Текст книги "Девять жизней Дьюи. Наследники кота из библиотеки, который потряс весь мир"

Автор книги: Вики Майрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я так и думал, что она приживется, – задумчиво улыбнулся Ларри.

– Как мне ее назвать? – спросила Мэри Нэн соседских ребятишек.

– Буги, – сказали они.

– А что это такое?

Мальчики переглянулись.

– Я не знаю, – пробормотал один из них.

– Хорошо, – улыбнулась Мэри Нэн, – Буги так Буги.

Через два дня Ларри вышел из дому, собираясь идти на работу, и вдруг остановился.

– Мэри Нэн! – с веселым отчаянием позвал он жену. – Выйди посмотри, что ты наделала.

На переднем крыльце возились три прелестных котенка – детенышей Буги.

– Выходит, теперь у нас пять кошек, – сказала Мэри Нэн, входя в дом за кувшином молока. – Четыре на дворе и Табби, спящая на веранде.

Через год управляющий курортом ушел на пенсию, и его место занял Ларри. Мэри Нэн стала регистратором, и все семейство перебралось на другую сторону улицы, в бунгало, принадлежащее курорту. К тому времени Табиты уже не стало. Здоровье ее серьезно ухудшалось, но Мэри Нэн и Ларри не могли заставить себя усыпить ее. Как-то раз Ларри пришлось поехать по делам на материк, и, конечно, с ним отправились и жена, и кошка. Мэри Нэн катала Табиту на машине, что нравилось ей гораздо больше, чем прогулка на велосипеде или отдых на веранде. Чтобы незаметно проносить кошку в отель, Мэри Нэн приходилось закутывать ее в одеяло, как если бы Табита была их ребенком.

Вернувшись домой, они повезли Табиту к ветеринару.

– Пора, – просто сказал он.

Супруги промолчали. Они понимали, что он прав, но от этого было не легче. Табита была для них вроде дочки, утешала и успокаивала их своим присутствием, постоянной любовью и нежеланием встречаться с плохими людьми. И хотя они знали, что она страдает, усыпить ее было равносильно тому, чтобы вырвать кусок из сердца. В тот день Ларри и Мэри Нэн сидели, обнявшись, на скамье и плакали, глядя на океан.

Но у них оставались еще четыре кошки: Буги, оригинальная пятнистая кошка, нашедшая любовь в сердце Мэри Нэн, и три ее котенка. Правда, это были бродячие кошки, но они и не думали их покидать. Поскольку погода на Санибел чаще всего очень жаркая, Ларри соорудил рядом с верандой домик для кошек размером четыре на четыре фута, с деревянной крышей, которая давала тень, и стенами из сетки, чтобы домик продувался освежающим ветром. Он даже установил вентилятор, закрыв его предохранительной сеткой, чтобы котятам было прохладно в те дни удушающей жары, когда в воздухе не было даже намека на ветерок.

Уютно устроившись на веранде, Мэри Нэн смотрела на своих кошек, вспоминая мирные дни с Табитой и жалея, что в ее доме нет такого замечательного вентилятора. Вскоре буквально у нее на глазах одна из кошек забралась на крышу и произвела на свет несколько мокрых и голеньких котят. А на следующий день один из жалобно мяукающих крошек, с еще не открывшимися глазками и не умеющих ходить, скатился с крыши и пропал из вида. Мэри Нэн побежала за домик, ожидая найти разбившегося или мертвого котенка, но он приземлился на густую траву и остался целым и невредимым и только тоненьким, едва слышным голоском звал свою маму.

«Нужно как-то обезопасить этих котят», – подумала она.

Теперь у них оказалось семь кошек, и Ларри поставил у двери в бунгало целый ряд мисок, и по утрам, прежде чем самому сесть за завтрак, наполнял эти миски кормом. И кошки бежали… к одной и той же миске. Несмотря на то что для каждой предназначалась отдельная миска, все кошки предпочитали есть из одной одновременно. Котята карабкались друг на друга, толкались, падали, затевали свалку, тогда как взрослые кошки утыкались мордочками в миску и, отпихивая соперниц, уничтожали все в считаные минуты. Мэри Нэн и Ларри буквально умирали со смеху.

