Текст книги "Не рычи на меня, волчара (СИ)"

Автор книги: Вик Арис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12

Костя

Я успел сделать несколько шагов в сторону комнаты, когда Виталина вдруг обмякла у меня на руках.

Еще секунду назад она напоминала про разбитый телефон и мамину серьгу, а теперь пальцы разжались, голова неудобно качнулась у меня на локте, ресницы опустились.

– Вита?

Она не ответила.

Внутри все оборвалось.

Я перехватил ее осторожнее, придерживая затылок, и наклонился ближе. Дышит. Сердце бьется. Неровно, но бьется.

Только глаза не открывает и никак не реагирует.

– Вита, ты слышишь меня? Посмотри на меня. Можешь ругаться, можешь сказать, что я опять командую. Только открой глаза.

Ничего.

Волк внутри взвыл.

Несколько минут назад он хотел вернуться к Роме и закончить начатое. Теперь этот человек перестал существовать. Осталась только Виталина и страх, от которого становилось трудно дышать.

– Сергей!

Мастер появился из кухни с телефоном возле уха. Лицо у него было серое, ящик с инструментами он продолжал держать второй рукой, словно боялся выпустить.

– Скорая едет, Константин Сергеевич, но там у них дорогу перекрыли из-за ремонта. Диспетчер сказала, минут двадцать пять, может, дольше. Полиция будет раньше.

Ждать двадцать пять минут я не собирался.

Частная клиника на Центральной находилась в двенадцати минутах езды. Там были круглосуточное отделение, томограф и врачи, которым я мог позвонить прямо сейчас. Возле калитки стояла машина с водителем. После вчерашней ночи я решил, что сам за руль в ближайшее время не сяду. Хотя бы одно разумное решение принял заранее.

– Я отвезу ее в клинику. Вы встретите полицию и расскажете все, что видели. К этому не подходите. Если попытается уйти, снимайте на телефон, но руками не держите. Мне еще не хватало потом искать больницу для вас.

Сергей Павлович посмотрел на Рому, который сидел возле стены, держался за горло и старался не двигаться.

Уже на крыльце она слабо пошевелилась и снова вцепилась в мою рубашку.

– Кость…

От облегчения ноги на секунду подкосились.

– Я здесь! Открой глаза.

Виталина приподняла веки. Посмотрела мутным взглядом, словно не сразу поняла, где находится и почему я опять несу ее куда-то без разрешения.

– Мы куда?

– В клинику. Ты потеряла сознание.

– Не потеряла. Просто… немного выключилась.

– Это и называется потеряла сознание.

Она нахмурилась, но спорить не стала. Вот это испугало почти так же сильно, как закрытые глаза.

Водитель уже открыл заднюю дверь. Я сел вместе с ней, устроил ее боком и поддержал голову на сгибе локтя. Машина тронулась.

Первым я позвонил директору клиники. Коротко объяснил про удар затылком, тошноту, головокружение и потерю сознания. Попросил подготовить невролога, травматолога и томографию. Михаил Андреевич начал задавать нормальные медицинские вопросы, а я отвечал, глядя на лицо Виталины и пытаясь не думать о том, что могло произойти у нее внутри головы.

После этого набрал Славку.

– Рома нашел дом Виталины, ворвался внутрь, ударил ее и пытался забрать вещи. Я везу ее в клинику. Отправь людей к дому, юриста и кого-нибудь, кто соберет документы, одежду, зарядку, короче все что надо. Полиции не мешать, просто проследить, чтобы все нормально зафиксировали.

На том конце ненадолго стало тихо.

– Она сильно пострадала?

– Пока не знаю. Ударилась затылком и отключилась у меня на руках.

Я сказал это вслух, и волк снова завыл внутри.

– Понял. Все сделаю. Ты занимайся ею, сюда не возвращайся. Даже если очень захочется.

Я убрал телефон.

Виталина снова закрыла глаза.

– Не спи, – попросил я. – Скажи, как тебя зовут, где мы и какое сейчас время года.

Она посмотрела на меня с усталым раздражением.

