Текст книги "На неведомых дорожках (СИ)"

Автор книги: Вероника Азара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– На каких Канарах?

– Не важно, лучше скажи, где гарантия, что эта птица сейчас прилетит?

– Нужен тростник и нож, я скажу как сделать… Ох, – притих Мирлис. – Ничего не выйдет. Где мы здесь тростник найдем…

Я тем временем ни слова не говоря, полезла в котомку, которую умудрилась прихватить с собой на дерево. Счастье, что у меня, как у большинства женщин, стойкий мешочный инстинкт. Ну не удобно мы себя чувствуем без сумки в руках, желательно большой и тяжёлой. Это наверно передалось на генном уровне от бабушек и мам.

– Такой пойдет? – протянула на ладони кусок тростникового стебля, над которым когда-то ломал голову Михал.

– Откуда?!

– Потом, не до того, говори, что делать.

Под руководством Мирлиса дело пошло на лад, хотя пришлось и повозиться – никогда в жизни не приходилось заниматься подобным. Наконец в руках появилось нечто похожее на свирель, как её изображают на картинках в книжках сказок. Поднеся тростник к губам, осторожно подула. Ага, как бы не так…

– Ты дырочки-то закрывай, – едва слышно сказал Мирлис.

Попробовала закрывать. Одну, другую, оказалось – действует. Тростниковая дудочка издала странный тонкий свист, потом в другой тональности. Я пробовала и так, и этак, раз, другой, пока не получился неожиданно чистый тихий звук.

Мирлис рядом дёрнулся и прошептал:

– Вот, вот оно, давай!

Попробовала ещё раз, ещё… Звуки полились сами собой, на талисмане нагрелся какой-то камень, но у меня не было времени отвлекаться, боялась упустить найденное положение рук и губ.

Несколько попыток и вдруг, когда я переводила дыхание, кусочек тростника сам тихо и нежно запел. Запел жалобно и тревожно, словно призывая на помощь…

Стая вокруг сада взвыла. Казалось, преследователи пытаются заглушить звук. А вот и фигушки, тростник звучал и звучал! Я боялась оторвать дудочку от губ, и сделать лишний вздох, если откровенно вообще боялась пошевелиться. По яблоне распространялось свечение. Яблочки зажигались как японские фонарики, даже на светившем ещё солнце освещая каждый листик.

Вой вокруг нарастал.

– Смотри!

Мирлис знал, куда смотреть!

С неба, светясь на синем небесном фоне, падали золотые молнии. Это они вызывали вой наших противников. Мы, не думая уже ни о чем, спрыгнули на землю и кинулись к краю сада. Вокруг раздавался дикий вой, сквозь который временами прорывался свист, вонзавшийся в уши, словно иглы. Мы взобрались на одну из яблонь так, чтобы из безопасного местечка посмотреть на происходящее.

Монстры сражались по-настоящему. Это был не киношный бой. Перья и клочки шкуры летели по сторонам, словно листья по осени. То и дело летели кровавые брызги, мне даже стало дурно, когда увидела, как одна из птиц впилась в горло «волку», и вырвала его одним движением. Кровища хлестнула фонтаном… От накатившей дурноты, на пару минут упустила сражение из вида, отрезвление наступило, когда ко мне обратился Мирлис. Точнее не тогда, когда он заговорил, а когда впился изо всех сил мне в колено, стараясь привлечь внимание:

– Смори, Настя, там ещё волки…

Только этого не доставало! Если пришло подкрепление…

– Да нет, это не им подкрепление! Волки накинулись на перевёртышей!

Действительно, на место схватки с разных сторон набегала серая волна. Эти новые волки мало отличались от наших противников размерами, но были гораздо лучше организованы. Казалось, кто-то руководит сражением с их стороны.

Не казалось! Впереди накатывавшей волны неслась громада чернобурого огромного волчары. Он, казалось, вёл своё воинство в бой. Рядом неслось несколько волков чуть меньшего размера – как охранники. Они врезались в схватку… Неорганизованная масса наших преследователей, основательно прореженная нападавшим птичьим войском, ринулась в разные стороны. Теперь их волновали не мы, а скорее целость собственных шкур. Перевёртышей ушло не много, птицы постарались от всей души, а вот «волкам» досталось поменьше.