Между тем еда привлекала все больше и больше бездомных кошек. Сначала их было десять, потом двенадцать. Затем…

– А эта откуда взялась? – недоумевал Ларри. – Ты знаешь эту кошку? Она ведет себя так уверенно! Но… А, какая разница! Дай им еще корма.

Мэри Нэн решила давать им клички, поскольку задумала стерилизовать тех кошек, которых считала своими, чтобы поддерживать в колонии порядок. Но кошки срывали все ее планы. Они приходили и уходили, но затем появлялись еще в больших количествах. Скоро в «Колони Ресорт» и шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на кошку. У Мэри Нэн и Ларри вошло в привычку по вечерам гулять по пляжу, взявшись за руки, – они не изменяли ей в течение двадцати лет, – и каждый вечер за ними шествовала шеренга кошек, как утята за мамой. Они слышали за спиной дробный топот их лапок по дощатому настилу, затем, когда они спускались к морю, он начинал заглушаться шумом прибоя. Некоторые кошки возились в песчаных дюнах, как это свойственно всем кошкам, остальные ждали возвращения хозяев с прогулки на настиле, отдыхая или гоняясь за невидимыми мошками. Затем все поворачивали назад и в том же порядке шли к дому.

Чаззи, Тэффи, Баффи, Мисс Грей.

Майра, Миднайт, Блэки, Канди, Ники, Изи.

– Ты помнишь других? – спросила Мэри Нэн, не отрывая от уха телефонную трубку.

– Мм, не знаю… – донесся из нее голос Ларри. – Ты назвала Чимили?

– Конечно, назвала, Ларри, ведь он мой любимец!

В детстве Чимили серьезно повредил себе переднюю лапку, вероятно в драке, и операция стоила сто шестьдесят долларов. Забрав его из больницы, Мэри Нэн сказала мужу:

– Он будет моим котом. Он мне слишком дорого стоит, чтобы его отпустить.

Так Чимили – по утверждению Мэри Нэн, очень похожий на Дьюи – поселился в их бунгало. Это был крупный красивый рыжий кот, который обожал лежать рядом с Мэри Нэн и Ларри, но при этом дружелюбно уступал место своим пушистым приятелям, число которых неизменно возрастало. После Чимили Мэри Нэн рассудила, что нет причин запрещать другим кошкам заглядывать в дом, и вечером стала открывать окно, чтобы в комнату залетал ветерок. Она думала, что большинство кошек не полезут в дом, когда им достаточно уютно и на открытом воздухе. Только однажды во сне Ларри захотелось повернуться на бок, но он почувствовал, что ему мешает какая-то тяжесть, придавливающая его. Что за черт, подумал он, протянул руку и нащупал на своем животе целый клубок теплых кошачьих тел.

– Их было штук двадцать! – со смехом рассказывал он мне.

– Ну, Ларри, не преувеличивай, – поправила его Мэри Нэн. – Кошек было всего пять, правда очень толстых. Так что каждую ночь мы спали под грузом больше восьмидесяти фунтов.

Через несколько дней она закрыла окно, и в доме действительно оставалось только пять кошек, за исключением особенно жарких и душных ночей, когда она вынуждена была оставлять окно открытым, и тогда их набиралось штук десять – двенадцать. Мэри Нэн не столько беспокоила толпа кошек в постели и то, что они раздирали обивку дивана и стульев, вечно покрытых разномастной шерстью, сколько их обыкновение приносить в гостиную ящериц и мучить их. А однажды они притащили настоящую живую змею!

– Это был тяжелый труд, – вздохнула Мэри Нэн, вызвав саркастический смех Ларри.