– Меня зовут Виталина. Мы в машине человека, который еще вчера был пьяным волком, а сегодня внезапно решил стать врачом. На улице лето. Число не помню, но я его и без удара не всегда помнила. Для оплаты коммуналки мне достаточно знать месяц.

Говорила она медленно, но связно.

Стало немного легче.

– Где болит?

– Голова, ухо, спина и рука, где он схватил. Еще я не спала всю ночь и почти ничего не ела. Так что если врачи скажут, что мне просто нужен отдых и нормальная еда, можешь не покупать клинику.

– Я не собираюсь ее покупать. Пока.

До клиники оставалось несколько улиц. Я держал ее и чувствовал запах крови. Волк больше не требовал вернуться к Роме. Теперь он хотел одного: чтобы все люди вокруг немедленно вылечили нашу женщину и не причинили ей еще большей боли.

У входа уже ждала каталка.

Когда водитель остановился, я собирался выйти с Виталиной на руках, но врач сразу подошел ближе и спокойно объяснил, что после удара головой и возможной травмы шеи ее нужно перекладывать осторожно.

Я подчинился.

Мне это не понравилось, волку тем более, но эти люди знали, что делают.

Когда Виталину положили на каталку, она сама нашла мою руку и сжала пальцы.

Я пошел рядом.

В приемном отделении все происходило быстро. Медсестра измеряла давление и задавала вопросы. Один врач проверял зрачки, другой осторожно осматривал затылок и шею. Виталина отвечала сама, но иногда надолго задумывалась и морщилась от света.

Я стоял возле каталки, пока медсестра не попросила отойти хотя бы на пару шагов.

– Вы занимаете весь проход. Мы ее пока не забираем, просто осматриваем.

– Я не мешаю.

– Мешаешь, – тихо сказала Виталина, не открывая глаз. – Ты стоишь над врачом так, будто он лично меня ударил. Отойди и перестань рычать. У него работа нервная и без тебя.

Я даже не заметил, что рычу.

Отошел.

На два шага.

Дальше волк не разрешил.

– Есть заторможенность, тошнота и головокружение, – сказал врач после осмотра. – Сделаем компьютерную томографию головы и шейного отдела. Повреждение уха тоже обработаем, вероятно, понадобится наложить два шва. До утра оставим под наблюдением.

– Делайте все необходимое.

Виталина повернула ко мне голову и сразу поморщилась.

– Вообще-то пациентка я. Можно хотя бы для приличия спросить, согласна ли я оставаться?

Врач без спешки объяснил ей, зачем нужны обследование и наблюдение. Виталина выслушала, вздохнула и согласилась.

– Вот видишь, Кость. Человеку понадобилось две минуты, чтобы нормально все объяснить. А ты обычно сначала решаешь, потом ставишь перед фактом, потом удивляешься, почему я беру секатор.

– Я учусь.

– Пока медленно.

Ее повезли на томографию. Я дошел до двери, где меня остановили.

Пятнадцать минут ожидания оказались хуже нескольких часов переговоров.

Там всегда было что делать: читать документы, искать другой вариант, звонить людям. Здесь я ничего не мог сделать. Только ходил от окна до двери и пытался не представлять, что врач выйдет и скажет что-нибудь, после чего моя жизнь снова разделится на до и после.

Телефон завибрировал.

Славка сообщил, что полиция приехала, Рому забрали, мастер дает показания, телефон Виталины найден, серьга тоже. Тетя Нина уже появилась возле дома, принесла суп и пыталась руководить следователем.

Обычная жизнь продолжалась. А я стоял возле закрытой двери и впервые за много лет вообще ничего не контролировал.

Когда Виталину вывезли, я сразу оказался рядом.

Она выглядела бледной, но взгляд стал яснее.

– Ты успел кого-нибудь уволить?

– Нет.

– Купить клинику?

– Тоже нет, но хотелось.

– Пятнадцать минут самостоятельной жизни пошли тебе на пользу.

Результаты принесли быстро.