Едва противник начал отступление, птицы прекратили схватку и направились в центр сада. Волки продолжали преследовать врага под рык вожака, оставшегося осматривать поле боя.

– Пошли, – дернул меня за рукав Мирлис.

– Куда?

– Как куда, надо же посмотреть, что там делается.

Сначала решила, что он зовет меня полюбоваться результатами только что законченной бойни, к счастью нет. Мирлис тянул в сторону главной яблони. Хотя после того, что видела, у меня не было большого желания знакомиться с Жар-птицами, да и идти по ещё тёплым трупам как-то не хотелось.

На яблоне уже собрались все принимавшие участие в схватке птицы. Дерево стало похоже на новогоднюю ёлку, усыпанную бенгальскими огнями.

Пара птиц слетела к нам, сделала круг над головами, и вернулась к подругам. Должна сказать выглядели они сказочно. Чем-то смахивали на павлина, только туловище мельче, размером так с бройлера, а вот хвосты длиннющие, как шлейфы и перья струятся словно волосы. Они действительно ярко светились, но не целиком, а только хвостовые перья и венчики на головах из таких же, похожих на волосы, пёрышек, при каждом движении легким облачком переливавшихся над изящной головкой, сидящей на длинной шее. А вот клюв, должна сказать, впечатлял – острый как игла, откровенно хищно изогнутый. Он мало годился для поедания яблок, похоже, фрукты не основная пища этих красоток. Да и сила его, судя по схватке, не мала. Под стать клюву, противореча общему нежному облику, были и отблескивающие металлом когти на крепких лапах. Такие вопьются, не выдерешь.

Птицы, не обращая на нас с приятелем внимания, подкрепились ещё остававшимися на яблоне яблочками, помогли друг другу привести в порядок оперение, в этот момент яблоня скорее была похожа на парикмахерский салон, и, поднявшись в небо переливчатым сияющим облаком, устремились в сторону заката.

– Ну, вот и всё, – устало пробормотал Мирлис.

Подняла его на руки. Малый окончательно выдохся, столько всего за день произошло.

– Я думала они нас бояться должны были.

– Нас?! – Мирлис странно посмотрел. – Знаешь, стаи боится всё живое. Даже нечисть. С ними ни один хищник не свяжется, если жить хочет.

– Похоже на то.

Немного помедлила, почесывая рыжего за ухом (чисто инстинктивное движение, когда держишь на руках кошку), потом задала мучивший вопрос:

– А выпавшие перья светятся?

– Ты что, решила перышком обзавестись? – встревожился Мирлис. – Не вздумай. Там на побоище их не мало, но не надумай хоть одно взять. Они тебя по этому перу под землёй отыщут. Отыщут и там же, под землёй, уделают так, что и на том свете не признают.

Бросила взгляд в сторону места схватки. Между стволов мелькнула высокая тень… Неужели Ветер? Да нет, этот гораздо шире в плечах… Пытаясь рассмотреть мужчину решила продолжить спор.

– Хм, а вот в сказках…

Мирлис не дал договорить.

– Слушай, забудь ты свои сказки. Нашла сказочный лес. Тут такие дела, если на сказки ориентироваться – не жить. Ладно, кончай отдых. Пора приниматься за дела.

– Какие это? – удивилась я.

Откровенно говоря, делать ничего не хотелось. Мало мне переживаний? Да и не думала ещё о том, что дальше делать. А если разобраться – подумать следовало. Коня нет, а в Васильевск надо. Надо где-то ночевать. Здесь оставаться не хочется, мало мне увиденного за день, так ещё среди трупов ночевать?! Это уже перебор. Да и заступившиеся за нас волки могут вернуться, а мне не очень хочется с ними встречаться. А если кто из недобитых вернётся, что делать?

Стоило только задуматься, как обрушилась гора вопросов. Вот никак не могу понять этого противного кота. Зачем девушку нервировать лишний раз? Дал бы хоть немного передохнуть, прежде чем наваливать гору проблем…

Из-за мыслей отвлеклась от подходившего мужчины, а когда взглянула в его сторону, он словно растаял. Как небывало. А может, привиделось?

