Текст книги "Не рычи на меня, волчара (СИ)"

Автор книги: Вик Арис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

У калитки он остановился.

– Я вернусь, – сказал он.

Не громко. Без угрозы в голосе. Скорее как обещание человека, который ещё не закончил.

Я вскинула подбородок, крепче сжала древко вил и улыбнулась так широко, что у меня даже щеки заболели.

– Давай, рискни здоровьем, я тебя уже жду.

И, чтобы он точно понял всю серьёзность моих намерений, я с силой воткнула вилы в землю.

Глава 4

Константин

Я не люблю проигрывать.

Ни в бизнесе, ни в переговорах, ни в ситуациях, которые изначально должны решаться за десять минут и одним звонком.

А еще я не люблю, когда надо мной смеются, особенно женщины с вилами, которые только что выгнали меня с собственного проекта, как бродячего пса с чужого огорода.

Черная машина мягко катилась по ночной трассе, а я уже третий час подряд думал об одном и том же.

О ведре. Проклятом ведре. Оно будто специально появилось под ногой именно в тот момент, когда я пытался сохранить остатки авторитета, и от одного воспоминания о том, как Виталина смеялась надо мной посреди своего двора, у меня до сих пор дергался глаз.

На соседнем сиденье лежала папка с документами по объекту, телефон уже несколько раз вибрировал от сообщений подрядчиков, где-то в почте висело письмо от инвесторов, и любой нормальный человек занимался бы этим. Я вместо этого вспоминал, как Виталина стоит посреди двора в клетчатой рубашке, с растрепанными волосами, с этими своими жуткими вилами и смеется так искренне, что злиться нормально не получалось.

Волк внутри тоже был недоволен. Ему не нравился участок, не нравились строители, не нравилась женщина, и больше всего ему не нравилось то, что женщина нравилась мне настолько сильно, чтобы я думал о ней вместо работы.

Я выругался сквозь зубы и свернул на подъездную дорогу к своему дому. Обычно работа помогала отвлечься. Сегодня не помогала. Через пару часов я уже сидел в кабинете с ноутбуком перед собой и понимал, что последние двадцать минут смотрю на один и тот же документ. Потому что перед глазами была не таблица расходов, а Виталина.

Я захлопнул ноутбук, поднялся, подошел к окну и посмотрел на ночной город. Огни, машины, шум, обычная жизнь, в которой все подчинялось понятным правилам, а мое раздражение никуда не уходило, потому что дело уже давно было не в проекте. Проектов у меня десятки. Домов сотни. Участков тысячи. А эта невозможная женщина почему-то засела в голове так крепко, словно мы знакомы не один день, а несколько лет.

Час спустя я уже двигался в сторону ее дома. Только не как человек.

Сейчас я был волком.

Черным, огромным, злым настолько, что в несколько прыжков преодолеть лесополосу оказалось проще, чем сидеть дома и продолжать убеждать себя, будто все это обычная рабочая ситуация.

Я не собирался причинять ей вред. Даже мысли такой не было. Хотел посмотреть, проверить, напугать немного, показать, что мир вокруг куда опаснее, чем ей кажется. Потому что однажды ее упрямство действительно может закончиться плохо.

Луна висела низко над деревьями, воздух пах сырой землей, травой и стройкой, а еще – ею. Запах ее дома я почувствовал задолго до того, как увидел крышу, и из-за этого волк внутри настороженно поднял голову. Дом. Женщина. Территория. Я раздраженно дернул ухом, потому что именно из-за таких мыслей сюда и пришел. Надо было выбить из головы эту ерунду.

Я медленно вышел к забору, обошел дом и посмотрел на темные окна. Во дворе было тихо, только слабый свет фонаря возле крыльца выхватывал из темноты ступени, угол сарая и ту самую яблоню, под которой днем стояла Виталина с вилами.

