Текст книги "На неведомых дорожках (СИ)"

Автор книги: Вероника Азара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Стольный град Васильевск произвёл на меня впечатление. Совсем не такого зрелища я ожидала, поначитавшись книг.

По моим представлениям он должен был оказаться «посёлком городского типа», огороженным бревенчатой (или, совсем уж роскошно, каменной) стеной, с выстроенным в центре на взгорке царским теремом. Вокруг терема должны выстроиться плотным строем терема боярские, разукрашенные как пряники – резьба, роспись и прочие роскошества. По выложенным досками (в лучшем случае) центральным улицам, должны сновать прохожие в национальных русских костюмах типа: девицы, с косами ниже пояса, в кокошниках и сарафанах, молодки в вышитых салопах (или как там их называли), и больших шалях на головах, и мужички в нарядах «а-ля царевич Иванушка» – в шапках с опушкой и кафтанах, шитых если уж не золотом, то серебром, как минимум. Все они должны ловко уворачиваться от всадников и гружёных телег. Именно так представляла себе сказочный город.

Подойдя к стенам, поднявшимся на высоту панельной пятиэтажки, и глянув в распахнутые ворота, едва не завопила от разочарования. Это возмутительно – меня обманули!

Но, обо всём по порядку.

Встретили нас ещё в лесу. Инар в город со мной не поехал, отговорившись, что ему надо возвращаться – задержались в дороге из-за моего «искусства» ездить верхом. Оборотень передал меня посланнице царевны Василисы, с которой Михал как-то связался. Девчушка, лет тринадцати, с красивым именем Росана, порозовела, увидев высокого крепкого парня, и, не обращая на меня внимания, принялась играть прядью длинных золотистых волос, бросая на Инара взгляды из-под ресниц.

Я развеселилась, а парню не до смеха. Уверенный в себе во время путешествия, он покраснел как майская роза и занялся перекладыванием поклажи.

Грустно вздохнув, Росана внимание обратила и на меня, заявив, что царевна велела привести гостью не сразу в терем, а отвести на первое время к своей няньке. А вот няньку надо бы предупредить, пропустят меня в город только под её поручительство.

На расспросы, девчушка поведала, что за последние дни вокруг города появилась нечисть. Стражники не знают уж как отбиваться, да в город её не допустить. Потому, всех вновь прибывших, проверяют, если за них не поручится кто-либо из царского терема. Самой Василисе меня у ворот встречать несподручно, значит, придётся идти к Еремеевне. Росана нас встретила, чтобы предупредить старушку.

Когда мы прибудем, Василиса не знала, потому и не стала тревожить няньку раньше времени – что старухе толкаться у ворот целый день.

Пришлось согласиться с последним доводом, учитывая, что прибыть, по словам Михала, мы должны были либо ночью, либо ранним утром, а солнце уже приближалось к зениту.

Сверкнув ещё раз голубыми глазищами на Инара, Росана умчалась в город.

Парень, облегчённо вздохнув, попросил меня подержать коней, а сам отошел за густой куст орешника. Что он там делал, не поняла, но из-за куста вышел большой лис, державший в пасти сверток. Поднеся сверток ко мне, положил и попросил:

– Упакуй в сумку, пожалуйста.

Подняла вещи, и упрятала их в седельную сумку.

– Тьфу ты, забыл совсем! Привяжи поводья к сёдлам, как бы не запутались по дороге.

Молча посмотрела на выразительную лисью морду, и, демонстративно тяжко вздохнув, подошла к лошадям. Что тут скажешь? В первый раз, что ли? Ой, мама, хочу домой!

Знала бы я, как часто буду это повторять!

После того, как выполнила указание, и ласково потрепала по крутым шеям наших скакунов, Инар что-то коротко рявкнул на своём языке. Каштанка, ласково ткнувшись мне в плечо, сорвалась с места, распустив по ветру хвост, вслед за серым Инара.

– Они не заблудятся?

– Нет, – усмехнулся лис, – дорогу домой всегда найдут. Ну, и мне пора. Может, когда свидимся.

– Наверняка! Ты ведь появишься в нашем мире? Жду в гости, не стесняйся. Один друг у тебя там уже есть!