Первым делом Мирлис осмотрел повреждения, нанесённые яблоне. Мерзавцы, успели прогрызть не только кору, но и древесину ствола.

– Настя, доставай бальзам, – скомандовал рыжий.

С сомнением посмотрела на приятеля.

– Думаешь, подействует? Ты же его для человека варил.

– Хуже не будет, а попробовать можно.

Чего тут раздумывать? Если спец говорит, надо пробовать. Выудила из мешка бальзам. Не тратя времени попусту, принялась обмазывать раны. Кажется, яблоне понравилось. Мирлис тоже заметил, как вокруг разлилось ощущение покоя.

– Вот и всё, – ласково погладила шершавый ствол. – Надеюсь, поможет.

– Настя, – отвлек меня Мирлис, – а пару яблочек на память взять не хочешь? – и он ткнул лапой в лежащие на земле яблоки.

Я нагнулась и хмыкнула:

– Рехнулся? Таскать с собой такую тяжесть?

Яблоки действительно из золота. Подняла одно – гиря! Не знаю, я не Шура Балаганов, а рыжий не Паниковский – пилить не стали, но не думаю, что внутри было что-то другое.

Мирлис фыркнул:

– На твоём месте другие…

– Знаешь, я не другие – это раз. Мне здесь ничего вообще не надо, домой хочу – это два…

– Так дома и найдешь применение, это же золото! Продашь.

Призадумалась. В чем-то рыжий прав. Но не хотелось мне брать яблоки, не хотелось.

По плечу кто-то хлопнул. Я аж подлетела, развернувшись в воздухе. Оказалось – низко склонившаяся ветка с несколькими спелыми яблочками. О, это другой разговор! Полакомиться на привале ароматными яблочками – совсем другой коленкор!

Яблоки, словно сами, прыгали в мешок, рвать их доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Естественно, между делом не одно оказалось в желудке (не только моём, между прочим!), пока я, наконец, не обуздала жадность, и не решила, что есть одни яблоки не станешь, а значит, пора заканчивать сбор урожая.

Раздался стук копыт. Только теперь заметила, что солнце уже почти село, и небо освещено закатом.

Странно, кто там топочет? Вроде никто из наших преследователей такого топота издавать не мог? Звуки всё ближе… Между стволами мелькнуло светлое пятно, раздался приветственный крик:

– Вон они где, воробышки!

Михал, соскочив с высокого поджарого коня, удивительно похожего на Каштанку, подлетел ко мне, и, подхватив как ребенка, расцеловал в обе щеки.

– Живы, проказники!

Он опустил меня, и дал осмотреться. Рядом с ним на таком же скакуне восседал высокий широкоплечий воин. Таких, наверно, полагается называть витязями. Серебряная кольчуга чешуёй покрывала его до колен, даже перчатки и те кольчужные. Высокий шлем венчало струящееся перо, похожее на поток воды. Витязь спешился и оказался на удивление высоким. Мне пришлось задирать голову, чтобы видеть его спокойные синие глаза. Рядом с ним, опустив голову на плечо витязя, пристроился, отпущенный мною, конь Черномора.

Витязь осмотрелся.

– Припозднились мы, похоже. Тут и без нас разобрались, – и потрепал по крутой шее коня. – Молодец, что позвал.

Мне стало неловко. Кажется, прибыл хозяин нашего скакуна. Эх, жаль, придётся отдавать, потянулась к недоуздку.

– Это ваш, да? Вы извините, надо было очень быстро, а не получилось, понимаете?

Меня охватило нелепое смущение, и стало стыдно за свой жалкий лепет.

– Не узнаю старую знакомую, – раздался рядом смех. – Обычно она за словом в карман не лезет, и такая мелочь, как сведённый со двора конь вряд ли может смутить.

– Павел! Ты откуда?

– Зиран послал, – Павел спешился.

– Ты, девица, узду-то не трожь. – положил мне на плечо тяжелую руку Черномор. – Раз уж удалось получить моего Прибоя, пока пользуйся. Только никому больше не давай, – от строгого взгляда внутри всё оборвалось. – Ладно, не бойся, не обижу. Прибой послужит тебе, только хотелось бы знать, как ты чары-то одолела? Я и сам к нему последние недели подойти едва мог, словно подменили коня.