Ведь это он убирал их поддоны и раздавал пищу, он вставал среди ночи, когда эти проклятые кошки с шумом царапали дверцы кухонного шкафчика, где хранилась их еда. Он отвозил их в случае нужды к ветеринару и соорудил клетку для Би-Джея, когда тот был ранен во время драки с другими котами. Ветеринар дал ему лекарство и пластырь под названием «новая кожа», чтобы закрыть рану. У Би-Джея не было зубов – по выражению Ларри, его пасть напоминала камнедробилку, – но это не мешало ему постоянно участвовать в потасовках, во время которых пластырь отклеивался. Садовник Карл называл его Мистер Бандаж, потому что в течение полугода Би-Джей бегал с болтающимся сбоку пластырем или терял его где-нибудь на дорожке. В конце концов Ларри соорудил специальную клетку, где Би-Джей благополучно дождался выздоровления лапы. Не успел Ларри решить эту проблему, как ему пришлось чинить порванные кошками сетки от москитов во всех домиках курорта. Потом ремонтировать кошачий домик. Потом менять или штопать разодранные ими занавески. И время от времени отгонять их от фонтана на заднем дворе, куда они прибегали попить.

Как-то раз Мэри Нэн проходила мимо приставной лестницы и увидела, что на каждой ее ступеньке сидят по две кошки. «Нужно будет сказать Ларри, чтобы он ее убрал», – рассеянно подумала она. Через несколько дней Ларри открыл ящик для барбекю, собираясь развести в нем огонь, и обнаружил в нем кошку. Он подобрал выброшенное на берег бревно и привез во двор, чтобы кошки могли точить об него когти. «Это отвлечет их от нашей мебели», – надеялся он. Через несколько лет от бревна остался жалкий обрубок, а на обивке дивана все равно красовались широкие дорожки, процарапанные до самого каркаса. Каждый вечер Ларри вытаскивал пылесос и убирал с пола щепки и клочки материи от обивки.

Когда кошек развелось столько, что мисок около бунгало уже не хватало, Ларри решил расставить их по всей территории. Утром, пока Мэри Нэн готовила завтрак, Ларри объезжал на тележке для гольфа все миски. При этом сзади на тележку непременно пристраивались две-три кошки, а другие набрасывались сбоку, пытаясь добраться до пакетов с кормом. Сначала Ларри боялся, как бы они не пострадали, но потом уже спокойно разъезжал по всей территории, а кошки время от времени срывались с тележки и катились по траве. Рейд с раздачей корма длился около часа, и, когда наконец Ларри усаживался за завтрак и случайно бросал взгляд на окно, там уже сидели пять или шесть кошек, жадно поглядывающие на его тосты и джем.

– Они опять голодные, – говорил он Мэри Нэн перед тем, как отправить в рот ложку овсяной каши, которой она его усиленно потчевала, хотя он предпочел бы яичницу с беконом.

И они разражались хохотом, потому что кошки постоянно просили еду. Они лезли к Ларри, когда он развозил для них корм. Лезли в машину Мэри Нэн, и ей приходилось крайне осторожно разворачиваться, чтобы не задавить этих попрошаек. Они забегали в ее офис, ходили за ней по пятам, когда она обходила тротуары и подбирала хвосты ящериц, которые эти безобидные рептилии сбрасывали от испуга, а на территории «Колони Ресорт» было столько кошек, что вся их жизнь проходила в вечном страхе. Кошки исчезали только во время так называемой «бомбежки». В эти дни над островом низко, над самыми верхушками деревьев, летали старые бомбардировщики, разбрызгивая ядовитое средство против москитов. Их внезапное появление в чистом, ясном небе и оглушительный рев двигателей вселяли в кошек неописуемый ужас – они испуганно вскакивали и бросались наутек. И хотя Мэри Нэн жалела их, но вид улепетывающих со всех ног в разные стороны разномастных кошек вызывал у нее невольный смех.

Однажды Мэри Нэн наткнулась у одного из дальних бунгало на Карла, который с самым невозмутимым видом собирал граблями подстриженную траву, точно не замечая, что на каждой его штанине висело по кошке.

– Они пытаются добраться до угощения, – объяснил Мэри Нэн садовник, очевидно не видевший ничего странного в том, что кошки чуют запах своего корма, исходящий из его карманов, и пытаются его вытащить.

– Мы тратили на этих кошек не только уйму времени, но и кучу денег, – смеялся Ларри.

Но иной жизни бездетные супруги себе не представляли. В шумном обществе кошек, персонала и гостей курорта они были окружены любовью и дружелюбием.