Понравился парнишка, такой нигде не пропадёт, да и приятно будет вспомнить пережитое дома, за чашкой чая, без всякой там магии и чудес, рядом с прозаическим холодильником, водопроводом и газовой плитой.

– Я обязательно приду!

Взмахнув белым кончиком рыжего хвоста, мой новый приятель скрылся, словно растворился в лесу.

Присела у ствола ближайшей берёзы, решив заесть расставание. Привыкла к парнишке. С ним интересно и безопасно, особенно после случая с перевёртышами. Хотела бы посмотреть на их морды, когда они увидели вооружённого воина! Несмотря на молодость, Инар отлично владел оружием. Именно поэтому Михал и дал мне в провожатые именно его.

Позади кто-то легко кашлянул. Меня подбросило. Погрузившись в мысли, не обращала внимания на окружающее, и не слышала шагов.

За спиной стоял всё тот же сероволосый тощий мужик.

– Слушайте, что вам от меня надо?! Кто вы вообще такой!

От возмущения задохнулась. Подумать только – он и здесь!

– Не надо кричать. Лес крика не любит.

– Не надо?! – заорала в полный голос. – Да я сейчас такой хай подниму, все окрестные собаки сбегутся!

Человек покачал головой.

– Как мне успокоить тебя?

– Прежде всего, не подкрадываться как тать в ночи! Что за манера постоянно пугать?

– Насколько знаю, испугал впервые. В прошлый раз я тебя собирался спасать если не от русалок, то хоть от лихорадки, – с иронией произнес невозмутимый собеседник. – А подкрадываться не подкрадывался, просто мне надо с тобой поговорить. Но перед твоими друзьями появляться не хочу. Вот, пришел, когда ты осталась одна.

– Вы кто? Тоже перевёртыш?

– Нет, конечно. Они хоть и могут обращаться и подкрадываться, но их бы ты услышала – они, как и любое живое существо, не могут передвигаться совершенно бесшумно…

– Да кто вы, чёрт возьми!

– Чёрт здесь ни при чём, – всё так же невозмутимо заметил мужик. – А я… Можешь звать меня Ветер.

Так и села, едва не попав на рассыпавшиеся продукты. Только этого не хватало – безумец в лесу!

– Я не безумец.

Ветер пристроился рядом. Он провел рукой перед моим лицом, и кожи коснулось движение воздуха. Протянул руку в сторону стоявшей неподалеку осины, и порывом воздуха с неё снесло все, до единого, листочки.

– Так вы колдун?

– Нет, – засмеялся Ветер, – хотя и могу кое-что. Я скорее… Как бы это получше объяснить… Сила Земли, наверно так. Нас много – её детей. Я властвую над воздухом.

– Так, опять вспоминаю Пушкина. Может ещё и Месяц с Солнышком ваши братья?

Ветер рассмеялся.

– Я знаю эти стихи. Нет. Это всего лишь поэтическое преувеличение.

– Значит, это вы гоняете облака, устраиваете грозы и прочее?

– Не стоит иронизировать, – он улыбнулся, сохранив абсолютно серьёзные глаза. – Я не устраиваю дожди и грозы, хотя и могу это сделать. Силы природы можно иногда регулировать, но не стоит этим злоупотреблять. Я и мои родичи населяем этот мир, как и вы, люди. Просто мы отличаемся другой структурой. Вот и всё. Ну, как оборотни, с которыми ты уже имела дело, похожи в чем-то на людей, но это не люди. Так же как и другие народы, населяющие этот мир. Внешние признаки сходны, но… Как скульптура – можно придать одинаковый облик разному материалу.

– Начинаю понимать. А это правда, что оборотни так сильно отличаются от людей?

– Да. Хотя и они, и мы, и вы – люди, имеем немало общего. Всё же мы дети одного мира.

– А как вас можно бы назвать, ну так, чтобы я поняла?

– Раньше нас называли духами или элементалями.

– А вас много?

– Нет, и не может быть много. Мы, к тому же, в отличие от остальных народов, слишком большие индивидуалисты. Редко встречаемся друг с другом, и ещё реже контактируем с обитателями мира. Впрочем, я пришел именно для того, чтобы предостеречь тебя.