– Ну, понимаете, мне помогли…

Пожала плечами, решив не развивать тему, и украдкой показывая Мирлису кулак, чтобы и этот болтун помалкивал.

– Помогли, – протянул Михал. – Хороша помощь была, может и ещё помогут?

– Нет, не выйдет, – твердо посмотрела в его глаза.

Мужчины переглянулись и дружно хмыкнули. Ну и хмыкайте себе, друзей не выдаю. Ветер мне помог, больше, сам сказал, нельзя, а тут насядут со всех сторон… И рыжий пусть только попробует… Грозно посмотрела на приятеля.

– А я чего, я ничего, – опустил глазки.

– Что ж, на нет и суда нет, – подвел итог Черномор. – Пора домой. Тяжко на земле. Михал, ты со мной? Здесь и без нас разберутся.

– Павел, ты с Настей. Я Инара в Васильевск отправил. Странные дела там творятся. Пусть посмотрит. Отправляйтесь и вы в Васильевск. Там Василиса встретит. Раз Насте надо выполнить свои обязательства, придётся с царевной переговорить. А там отправите её домой, сам с ней ступай, там пригляд тоже нужен.

Что-то в словах Михала не понравилось рыжему.

– А я?

– А ты со мной, – приговорил Михал, развязывая сумку у седла и протягивая руку к Мирлису. – Нечего тебе таскаться, мешаешь только…

Тут уж возмутилась я:

– И ничего он мне не мешает! Наоборот. Да если бы не он!.. И вообще!

– Пора, – повторил Черномор, прислушиваясь к шуму приближавшихся шагов.

Заметив, что мужчины отвлеклись, я сделала знак Мирлису, и тот понятливо растаял, словно его тут и не было. К моменту, когда Михал продолжил своё движение и собрался подхватить рыжего к себе на коня, даже место, где тот стоял, успело покрыться пылью. На недовольный взгляд ответила самым невинным своим, словно говоря: «О чем речь, мальчики?»

Глава 14

Следующие дни слились в один.

Я верхом на Прибое, в окружении волков, точно под конвоем. Понимала – это охрана. Но бесило. От этого настроение портилось. Я то и дело пыталась выкинуть какое-нибудь коленце. То подгоняла Прибоя, то наоборот останавливала его. Но вывести из себя волков не получалось.

Пару раз молодые волчки попробовали сунуться к моему скакуну. Но власть большой волчицы, которая во время пути, чаще всего, командовала сопровождением, была непререкаема. Прибою даже не пришлось пускать в ход копыта. Волчица рыкала, молодежь тут же прекращала попытки воспитывать нервного скакуна.

Павел на мои выходки не обращал внимания. Обиделся, что я помогла Мирлису отправиться с нами.

Обижался, правда, не долго, до ночи. На стоянке Мирлис развил бурную деятельность, стараясь помочь. Выглядело смешно – у него же лапки. Павел держался изо всех сил, но пришлось сдаться. Вид рыжей кошачьей попы с задранным хвостом, вылезающей из кустов, и волочащейся за этой рыжей тушкой большой сухой ветки, которую кошак ухватил зубами, вызвал хохот.

Я украдкой показала, скосившему на меня глаз рыжему, большой палец. У него получилось внести мир в наши ряды. Утром встали, вернув хорошее расположение духа. Путешествовал Мирлис со мной, у Павла было слишком много дел, а я ехала как балласт. Толку от городской девочки среди леса никакого.

Единственной моей обязанностью стало ухаживать за Прибоем. Он категорически отказался подпускать Павла к себе. С непривычки изображать конюха было нелегко. С Инаром мне понравилось путешествовать гораздо больше. Все трудности парнишка брал на себя.

Вот к волчице, которая взяла меня под опеку, и Павел, и Прибой, отнеслись очень положительно. Прибой даже подходил на ночь к нам с ней поближе, словно охраняя. Эти двое вселяли в меня спокойствие, несмотря на постоянные ночные шумы и шорохи. Всё же, не приспособлена я для существования на природе, особенно после того, как увидела, какие «прелестные» зверюшки бегают по здешним лесам.