ОДИН ДЕНЬ ЛАРРИ

7.30. Подъем. Спихиваю с кровати около сорока фунтов кошек. Открываю шкафчик с кормом. Как обычно, оттуда вылезает какая-нибудь кошка и удовлетворенно облизывает мордочку.

7.40. На тележке для гольфа объезжаю все «девять лунок» с мисками, наполняю их кормом. Еду медленно, чтобы не сбить выскакивающих из-за угла и кидающихся к тележке питомцев.

8.30. Завтрак. Опять овсяная каша вместо яичницы. Черт бы побрал эти вздорные представления Мэри Нэн о здоровом питании!

9.00. Начало рабочего дня. Как только открываю дверь мастерской, оттуда опрометью выскакивают кошки, которые спят там, когда температура ниже 40 градусов, что для них страшный холод. Причина № 103 – почему на земле нет лучшего места, чем остров Санибел! Баффи опять спит в ящике с инструментами.

9.18. Забираю в офисе заявки на работу, поступившие за ночь. По дороге целую Мэри Нэн, уже занявшую свое место за стойкой регистрации. Кошкам вход запрещен, но Гейл, как обычно, незаметно прокралась внутрь.

9.32. Проверяю разорванные сетки от москитов, застрявшие кошачьи когти.

9.45. Открываю гараж, чтобы достать новую сетку для починки дверей. Ура, ни одной кошки! Как же! Одна, конечно, спит на лестнице.

11.18. Заканчиваю починку дверей с сетками. За работой наблюдают мальчуган и кошка – оба с разочарованным видом.

11.38. Проверяю уровень химикатов в воде бассейна. Замечаю кошку, лакающую воду на мелководье. Затем понимаю, что это не кошка, а енот – он остановился, чтобы отведать кошачьей еды.

12.02. Завтрак в офисе вместе с Мэри Нэн под наблюдением Гейл, но никаких подачек!

12.32. Выгоняю из-под машины кошек, дважды ее обхожу, чтобы убедиться, что под ней никого нет, затем очень осторожно разворачиваюсь и еду в город за почтой.

13.13. Выезжаю на тележке для гольфа для осмотра территории. На козлах спят кошки, сбившись в кучку, но так тесно, что невозможно понять, сколько их там, то ли четыре, то ли пять. Спящие вдоль дорожки кошки на мгновение открывают глаза и снова засыпают – знают, что это еще не рейд с кормом.

13.40. Обрезаю деревья вместе с садовником Карлом. Кошки собираются вокруг и наблюдают за работой. Одна вдруг стала давиться и отрыгнула хвостик ящерицы – забираю его из травы.

17.00. Конец рабочего дня, но нужно еще убрать три срезанные ветки дерева.

17.35. Вечерняя раздача корма. Сзади на тележке пристроилась Гейл и чавкает кормом из пакета.

18.23. Прогулка с Мэри Нэн к берегу. Делаем вид, что не замечаем идущих следом кошек.

19.28. Поздний обед. Кошки заглядывают в окно и просят подачку. Где шторы?

19.31. Снова вешаю карниз, сорванный кошками, когда они взлетали вверх по шторам. Втихомолку отмечаю, что на них уже тринадцать дорожек от их когтей, а не восемь, как было вчера.

19.42. Снова сажусь за обед, и опять передо мной эти огромные голодные глаза!

19.43. Ладно, чего уж там, бросаю им несколько горстей корма.

20.15. Осматриваю бунгало в поисках причиненного кошками вреда. Ничего, кроме щепок на полу. Нахожу трех кошек, как обычно забившихся в щель между изголовьем кровати и матрацем.

21.10. Сгоняю с шезлонга Майру и Чими и усаживаюсь перед телевизором.

21.36. Строго выговариваю Чими, что нельзя точить когти о диван, но тут же вспоминаю, что обивка спереди на обоих подлокотниках давно уже разодрана до самого каркаса. Решаю вместо этого выпить содовой. Хотелось бы, чтобы это была содовая, но оказалась обычная вода. Черт возьми все эти заботы о здоровье.

23.30. Окончание выпуска местных новостей. Пора ложиться. Укладываемся на кровать в обычном порядке: кошка, Мэри Нэн, кошка, Ларри, кошка.