– Предостеречь? От чего?

– У тебя Цепь Радуги, или Талисман Радуги, как теперь называют его в сказаниях. Многие маги будут предлагать тебе расстаться с артефактом. Кто добром, кто силой, кто-то попытается купить, кто-то украсть или отнять. Запомни. Ты должна будешь её отдать. Тебе нельзя слишком долго быть с ней одним целым, как сейчас. Но ты должна слушать не разум. Ты девочка наивная, но добрая. Слушай своё сердце – оно подскажет, чьи руки единственные, в которых огромная сила не принесет беды этому миру и миру твоему. Только сердце, запомни это.

Пристально посмотрела в серебристые глаза. Сдается мне, он знает, что говорит.

– А сказать, кому должна отдать, не можете?

– Я не ясновидящий. У меня своя жизнь, и в дела смертных я не лезу. Слишком много можно потерять, ничего не обретя. К моим услугам два мира, что ещё надо?

– Так вы можете бывать и в моём мире?

Он только махнул рукой.

– Для меня мир един… – Ветер насторожился. – К тебе идут. Помни, что я сказал…

Легкий порыв воздуха и я осталась одна. Теперь понятно, действительно не было нужды подкрадываться – он в любой момент рядом.

* * *

Я ждала, что Росана проходит за старой нянькой несколько часов. Ошиблась. Весело подпрыгивая, девчушка неслась по тропинке, вглядываясь в кусты.

– Настя, где ты? Ау-у!

– Здесь я, – поднялась навстречу девочке. – Что-то ты быстро?

– Так Васильевск здесь, рукой подать, – удивленно захлопала огромными синими глазищами Росана. – Шум-то городской и сюда доносится.

Прислушалась, и только теперь обратила снимание на то, что отнюдь не только шум ветра в деревьях и пересвист пичуг доносится до меня. Нормальный городской шум, разве только без рёва моторов, слышался явственно и давно. Видимо сказалось то, что я, с рождения, настолько к нему привыкла, что даже не замечаю. Для меня птички и шелест травы – экзотика, поэтому и обращают на себя внимание.

– Так почему я его не вижу, – смотрела на проводницу ошалелыми глазами.

Росана засмеялась:

– Так здесь перелесок перед самым городом, вот его и не видно. А дорога стороной проходит. Вы ведь с земель оборотней ехали, а они здесь редкие гости. Вот сейчас выйдем на большак, сразу и увидишь. Я мальчишку попросила к Еремеевне сходить.

– Я тут подумала – почему бы, вместо того, чтобы бегать туда-сюда, царевне не дать тебе какой пропуск, чтобы нас в город впустили.

– Ой, что ты! – замахала руками Росана. – А ну как попадет такая грамотка к лихим людям или нечисти, знаешь она…

– Э-э-э, ты что, хочешь сказать, я здесь сидела в лесу одна, а тут разбойников и нечисти полно?! – перебила девчушку, нервно оглянувшись…

– Да кто ж тебя тронет? Ты с оборотнем пришла, тебя дня три ни одна нечистая сила тронуть не решится. Они знаешь, как оборотней боятся?

– А лихие люди?

– Ну, – замялась девчонка. – Взять-то у тебя что? Котомку разве, да кому она нужна?

– Кому нужна, – передразнила её. – А ну как у меня там золота полно, да камней самоцветных.

Росана исподлобья сверкнула глазищами, и уныло вздохнула, ковырнув землю носком тапочка. Ага, верю в раскаяние. Сама так умею, ещё и получше. Наверняка, Василиса ей всё по другому велела, а девчонка или перепутала что, или какие свои делишки провернуть решила под это дело, точно-то никто не знал, когда я приеду, время Михал сообщил плюс-минус два дня. А, ладно, пусть живёт.

– Может тогда пойдём? Если уж нас у ворот ждать должны, – словно не заметив смущения девчонки, сказала я, ещё раз осматриваясь.

– Ага, – обрадовалась Росана, и преувеличенно бодро продолжила: – Должны ждать.

– А если не будут ждать?

Ой, крутит что-то, ой, вертит!