В доме она, кажется, спала. Никаких звуков, никакого движения, только ровная ночная тишина, которая почему-то раздражала сильнее, чем гул стройки днем. Я поднял голову и завыл. Громко. Протяжно. Так, что звук разлетелся по всей улице, где-то залаяла собака, в соседнем доме загорелось окно, а я довольно оскалился.

Вот. Уже лучше.

Потом подошел ближе к стене дома и провел когтями по деревянной обшивке, медленно, с характерным скрежетом. Еще раз. И еще. Внутри дома послышалось движение, и волк довольно качнул хвостом. Ну что, Виталина? Где твои вилы теперь?

Я негромко зарычал и шагнул ближе к окну. Именно в этот момент внутри вспыхнул свет, а через несколько секунд хлопнула дверь.

Я уже приготовился увидеть испуганную женщину. Может быть, с фонариком. Может быть, вообще в панике. Вместо этого дверь распахнулась, и на крыльцо вышла Виталина. Сонная, растрепанная, в длинной футболке почти до колен, с босыми ногами и с двухствольным ружьем.

Настоящим. Очень настоящим ружьем.

На секунду я даже замер, потому что она спустилась на одну ступеньку ниже, спокойно подняла ружье и навела прямо на меня. Без суеты, без дрожащих рук, без истерики. Будто занималась этим каждую пятницу после ужина.

– Ну конечно, – произнесла она таким голосом, словно я приехал рекламировать пылесосы в три часа ночи. – День был недостаточно идиотским, да? Слушай сюда, волчара. Я не знаю, чей ты: лесной, городской или вообще сбежал из какого-нибудь очень сомнительного зоопарка, но сейчас ночь, я хочу спать, а ты воешь под моими окнами, как бывший муж на корпоративе. Поэтому у нас есть два варианта. Первый: ты разворачиваешься и уходишь по своим волчьим делам. Второй: я начинаю проверять дедушкины рассказы о том, что это ружье до сих пор отлично работает.

Я дернул ухом, а она поправила приклад, и ружье ни на миллиметр не опустилось. Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри происходит что-то очень странное, потому что страха я не чувствовал вообще. Ни запаха страха, ни паники, ничего. Только раздражение, усталость и железобетонную уверенность в собственной правоте. Она действительно была готова выстрелить.

И внезапно мне стало смешно. Я приехал напугать женщину, а теперь стоял под прицелом и пытался понять, как она умудряется каждый раз переворачивать ситуацию вверх ногами.

– Что молчим? – спросила она, прищурившись и чуть крепче уперев приклад в плечо. – Решение принимаем? Потому что я предупреждаю сразу: если ты думаешь, что я сейчас начну визжать и прятаться, то ты сильно просчитался. Я сегодня уже одного наглого мужика в грязь уронила, так что с большим черным кобелем тоже как-нибудь разберусь. Давай, красавчик, не заставляй меня окончательно портить себе ночь.

Она сделала еще шаг вперед. Босая, сонная, с ружьем, абсолютно уверенная в себе. И в этот момент я понял, что не хочу делать ни шага ближе. Совсем. Волк тоже понял, потому что внезапно перестал скалиться, перестал рычать и просто смотрел на нее. Она стояла на крыльце и выглядела маленькой рядом со мной, только ощущалось все наоборот. В ней было столько упрямства, спокойствия и злой сонной уверенности, что вся моя попытка напугать ее начала выглядеть глупо еще до того, как закончилась.

– Вот и умница, – сказала Виталина, заметив, что я перестал двигаться. – Видишь, можем же общаться как взрослые люди… почти люди. Правда, ты, конечно, начал знакомство с очень сомнительного выступления под окном, но я сегодня добрая и потому дам тебе шанс уйти без дыр в шкуре.

Потом она слегка наклонила голову, посмотрела внимательнее и вдруг нахмурилась. Мне это не понравилось. Очень. Потому что взгляд у нее стал не просто злым или сонным, а изучающим, почти тем самым, каким днем она смотрела на меня, когда прикидывала, насколько серьезно я ее достал.