Кровоизлияния не было. Перелома тоже. Сотрясение, сильный ушиб, кратковременная потеря сознания. До утра ее оставят под наблюдением.

Я слушал врача и впервые за вечер смог нормально вдохнуть.

Виталину перевели в отдельную палату.

Пока медсестра обрабатывала ухо, я сидел рядом и держал Виту за руку. Она сжимала мои пальцы каждый раз, когда становилось больно, но не жаловалась. Только тихо ругалась на Рому, серьги с неудобными застежками и мужчин вообще.

Потом ей поставили капельницу.

– Отличное завершение дня, – сказала она, посмотрев на капельницу. – Утром я связывала голого оборотня, вечером меня зашивают в клинике. Боюсь представить, что будет завтра.

– Завтра ты будешь лежать и отдыхать.

– Это звучит как угроза.

– В данном случае так и есть.

Она устало фыркнула и прикрыла глаза.

Я остался возле кровати.

Через некоторое время Виталина снова заговорила:

– Рома жив?

– Да. Его забрала полиция после осмотра врачом.

– Ты сильно его избил?

– Сильнее, чем следовало.

Она повернула голову осторожно, чтобы не усилилась боль.

– Если бы я тебя не остановила, ты бы его убил?

Врать было бессмысленно.

– Да.

В палате стало тихо.

Вита долго смотрела в потолок.

– Ночью я тебя почти не боялась, хотя ты был огромным волком и разнес половину дома. Ты был пьяный, нелепый, путался в лапах и пытался есть землю. А сегодня… Сегодня ты прекрасно понимал, что держишь человека за горло. И тебе совсем не было страшно от того, что ты делаешь. Вот это меня напугало.

Я опустил взгляд на наши руки.

– Мне было страшно только за тебя. Я увидел тебя на полу, кровь и его рядом. Волк решил, что угрозу надо уничтожить. Я был с ним полностью согласен.

– Это меня мало успокаивает.

– Я не собираюсь успокаивать тебя ложью. Я мог его убить. Часть меня до сих пор считает, что так и надо было сделать. Но ты попросила остановиться, и я остановился.

– Не сразу.

Она слабо сжала мои пальцы.

– Я не хочу потом всю жизнь следить, кого ты решил убить ради моего спокойствия. Даже если человек такой, как Рома. Даже если я сама его ненавижу.

– Не придется. Сегодня я понял: если не научусь останавливаться сам, однажды ты начнешь бояться меня постоянно. Не только когда я защищаю тебя. Каждый раз, когда я злюсь или превращаюсь. Мне этого не нужно. Волку тоже придется принять.

– Проведешь с ним воспитательную беседу?

– Да.

– Секатор дать?

– Нет. Это твой личный метод. В стае его могут неправильно понять.

Она улыбнулась и сразу поморщилась.

– Не смеши. Голова болит.

– Больше не буду.

– Совсем тоже не надо. Просто дозированно. Иначе совсем тоскливо лежать под капельницей.

В дверь постучали.

Славка вошел с сумкой и двумя пакетами. Привез документы, одежду, зарядку, пирожки и контейнер с той самой картошкой. Тетя Нина, по его словам, лично проверила каждый предмет и заставила добавить банку варенья, полотенце и теплые носки.

Виталина заметно оживилась.

– Вот нормальный человек. Картошку привез, я как раз голодная как волк.

– Я бы не спешил с выводами, – сказал Славка. – Последний час мной командовала женщина с половником, а ваш мастер отказывается трогать шкаф без личного разрешения хозяйки.

Потом он уже серьезнее рассказал, что Рому задержали, серьга и телефон у полиции, дом закрыт, возле калитки оставили двух охранников. Юрист придет завтра и проследит за оформлением документов, но ничего не станет решать без Виты.

– Охранников точно двое? – спросила она. – А то Костя иногда понимает слово «немного» очень широко.

– Двое. Стоят возле машины и стараются не смотреть в сторону тети Нины.

– Тогда пусть остаются. Только георгины пусть не топчут.

– Внесем в служебную инструкцию, – пообещал Славка.