На ночлег устраивались так, как установила волчица.

В первый же вечер подошла, ухватила зубами одеяло, на котором я сидела, и перетащила его подальше от разожженного Павлом маленького костерка. Павел только пожал плечами.

– Похоже, она знает, что делает.

Посмотрела на волчицу, которая определённо ждала, когда я подойду.

Пришлось подчиниться.

Поднявшись с земли, на которой оказалась по вине «воспитательницы», подошла. Волчица лапой ткнула в одеяло, словно скомандовав расправить его. Расправила, Мирлис подтащил мою котомку, с которой теперь старалась не расставаться. Пришлось лечь в отдалении от костра. Замёрзну ведь!

Оказалось, не замёрзну. Едва расположилась на одеяле, волчица пристроилась рядом, прикрыв меня со стороны леса. С другой стороны подобрался под бочок Мирлис. Мне стало так тепло и уютно, что возражать против грелок даже не подумала. Утром проснулась, выспавшись, как на роскошной кровати.

На вторую ночь устроились точно так же, волчице даже не пришлось предлагать. Я оценила спокойствие и уверенность моей большой подушки и спала обхватив сильное тело, чувствуя со спины тёплое тельце Мирлиса.

Той же ночью проснулась от тихого разговора. Тёплый волчий бок, если бы не шерсть, постоянно лезущая в лицо, мог стать роскошной подушкой. Потёрла нос, едва не чихнув, повернулась на другой бок, приоткрыв глаза, рассмотрела Павла. Пристроившись у почти прогоревшего костра, о чём-то тихо переговаривается с большим волком, лежавшим напротив оборотня. Только хотела присмотреться кто там такой, как моя «подушка» недовольно заворчала.

– Сплю, сплю уже, – сонно буркнула я.

Не очень-то и хотелось.

Волчица, окинув взглядом прижмуренных янтарных глаз, вздохнула и снова устроила голову на лапах. Я прижалась теснее, стараясь зарыться как можно глубже в тёплый волчий мех, вот уже вторую ночь согревающий меня. Сквозь наплывающий сон, почувствовала, как ткнулся в щёку холодный мокрый нос, а потом скользнул по ней горячий шершавый язык.

Побудки взял на себя Мирлис. Что-то не давало рыжему спать едва поднималось солнышко. Подняв всех, завтракал и сворачивался в клубочек, позволяя дальше коллективу справляться без него. Свою лень Мирлис теперь постоянно оправдывал услышанными от меня «лапками»… И попробуй возразить!

Говоря откровенно, устала. Всё чаще вспоминались привычные удобства нормальной жизни. Магазины, где в любой момент можно купить еду и нужные вещи, а не ждать, пока волки принесут кусок мяса. Горячая ванна, доступная в любую минуту, а не ледяные ручьи, в которых руки стыли в одно мгновение (купаться даже не рисковала). Потерянная вещь? Катастрофа! Редкие деревни, встречавшиеся на пути, объезжали за версту, а о магии оборотень велел забыть, на всё время, пока не доберемся до места.

Оборотень и Мирлис, конечно, старались, скрашивали путь и развлекали как могли. Но разговоры о вещах, в которых я ничего не смыслю, надоели, а рассказы о моем мире только нагоняли тоску недостижимостью последнего. У меня появилось чувство, что мой собственный удобный и привычный мир всё дальше уходит по мере продвижения к непонятной цели путешествия.

* * *

В это утро тоже двигались быстро, стараясь не останавливаться и не оставлять за собой лишних следов.

Ха, следов! В первый же день, когда я умудрилась забыть на привале гребень, Павла едва удар не хватил. Он, не долго думая, отрядил за обычной расчёской целый волчий отряд. И они послушались! Отправились, бросив в мою сторону косой взгляд, принесли несчастную безделушку. А я получила выговор. Обидный до слёз, потому что говорил со мной оборотень так, словно я дитя малое и неразумное. Всё убеждал, что никаких личных вещей оставлять нельзя, владеющий силой может по ним навести порчу, и так далее и тому подобное… Зудел, битый час! У меня уши заныли, кулаки зачесались. Неужели нельзя покороче и попроще?

