Текст книги "Уровень: Магия (СИ)"

Автор книги: Вероника Мелан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Наверное, есть еще невидимые, да? – спросил он, смахнув вбок упавшую на глаза челку.

– Невидимые, скажем так, они лишь до поры до времени. Если вам однажды станет хватать энергии, вы их увидите.

Майкл вытянул руку, в которой держал сучковатую палку, и принялся ей рисовать на покрытой хвоей земле. Сегодня он решил провести занятие пораньше и место выбрал другое; в итоге, вместо зимней ночи, потрескивающего костра и стужи вокруг царил теплый, тонущий в закате вечер; шелестел в густых кронах ветер.

– На самом деле, дополнительных тел у каждого человека достаточно много, и все они отвечают за разное. – Сдвигая иголки, он схематично нарисовал человечка и окружил его дополнительными яйцеобразными слоями. – Но только если все они сбалансированы и находятся в гармонии, вы будете здоровой, счастливой, полноценно развивающейся личностью. От их баланса зависит не только ваше умение общаться с невидимым миром, но также и тонкость восприятия, и настроение, и способность принимать новые идеи, анализировать их.

– Учитель, а как сделать так, чтобы стало хватать энергии?

Агнес хотелось увидеть все невидимое уже сейчас; он понимал это. Сам когда-то был таким, хоть и не столь торопливым.

– Практикуя уже рассказанные мной вещи, вы постепенно копите ее. Учитесь концентрировать энергию, становитесь сильнее.

– То есть надо ждать? А нет ли такого источника, чтобы сел в него и зарядился?

– Как робот что ли? – хохотнул Том. – Подключился вилкой в розетку, и глаза загорелись?

– Для всего требуется ожидание, – произнес Майкл, глядя на распластанного между иголок человечка. Зачем-то потрогал кончиком палки его сердечный центр, а затем присоединил его линией от макушки к небу. Помолчал. Затем вынырнул из далеких мыслей и добавил: – Для всего. И это едва ли не самое первое, чему вам придется научиться, – терпению.

Несмотря на то что эти двое начали посещать его занятия более полугода назад, терпение все еще не являлось их сильной стороной.

Как, впрочем, сегодня и его: Майк то и дело поглядывал на электронную карту-планшет, на которой час назад напротив имени Марики Леви высветилось «+1», а затем и «+2». За что еще два балла? Хорошо идет, молодец. Значит, прошла подъем и сделала другие верные выводы. Хотелось бы послушать, какие именно, но сейчас идет занятие, он и так перенес его на час раньше для того, чтобы завершить до темноты.

– Так какие, по вашему мнению, существуют дополнительные тела?

– Аура? – после паузы неуверенно предложил Том; рука в его кармане беспрерывно двигалась, будто пальцы комкали невидимую бумажку.

– Верно. Еще?

– Тело здоровья? – включилась в диалог Агнес.

– Не совсем. Тело здоровья – это гармоничная работа всех составляющих.

– Тогда, может, тело настроения? Мыслительное тело?

– Близко. Что ж, давайте разбираться по порядку. Когда вам требуется какая-то идея или новая информация, которой ваш разум до сих пор не обладал, по осознанному запросу действительно можно активировать мыслительное тело, оно называется «ментальным». Ваше настроение всегда отражается на астральном теле, теле эмоций…

– А они все находятся вокруг нас? Рядом с физическим телом? – любопытная ученица все еще не оставляла попыток понять, можно ли упомянутые тела каким-нибудь образом разглядеть.

– Некоторые находятся рядом, некоторые – удаленно в различных слоях энергетического мира.

– Значит, так просто не увидеть?

Майкл мягко улыбнулся.

– Когда-нибудь, Агнес. Не торопитесь. Итак, перейдем к общей классификации, над которой вам впоследствии придется подумать самостоятельно…

И он принялся слева от человечка, заключенного в окружности, чертить палкой новую схему.