Он уехал, а Вите разрешили съесть половину пирожка. Целый я не дал. Она возмутилась, но спорить сил уже не было.

Когда пирожок закончился, она легла удобнее и некоторое время молчала.

– Кость, я раньше почти никому нормально не рассказывала про Рому. Потому что начинаешь говорить, и сразу кажется, что сама виновата. Почему терпела, почему деньги давала, почему не ушла раньше. Люди обычно спрашивают, даже если не вслух.

– Я не буду.

– И советы сразу давать не начнешь?

– Только если попросишь.

– И не скажешь, что надо было раньше вызвать полицию?

– Нет. Ты ушла тогда, когда смогла. Остальное уже не имеет значения.

Она посмотрела на меня долго, будто ждала продолжения.

Я молчал.

– Надо же, – сказала она наконец. – Ты действительно умеешь просто слушать. Я думала, сейчас начнешь составлять план, нанимать охрану, менять замки и перестраивать дом.

– Он нашел твой адрес и ворвался внутрь. Пока дело не закончится, возле дома будут два человека. Без хождения по клумбам и попыток руководить твоей жизнью. Потом решишь сама.

Виталина вздохнула.

– Ладно. Только тете Нине скажи, чтобы не кормила их каждые два часа. Через неделю перестанут помещаться в машину.

– Скажу через Славку. Я не настолько смелый, чтобы спорить с женщиной, вооруженной половником.

Она тихо рассмеялась и сразу прижала пальцы к виску.

– Все, хватит. Больно.

Я поправил ей подушку и немного отодвинулся, чтобы она могла уснуть.

Виталина нахмурилась и нащупала мою руку.

– Ты куда?

– Никуда. Хотел дать тебе пространство.

– Тогда сиди нормально. У меня после сегодняшнего вообще плохо с мужчинами, которые сначала обещают остаться, а потом начинают тихо двигаться к двери.

Я придвинулся ближе.

Она положила ладонь поверх моей.

– И не смотри на меня всю ночь. Проснусь, а ты сидишь с желтыми глазищами и смо-о-отришь.

– Закрою один глаз.

– Очень смешно.

Голос становился все тише.

Через несколько минут Виталина осторожно подвинулась и положила голову мне на плечо.

– Только не зазнавайся. Больничная подушка неудобная. Ты тоже не особенно удобный, просто так теплее.

Я обнял ее одной рукой, не прижимая сильно.

– Кость…

– Я здесь.

– Не уходи до утра. Потом я снова стану самостоятельной и начну объяснять, как тебе правильно жить.

– Договорились.

Она кивнула, почти не открывая глаз.

Через несколько минут дыхание стало ровным. Пальцы расслабились, но мою руку она не отпустила.

Телефон продолжал вибрировать в кармане. Работа, полиция, юрист, люди, которым всегда что-то требовалось прямо сейчас.

Все это могло подождать.

Вита попросила меня остаться.

Я и не собирался уходить.

Глава 13

Виталина

Просыпалась я долго.

Сначала услышала тихий шум вентиляции. Потом почувствовала под щекой прохладную наволочку, а рядом – знакомый запах Костиного парфюма. За окном шелестели деревья. Никто не лаял, не гремел техникой, не спорил с холодильником и не пытался выломать входную дверь.

Уже неплохо.

Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в ровный белый потолок. Чужой потолок. Без трещины возле люстры, которую я дома собиралась заделать третий месяц, но каждый раз находилось что-нибудь важнее. Крыша, трубы, сломанный шкаф, пьяный оборотень. Потом бывший со своими долгами.

Жизнь у меня в последнее время была очень занятая.

Я осторожно повернула голову. Комната оказалась большой и светлой. Плотные шторы прикрывали окно, на тумбочке стояли вода, таблетки и мой телефон с разбитым экраном. Рядом лежала маленькая коробочка. На кресле аккуратно сложили мои вещи, сверху положили теплые носки, которые наверняка передала тетя Нина. Никто другой не считал, что взрослая женщина не переживет одну ночь без шерстяных носков.