Но я сдержалась, проявив несвойственное смирение. Почему? Спросите что полегче.

Главным развлечением в эти дни стали визиты разных необычных существ во время стоянок. Со мной они старались не общаться. Некоторые делали вид, что вообще не замечают меня, предпочитая тихо разговаривать с Павлом.

Особенно впечатляли визиты огромного бурого волка, уже трижды навестившего нас. Мне всё казалось, что это именно тот, который привел нам на помощь волчье войско.

Мне всегда жутко и сладко в его присутствии, к тому же и матёрые волки, едва он появлялся, смирно устраивались в сторонке кружком, пока эта зверюга о чём-то тихо беседовала с Павлом.

Свои переговоры с другими, периодически появлявшимися, визитёрами оборотень пересказывал, стараясь показать, что секретов от меня не держит, а о чем говорит с этим волком – не сказал ни разу. Стоило завести разговор на тему, тут же у парня находилась масса дел, и он ускользал как мокрый карась из рук.

А меня тянуло к огромному зверю. Хотелось прикоснуться к его пушистой шубе, заглянуть в золотые глаза. Ловила на себе пристальный взгляд этих глаз, иногда казалось, что они улыбаются, тогда вздёргивала подбородок и передёргивала плечами. Пусть не думают с Павлом, что я интересуюсь этими двумя заговорщиками…

Ничего особенно чудесного за дни пути не произошло. В присутствии Павла, Прибой вёл себя примерно, даже пару раз добровольно останавливался, поняв, что, ещё немного, я вывалюсь из седла от усталости (самой признать это не позволяла гордость).

Удивлённый упрямством животного, Павел в первый раз потянулся, было, к плети. Прибой вытряхнул меня с легкостью из седла. На очередной синяк на заду не обратила внимания – одним больше, одним меньше, разницы никакой, а на происходящее стоило посмотреть.

Жеребец направился к парню со столь недвусмысленными намерениями, что тот спрятал плеть за спину и приступил ко мне с расспросами. Разумеется, признаваться не стала, выдал рыжий, за что схлопотал подзатыльник, поддержанный довольным фырканьем жеребца.

Давно подозревала, что длинный язык рыжика надоел коню не меньше, чем мне. Мирлис, старательно развеивал мою скуку и трещал без умолку, чем не раз заслужил не только мои вопли: «Да замолчишь ты?!», но и красноречивые взгляды волков.

* * *

В целом, путь оказался не таким долгим, как я боялась. Это уже гораздо позже узнала, что Павел и тот самый волк договорились с лешими, которые открыли свои потаённые тропы. Этими тропами мы и двигались сквозь пространство, сохраняя время. Что да как – не поняла, но уже на четвертое утро выбрались на проезжий тракт, который показался знакомым – в прошлый раз меня по этой дороге вела Росана.

У тракта с Инаром и встретились. Парнишка сидел на небольшой полянке, скрытой в придорожных кустах от глаз любопытных проезжих. Рядом паслась моя любимая Каштанка и конь Инара.

Едва выехали на полянку, словно из воздуха, соткался тот самый огромный волк, испугав Каштанку. Инар едва успел её перехватить, бедняга так и рванула с места, несмотря на спутанные передние ноги.

Волк тихо рыкнул на парнишку, словно укоряя в нерасторопности, потом повернулся ко мне. Вот честно – как бы вы отреагировали, если зверюга, чья макушка возвышается над вашей головой, подойдёт и усядется перед вами, оскалив в ухмылке белоснежные клыки? У меня задрожали колени. Волк, удивленно глянул мне в глаза, совершенно по-собачьи повернул голову набок, рассматривая внимательно, и ещё шире ухмыльнулся…

Вот тут меня понесло. Он что себе воображает? Думает, буду стоять и трястись, как желе на блюдечке? Да щас! Не каменный век на дворе! А уж я, человек, насмотревшийся ужастиков, ни за что не отступлю перед каким-то там волком… Пусть и очень большим… Мамочка, страшно-то как!

Волк, будто прочитав мои мысли, укоризненно вздохнул, наверное от разочарования и поднялся.