– Давайте начнем с того, что человек – структура многогранная. Он может мыслить, чувствовать, воспринимать, анализировать, осознавать. Может удерживать больше или меньше энергии – в том числе энергии здоровья, денег, успеха и так далее, – может либо уметь влиять на внешние жизненные обстоятельства, либо не уметь. Либо способен формировать их самостоятельно, либо нет. И все это зависит от развитости и гармоничности не только физического тела, но и его тонких тел. Которых, к слову говоря, помимо физического, шесть.

– Шесть?!

– Да, шесть. Но может становиться больше, если в этом есть необходимость.

Майкл взглянул на удивленную Агнес и улыбнулся.

– Не верится?

– Верится. – Она смутилась. – Просто живешь и не думаешь, что есть что-то помимо того, что видишь глазами. Например, отражение в зеркале.

– Вот для того, чтобы научиться видеть не только глазами, мы и будем разбираться, как усовершенствовать и развить наши тонкие тела. И если преуспеем, научимся слышать и видеть структуры тонкого мира. Вам ведь это интересно?

– Очень интересно!

– Конечно, интересно, Учитель!

Теперь они смотрели на него, как на волшебника, собирающегося открыть принесенный с собой и до того завязанный тесьмой куль с подарками.

Он любил эти моменты. Горящие интересом глаза, сконцентрированное внимание, искрящаяся в воздухе нетерпеливость и готовность слышать. Любил ощущение того, что Знание интересно не только ему самому, но и другим. Ценные моменты.

– Хорошо, тогда перейдем к классификации. – Второго «голого» пока еще человечка, нарисованного на земле, коснулся кончик изогнутой палки. – Тело номер один – астральное. Тело эмоций. Оно заключено в физическом, но иногда его контуры расширяются или сужаются, в зависимости от испытываемого настроение, например, радости, злости, прилива вдохновения, уныния, счастья. На этом теле всегда отражены наши эмоции, и по нему же можно увидеть, «здоровы» ли они.

– А как?

– Агнес… – предупреждающе произнес Майкл.

– Все-все. Молчу и слушаю. Учусь не торопиться.

– Молодец. – Он сделал паузу. – Тело номер два – эфирное. Это тело защиты. Оно находится снаружи и плотно прилегает к физическому, как невидимая рубашка. – Новая линия сомкнулась вокруг контура человечка. – Это тело защищает нас от вредоносных энергетических воздействий извне, от избытка получаемой информации, от многих вещей. Далее идет аура (новый контур, чуть дальше от первого). Она является телом взаимодействия с другими людьми, телом контакта. И она так же является защитным телом, и в данном случае именно на него в первую очередь ложатся вредоносные энергоструктуры, такие как: порчи, сглазы, наговоры, проклятия. Хотя последнее ложится не только на него, увы, но и на посылающего…

Майкл задумчиво помолчал, пожевал губами. С ветки на соседнем дереве вспорхнула птица – захлопали крылья, раздался птичий крик, мол, лечу я уже, ждите; почему-то ему показалось что она прокричала именно это. Вновь задвигался по земле кончик палки.

– Далее идут казуальное – причинно-следственное тело, так же отвечающее за умение удерживать финансовые потоки, успех и прочее, следом – ментальное тело – тело получения информации и ее обработки, и бодхиальное тело – тело взаимодействия с высшим проявлением – Вселенной, Источником или Создателем, если хотите.

После того как речь умолкла, Агнес и Том, глядя на нарисованную Майклом схему, целую минуту молчали – переварили услышанное. Не решались ни спрашивать, ни комментировать. Ждали продолжения.

– Все понятно? – он спросил это, зная, что пока ничего не понятно. Так и должно быть: детали встанут на место позже, а пока стоит дать им время подумать. – Если пока вопросов нет, то вот домашнее задание: попробуйте осознать наличие у себя тонких тел и их предназначение. Чувствовать каждое по отдельности не нужно, только осознать. Ясно?

– Ясно.

Место урока ученики покинули, забыв попрощаться, загруженные новым доверху, как тяжелые составы с углем.

Майкл смотрел им вслед, пока между деревьями не перестали мелькать спины – одна в белой курточке, другая в черной.

* * *

– А я нашла зеркалу имя, представляете? Так долго искала! Перебрала десятки вариантов, а ему все не нравилось. Но ведь в итоге нашла!