Росана опять потупилась. Я хмыкнула насмешливо, и подхватила свой мешок.

– Росана, рассказала бы по дороге, что тут у вас к чему, я ведь из других мест.

Она кивнула и неспешным шагом повела меня к большаку.

Оказалось, правит тут царь Василий. Бедняга ждал сына, но так и не получил его. Было у него три жены, каждая рожала одного ребенка, и каждому из них, ожидая мальчишку, царь заготавливал фамильное имечко – Василий. Но жены подкачали – рожали девчонок, да ещё и первые две преставились родами, а третья более детей иметь не смогла. Василию пришлось смириться, хотя и настоял на своём – всех трех дочерей по его указу назвали Василисами.

Время шло, народ, не выдержав переизбытка Василис, вышел из положения именно так, как это и делается – дал прозвища.

Старшей, пошедшей в красавицу матушку, Василиса Прекрасная. К ней сватаются толпы женихов, вот только никак замуж что-то не выйдет.

Покосившись на меня, Росана выдала шёпотом ответ на мой немой вопрос:

– Дура она. Женихи как посмотрят, так и обомлеют, а как поговорят – бегут к младшим.

Понимающе кивнув, попросила продолжать.

Среднюю прозвали простенько из без выкрутасов – Несмеяна. Она тоже не пользуется спросом у женихов. Именно про неё сказано, что в её присутствии не только молоко, вино киснет. Росана уверяла, что это так и есть. Если Царевна Несмеяна рядом, даже батюшке не удается попробовать парного молочка, скисает сразу. Естественно, женихи не рвутся стать супругом особы, рыдающей по любому поводу: хорошо – плачет от счастья, плохо – от горя. Улыбаться с роду не умела, даже крохой.

Младшая, именно та, к которой направил меня Михал, прозвана Премудрой. Женихи на неё поначалу не больно-то смотрят, но батюшка советуется с дочерью частенько, и, похоже, не спешит выдавать её замуж, хотя и находятся желающие, несмотря на невзрачную внешность.

Почувствовала, что у девчонки вертится на язычке критика и в мой адрес, но она сдержалась и намекнула только, что не мешало бы Василису Премудрую подкормить немного, тогда бы ещё ничего, а так одни мослы, кому такая понадобится?..

Слов нет!

Пристала к девчонке, требуя разъяснений, почему быть стройной плохо. Разве лучше быть толстой, как квашня? Мое возмущение не произвело на Росану ни малейшего впечатления, она так и осталась при своём мнении. Даже когда я заметила, что она сама очень даже хорошенькая, хотя и не толстушка.

На меня девчонка смотрела взглядом, в котором сквозь любопытство отчетливо пробивалось какое-то непонятное чувство. Чем сильнее я возмущалась, тем яснее становилось – Росана меня… Жалеет!

В итоге, она решила, что спорить с убогой нет смысла, потому что, в очередной раз жалостливо осмотрев меня, пробормотала нечто вроде:

– Конечно, с твоей стороны любая девица – красавица.

Это меня доконало.

– Да чем тебе моя внешность не угодила? Что худая? Так я специально на диете сижу.

– На… Сидишь? – округлила глаза Росана. – Тогда понятно. А то я смотрю уж больно ты ледаща, а если тебе приходится на этой… Как её… Ну, на которой ты сидишь, сидеть, откуда ж тут красоте-то взяться? Бедненькая.

У меня от возмущения перехватило дыхание, а у девчонки на глазах выступили слезы сочувствия. Она даже взяла меня за руку и стала, утешая, поглаживать пальцы. Когда раздался всхлип, я не выдержала:

– Диета, не стул, и не орудие пытки. Нечего реветь. Диета – специальный режим питания. Я стараюсь есть как можно меньше, чтобы сохранить стройность, – поймала на себе удивленный взгляд и пояснила:– Ну, чтобы толстой не быть. У нас это не модно! Понимаешь, если станешь толстой, мужчинам нравиться не будешь…

Глаза девчонки стали размером с куриное яйцо, и я остановилась.

– Как это?

– Ну, так. Давай, просто договоримся – у нас плохо быть толстой, идёт?