Голова от движения сразу стала тяжелее. Ухо тянуло под пластырем, плечо ныло, во рту пересохло. Я попробовала приподняться на локтях.

– Даже не начинай.

Голос раздался справа.

Я повернула голову и увидела Костю.

Он сидел в кресле возле стены. Планшет лежал на коленях, чашка с остывшим кофе стояла рядом. Рубашка помялась, рукава были закатаны, под глазами залегли темные круги. Волосы растрепались так, будто он несколько раз проводил по ним ладонью и каждый раз забывал привести себя в порядок.

Выглядел он очень уставшим.

И все равно сидел здесь.

– Я только хотела немного подняться, – сказала я. Голос оказался хриплым. – Не собиралась выпрыгивать в окно и бежать домой босиком.

Костя отложил планшет, подошел и помог мне сесть. Одной рукой придержал за плечи, другой поправил подушки. Двигался медленно, следил за моим лицом и сразу остановился, когда я поморщилась.

– Врач сказал вставать только с поддержкой. У тебя вчера снова закружилась голова уже перед выпиской, поэтому сегодня никаких самостоятельных подвигов. Хочешь воды – дам. Хочешь в ванную – провожу. Хочешь ругаться – ругайся лежа, это безопаснее.

Он протянул стакан.

Я выпила несколько глотков и вернула ему. Костя поставил воду на тумбочку, но отходить не стал. Стоял рядом, внимательно смотрел и, кажется, считал каждый мой вдох.

– Где я? – спросила я, хотя уже догадывалась.

– У меня дома. В гостевой спальне. Утром тебя еще раз осмотрели, разрешили выписать под наблюдение, и я решил, что здесь будет спокойнее. В твоем доме пока полиция закончила не все действия, входную дверь ремонтируют, в коридоре бардак. Тетя Нина предлагала забрать тебя к себе, но там одна свободная кровать, узкий проход и четыре ее родственника, которые уже собирались приехать тебя навещать. Я решил, что после сотрясения тебе не нужен семейный съезд.

– Опять решил сам.

Раньше я сказала бы это жестче. Сейчас получилось почти без раздражения.

Костя сел на край кровати, оставив между нами небольшое расстояние.

– Да. Ты спала, врач разрешил перевозку, а будить тебя ради спора мне показалось глупым. Если захочешь, отвезу к тете Нине или домой, как только туда разрешат вернуться. Только сегодня прошу остаться здесь. У меня есть врач, который приедет вечером, Мария Павловна будет рядом, если понадобится помощь, а я никуда не уеду.

Он говорил спокойно, без приказа. Даже не начал перечислять, почему его дом лучше моего и сколько специалистов можно вызвать за пять минут.

Я посмотрела на его лицо внимательнее.

– Ты вообще спал?

– Немного.

– Сколько?

Костя отвел взгляд.

Этого хватило.

– То есть нисколько. Сидел в больнице, потом привез меня сюда и снова сел возле кровати. Ты же понимаешь, что наблюдать за мной можно и с закрытыми глазами? Я во сне не превращаюсь в волка и мебель не ломаю. Это у нас по твоей части.

– Я пытался спать в соседней комнате. Через десять минут вернулся.

– Почему?

Он помолчал, потом ответил просто:

– Потому что боялся, что ты снова потеряешь сознание, а я не услышу.

У меня сразу закончились все готовые шутки.

Я посмотрела на его руку, лежавшую на покрывале. Большую, сильную, совершенно человеческую. Вчера этими руками он едва не задушил Рому. Потом держал меня так осторожно, что я почти не чувствовала боли.

Я накрыла его пальцы своей ладонью.

Костя замер.

– Я уже лучше себя чувствую, – сказала я тихо. – Голова тяжелая, ухо болит и вставать пока неприятно, но я здесь. Разговариваю, злюсь, хочу есть. Значит, все нормально. Тебе тоже надо хотя бы немного отдохнуть, иначе вечером мы будем лечить уже тебя. А я пока не готова снова связывать взрослого мужчину и давать ему таблетку. У меня самой сил мало.

Его пальцы осторожно сжали мои.