– Странный ты какой-то, – пробормотала она уже тише, но я все равно услышал. – Глаза знакомые. Не волчьи даже. Наглые. Где-то я уже видела такой взгляд.

Я моментально развернулся. Вот этого мне еще не хватало.

За спиной донеслось:

– Эй, я серьезно! Я где-то уже видела такой взгляд, и если окажется, что ты чей-то домашний питомец, передай хозяину, что я утром приду ругаться! – но я уже ускорился, перепрыгнул через забор, потом через канаву и ушел в темноту между деревьями.

Только когда дом окончательно скрылся из виду, я остановился. Ночной ветер трепал шерсть, сердце билось спокойно, раздражение куда-то исчезло, а на его месте осталась одна неожиданная, неприятная и очень честная мысль: с ней нельзя так, как с другими.

Глава 5

Виталина

Утром я проснулась с таким настроением, с каким обычно просыпаются люди, которым всю ночь снились налоговая, бывший и говорящий холодильник, требующий ремонта. Только мне ничего не снилось. Мне вообще удалось поспать часа три, и то урывками, потому что каждый раз, когда за окном что-то шуршало, я открывала глаза и прислушивалась, не вернулся ли мой ночной мохнатый артист исполнить свой вой на бис. Ружье я, между прочим, так и оставила у кровати.

Я лежала под одеялом, смотрела на потолок и постепенно приходила к мысли, что всё это не могло быть случайностью.

Константин Орлов приезжает ко мне два раза за день, доводит до состояния «женщина с вилами», получает демонстрационный урок сельской дипломатии, уезжает весь в грязи и с обещанием вернуться. А ночью под моими окнами появляется огромный черный волк, воет так, будто ему не одобрили кредит, скребется и вообще ведет себя как специально обученный зверь из дешевого фильма ужасов. Слишком много совпадений для одной женщины, которая всего лишь хотела пожить спокойно в собственном доме.

Я села на кровати, откинула одеяло и потерла лицо ладонями. Волосы за ночь окончательно решили жить отдельно от меня, футболка перекрутилась, плечо ныло, потому что я уснула в неудобной позе, а где-то внутри уже поднималась злость.

И желание взять телефон, найти номер Орлова и спросить, где именно он арендовал волка. В зоопарке? Цирке? На каком-нибудь сомнительном сайте «животные для корпоративов, свадеб и психологического давления на одиноких женщин»?

– Ну ты и гад, Константин, – сказала я в пустоту и тут же поморщилась, потому что пустой комнате было всё равно, а мне стало только хуже.

Я сварила себе крепкий чай, потому что кофе закончился еще вчера, и это, конечно, было отдельным предательством мироздания. Потом стояла на кухне, жевала холодный кусок пирога с капустой прямо из холодильника и смотрела в окно на следы когтей на стене. Да, следы были. Не глубокие, но заметные. Три длинные полосы на деревянной обшивке, как подпись: «Константин Орлов. Твой ночной кошмар»

И чем дольше я смотрела на эти царапины, тем сильнее хотелось дождаться самого Орлова и высказать ему всё, и желательно, с демонстрацией дедова ружья в качестве иллюстрации к теме «так делать не надо».

Сначала я попыталась отвлечься бытовыми делами. Это обычно помогало, потому что быт в старом доме – штука жадная: отвернешься на пять минут, и он уже нашел, где протечь, отвалиться или начать подозрительно гудеть. Я вышла во двор, осмотрела стену, потрогала царапины пальцами и снова разозлилась. Потом взяла ведро, тряпку, попыталась отмыть грязь с крыльца, но вместо спокойной уборки получилась какая-то тихая война с досками.