Марика болтала без умолку. Носилась вокруг проводника, что появился возле ее стоянки пять минут назад и теперь складывал костер, и рассказывала-рассказывала-рассказывала. Ее переполнившемуся кувшину впечатлений срочно требовалось выплеснуться через край, и слова напоминали бурную речку.

– А Арви! Ему с утра котелок наварил гороховой каши, и тот с полчаса морщился, прежде чем поел. А мясо никак – сколько ни пыталась его наколдовать, ничего не вышло. А как он сегодня храбро прыгнул!

– Котелок?

– Арви!

– Прыгнул куда?

– Ну, на тот лист, который был возле подъема… Сейчас! – Она взмахнула рукой в предвкушении. – Сейчас я все расскажу!

Марика кое-как усадила себя на поваленное бревно, радостно выдохнула и почесалась.

– Эх, помыться бы… Слушайте, а у вас стиралки нет?

Сказала и прикусила язык. Поняла, что, наверное, перегнула палку: с чего бы ей спрашивать о таком проводника? Ведь все идут в грязном, у всех равные условия. Смутилась.

А Майкл застыл, держа в руках сушняк на растопку, задумался. Затем сложил веточки на землю, отряхнул ладони и с отразившимся на лице удивлением ответил:

– Вообще-то, есть.

– Правда? – Было видно, как она терзается: то ли поканючить «можно я постираю?», то ли пересилить себя и отказаться от соблазна в преимуществе, не предоставленного другим. Победил соблазн. – А можно я постираю вещи? Эта кофта… я от нее уже чешусь… И штаны. Или это будет неправильно? Так, наверное, нельзя? Недопустимо правилами?

– Ну, вообще-то, правила здесь формируются в каком-то смысле "на ходу". Я вот тоже не прихожу обычно к людям, чтобы посидеть у костра, но это не возбраняется. Другое дело, – тут Морэн сделал паузу, – что Уровень «заметит» это и, скорее всего, за появившийся плюс с виде поблажки со стиркой даст вам какое-нибудь дополнительное испытание. Так что, решать вам. Мне стиралки не жалко.

Костер он складывать не стал, ждал, пока притихшая Марика придет к какому-либо решению, а та от усердия, пытаясь взвесить все плюсы и минусы, ерзала из стороны в сторону, как будто поверхность бревна жглась и кололась.

– Слушайте, – наконец выпалила она, – мне ведь идти не очень долго осталось? Я уже пять дней иду. В любом случае, скорее всего столько же или меньше, так?

– Возможно.

– Тогда оставшиеся пять дней, или сколько их там, я пройду в чистой одежде, что будет гораздо приятнее. Поэтому согласна! – Она хлопнула себя ладонью по колену. – Сегодня все перестираю, а потом пройду дополнительное испытание. Согласна!

Глядя на ее раскрасневшееся полное решимости лицо, Майкл улыбнулся.

– Тогда костер я складывать не буду. Сейчас сформирую нам путь. А вы, пожалуйста, застегните толстовку, наденьте шапку и завяжите шарф.

– Зачем?

– Затем, что в летнем домике стиральной машины нет, но она есть в зимнем коттедже, что расположен высоко в горах. А там холодно.

– Ух, ты!

Без всяких споров Марика достала со дна рюкзака помятую шапку, потрясла ею в воздухе, чтобы распушить слежавшийся мех, и принялась послушно натягивать ее на голову.

* * *

– Вот это да-а-а-а! Как здорово!

Из окон, заставляя снежинки сверкать и переливаться, на сугробы падал теплый желтый свет, а Марика с наслаждением топталась по ним – нетронутым пушистым холмикам; из-под подошв то и дело раздавалось «хрусь-хрусь». Скрипел под сапогами снег; изо рта, растворяясь в холодном воздухе, вырывались клубы пара.

– Как красиво! Как будто из лета вдруг попал в Новый год! Вам бы тут елку нарядить и гирляндами ее увешать! А дом какой шикарный! Не сарай, как я думала, а прямо дворец. Простите, надеюсь, не обидела?

