Текст книги "Мануш-Вартуш (повести и рассказы)"

Автор книги: Вероника Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Не стоит огорчаться, – равнодушно сказал Ваня. – Поголодать иногда полезно. Давай лучше помоем кастрюльки.

С помощью песка и жёсткой травы он за несколько минут уничтожил следы преступления. Многострадальные бока походных котелков стали под его ловкими руками такими светлыми, какими были разве лишь в далёкой молодости на полках магазина.

Игорь не принимал участия в этой работе. Отвернувшись, он глядел на море.

– Мне пора, – сказал Ваня. – Завтра с утра пойду убирать виноград.

– А я завтра утром уеду домой, – грустно ответил Игорь, – и, может, никогда в жизни больше не побываю в Абхазии.

– Э! – сказал Ваня. – Кусочек Абхазии ты увезёшь с собой, в сердце. Я уж постарался, чтобы он к тебе туда попал. У нас полагается дарить гостю самое дорогое, что имеешь. Вот я и подарил Апсны. Страна Апсны. Так по-абхазски называется место, где ты провёл этот день. Абхазия…

Ваня пожал Игорю руку и ушёл.

Вскоре с плеском приплыл катерок. Из него высыпали студенты. Игорь не пошёл им навстречу. Он стоял на берегу так неподвижно, что его не сразу заметили.

– Вни-ма-ние! Без па-ни-ки! – закричала Майя, размахивая посохом. – Куда делся мой племянник? – И в её голосе послышалась настоящая тревога.

Несколько студентов – наверно, самые голодные – подбежали к костру. Зазвенели крышки котелков.

«Сейчас они увидят, что там ничего нет», – с ужасом подумал Игорь.

Но неожиданно он услышал восторженный вопль.

– Пища богов!

Студенты наперебой накладывали себе в тарелки и ели за обе щеки.

– Какие вкусные лепёшки!

– Откуда он взял копчёное мясо?

– Ну, и молодец твой племянник, Майка!

– Вни-ма-ние, без па-ни-ки! – повторила Майя. Она готова была уже отправить своих друзей на розыски, но тут наткнулась на Игоря. – Почему ты молчишь? У тебя не солнечный удар? Ты не утонул? Если б ты знал, как я волновалась, что оставила тебя одного, – зачастила Майя. – И откуда ты научился так хорошо готовить?

Игорь не ответил. Он догадался, что недаром Ваня о чём-то таинственно шептался на прощание с Константином Тариэловичем и взял у него какой-то набитый до отказа рюкзак. Он сумел незаметно для Игоря пронести еду и положить её в котелки…

Игорь всегда гордился, что он москвич. Но сейчас, слушая мягкий шум прибоя, он вдруг очень пожалел, что не родился, как Ваня, абхазским негром.

Он перебирал в памяти все события минувшего дня. Вспоминал людей, с которыми познакомился благодаря Ване.

Вспоминал горы… Он знал, что сколько ни проживёт на свете, никогда не забудет Абхазию, страну Апсны. Хотя успел пройти по ней всего каких-нибудь три шага.

А потом он подумал: ведь они с Ваней из одной большой страны. И, значит, Ваня немного москвич, так же как Игорь немного абхазец. И от этой мысли разлука показалась Игорю не такой тяжёлой.

Мануш-Вартуш

Повесть

ТРЕПЕЩИТЕ, ШАКАЛЫ!

По утрам морские волны плещутся особенно звонко. Они стучат в окна, в двери, торопят людей: «Скорей, скорей выходите из дому! А то пропустите самое интересное!»

Мануш и Вартуш ничего не хотят пропустить. И поэтому лишь зимние дожди загоняют их под крышу. Обычно девочки и спят во дворе на широкой тахте, укрываясь вдвоём одним мягким ковром.

А сегодня они всю ночь не спали. Сторожили свою улицу. Конечно, улица вряд ли может сбежать. Или уйти на полчаса поболтать с соседним переулком. А всё-таки сторожить её нужно. Особенно сейчас, в конце лета.

Ночью по улице разгуливают совсем другие прохожие, чем днём. Они ступают неслышной походкой. А в глазах у них горят зелёные и жёлтые фонарики. Это разбойники.

Ловкие лапы быстро прорывают лаз под курятником. Схватив в зубы несчастного петуха, разбойник вприскочку улепётывает в горы. И там во всё горло запевает торжественную песню. Голос у него скрипучий. Музыкального слуха нет и в помине. И слушать такую песню очень противно.

– Опять шакалы что-то натворили! – возмущаются разбуженные их воем люди. – И когда только мы отвадим этих зверюг от деревни?

А как их отвадишь? На улице Мануш и Вартуш нет ни одного охотника. А в деревне нет больше улиц. Правда, у дяди Саркиса, у того, что живёт в большом доме с цветными стёклами, имеется сетка для ловли птиц. Он каждый вечер очень аккуратно расстилает её возле своей калитки и даже кладёт приманку. Но за всё время в сеть попался только Сэрик, серый кот бабушки Нато.

По словам бабушки, кот так разобиделся, что перестал ловить мышей. И бабушка Нато с тех пор не разговаривает с дядей Саркисом.

А что же всё-таки делать с шакалами? Особенно сейчас, в конце лета, когда у них подросли прожорливые шакалята?

Очень просто: их надо гонять. Как услышишь тревожное клохтанье кур – беги к курятнику и изо всей силы бей палкой в железный лист. Шакала только и видели!

Этот способ придумали ребята. Им он очень нравится. Вот уже две недели – с того самого дня, когда они вышли на первое дежурство, – разбойники не смогли поживиться ни одним цыплёнком. Но взрослым, к сожалению, шум мешает спать. Некоторые спросонья думают, будто в деревне начался пожар. Так что ребят полностью одобряет только глуховатая бабушка Нато.