– Хорошо. Полежу позже.

– Не позже. Сейчас. Это тоже часть моего согласия остаться здесь. Я лежу, принимаю лекарства и не пытаюсь сбежать домой. Ты ешь, спишь и не сидишь возле кровати с таким лицом, будто ждешь конца света.

– У меня обычное лицо.

– Нет. Обычным ты смотришь на людей так, будто сейчас сообщишь, что они неправильно живут. Сейчас ты выглядишь просто измученным.

Он немного улыбнулся.

Мне стало легче.

Я не убрала ладонь.

Через несколько минут в комнату вошла Мария Павловна. Невысокая женщина лет пятидесяти с добрым лицом и подносом, на котором поместился завтрак для небольшой семьи. Омлет, творог с ягодами, тосты, чай, фрукты и маленькая булочка с корицей.

– Доброе утро, Виталина. Врач разрешил легкий завтрак. Съесть желательно хотя бы половину. Таблетки после еды, я все положила рядом. Если закружится голова или станет тошнить, сразу зовите.

Она поставила поднос, поправила чашку и вышла.

Я посмотрела на булочку.

Потом на Костю.

– Ты рассказал ей про сладкое?

– Сказал, что после больницы тебя надо нормально накормить и что булочка повысит шансы на сотрудничество.

– То есть даже мой завтрак у тебя превратился в переговоры.

– Я учел особенности второй стороны.

– Ужасный человек.

– Зато ты уже смотришь на булочку и не споришь с лечением.

Он хотел встать, но я удержала его за руку.

– Сиди. Один яичник… – Я запнулась и закрыла глаза. – Омлет. Один омлет я сама съем, не надо звать комиссию.

Костя нахмурился.

– Ты слова путаешь.

– Я оговорилась. Не смотри так. У меня сотрясение, я только проснулась и очень хочу есть. В таких условиях человек имеет право перепутать омлет с любым органом.

Он уже потянулся к телефону.

Я сжала его пальцы сильнее.

– Костя, я нормально себя чувствую. Правда. Сейчас поем, выпью таблетки, и станет лучше. Врач приедет вечером. До этого не надо поднимать всю частную медицину города из-за одного яичника.

Несколько секунд он колебался, потом все-таки убрал телефон.

– Если еще раз перепутаешь слова, я звоню врачу.

– Хорошо. Только сиди рядом и не отбирай булочку.

Он помог поставить поднос удобнее. Я ела медленно. Костя сидел рядом и делал вид, что не следит за каждым кусочком. Получалось плохо.

После половины омлета, творога и булочки мне действительно стало легче. Голова все еще ныла, но тошнота ушла. Я выпила таблетки и откинулась на подушки.

Костя убрал поднос. Когда вернулся, снова сел на край кровати. На этот раз ближе.

Я заметила маленькую коробочку на тумбочке.

– Это что?

Он взял ее и открыл.

Внутри лежали мои серьги. Одна целая, вторая немного погнутая, возле застежки остался темный след.

Я осторожно коснулась маминой серьги пальцем.

– Полиция уже вернула?

– Утром оформили. Юрист забрал и сразу привез. Я хотел отдать ювелиру, но решил сначала спросить. Застежку можно исправить, следы убрать. Саму серьгу менять не будут.

– Спасибо, что не заказал копию из бриллиантов.

– Я уже знаю, что копия тебе не нужна.

Он закрыл коробочку и положил обратно.

Горло неприятно сжалось. Эти серьги стоили немного. Обычные золотые гвоздики, мама носила их много лет. Костя мог купить мне сотню новых и не заметить расхода. Но запомнил, что нужна именно эта.

Я потянула его за руку.

– Иди сюда.

Он нахмурился, но послушался. Сел рядом, почти касаясь моего бедра.

Я обняла его.

Сначала немного неловко, потому что мешали подушки, больное плечо и его размер. Костя замер так, будто я направила на него новое оружие. Потом очень осторожно положил руки мне на спину.

– Только не сильно тискай, – предупредила я, устраиваясь щекой у него на груди. – Плечо болит.