Она повернулась и замерла; Майкл залюбовался раскрасневшимися щеками и блестящими от радости глазами. И всего-то увидела снова снег. Смешно выбились из-под съехавшей на лоб шапки пряди волос.

– Нет, не обидели. Хороший дом, добротный. Здесь гораздо больше удобств, чем в том, что в лесу.

– И вид какой!

Скрип прекратился, когда Марика замерла и приоткрыла рот, залюбовавшись пейзажем – восстающими на фоне темного неба снежными горными пиками. Над коттеджем повисли мириады звезд; закат здесь догорел рано; опустилась ночь.

– Нет, точно Новый год. Я вообще не пойму: здесь будто все четыре сезона сразу. То абсолютная зима, то идешь в лесу, и как будто лето. То становится сыро, и накатывает осень. То вдруг снова оттаивает, и звенит весна. Как так может быть? Ведь в Нордейле сейчас лето. Просто лето, и все.

Вместо объяснений, Майкл усмехнулся.

– Вы еще не видели долину Золотых Листьев. Там всегда бархатная осень. Тепло и красиво.

– Правда? А где это?

– Может быть, вы еще увидите. Не так далеко отсюда.

Гостья вдруг отвлеклась и завертела головой.

– Слушайте, а Арви с нами не пошел?

– Нет, он остался на том месте, куда вы вернетесь завтра. Не беспокойтесь, он вас дождется.

Марика частично успокоилась. Снова с искренним восторгом посмотрела на коттедж.

– Ну, надо же! Сказка и только!

В этот момент Майкл почему-то подумал об Анне. Не хотел сравнивать – всегда старался этого избегать, – но в этот момент сравнил. И почему его собственная девушка или та, кого он считал таковой, никогда не выказывала восторгов по поводу этого места? Ведь и правда красиво. Очень красиво! Горы, далекие завывания ветра в утесах, тишина, нетронутая белизна пейзажей и уют. Идиллия для души и тела.

Но нет. У Анны всегда были свои принципы и взгляды. И этот дом в ее понятие «хорошо» не входил. А если и слышались положительные фразы о коттедже, то обязательно в связке с каким-то нибудь «но»…

– … но куда там ходить?

– … но что там делать?

– … но ведь не будешь, хоть и красиво, сидеть в четырех стенах, как сычь?

– … классный камин, но ведь его топить? Носить дрова, разжигать, следить…

Как будто она их носила.

Морэн, глядя в сторону, незаметно вздохнул. Затем повернулся, не смог сдержать улыбку при виде вновь принявшейся топтаться по снегу Марики, и произнес:

– Пройдем в дом? Покажу вам, где стиральная машина и остальное.

Часом позже, отмывшаяся в белоснежной ванной и переодевшаяся в хлопковую футболку, толстый мужской вязаный свитер и широкие для ее фигуры штаны, Марика сидела в кресле, слушая потрескивающие за спиной в камине поленья, и потягивала из прозрачного стакана на ножке теплое, пахнущее корицей и имбирем вино.

Они устроились не в гостиной, а на застекленном балконе, откуда открывался завораживающий панорамный вид на укрытую ночью Магию.

Чужой коттедж, чужой стакан и чужой выбор алкогольного напитка, а на душе хорошо. Не своя квартира, но уютно; рядом не Ричард, а проводник, но от того не грустно, а спокойно. Горы за окном умиротворяли.

Где-то внизу, в подвальном помещении, крутил во вспененной воде грязные вещи барабан стиральной машины.

Майкл сидел в соседнем кресле и аккуратно набивал табаком папиросную бумагу. Скручивал, склеивал и откладывал их в коробочку. Получались эдакие шуршащие конфетки. Ни одну из них, впрочем, не раскуривал, лишь самозабвенно предавался занятию.

– Вы курите? – не удержалась от вопроса Марика. Зачем набивать и складывать в футляр – чтобы взять с собой?

– Нет, – не отрывая взгляда от щепотки табака, что держал между пальцами, Майкл покачал головой. – Раньше курил. А сейчас иногда просто скручиваю их. Так. Привычка. А вы?