Росана покачала головой. У меня появилось стойкая уверенность, что её худоба доставляет малышке множество неприятностей. Видимо здесь в моде кустодиевские женщины – сочные, пышные, и такие как мы с Василисой-младшей не котируются.

Невольно вспомнилась покойная бабушка, упорно старавшаяся откормить, заморённую городом, внучку за время летних каникул. Если ей это удавалось, я переставала влезать в привезенные из дома платья, баба Маня с восторгом демонстрировала меня соседкам. Если же нет – сокрушалась, что стыдно людям показать, такую тощую.

Пока вели неспешную беседу, неторопливо передвигая ноги, солнце повернуло к закату.

– Росана, а мы не долго идём? – не выдержала я.

– Так ты ж сама хотела поговорить, вот и идём кружной дорогой, – поразилась моей тупости девчонка.

Подумать только, заботливая какая – прислушивается к любому желанию гостьи.

– Знаешь что, давай оставим в таком случае беседу на потом, и побыстрее пойдём в город. Что если нас нянька эта уже заждалась?

– Ой, да что ты! – замахала ладошками, весело смеясь, Росана. – Она, наверняка, знает, как и где мы идём, и сама спешить не будет.

– Это откуда же она знать может? – остановилась я посреди едва протоптанной тропки, на которую мы свернули с, ещё менее наезженной, дороги из земель оборотней.

– Проще некуда – в блюдечко посмотрит, и всё про нас узнает.

Не обращая внимания на девчушку, тянувшую меня за рукав, в тщетной попытке сдвинуть с места, потрясла головой, пытаясь привести в порядок ошалевший мозг.

– Это в каком таком блюдечке? Это в том, что с яблочком?

– Да, – подтвердила Росана.

Так, приехали. Сказки продолжаются. Ещё немного постояв, и поняв, что от этого моё состояние ни малейшим образом не улучшается, всё же сдвинулась с места.

– Но тогда зачем ты в город бегала? Зачем торчала здесь, поджидая меня?

– Так как же блюдечко казать будет, если царевна сказала, что ты из других земель?

– А теперь как?

– Так оно меня найдёт, а ты со мной.

Я только стиснула зубы, чтобы ещё больше не удивлять глупостью спутницу. Действительно, что проще? Достал тарелку, и смотри себе. Дураки мы, какие-то телевизоры делаем, систему слежения и прочие разности. А тут раз-два и готово. Я тяжко вздохнула.

Едва это сделала, впереди показался большак. Действительно, эта дорога отличалась от дороги оборотней. То и дело по ней проезжали гружёные и пустые телеги, какие-то таратайки, и даже промчалась с грохотом расписная карета. Только подумать – всамделишная карета, какие я видела только в музее. Но, должна честно признаться – карета не произвела на меня впечатления, не говоря о телегах, а всё потому, что неожиданно возникшее позади кареты явление опять ввело меня в ступор.

Отставая от кареты, видимо чтобы не глотать пыль, поднятую роскошным выездом… Летел ковёр. Точнее не ковёр, а так – коврик. Размером где-то метра два на полтора. Летел себе, приподнявшись над землей метра на два-три, так, чтобы не задевать телеги и пешеходов, покачивая длинной перепутанной бахромой ярко-синего цвета. На коврике расположился вовсе не колдун в остроконечном колпаке со звездами. Развалившись, как на диване, придерживая мешок, на летящем чуде с комфортом устроился мужичок, самого кулацкого вида – в полосатых штанах, сапогах гармошкой и картузе, сдвинутом на одно ухо. Мужик пребывал в радужном настроении и во всё горло распевал похабные частушки.

Окружающие не удивлялись, глядя на это явление – кто укоризненно покачивал головой учуяв ядреный аромат перегара, кто смеялся расслышав слова. Но никто, просто-таки никто, кроме меня, не удивился средству передвижения.

Коврик с весёлым пассажиром скрылся за поворотом, и только теперь почувствовала, что Росана уже не просто дергает за рукав, а трясет так, что этого самого рукава я, того и гляди, лишусь начисто.

– Настя, Настя, да что ты, в самом деле?!

Я проводила взглядом летучее чудо и посмотрела на Росану.

– Это что было?

– Где?