Стало стыдно, похоже, я не оправдала его ожиданий. Ведь, по сути, ничего плохого он не сделал. Наоборот – пришёл на помощь…

Рука сама собой поднялась и провела по нависавшему надо мной чёрному носу.

– Павел, а у него имя есть?

– Серый, – помедлив, ответил Павел.

Успела перехватить быстрый взгляд золотых волчьих глаз на оборотня. Что за секреты? Они думают, я совсем дурочка и не заподозрила, что и не волк это, а тоже оборотень?

– Спасибо, Серый, как бы там тебя ни звали на самом деле, – не удержалась от шпильки.

Волк опять оскалил в ухмылке острые зубищи, которые вдруг стали совсем не страшными. Потом подошел к Прибою и, осторожно прихватив зубами, стащил с его спины мою котомку прямо с Мирлисом, который затихарился внутри. Только рыжее ухо отсвечивало на солнышке ярким пятном.

Павел скомандовал:

– Коня отпусти. Нельзя ему в городе появляться, внимание привлекать будем.

Шагнула к Прибою, хотела снять узду, но он отстранился, вздернув голову. Потом скосил глаза себе на спину и мотнул болтавшимися поводьями. Кажется, поняла. Перекинула повод через голову и закрепила, чтобы не болтался, погладив на прощание крутую тёплую шею, и едва удержалась на ногах, когда конь ткнулся лбом мне в плечо. Снова погладила, и в моих руках оказалась тонкая прядка шелковистых волосков. Павел охнул.

– Что такое?

Оглянулась на оборотня, едва не выпустив шерсть из пальцев.

– Держи крепче, – рыкнул Павел. – И спрячь. Если придёт крайняя нужда, а плеть пропадёт, бросишь эту шерсть в воздух и конь придёт к тебе.

Сжала кулак изо всей силы, в носу защипало, обняла широкую крепкую шею.

– Солнце мое, спасибо тебе, – проговорила, едва не захлюпав носом, разом простив все выходки, так растрогалась.

Прибой ещё раз ткнулся лбом в меня и легким шагом двинулся по тропе в лес в сопровождении Серого. Смотрела им вслед, пока не скрылись среди деревьев. Сердце сжималось от нежности – у меня, похоже, ещё два друга. Удивительно. В этом мире всего ничего, а друзей уже больше, чем дома. Если так пойдет, домой не захочу возвращаться! Ну, как с ними расстаться?..

– Так, хватит сырость разводить, – предотвратил слезоразлив Павел. – Инар, отправляйся с Настей, я вас догоню, как договорились, ждите на месте.

Инар, всё это время молча наблюдавший за прощанием, кивнул. Павел одним лёгким движением взлетел на спину своего скакуна. Опять позавидовала лёгкости прирожденного конника. Мне так никогда не взлетать в седло. Я создана исключительно для удобных кресел в машинах.

Павел ещё не успел скрыться, как Инар уже пристроил мою сумку у седла и помог взобраться на спину тяжело вздохнувшей Каштанки.

– Не грусти, подруга. До города не далеко, да и я немного привыкла к седлу… Надеюсь…

Последнее пробормотала едва слышно, заметив косой взгляд своей лошадки, определённо примерившейся отколоть какое-нибудь коленце.

Из котомки донесся хмык Мирлиса, таившегося до этой минуты.

Придорожные кусты миновали по едва заметной тропке и влились в череду путников, следовавших в Васильевск.

Оборотень спешил, мне пришлось всё внимание уделить управлению капризной кобылкой, которая то и дело норовила то укусить попутчиков, то стащить что-нибудь с их возков.

В конце-концов, Инару цирк надоел и он, перехватив у меня повод, привязал его к своему седлу, сердито зыркнув на меня глазищами. А я что, я вообще ничего. Каштанка это ему не Прибой! Тот вёл себя прилично, а эта хулиганка меня за главную не воспринимала с самого начала, так чего ж он хочет? Поняв, что я больше не управляю, лошадка тут же стала паинькой и послушно засеменила за оборотнем, демонстрируя, что именно его руководства и добивалась. А то взгромоздили на спину какую-то недотёпу. А она лошадь приличная, ей недотёпы не интересны…

Ну и пускай. А я и не расстроилась. Осталось больше времени рассматривать путников и их средства передвижения.