– Скажешь, если будет неудобно.

– Уже говорю. Ты слишком большой.

Он тихо рассмеялся.

Я почувствовала этот смех щекой.

Несколько минут мы просто сидели. Костя держал меня бережно, ладонью медленно гладил по спине. Не торопил, не пытался перевести объятие во что-нибудь еще. От него было тепло. Сердце билось ровно.

Мне хотелось остаться так подольше.

– Я вчера очень испугалась, – сказала я, не поднимая головы. – Когда Рома вошел, сначала думала, что он покричит и уйдет. Он всегда много говорил. Умел так долго объяснять, почему все вокруг виноваты, что к концу хотелось дать деньги просто ради тишины. Потом он выбил телефон, начал рыться в вещах, а я поняла, что одна и никто не знает, что происходит. Когда ты вошел, я впервые за весь вечер почувствовала, что теперь он меня больше не тронет.

Костя обнял чуть крепче, но сразу ослабил руки, вспомнив про плечо.

– Я должен был приехать раньше.

– Не начинай. Ты приехал тогда, когда обещал. Ты не мог знать, что Рома появится за пятнадцать минут до тебя. И я не хочу, чтобы ты сейчас искал способ сделать себя виноватым. У меня один бывший много лет умел во всем обвинять окружающих. Второй мужчина мне с такой привычкой не нужен.

Последние слова вырвались сами.

Костя перестал гладить меня по спине.

– Второй мужчина?

Я закрыла глаза.

Конечно, он услышал именно это.

– Не зазнавайся. Я имела в виду мужчину вообще. Человека мужского пола, который находится рядом и доставляет проблемы.

– Понял.

По голосу было ясно, что ничего он не понял. Или понял как раз слишком хорошо.

Я отстранилась и посмотрела на него.

– У тебя очень довольное лицо.

– Обычное.

– Мы уже обсуждали твое обычное лицо.

Он улыбался. Я не выдержала и тоже улыбнулась.

– Ты хотел мне что-то сказать, – вспомнила я. – Еще до завтрака сидел с таким видом, будто готовил серьезный разговор.

Улыбка исчезла.

Костя помог мне снова устроиться на подушках, но руку не отпустил.

– Я остановил проект. Все работы прекращены. Технику сегодня уведут, подрядчики получили уведомления. Архитекторы ищут вариант, при котором твой дом и остальная улица останутся на месте. Если такого варианта не будет, проект закроется полностью.

Я несколько секунд смотрела на него.

Даже голова будто перестала болеть.

– Подожди. Ты сейчас говоришь о том самом проекте, ради которого приехал сюда, спорил со мной, пытался купить дом и считал, что я просто не понимаю, насколько выгодное у тебя предложение?

– О нем.

– Это же огромные деньги. Ты не можешь просто утром проснуться и все отменить.

– Могу. Уже отменил.

– Костя…

Он поднес мою руку к губам.

– Я не сделал это ради благодарности. И не собираюсь потом напоминать, сколько потерял. Ты ничего мне не должна. Я поздно понял, что твой дом для тебя значит. Ты ушла от Ромы, купила это место, сама приводила его в порядок и впервые начала жить так, как хотела. А я пришел и сразу решил, что имею право забрать все, потому что мой проект дороже. Если продолжу, ты никогда не сможешь мне доверять. И будешь права.

Я молчала.

Он говорил без привычной уверенности. Подбирал слова, иногда останавливался.

– Я хочу быть рядом с тобой, Вита. Не как человек, который оплатил ремонт, решил проблемы и теперь ждет положенного ответа. Мне не нужна такая благодарность. Я хочу, чтобы ты сама разрешила мне остаться. Для меня ты истинная, и я люблю тебя. Для тебя я пока мужчина, который за эти дни успел натворить слишком много. Я это понимаю. Поэтому проект остановлен независимо от того, что ты решишь насчет меня.

В глазах стало горячо.

Я быстро моргнула и посмотрела на наши руки.

Костя опять оставлял мне возможность отказаться. Даже сейчас.

Наверное, именно поэтому отказываться уже не хотелось.