Девчонка не поняла, что привлекло моё внимание.

– Слышишь частушки? – решила не признаваться в собственном сумасшествии (а как прикажете расценивать столь отчетливые видения)?

– Слышу, и что?

– А ты видела?

– Да кого?

Это стало напоминать разговор глухого со слепым.

– Мужика на ковре, – отчаянно выдала я.

– Конечно, видела.

Росана смотрела так, что я отчётливо поняла – с её точки зрения перед ней человек пропащий. Уже ничто не сможет доказать, что я не полная идиотка. Ну а раз терять уже нечего…

– Он, правда, летел?

– Летел, – кивнула Росана, всё ещё не понимая, что меня так удивило.

Пришлось пояснить:

– Понимаешь, тебя это немного удивит, но у нас ковры не летают.

– А-а, – кажется, поняла причину моего ступора девчонка. – Так и у нас их немного. Вещь дорогая, а поклажи берет всего ничего. Человека три поднимет, и всё.

– А этот мужик, он что – богатей какой?

– Да нет. Не похоже. Может он из Топляков? Это деревня такая на болотах. Там у всех ковры – иначе осенью да весной и не выберешься в город. Правда лето ныне сухое было, но сама видела – пьяный он. Небось, жена на базар торговать отправила, а чтобы на обратном пути не заплутал в болотине и в трясину не угодил, он на ковре и отправился. В основном лошадьми все пользуются.

– Ты хочешь сказать, если этот мужик на ковре, то он не заблудится?

– Так у них там ворожка есть. Она над ковром поворожит, он дорогу запомнит. А потом обратно и вернётся.

Я перевела дыхание, и потопала за Росаной, дав себе слово больше ничему не удивляться. Элементарно, Ватсон! Ни тебе бортового компьютера, ни горючего. Сел и лети себе на автопилоте, заложенном какой-то там ворожкой. И зачем самолёты, вертолёты, и прочий летающий хлам. Глупости одни.

Вывернув из-за обширного перелеска, наконец-то увидели город. Он оказался близко.

Я смотрела на высокую каменную стену, с огромными, широко распахнутыми воротами. Ничего себе – меры безопасности… И тут же остановила сама себя. Что я про их меры безопасности знаю. Мало мне разной бытовой техники на уровне фантастики, о которой узнала за последний час?

У ворот, вольготно развалившись в теньке, устроились трое стражников, казалось не обращавших никакого внимания на проходивший и проезжавший в ворота люд. В качестве терминала оплаты проезда выступала большая кружка с прорезью, в которую проезжавшие и проходившие безропотно кидали плату.

Но, стоило приблизиться к воротам, как я ощутила сопротивление воздуха, словно резиной окружившего меня. Стражники подобрались и, подхватив оружие, поднялись, было, на ноги, но уже отпустило, и они успокоено проводили глазами нас с Росаной, кинувшей в кружку мелкую монетку. Успокоено-то, успокоено, но я заметила, как один прошёл в ворота следом за нами и подошёл к невысокой будочке, видимо караульной. Краем глаза следя за стражником, увидела, как стражник выглянул и успокоительно махнул рукой приятелям. Отойдя подальше, оглянулась, но смогла увидеть только ноги опять разлегшихся стражей. Да, порядочки…

Отвлекшись от стражников, догнала недоуменно озиравшуюся Росану. Кажется, нас никто не встречал. Видимо, на такой случай она распоряжений не получала и подозревала, что мальчишка не сообщил няньке о нашем прибытии, а может быть нянька задержалась… Главное, Росана понятия не имела, что же теперь со мной делать, куда вести.

Пока она озиралась по сторонам в поисках припозднившейся бабульки, я не теряла времени даром и тоже рассматривала окружение.

Еще на подходе к городу усмотрела за высокими стенами, ожидаемый царский терем. Вот только оказался он не деревянным, а нормально белокаменным, с островерхими разноцветными башенками, ярко светившимися на августовском солнышке. К центру города от ворот вела отлично вымощенная улица. В Питере не все мостовые делают столь качественно. Камни пригнаны, щели между ними словно нарисованы. Тут никаким каблукам бояться нечего, захочешь – не застрянешь.