– Тоже нет.

– Не терпимы к табаку?

– Да, почему, терпима.

К этому моменту она успела рассказать ему и про подъем, и про встречу с Роном, и про собственные испытанные за день чувства. Она видела, что он порадовался. Слушал с интересом, иногда задумывался о чем-то своем, не перебивал и молча, но искренне разделял ее восторг по поводу собственных достижений. В конце сказал лишь: «Вы молодец», – но и этих незатейливых слов ей хватило, чтобы тихое чувство блаженства вновь вернулось.

А сейчас они просто сидели. Пили вино, смотрели на горы и ждали, пока стиральная машина выполнит заданную программу, пока можно будет достать выстиранное, положить в сушилку и тогда уже отправляться спать.

Хорошие минуты ни о чем: для отдыха, для неторопливой беседы, для вечерней тишины без спешки.

– А где вы раньше работали?

Если наклонить стакан, в нем из стороны в сторону болталась коричневая пахучая палочка корицы – Марика не стала убирать ее на блюдце. Пусть болтается.

– Я был солдатом.

– Солдатом? – Едва ли она могла удивиться больше. – Служили? Исполняли приказы? Подчинялись?

– Да. Когда приказы были правильные, а они почти всегда были правильными, исполнял. А почему вы удивляетесь?

– Потому что вы… – на этом месте Марика запнулась, – такой спокойный, уравновешенный, логичный. Невозмутимый даже.

– Хорошие качества для солдата, не так ли? – Майкл положил в жестяную коробочку очередную самокрутку и улыбнулся. – Как раз нужные.

– Все равно. Вы не похожи на солдата. Солдаты, мне кажется, не особенно думают, когда им приказывают, а вы слишком умны, чтобы не думать.

– Тогда называйте меня Воином.

– Вот это вам подходит больше.

Она видела, как улыбка снова тронула кончики его губ.

Какое-то время они молчали; огонь неторопливо пережевывал заброшенные в камин дрова, за окном, будто картинка с календаря с надписью «Декабрь», застыла зима. От вина хотелось говорить еще. Не о чем-то конкретном, просто говорить.

Видимо, Майкл чувствовал то же самое, и поэтому спросил:

– Марика, а вы любите роскошь?

Она удивилась. Пожала плечами.

– Люблю. – И смутилась прямоте своего ответа. – Наверное, все ее любят. Даже те, кто говорит, что им удобно спать в промозглой комнате два на два на кровати без матраса и иметь всего лишь одну пару обуви на все случаи жизни.

– А почему вы ее любите?

Странно. Зачем бы ему это знать? Да и ответ на вопрос очевиден.

– За комфорт. Роскошь для меня это качество, которому я радуюсь, максимальное удобство, красота, которой радуется взгляд. Поэтому я считаю ее нормальной.

– И поэтому хотите в конце пути попросить еще денег?

Затронутая тема внесла легкий дискомфорт в эмоциональную составляющую, но к этому моменту Марика чувствовала себя готовой ее обсуждать. Действительно, почему нет? Тем более, как показала практика, Майкл никогда не задает вопросы, чтобы потом уколоть. И она ответила:

– С деньгами больше возможностей. Захотел рыбы – купил рыбу. Захотел в кино – пошел в кино. Решил создать бизнес – купил новое здание для офиса и нанял рабочих. Деньги ведь это свобода.

Мужчина в соседнем кресле покачал головой и отложил футляр с самокрутками. Посмотрел на нее глубоким, как у оракула, взглядом.

– Я вас, наверное, удивлю тем, что скажу.

– Чем же?

– Сначала кое-что добавлю. Вы никогда не замечали, что когда у вас мало денег, вам легче их тратить? Их как бы не жалко. Захотели журнал – купили журнал и порадовались ему, даже если после этого осталось только на хлеб. Увидели в магазине новую красивую кружку и тут же посчитали в кошельке, а хватит ли? Когда увидели, что хватит, пришли в восторг. Заметили на прилавке чудесную плюшевую игрушку и тут же схватили, невзирая на то, что вроде бы не нужна.

– Да, замечала.