23.35. Выключаю свет, трижды заставляю кошек изменить позицию, занимаю удобное положение и наконец засыпаю.

00.34. Просыпаюсь от поскребывания в кухне – кошки снова пытаются открыть шкафчик со своим кормом. Догадываюсь, что это продолжалось минут пятнадцать, и в результате они его открыли. Размышляю, вставать или нет, но потом решаю, что выгоню утром этих проклятых кошек, наверняка довольно облизывающих свои усы. Снова засыпаю с невольной улыбкой на губах.

Как-то вечером, когда супруги пристально рассматривали разодранные кошками сиденья на стульях, в дверь постучали. Снаружи стоял мальчик лет семи, который вот уже несколько лет приезжал сюда с родителями. У него на руках сидел очаровательный темнорыжий котенок.

– Можно мне забрать этого котенка? – умоляюще спросил мальчуган. – Он мне так нравится!

Мэри Нэн нерешительно задумалась. Семья мальчика ей нравилась, но она понятия не имела, сумеют ли они позаботиться о котенке. И по правде сказать, она не знала, откуда взялся этот котенок. Никак не могла вспомнить, видела ли она его раньше. А если он принадлежит кому-то другому, то разве она может распоряжаться его судьбой? Судя по всему, котенок, вопреки правилам, жил в домике этой семьи – следовательно, являлся постоянным обитателем курорта. Но поскольку родители мальчика тоже хотели приютить этого котенка, да и сам малыш, видно, привязался к их семье, Мэри Нэн разрешила увезти его к ним домой, на север Флориды.

И несколько недель не могла успокоиться. Что она наделала? Что станет с этим бедным котенком? Почему она решила, что имеет право раздавать котят налево и направо? Мэри Нэн буквально сходила с ума от волнения, как вдруг получила благодарственное письмо с фотографией котенка. С тех пор каждые несколько месяцев эта семья присылала ей все новые снимки кота в его новом доме. Было видно, что он окружен вниманием и любовью. И, приезжая снова на курорт, они рассказывали разные истории о своем любимце, который стал членом их семьи, и дарили ей фотографии.

Один частый гость из Майами решительно, без обиняков заявил Мэри Нэн: «Я забираю этих двух кошек». У нее в доме уже жили пять кошек, но она не могла расстаться с этими друзьями, к которым так привязалась за время их частых визитов. «Разве только ради их блага», – размышляла она, тогда как еще десять кошек, усевшихся на ступеньках лестницы, внимательно следили за ней. Этот Ларри вечно забывает убрать лестницу!

Разумеется, Мэри Нэн хорошо знала гостей курорта. Он был ориентирован на семейный отдых, и большинство гостей приезжали сюда на протяжении многих лет. Среди них появились уже их дети со своими семьями; некоторые приезжали погреться на солнышке Санибела с детьми, внуками и даже правнуками. За большинством отдыхающих постоянно резервировались одни и те же бунгало или квартиры примерно на одно и то же время и срок. И, приехав два-три раза, они уже знали, что встретят здесь кошек. Часто, подтверждая свой приезд, они интересовались, как поживают кошки. А потом, загорая в шезлонгах около бассейна, обсуждали кошачьи проказы – как они во время схватки свалились в короб с полотенцами, как забирались и преспокойно спали в мешках для мусора на пляже, как с аппетитом закусывали хвостами ящериц. Особенно дети любили кормить, тискать и обнимать самых избалованных бродячих кошек, наследниц Эрнеста Хемингуэя, добравшихся с Ки-Уэст до острова Санибел. (В своем завещании он оставил свой дом потомкам всех его кошек для постоянного проживания, и они принялись размножаться как сумасшедшие.) Почти у каждого гостя курорта «Колони Ресорт» была одна или две любимые кошки.

Но звездой курорта всегда была Гейл, единственная киска из помета Буги. У Гейл была белоснежная пушистая шубка без единого пятнышка, сияющая на солнце, и очаровательный розовый носик. Невозможно было равнодушно пройти мимо нее, каждый с восхищением отмечал ее необыкновенную прелесть и царственную осанку. И, подобно Дьюи, в дополнение к внешней красоте она была невероятно теплым, спокойным и дружелюбным созданием.

