и счастливой.