По бокам улицы тянулись приподнятые тротуары, тоже мощёные, по которым спешили куда-то по своим делам пешеходы. По проезжей части постукивали обитыми железом колёсами повозки и звонко цокали лошади, высекая из гранита яркие даже на солнечном свету искры. Повыше них сновали, туда-сюда, летучие ковры. Не так уж их было мало, как я решила после рассказа Росаны. На коврах в основном путешествовали женщины. Расположившись с удобствами, местные красавицы перевозили всякие свёртки, ящички, мешочки, но попадались и коврики, которые использовали исключительно для пассажиров.

Рассмешил один ковёр. На нём расположилась замученная мать семейства, то и дело одёргивающая пятерых ребятишек мал-мала меньше, свешивающих головы с края ковра. Сначала мне показалось, что мамаша опасается за детей, но когда вальяжный купец, правящий ярко раскрашенным тарантасом, вдруг вскинул голову, и погрозил одному из мальцов кулаком, одновременно пытаясь потереть темечко, я поняла, мамаша опасается за прохожих и проезжих, служивших отличными мишенями для бомбардировки. После этого стала посматривать на пролетавшие над головой ковры с опаской – не хотелось бы получить по темечку свалившимся ненароком мешком, а при моей «везучести» это возможно.

Рассмотрела и расположенные вдоль улицы дома, вызвавшие ностальгические воспоминания о знакомых провинциальных городках – такие же каменные, одно-, двух-, изредка трехэтажные. Окна стеклянные, никаких тебе знакомых по урокам истории бычьих пузырей или слюды. Некоторые окна витражные, они переливались на солнышке сочными оттенками.

Фасады домов или раскрашены, или украшены резными деревянными и каменными деталями. Выглядело всё более чем нарядно. Больше всего удивили совершенно деревенские подворья возле каждого дома. Это было непривычно – со стороны улицы входа в дома нет. Я поняла, как попадают в дома, когда распахнулись выходящие на улицу ворота и стал виден двор. В глубине двора мелькнули постройки, кажется конюшня и ещё что-то и, самое интересное для меня, сбоку дома обнаружился вход. Крыльцо с резными перильцами, колоннами и навесом. Этакая игрушка, прилагаемая к дому. Ещё успела приметить, как с крылечка дородный детина за что-то начал отчитывать приехавшего на возке мужичка самого деревенского вида. Ворота захлопнулись, развития событий не рассмотрела.

Подобное видела в городишках районного значения. Выходит, за прошедшие времена и здесь сочли эту схему удобной. Действительно, из окон дома видна большая часть улицы, можно и людей посмотреть и себя показать. А основная жизнь дома и семьи закрыта от посторонних. Поди, рассмотри за высоченным забором, что там во дворе делается.

Пока интересовалась жизнью города, к Росане подскочил мелкий шкет, интенсивно сосущий остатки карамельки на палочке. Натуральный чупа-чупс местного производства.

– Эй, тебя не Росана кличут, – с налета начал он, ухватив не обращавшую на него никакого внимания девчушку за платье.

Ещё бы, она к такой мелкоте не снизошла.

– Росана, – пренебрежительно откликнулась моя спутница, выдернув из рук пацана подол, и продолжая осматриваться по сторонам.

– Ну, дак того, иди.

– Чего того, куда иди? – наконец обратила на собеседника внимание Росана.

– Так того, тебя кличут.

– Кто?

Тяжко вздохнув, Росана бросила на меня томный взгляд, дескать, с кем приходится иметь дело, сплошные недоумки. Я спрятала усмешку, отвернувшись от пары, продолжившей выяснять отношения.

– Так того, бабка, она мне, вишь, петуха сахарного дала, – гордо продемонстрировал остатки карамельки пацан.

– Какая бабка?! – Росана не выдержала и повысила голос.

– Так того, нянька царевнина.

Поняв, что послала этого вестника именно та, кого она высматривает, Росана приободрилась.

– А где она сама?

– Так того, она сказала, чтобы ты шла к ней, а она, того, на ворота доступ для вас отправит.

– Где. Мне. Её искать, – Росана проговорила это едва не по слогам.