Одна постоянная гостья, доктор Ники Кимлинг, психолог из Стамфорда, Коннектикут, испытывала к Гейл особенную привязанность. Вообще она любила всех кошек курорта, всегда привозила им необыкновенные игрушки, а однажды на Рождество оставила для них двадцать пять банок дорогого корма, который понравился им гораздо больше обычного сухого корма. Однако, хотя она баловала всех кошек, ее любимицей была Гейл. Каждый год доктор Кимлинг звонила за несколько недель до приезда и просила, чтобы Гейл позволили жить в ее домике. И хотя кошкам не разрешалось находиться в жилых помещениях, восемь дней в году Гейл жила у доктора Кимлинг, которая кормила ее изысканной едой, расчесывала щеткой ее чудесную шубку, укладывала спать с собой и вообще всячески холила и баловала. То есть если бы Гейл можно было избаловать. Внимание и любовь окружающих нисколько не портили ее кроткий и дружелюбный нрав. И в остальное время года она не проявляла упорного желания жить в доме. Но она помнила доктора Кимлинг и все восемь дней блаженствовала рядом с ней.

Словом, если вы вообще любитель кошек, то «Колони Ресорт» будто создан для вас. Спустя десять лет после того, как Мэри Нэн и Ларри всем сердцем полюбили Буги, этот курорт стал обетованным для кошек местом на райском островке Санибел. Во время прогулки вы то и дело встречали кошек: они прятались в кустах, перебегали вам дорогу или носились друг за другом по лужайкам. Мэри Нэн чуть ли не каждый день замечала целую ватагу кошек, свернувшихся клубочком и сладко спящих на защищенной от солнца веранде или выходящих из бунгало с радостными гостями, хотя правила не допускали их пребывание в доме.

Среди них встречались и другие животные. Однажды зимой Мэри Нэн выглянула в окно и увидела восемь кошек и двух енотов, рядком устроившихся на скамейке и греющихся под теплым солнышком. В другой раз один из гостей заметил енота, моющего лапки в бассейне. Оказалось, дикие животные без смущения и боязни пробирались на территорию курорта и прекрасно уживались с местными кошками. И кошки явно не возражали против пришельцев, кроме пальмовых крыс. Наименее приятными обитателями острова Санибел (не считая больших тропических тараканов) были крысы, которые имели обыкновение прятаться среди листьев пальм. На нескольких акрах территории курорта обитали двадцать восемь кошек, так что Мэри Нэн ни разу не видела крыс. И это были те кошки, которых она различала по виду и которым давала клички.

Как я знаю по своему опыту с Дьюи, разумеется, всегда находятся люди, которые не питают любви к кошкам. Уверена, что правлению курорта поступало множество жалоб, но оно наверняка скрывало их от Мэри Нэн. Правление оказывало ей поддержку, возможно выходя за рамки разумного, но в конце концов даже его терпение стало иссякать. Оно не возражало против присутствия кошек, но все возрастающая численность этих четвероногих стала мешать комфорту отдыхающих. Несмотря на протесты некоторых гостей, Мэри Нэн и Ларри согласились, что колонию кошек следует как-то ограничить. К тому же на них уходила уйма времени. Ларри приходилось как минимум дважды в день наполнять кормом множество мисок, осматривать кошек, не заболел ли кто, не получил ли какую-нибудь травму, постоянно чинить порванные ими вещи. Хотя о бродячих кошках хорошо заботились, они были не такими здоровыми, как домашние, и среди них многие страдали такие болезнями, как лейкемия и кошачья разновидность СПИДа. Они жили не больше восьми-девяти лет, и необходимость усыплять такое множество кошек тяжело сказывалась на эмоциональном состоянии Мэри Нэн и Ларри.