Часам к одиннадцати я поняла, что если останусь дома, то начну караулить Константина у калитки, а это уже выглядело бы как зависимость. Поэтому я переоделась в джинсы и свободную синюю рубашку, кое-как уложила свое каре, посмотрела в зеркало и решила, что вид у меня вполне приемлемый для женщины, которая ночью угрожала волку ружьем, а утром собирается купить хлеб, кофе и, возможно, что-нибудь сладкое, чтобы не убить первого встречного.

Магазин находился в двадцати минутах ходьбы, но я всё равно поехала на старенькой машине. По дороге я, конечно, думала о Косте. Хотя очень старалась не думать. Это вообще отвратительная привычка мозга: говоришь ему «не думай о наглом мужчине в дорогом костюме», а он сразу услужливо показывает этого мужчину во всех ракурсах.

В магазине я купила кофе, хлеб, молоко, сыр, печенье, две булочки с корицей и еще шоколадку, потому что внутренний голос сказал: «Виталина, сегодня не просто можно, сегодня нужно!» Я этому голосу всегда доверяла, особенно когда он говорил приятные вещи. На кассе продавщица тетя Нина, та самая, которая знала новости быстрее городских пабликов, посмотрела на меня поверх очков и спросила, что это у нас ночью за волки выли.

– Да кто его знает, теть Нин, – ответила я, складывая покупки в пакет. – Может, природа. Может, чей-то воспитанный питомец решил устроить концерт. Может, богатые люди теперь так развлекаются: сначала выкупают улицу, потом запускают спецэффекты.

Она оживилась мгновенно, как и положено женщине, которая живет ради таких разговоров.

– Это ты про тех, что торгово-развлекательный центр строить собрались? Так я же говорила, что не просто так они вокруг ходят. У них там хозяин, говорят, богатый, страшный, красивый, но я таких не люблю. Они сначала улыбаются, а потом документы подозрительные подсовывают.

Я еще пару минут перемывала косточки Константину, а потом пошла на выход.

По дороге домой я злилась уже так сильно, что даже радио выключила. Оно там что-то бодро пело про любовь, и я решила, что любовь сегодня неуместна, как вечернее платье на субботнике. Когда подъехала к дому, первым делом посмотрела на дорогу. Черной машины не было. Рабочие вдалеке суетились, техника стояла на соседнем участке, но сам Орлов не появился. Это почему-то разочаровало меня почти так же сильно, как обрадовало.

Я занесла пакеты на кухню, поставила чайник, съела одну булочку прямо над раковиной, чтобы не сыпать крошками на стол, и стала составлять в голове речь. Большую. Красивую. С обвинениями, фактами и фразой «если ещё раз под моими окнами завоет хоть один волк, я буду стрелять прям в лоб». Потом передумала и решила добавить: «и счёт за ремонт стены отправлю вам лично». Потом снова передумала, потому что формулировка была слабовата. С Константином Орловым надо было говорить четко. Он такой человек: если дать ему маленькую щель, он туда просунет договор, юриста и экскаватор.

После обеда я попыталась заняться грядкой, но мысли всё равно возвращались к нему. Я полола сорняки, дергала их слишком зло, бросала в ведро и представляла, как он стоит у калитки с этим своим спокойным лицом. Потом представляла, как я ему говорю. Потом как он отвечает. Потом как я отвечаю еще лучше. Через полчаса я поняла, что сама с собой уже почти поругалась и даже победила, поэтому пошла на чердак разбирать старые коробки. Логика была простая: если уж в голове бардак, надо хотя бы в доме сделать видимость порядка.

Чердак встретил меня пылью, запахом старого дерева и коробками, которые предыдущие хозяева, видимо, оставили в надежде, что когда-нибудь они сами рассосутся. Я вытащила вниз два пакета ненужного хлама, нашла старую рамку без стекла, три банки с неизвестными шурупами и какое-то кружевное покрывало, которое, возможно, было красивым лет сорок назад. Подниматься и спускаться по лестнице несколько раз подряд было тяжело, особенно после бессонной ночи, и я уже через десять минут вспотела так, будто не коробки таскала, а лично строила этот их торговый центр. Но останавливаться не хотела. Потому что стоило остановиться, я снова начинала прислушиваться к дороге.