– А знаете, отчего так происходит?

– Отчего?

– Оттого, что, когда денег мало, их энергия слаба, и она не влияет на вас так сильно, как начинает в тот момент, когда ее становится больше. Вы остаетесь свободной. И деньги нужны вам для того, чтобы превратить их в эквивалент радости в виде покупок, подарков, нужных вещей. А знаете, что происходит, когда сумма дохода, к которой вы привыкли, начинает увеличиваться?

– Что?

– С людьми начинаются метаморфозы. И когда они заходят в тот же магазин, скажем, через год, уже более богатыми людьми, и их рука тянется к журналу, они сначала берут его, а затем откладывают обратно. Мол, мне он сейчас не обязателен. Видят красивую кружку для кухни и думают: «Я могу таких купить десять. Но у меня уже есть три. Мне и гостям хватает, чтобы пить чай, поэтому брать не буду». А плюшевая игрушка? Ну да, милая, но ведь бесполезная… зачем лишние траты?

Марика слушала молча; вино в стакане остыло до комнатной температуры.

– Хотите знать, почему так случается?

– Хочу.

На душе стало тягостнее, будто придавило сверху пыльное покрывало.

– Потому что как только энергии денег в жизни любого человека становится больше – начинается ее агрессивное воздействие. И если человек, как я уже говорил раньше, внутренне не возрос до нужного уровня – уровня, когда он способен ее удерживать и управлять ей, она начинает управлять им. Денег хочется все больше и больше. И заметьте, уже не для того, чтобы порадовать себя любимого – да, подарки другим всегда покупать легче, но тут мы все-таки говорим о себе, – а для того, чтобы сделать из них еще больше денег. Но когда целью становятся не мечты, а сами деньги, свобода теряется. Поверьте, полностью. И поэтому, когда люди говорят: «Деньги сделают меня свободным», – они очень часто заблуждаются. Там, в конце пути, куда они хотят дойти, вместо желанной мечты повисает символ купюры. И начинается настоящая зависимость – рабство у богатства. И это очень и очень сложная ловушка, в которой вам почти до самого конца будет казаться, что вы пытаетесь разбогатеть для благих целей.

– И прозревают немногие?

– Почти никто. Или слишком поздно.

Разговор вытолкнул Марику из "зоны комфорта". Непонятно откуда взялось раздражение:

– Но ведь у кого-то выходит владеть большими капиталами и оставаться свободными?

– У тех, кто идет равномерно, вкладывая свой труд и осознавая шаги. У тех, кто идет к богатству с пониманием.

Взметнувшееся раздражение, как вода в фонтанчике, которому перекрыли трубу, принялось нехотя спадать.

– А вы сами против комфорта?

– А разве похоже?

И он улыбнулся так искренне, что Марика, несмотря на недавнюю эмоциональную вспышку, улыбнулась тоже.

– Просто вы все время пытаетесь меня убедить, что денег у Пилона просить не стоит.

– Нет, я пытаюсь заставить вас думать.

Она фыркнула.

– А сама я не умею думать?

– Судя по тому, что в конце концов вы оказались здесь, ваши думы завели вас в тупик.

– Тут вы правы.

Хочешь – не хочешь признать, а он действительно прав. С отчетливой ясностью встал перед глазами тот день, когда Марика пила не здесь, а в собственной квартире, в одиночку. С полной безнадежностью в глазах и на душе, с чувством тупика. И маялась она этим чувством не один день и даже не месяц. Казалось бы, что-то делала, карабкалась: писала сценарии, разрабатывала проекты, двигалась по карьерной лестнице, получала все большую зарплату, а ощущение застоя не уходило.

Здесь же, на Магии, она всего за пять дней ощутила истинное неподдельное движение вперед. Боялась, но шла. Не сдалась в первый день, когда леденели от мороза руки и щеки, когда, стоя на запорошенном снегом пике скалы, не могла определить, куда шагать дальше. Смогла разобраться в предназначении тотемов и получить палатку и котелок. Не схватила инфаркт, когда впервые увидела сервала, не отдала рюкзак, когда на нее кинулись с кулаками. Сумела забраться и полететь сегодня на чертовом листе-самолете вверх на километровую высоту. За последние дни она сумела столько, сколько не сумела за прежние годы, когда любое завершенное дело не являлось поводом похвалить себя. А здесь хотелось гордиться. Здесь приходило понимание, что есть еще порох, и есть силы, есть в тебе что-то настоящее, как есть поводы для радости и похвалы.