Особенно это отражалось на Ларри, который, собственно, и отвозил их в последний путь к ветеринару. Самым трудным испытанием оказалось усыпление Изи, любимицы садовника Карла. Она была очень старой и слабой, кровообращение у нее совершенно нарушилось, и Ларри пришлось придерживать ее на столе, пока ветеринар делал ей в бок несколько уколов. Она визжала и смотрела в глаза Ларри с ужасом и укором, так что он чувствовал себя последним негодяем. Затем глаза у нее закрылись, и она умерла. Заливаясь слезами, он забрал ее обмякшее тельце и привез домой, чтобы похоронить. Ларри был настолько потрясен, что забыл заплатить доктору.

Постепенно количество кошек, обитающих на территории курорта, стало сокращаться. Кто-то из них умирал, кого-то Мэри Нэн позволяла гостям забрать с собой. С помощью пожертвований доктора Кимлинг, друга и благодетельницы Гейл, а также благотворительных взносов больницы для животных «Саут Трейл» в Форт-Майерс она приступила к постепенной кастрации остальных кошек. Недавно появившаяся на острове Санибел некоммерческая организация «Пос Рескью» занималась кастрированием бродячих кошек и подыскиванием для них дома. Как-то раз Мэри Нэн сказала члену этой организации:

– Мне хотелось бы больше вам помогать.

– Не беспокойтесь, – ответила женщина. – У вас у самой такая же организация, как наша.

Большинство кошек спокойно отправлялись на визит к ветеринару – либо по причине полного доверия к Мэри Нэн и Ларри, либо потому, что не знали, что их ждет. Некоторых стоило труда загнать в переноску. Но бывали и более тяжелые случаи. У Мэри Нэн ушло несколько недель, чтобы выследить и схватить Присси [14]14
  Жеманный, чопорный.


[Закрыть], огромного сильного кота, характером абсолютно не соответствующего данной ему кличке. Кое-как она засунула его в переноску, чтобы ехать к ветеринару, но потом совершила ошибку, решив расправить под ним одеяльце, чтобы ему было удобнее. Присси мгновенно занес лапу и распорол ей руку от локтя до кисти, после чего благополучно удрал из машины. Порез оказался настолько глубоким, что кровь так и хлынула наружу, залив все вокруг, и Мэри Нэн пришлось сразу обратиться к хирургу. Поскольку Мэри Нэн страдала диабетом, а рана могла быть инфицирована, врачи решили удалить содранную кожу. Операция стоила восемь тысяч долларов и привлекла внимание местной службы надзора за животными, но Мэри Нэн уверяла, что Присси в этом не виноват. Он впервые оказался в переноске и страшно испугался, а может, втайне сердился на свою кличку. Через несколько недель Ларри удалось поймать кота, но тот и на этот раз вырвался, так сильно ранив Ларри, что тот подумывал обратиться в больницу. Однако Мэри, и Ларри поняли, что с таким агрессивным нравом Присси несдобровать. Поэтому на следующий день они подложили ему в корм таблетки снотворного. Каким-то образом Присси удалось доковылять до кустов и спрятаться. Должно быть, его сразил глубокий сон, потому что Мэри Нэн и Ларри не видели его два дня. В итоге на территории «Колони Ресорт» подверглись кастрации двадцать пять кошек, но Присси среди них не было.

Теперь, когда супруги кастрировали большинство своих кошек, а «Пос Рескью» – тех, что населяли улицы между рядами пальм или поросшие травой дюны, число четвероногих обитателей «Колони Ресорт» постепенно стало уменьшаться. Любимица Мэри Нэн Чимили умерла от лейкемии и была похоронена у крытой веранды рядом с Табитой. Полосатый котик с такими черными губами, что, казалось, они подкрашены маркером, был похоронен напротив окна ванной комнаты, где он любил сидеть. Двух кошек похоронили у фонтана в центре двора, который они считали предназначенным исключительно для них обеих. В конце 1990-х, после смерти мужа, доктор Кимлинг перестала приезжать на курорт, а вскоре после этого, в возрасте двенадцати лет, умерла ее любимица Гейл. Ее похоронили недалеко от номера 34, где каждый год жила доктор Кимлинг.