К вечеру я окончательно устала, но так и не дождалась его. И это бесило.

Я стояла у кухонного стола, резала сыр к ужину и ругалась сама на себя, когда за окном послышался далекий шум двигателя. Я замерла с ножом в руке, потом очень медленно повернула голову к окну. Сердце неприятно толкнулось, но я тут же сказала себе, что это не сердце, а злость. Просто злость так стучит. Бывает.

Шум приближался.

Я вытерла руки о полотенце, вышла в коридор, взяла с полки фонарик, а потом подумала и прихватила молоток, который так и лежал возле входа после утренних работ. Ружье трогать не стала. Я всё-таки приличная женщина.

Когда я вышла на крыльцо, на дороге возле моего забора действительно остановилась машина. Но не черная. Светлая, старая, соседская. Из нее вылез водитель с пакетом и помахал мне рукой.

– Виталин, это тебе тетя Нина пирожков передала!

Я несколько секунд стояла на крыльце с молотком в руке и смотрела на него так, что бедный мужчина даже пакет прижал к груди.

– Спасибо, – сказала я наконец, чувствуя, как щеки начинают гореть от злости на саму себя. – Передайте тете Нине, что она святая женщина.

Он осторожно оставил пакет у калитки и поспешил обратно в машину. Я же спустилась с крыльца, забрала пирожки, вернулась в дом и поставила их на стол. Пахли они капустой, луком и домашним тестом. Прекрасно пахли. Так пахнет жизнь, в которой нет Константина Орлова, стройки, черных волков и идиотского ожидания у окна.

Я села за стол, взяла один пирожок, откусила и почти сразу услышала новый звук.

На этот раз точно машина Орлова.

Я медленно положила пирожок обратно на тарелку, встала и посмотрела в темное окно.

У забора остановилась черная машина.

Я выдохнула, взяла со стола молоток и пошла к двери.

– Ну всё, сволочь, – пробормотала я, открывая замок. – Сейчас я тебе объясню, как именно заканчиваются ночные концерты под моими окнами.

Глава 6.

Константин

Когда я подъехал к ее дому, уже начинало темнеть. В окнах горел свет, над крыльцом тоже.

Я несколько секунд сидел за рулем, не выходя из машины, и пытался понять, какого черта вообще сюда приехал. Логичного ответа не находилось. После вчерашней ночи мне стоило держаться от этого места подальше. После истории с вилами – тем более. Любой разумный человек сделал бы выводы. Но проблема была в том, что весь день я думал о Виталине чаще, чем о стройке, инвесторах и документах, из-за которых последние несколько месяцев жил практически на работе.

Я вышел из машины, захлопнул дверь и направился к калитке. Свет на кухне еще горел. Через несколько секунд дверь дома открылась, и на крыльцо вышла сама Виталина. С молотком. На секунду я даже остановился. Она тоже остановилась. Мы молча посмотрели друг на друга, после чего ее взгляд опустился на инструмент в руке, а потом снова поднялся к моему лицу.

– Отлично, – произнесла она таким тоном, каким люди обычно объявляют начало публичной казни. – Просто прекрасно. Я весь день мечтала об этой встрече. Даже речь подготовила.

– Добрый вечер, Виталина.

– Нет, не добрый. И не пытайтесь сделать вид, что все нормально. Потому что я весь день думаю о вас, а это уже само по себе повод требовать моральную компенсацию. Вы вообще понимаете, что устроили? Я взрослая женщина. У меня дом, работа, грядки, ипотека и проблемы с трубами на кухне. Я не должна просыпаться ночью от того, что под окнами воет какой-то монстр размером с небольшой автомобиль.

Я невольно усмехнулся.

– Вы сейчас серьезно сравнили волка с автомобилем?