Конечно, оставались и скребущие душу моменты: не помогла деду, нагрубила этой вредной Лизи, не поделилась когда-то семечкой с этой… как ее… Марика поняла, что напрочь забыла имя той драчливой дамы, что пыталась отобрать ее рюкзак; ну да Бог с ней. Не сразу решилась общаться с незнакомцами… Нерешительная, замкнутая, скрытная, с задранным вверх подбородком – мало ли минусов? Но ведь учится. Потихоньку и не всему сразу, но учится. И получается уже гораздо лучше! Вон, с тем же Роном заговорила, не повела себя, как раньше. Значит, и другому научится.

После этих мыслей окончательно прошла злость на поднятую Майклом тему денег. Да, и здесь учится. Просто все идет не так гладко, как хотелось бы, и не так быстро. И пока не осознав, что деньги – зло, их все равно хотелось побольше. Чтобы двумя руками, двумя ногами и лопатой…

В общем, да, ловушка.

– Умеете вы поднимать темы, которые выбивают из колеи.

– Они вас выводят из равновесия, потому вы позволяете им это делать. Просто не живите ради денег, живите ради себя. Отпускайте деньги легче, даже когда их много, и они всегда будут к вам возвращаться.

– Вам легко говорить.

– Иногда нелегко. Иногда говорить, Марика, совсем нелегко.

Она смотрела на его руки, держащие стакан с вином, на браслет из ракушек на запястье, на широкое витое кольцо на безымянном пальце – кольцо в виде не то змеи, не то дракона – и на еще одно, на среднем пальце – тонкое и с камнем.

– А у вас есть девушка? – вдруг спросила Марика и поразилась собственной бестактности.

Наверное, поразился и Майкл, потому что его серые глаза удивленно распахнулись, а брови приподнялись.

– А что, я не похож по качествам на человека, у которого может быть девушка? Как прежде и на солдата?

И он так открыто и искренне улыбнулся, что внутри Марики что-то екнуло. Как если бы ладно работающий механизм вдруг дал секундный сбой, в шестеренки попала песчинка – и раздался скрип застопорившихся деталей. Она едва обратила на это внимание, просто мысленно встряхнулась и постаралась как можно быстрее заверить Майкла в обратном:

– Вы не подумайте… Нет-нет, вы внешне замечательно выглядите…

– Но скуп на доброту характера?

Он издевался.

– Да нет же! Это я из-за колец. У вас их два, вот я и подумала…

– Аа-а-а, вот вы о чем… – Он посмотрел на собственную руку. – Ясно. Нет, это другие кольца. То, что с драконом, символизирует дух Воина, второе же – с родонитом – используется для стабилизации и гармонизации внутренней системы.

Марика выдохнула с облегчением: ей показалось, что она только что едва не поскользнулась на обледеневшей поверхности озера, но смогла удержаться, не грохнуться на пятую точку; допила остатки вина и улыбнулась.

– Ясно.

– Но девушка у меня есть, – добавил Майкл мягко.

«Тьфу на тебя», – вырвалось у Марики мысленно. «Только обрадовалась».

Хотя, чему, собственно, обрадовалась?

– Вот, – Морэн достал из кармана телефон, нажал несколько кнопок на экране и вытянул руку, чтобы показать Марике, – у меня есть ее фото. Это Анна.

С экрана мобильного смотрела мягкая и грациозная дама с водопадом длинных золотых волос. Длинные ресницы, аккуратный носик, загадочная улыбка.

«Красивая», – подумала Марика сухо, почему-то напоминая себе ведьму из сказки, которая недобро смотрит на молодую румяную принцессу.

– Любите блондинок?

На этот раз Майкл взглянул чуть укоризненно, улыбнулся и промолчал.