Рассмотрела, что дорога, оказывается, вымощена тёмно-красным гранитом. Что в сторону Васильевска двигалось гораздо больше народу, чем в прошлый раз. Были и конные и пешие, большинство же – на телегах. Гружёные, что называется «под завязку», разным добром и целыми семьями хозяев, эти колымаги стучали обитыми железом колёсами по камням, производя основной шум.

Порадовало почти полное отсутствие пыли. Был, правда, один момент, когда пришлось немного пропылиться. Со стороны города с криком, посвистом и гиканьем нёсся отряд всадников, окруживших пару карет, резво вылетевших из-за поворота. Они пролетели мимо. Не успела рассмотреть, кто сидел в первой, а вот за окошком второй промелькнуло лицо, как мне показалось Несмеяны.

Неужто жених нашёлся?

Но задавать вопросы не рискнула. Шум и гром, пока они не скрылись из виду, стояли такие, что казалось собственных мыслей не слышно. Я пожалела сидящих внутри гремящих ящиков, не хотелось бы оказаться на их месте. Меня не вдохновили даже золотые украшения, развешанные по карете, где только можно.

Путники торопливо бросались к обочине, малопроворных торопили плети верховых сопровождения. Однако, успела заметить, как поднятые плети разом опали, и вместо ударов, два всадника, едва посторонившихся с пути грохочущего экипажа, удостоились учтивых поклонов.

– Эльфы, – ответил Инар на незаданный вопрос, едва повернулась в его сторону.

Удивительно догадливый парень!

Внутри тут же подняло голову жгучее любопытство. Как же – эльфы! Сколько о них сложено сказок! Хоть бы глазком… Инар только улыбнулся на мой молящий взгляд и пришпорил коня.

Догнали мы парочку не скоро. Точнее это они, заметив наши манёвры, придержали коней и подождали. Инар учтиво раскланялся и завел разговор на певучем языке. Я же старательно удерживала едва не отваливающуюся челюсть. Сплошное разочарование!

Ждала чего-то эдакого, таинственно-утонченного. Сияющих волос и глаз, звонких хрустальных голосов, и прочего, прочего, прочего. Короче – ждала чуда…

Ха! Передо мной были сухопарые мужики, чем-то отдалённо смахивавшие на Ветра. Инар на их фоне смотрелся богатырем. Впрочем, присмотревшись внимательней, поняла – у них в отличие от людей и оборотней, очень тонкий костяк. Впечатление, словно парней лет 20 вытянули вверх, да так и оставили. Ощущение удлинённости создавали и прямые длинные волосы, у одного завязанные в низкий хвост, у другого – заплетённые в косу. Уши действительно отличались от человеческих, их тоже вытянули, но совсем немного. Для равновесия в ушах покачивались массивные металлические серёжки, оттягивая мочки. Чем-то их облик напоминал истуканов с острова Пасхи.

Голоса вовсе не были «серебристыми», а глаза «лучистыми». Один говорил мягким тихим баритоном, голос второго отдавал хрипотцой. Невольно представила, как сливаются их голоса в лесу с шелестом листвы и гулом стволов лесных великанов. Глаза размером не превосходили ни человеческие, ни оборотней, удивил разве только цвет. Радужка менялась в зависимости от освещения словно александрит – от изумрудной зелени до глубокого фиолетового.

Короче – если эльфы и удивили, то своей не удивительностью. Встреть одного из них по пути на работу – внимания бы не обратила! Так себе – тощий мужик и ничего более.

Единственное, что восхитило – кони!

Отрада была права. Если скакуны оборотней выглядели сказочно, то эльфийские казались инородными, словно выходцы из другого измерения. Они передвигались, грациозно скользя над землей, казалось, не удостаивая её прикосновения копытом. Тонкие, как паутина, гривы и хвосты, каждая шерстинка создавала призрачное сияние вокруг животного. Точёные ушки беспрестанно двигались, ловя малейший звук. Чуткие, тонко вырезанные ноздри ловили неведомые ароматы. Тонко украшенная серебром сбруя для красоты – эльфы сидели верхом, не прикасаясь ни к поводьям, ни к стременам. С завистью взирала на эту лёгкость – мне бы так!