Последняя кошка, которая жила в «Колони Ресорт», была Майра, прямой потомок Буги, той самой пятнистой кошки, которой Мэри Нэн вынесла блюдечко с молоком двадцать лет назад, не подозревая, чем это обернется. Майра всегда любила одиночество и даже в самый расцвет кошачьей колонии предпочитала держаться поближе к Мэри Нэн и Ларри. Теперь же, когда она осталась одна, Майра окончательно перебралась в дом и стала настоящим членом их семьи. Она не отличалась особенной тягой к ласке, но, куда бы они ни пошли, всегда следовала за ними по пятам. С годами она стала более ленивой, но при этом и более ласковой, как будто понимала, что является для хозяев последним связующим звеном с прекрасным прошлым, когда на протяжении двадцати лет на территории курорта обитало многочисленное и шумное племя ее разношерстных товарищей и жизнь била ключом. Она умерла в 2004 году – последний живой член коммуны замечательных кошек «Колони Ресорт».

Мэри Нэн и Ларри по-прежнему живут и работают в «Колони Ресорт» на восточном берегу острова Санибел. Многие из давних постоянных гостей все так же приезжают провести недельку в этом раю и вспоминают кошек, приносивших им столько радости. Гости и персонал «Колони Ресорт» представляют собой некую общину, и, как членов каждой общины, их объединяет общий жизненный опыт. Гейл, Буги, Чимили, Майра и другие кошки по-прежнему с ними, как предки или герои любимых телешоу, они оживают в их разговорах тихими вечерами, когда они отдыхают под пологом усыпанного звездами черного неба острова Санибел.

Надо сказать, что кошки исчезли не только из «Колони Ресорт». Остров Санибел, когда-то перенаселенный бродячими кошками, лишился их, как и тех страшно гудящих самолетов, разбрызгивающих ядовитые инсектициды. Двадцать лет назад, когда я впервые приехала сюда на отдых, на каждом шагу встречались кошки с торчащим из пасти хвостом ящерицы или выпрашивающие подачку у придорожных кафе. Сейчас можно пересечь весь остров с юга на север и не встретить ни одной бродячей кошки. Мэри Нэн понимает, что это хорошо. Это хорошо для бродячих кошек, многие из которых были тощими, больными и вели настоящую борьбу за выживание. Это хорошо для домашних питомцев, которым больше не грозит опасность заразиться от бродячих кошек. Особенно хорошо для местных животных и птиц, столь часто становившихся жертвой кошачьего природного инстинкта. И хотя отсутствие бродячих кошек сделало более безопасным и вольготным существование пальмовых крыс, что ж, согласитесь, это не слишком высокая цена за восстановление естественного баланса в этом райском уголке земли.

Но вместе с тем Мэри Нэн тоскует без кошек. Она тоскует без восьмидесяти фунтов кошек, которые спали в их кровати. Тоскует без приятной необходимости кормить их, ухаживать за ними и гладить. С грустью вспоминает она, как, бывало, выглянув из окна, видела, что крыша веранды сплошь покрыта распростершимися в блаженном сне разноцветными кошками или что на скамейке дремлет пушистый кот рядом со своим другом – енотом. Или как кошки бросаются врассыпную, заслышав наводящий ужас гул самолетов. Как тихонько открывается дверь и, в нарушение всех правил гигиены и содержания жилых помещений, в дом осторожно входит кошка. Но больше всего ей не хватает ощущения принадлежности к шумному и оживленному сообществу людей и кошек, когда все они доставляют друг другу истинное удовольствие.

На острове больше нет кошек, во всяком случае в «Колони Ресорт». Но Мэри Нэн и Ларри подумывают уйти на пенсию и перебраться на материк. И тогда уж они точно заведут себе кошку. Ларри всегда больше любил собак, точнее, кокер-спаниелей, но после того памятного Дня благодарения, когда они вместе с Табитой смотрели по телевизору благодарственную трапезу, он навсегда изменил свое отношение к кошкам. Он любил Табиту, любил каждую из двадцати восьми кошек в «Колони Ресорт», как любила их и Мэри Нэн. Как и она, он мечтает о том, чтобы провести последние десятки лет под солнцем Флориды, лежа рядом с пушистым другом и вспоминая те лихорадочные, но счастливые дни, когда вокруг, казалось, существовали только море, пальмы, кошки и любовь.