– А, так того, дома у неё, – обрадовался пацан. – Я того, шел мимо. Она меня позвала, и велела тебя найти, и вот – петуха дала. Сахарного!

Мечтательности в голосе пацана хватило бы на десяток сладкоежек, но мы с Росаной сделали вид, что не поняли к чему ведет мелкий вымогатель, и ему пришлось довольствоваться уже полученной платой.

– Пошли.

Росана двинулась в переулок, ведущий от центральной улицы. Я поспешила следом.

Идя по городу, наконец, сосредоточилась на прохожих, тем более дома мало отличались от уже увиденных, разве только степенью искусности украшений, да свежестью покраски. А так городок, как городок. Ближе к окраинам и дома пошли помельче, да и вторые этажи у некоторых были не из камня, а бревенчатые, видать, не всем по карману строить мало того, что двухэтажные хоромы, так ещё и целиком каменные. Правда, чисто кругом, не в пример привычной мне глубинке.

А вот прохожие…

Как я говорила выше, ждала чего-то эдакого, сказочного. А прохожие не удивили ни яркостью нарядов, ни богатством. Люди одеты добротно, просто. Единственное, что отметила, так это разнообразие фасонов. Были девицы в сарафанах и тонкого полотна белых рубахах. Но сарафанчики все по фигурке, сидели как влитые. Были женщины в платьях, в юбках, причём длина нарядов варьировалась от едва ли не шлейфов, до откровенно открытых лодыжек. Правда ни одной юбки хотя бы до колена, врать не буду, не заметила. Были наряды вида начала двадцатого века, не короче. Зато довольно много молодых женщин шествовали в брюках. Вот уж чего не ожидала. Хотя, чему удивляться – мой собственный наряд не произвёл впечатления ни на Росану, ни на большаке. Правда с брюками стандартным комплектом шли плотные куртки почти до колен и высокие сапожки, в которые эти самые брюки и были заправлены. Однако облегаемость штанов здесь никого не смущала, так что, появись я здесь в лосинах, это вряд ли кого удивит.

Мужчины тоже порадовали разнообразием – наряды в стиле «Ваня деревенский» соседствовали с пиджаками поверх косовороток, но большинство в сапогах. Приметила пару раз неудобные башмаки с пряжками на толстенной подошве, но это, видать, обувь на любителя. Лаптей не приметила, про босые ноги и говорить не буду.

Как показалось, народ в городе жил не так уж плохо – одежда у большинства хоть и не поражала нарядностью, но для буднего дня выглядела удобной, добротной и практичной.

Я глазела по сторонам, пока не споткнулась.

Несколько раз повернув, добрались до тихого района. Дома здесь, маленькие и неброские, прятались за любовно посаженными цветущими кустами. В один из таких домиков и зашли.

– Заходите, заходите, гости дорогие, – приветствовала нас столь колоритная особа, что я невольно попятилась обратно.

Передо мной стояла «бабища». Мало талии «в два обхвата», так ещё добавляла и одежда – нелепый пиджак с оборками на плечах и под грудью, и широченная юбка в сборку. На шее несколько рядов бус такой яркости, едва не выбивало глаза. На голове яркий платок. Так иногда ещё изображали купчих. Хозяйка производила впечатление живописное во всех смыслах. Не только её одежда, но и сама она полыхала – румяные, как огонь, щёки на смуглом лице, кошачьей зелени глаза под смоляными бровями, совершенно не вязавшимися с выглядывавшими из-под платка рыжими волосами. Что-то знакомое проскользнуло в её лице, но я отвлеклась на антураж и не обратила внимания на это сходство.

– Нянька царевны Еремеевна, – едва слышно шепнула Росана и, едва старушка прошла в дверь, показывая дорогу, испарилась, как вода со сковородки.

Я только хмыкнула и прошла в тёмное помещение. Да уж, жёлтые здоровенные клыки, выглядывавшие когда хозяйка начинала улыбаться, совершенно неуместные на пухлом лице, могли перепугать кого угодно.

Из прихожей (кажется, её называют сени?) меня пригласили пройти в комнату. Свет ударил по глазам. Странно, электричества не заметно, окошечки крохотные, а в доме светло.