– Ты очень сложный человек, – сказала я.

Он молчал и ждал.

Раньше его молчание раздражало. Сейчас я видела, как он напряжен. Костя боялся моего ответа и старался не торопить.

Я подняла руку и коснулась его лица.

Щетина царапнула ладонь. Под глазами лежали следы бессонной ночи. Он сразу повернул голову к моей руке и поцеловал центр ладони.

У меня внутри стало тепло.

– Ты мне нравишься, Кость, – призналась я. – Хотя я очень старалась считать тебя только наглым застройщиком. Мне нравилось, когда ты приезжал. Даже если я заранее злилась и придумывала, как тебя выгнать. Когда ты не появлялся, я смотрела в окно чаще, чем было нужно. Вчера в больнице мне было спокойнее, потому что ты сидел рядом. Сегодня я проснулась, увидела тебя в кресле и обрадовалась.

Костя закрыл глаза.

Моя ладонь осталась у него на щеке.

– Вита…

– Я не закончила. Тебе надо научиться слушать до конца.

Он открыл глаза и кивнул.

– Я даю тебе шанс. Без испытательного срока в три дня, но и без немедленной свадьбы, переезда и списка будущих волчат. Мы будем встречаться. Ты будешь спрашивать, прежде чем что-то решать за меня. Я постараюсь не хвататься за инструменты после каждого твоего приказа. Дом останется моим. Ключи от него тоже. По крайней мере, пока я сама не решу дать тебе запасные.

– Я согласен.

– И ты не будешь говорить «моя» при посторонних так, будто купил меня вместе с участком.

– Постараюсь.

Я прищурилась.

– Костя.

– Не буду. Хотя волку это не понравится.

– Передай ему, что у меня остался секатор.

– Он помнит.

Теперь мы оба улыбались.

Костя осторожно переплел наши пальцы.

– Можно тебя поцеловать?

Он спросил.

Просто спросил и ждал.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. До этого он уже целовал меня. Нагло, неожиданно. Сейчас все было иначе. Я могла отказаться. Он отодвинется и примет это.

Но отказываться не хотелось.

– Можно, – сказала я. – Только осторожно. У меня голова болит, ухо зашито, плечо синее и вообще я сейчас очень хрупкая женщина. Временно.

Костя медленно наклонился. Одной ладонью коснулся моей щеки, второй продолжал держать за руку. Губы у него были теплые. Поцелуй получился мягким, почти невесомым.

Он собирался сразу отстраниться.

Я сама удержала его за ворот рубашки.

И поцеловала еще раз.

Костя ответил так же осторожно. Пальцы скользнули по моей щеке, потом остановились на шее, подальше от больного уха.

Когда мы отстранились, он смотрел на меня совершенно непривычно. Без самодовольства, без приказов. Просто счастливый и немного растерянный.

– Ничего не говори, – предупредила я. – А то испортишь хороший момент, и я передумаю.

– Я молчу.

– Вот и молодец.

Он поцеловал меня в лоб и остался рядом.

Я снова положила голову ему на грудь. Костя обнял меня и медленно провел ладонью по спине. Глаза сами начали закрываться.

– Тебе тоже надо поспать, – напомнила я. – Можешь лечь рядом. Только сверху не наваливаться, одеяло не отбирать и не превращаться.

– Ты уверена?

– Пока не передумала.

Он лег поверх покрывала рядом. Осторожно, оставив между нами расстояние. Пришлось самой придвинуться и положить голову ему на плечо.

– Вот так, – сказала я. – А то лежишь на краю, будто я тебя сейчас съем.

Костя накрыл мою ладонь своей.

Несколько минут мы молчали. Мне было тепло и спокойно. Впервые за последние дни не хотелось думать о Роме, полиции, ремонте и проекте.

Костя поправил одеяло и поцеловал меня в макушку.

– Спи.

– Не командуй.

– Хорошо. Пожалуйста, спи.

– Вот так-то лучше.

Я закрыла глаза, сильнее прижалась к нему и почувствовала, как он наконец расслабился.