– А вы его видели? Если нет, то очень рекомендую посмотреть. Впечатления незабываемые.

Она спустилась по ступенькам и подошла ближе. Злая. Возмущенная. Уставшая после бессонной ночи. И при этом почему-то невероятно живая. Я поймал себя на том, что смотрю на нее слишком внимательно. На румянец после быстрой ходьбы. На то, как она сжимает рукоятку молотка, словно действительно готова пустить его в ход, если разговор пойдет не туда.

– И самое обидное, – продолжила она, – что я почти уверена: это ваших рук дело. Не знаю, что там у вас еще припасено в арсенале. Но это очень в вашем стиле. Не получилось купить дом – решили устроить психологическую атаку. Следующий шаг какой? Медведь на участке? Дракон? Группа монахов, которые будут круглосуточно петь под окнами о пользе продажи недвижимости?

– Вы очень высокого мнения о моих возможностях.

– Я не знаю, как именно вы это организовали, но если это повториться, пеняйте на себя.

Я смотрел на нее и неожиданно понимал, что злиться уже не получается. Вообще. Вместо этого появлялось какое-то странное удовольствие от самого разговора. От того, как она спорит. Как возмущается. Как смотрит мне прямо в глаза и даже не думает отступать.

– Допустим, я не имею к этому отношения, – сказал я. – Что тогда?

– Тогда в нашем районе завелся удивительно самостоятельный волк, который из всех домов выбрал именно мой. Удивительное совпадение!

Несколько секунд я молчал, а потом все-таки рассмеялся. Искренне. Первый раз за весь день.

Она сразу прищурилась.

– Не смейтесь так.

– Почему?

– Потому что мне хочется вас стукнуть.

– Молотком?

– Да! И вилами заодно.

Она отвернулась, покачала головой и сделала шаг назад. И именно в этот момент ее нога зацепилась за что-то. Все произошло мгновенно. Я увидел, как она теряет равновесие, пытаясь удержаться, и шагнул вперед раньше, чем успел подумать. Одной рукой поймал ее за талию, второй удержал за плечо.

И мир перевернулся.

Это ощущение невозможно было перепутать ни с чем.

Будто внутри меня одновременно ударила молния и распахнулась дверь, о существовании которой я даже не подозревал. Воздух застрял в легких. Звуки исчезли. Все исчезло. Осталась только женщина в моих руках. Ее запах. Ее тепло. Ее взгляд, поднявшийся ко мне снизу вверх. Волк внутри зарычал.

Моя.

Я никогда раньше не слышал это так ясно.

Моя.

Истинная.

Она что-то сказала. Или собиралась сказать. Я уже не понимал. Смотрел на нее и чувствовал, как последние остатки самоконтроля трещат по швам. Слишком близко. Слишком долго я ее искал, сам того не понимая.

Поэтому я совершил самую большую глупость в своей жизни.

Притянул ее к себе, прижал так, что она распласталась на моей груди. Шупно втянул ее запах, пока она смотрела на меня круглыми от шока глазами.

И поцеловал. Поцеловал так, как никогда и никого. Отчаянно. Дерзко. Властно. целовал и продолжал сжимать в тисках объятий ее мягкое тело.

Волк внутри выл.

Моя. Моя. Моя.

Сначала она застыла. Просто замерла в моих руках. Потом неожиданно ответила. Всего на пару секунд. На один короткий миг. Но этого хватило, чтобы окончательно добить остатки моего здравого смысла.

А потом ее ладонь со всей силы впечаталась мне в щеку.

Звук получился такой, что даже птицы на ближайшем дереве вспорхнули.

Мы отшатнулись друг от друга одновременно. Она тяжело дышала, смотрела на меня огромными глазами и явно пыталась подобрать слова.

Я тоже пытался.

Безуспешно.

– Ты совсем охренел?! – наконец выдала она.

И вот тут я понял, что объяснить происходящее будет гораздо сложнее, чем построить любой торговый центр в этом городе.