Марике хотелось стукнуть себе невидимой клюкой по голове. Куда ее занесло?

– У вас, полагаю, тоже есть кавалер.

«Один– один».

Майкл вернул телефон в карман.

– Да, есть. Но у меня нет его фото на телефоне, как, собственно, нет и телефона. Остался в машине.

– Не ошибусь, если предположу, что богатый?

– Да, не ошибетесь. Главный инвестор нашего канала.

Ее собеседник кивнул чему-то своему, будто удостоверившись в правоте собственных выводов, и ей вдруг захотелось защищаться.

– Он не такой… Я не из-за этого с ним… Да что я несу? Просто мы подходим друг другу, нам есть о чем поговорить, интересно друг с другом…

– «Наверное», – добавила она мысленно, – «по крайней мере, бывает интересно временами».

– Здесь вовсе не меркантильная составляющая…

– А я разве что-то сказал?

«Вы так посмотрели, что сразу стало ясно, о чем вы подумали», – хотелось ей ответить, но в этом случае она даже себе напомнила бы истеричку.

– Не сказали, но… кивнули…

– Я кивнул в ответ на мысли, что красивые девушки редко остаются одинокими. И это хорошо.

Сесть бы в медный таз, облиться смолой и обсыпаться перьями. А потом этим тазом сверху и накрыться, честное слово. Вот зачем тему начала? Зачем продолжила? А она ведь мастер додумывать ерунду… Хотелось вздохнуть, выпить еще стакан вина залпом и еще с час извиняться. А лучше сразу накрыться с головой пледом, чтобы не сморозить очередную глупость.

– Простите. Я не то подумала.

– Все в порядке. Это с каждым случается.

Марика в очередной раз удивилась способности Майкла сглаживать углы. Без упрека и укоризны, без скрытого подтекста. Просто фраза – и становится легче.

«С каждым случается. Как будто и с ним тоже…» – съехидничал вредный голос.

И все равно, сколько понимания, сколько той самой мягкости, что нужна тогда, когда распушились перья. Все, впредь она будет думать только хорошее. Или вообще не думать.

В пустом стакане одиноко прилепилась к краю палочка корицы. Почти прогорели, судя по притихшему за спиной треску, дрова в камине.

– Думаю, вещи выстирались. – Майкл посмотрел на часы. – Пойдем посмотрим, да покажу вам заодно вашу комнату.

– Хорошо.

Она неуловимо вздохнула (не стоило все же начинать ту тему), бросила взгляд на застывшие за окном горы и поднялась из теплого, насиженного кресла.

* * *

В спальне пахло смолой.

Уютный деревянный интерьер, две картины, одно окно, бордовые в белый цветочек занавески и полутороспальная кровать, стеганное покрывало аккуратно сложено на стуле – все это она заметила до того, как погасила свет.

А теперь тускло светила в темноте на лицо поверхность зеркала.

– Я дура, Лао! Я совсем ничему не учусь! – шептала Марика, лежа под одеялом.

«Учишься. Но результаты не всегда видны сразу».

– Что мне, делать было нечего? Зачем заговорила про его девушку?

Зеркало промолчало так же тактично, как до того и сам Майкл.

– У-у-у…

Ей все еще хотелось шлепнуть себя по лбу ладонью.

– Язык бы завязать в узел, чтобы не болтался…

Сквозь занавеску светила луна; снаружи не доносилось ни звука. Приятно пружинил под спиной матрас. Какое-то время Марика смотрела на цветочный рисунок на фоне белого диска, затем пожевала губами и перевела взгляд на Лао, где уже высветились буквы:

«Научись не укорять, но делать выводы. Ничего страшного не случилось. Никогда не случается ничего страшного. Все в голове».

Да, в голове.

Все только в голове.

Опираясь на эту утешающую мысль, Марика постепенно успокоилась.

Хорошо все-таки, что она решилась переночевать здесь. Тепло, уютно, приятно пахнет.

«Надо бы найти Арви… Завтра надо обязательно найти Арви…»

То были последние связные мысли, прежде чем она провалилась в сон.