А гонять шакалов весело и нетрудно. Они вообще очень боятся людей, даже самого маленького ребёнка.

Мануш и Вартуш, конечно, не маленькие. Им недавно исполнилось по десять лет. Поэтому им и разрешили дежурить. И ещё потому, что они очень об этом просили.

Ночь была длинная. Куда длинней, чем день. Море стало совсем тёмным. И словно посапывало во сне. Надо ж когда-нибудь и ему отдыхать!

И облака будто искупались в ночном море. Тоже сделались чёрными. А луна вообще куда-то ушла. Как нарочно, такая ночь в дежурство Мануш и Вартуш!

Они уселись на лавочке возле дома дяди Саркиса и стали ждать шакалов.

Дом дяди Саркиса стоит как раз посередине улицы. Здесь лучше всего караулить ночных разбойников. К тому же у дяди Саркиса много отлично откормленных кур, индюков и цесарок. Есть у него и маленькие, визгливые поросята. Соблазнительный ужин для шакалов. Почему же они не идут?

Спит деревня. Но тёмный воздух словно весь прочерчен шорохами. Шелестят ветки. Листья с треском бьют друг друга по ладоням. Ворочается на ветке какая-то птица, страдающая бессонницей.

– Мануш, ты заснула? – шепчет Вартуш.

– А? Нет…

– Мануш, а может, пойдём домой? Шакалы, наверно, не придут…

Мануш не отвечает и не двигается.

Но Вартуш не может спокойно сидеть на месте. Она громко зевает. Вертится. Толкает сестру. Вдруг ей приходит в голову замечательная мысль.

Она соскальзывает со скамейки.

– Куда ты, Вартуш?

– Тсс! Молчи! Сейчас вернусь. У меня важное дело.

Мануш ждёт. Долго, терпеливо. Но сестрёнка не возвращается.

Незаметно к Мануш подкрадывается дремота. Она знает, что спать нельзя. Что вся деревня засмеёт сторожей, если застанут их спящими. Что шакалы в самом деле могут прийти.

Мануш трёт глаза. Щиплет себя за щёку.

Где-то за забором послышался странный голос. Он глухо проговорил:

«Ио! Ио! Ио!»

Вслед за тем закудахтали куры. Забулькали индюки.

Мануш забила в железный лист. И тут прямо на неё из темноты выбежал какой-то зверь. Он бежал, должно быть, на задних лапах, и во лбу у него горел один яркий глаз.

Свет ударил Мануш в глаза.

«Та-ак! – пронзительным голосом сказал зверь. – Та-ак, та-ак!»

И глаз его потух.

ГДЕ У ПАВЛИНА ХВОСТ?

Мануш и Вартуш проспали до обеда. Когда старшая сестра Ануш поднесла к их тахте низкий столик, на котором дымился в тарелках суп с душистой травой, Вартуш сразу вскочила и, не умывшись, взялась за ложку.

А Мануш долго расчёсывала косы, завязывала в них ленточки. Потом долго мылась, чистила сандалии.

– Вот копуха! – рассердилась Ануш. – Вартуш уже со второй тарелкой управилась. Просто удивительно: вы же близнецы, а характеры у вас ну прямо противоположные.

– А у кого лучше? – спросила Вартуш.

– Легче ответить, у кого хуже. Смотри, какая ты неряха! Весь стол залила, – снова заворчала Ануш.

В этом году в колхозе разбили большой яблоневый сад. И родители целый день проводят в нём. Ухаживают за молодыми саженцами. А дома хозяйничает Ануш. С тех пор как сестра перешла в восьмой класс, она изо всех сил старается показать, что стала совсем взрослой. Ох уж эта Ануш!

– Та-ак! Та-ак! – послышался за калиткой очень знакомый голос. И во двор вошёл сосед, дядя Саркис. Под мышкой он нёс что-то пёстрое.

Дядя Саркис маленький, полный и красный, как перец. И сердитый он сейчас тоже, как перец.

Дядя Саркис опускает свою ношу посреди двора. Да это же Пава! Знаменитый павлин дяди Саркиса. В гостях он ведёт себя так же, как дома. Широко распускает свой переливчатый хвост и самодовольно косится на людей: «Ну, восхищайтесь же! Почему вы мной не восхищаетесь?»

– Вот эта! – тычет пальцем дядя Саркис прямо в лицо Мануш,

– Видишь? – многозначительно спрашивает дядя Саркис и указывает Ануш на своего павлина.

– Вижу, – недоуменно отвечает Ануш.

– А где его хвост? – вопрошает дядя Саркис.

– Сзади…

– И это, по-твоему, хвост? В нём не хватает по крайней мере трёх самых красивых перьев! – яростно жестикулирует дядя Саркис.

– Куда же они делись? – удивляется Ануш.

– Об этом спроси у своих милых сестриц!

Ануш сдвигает густые чёрные брови.

– Что вы опять натворили, Мануш-Вартуш?

Девочки молчат. При этом Вартуш опускает голову. А Мануш прямо смотрит в глаза дяде Саркису.

– Не обе! Не хочу брать греха на душу! Хвост у павлина хотела вырвать одна девчонка. Она перелезла ночью через загородку. Но я вовремя услышал и выбежал с фонарём. А похищенные перья только что нашёл на дорожке возле моего дома. Вартуш пыталась их унести. Вот эта! – тычет пальцем дядя Саркис прямо в лицо Мануш.

Девочка молча качает головой.

Ануш невысокого мнения о своих младших сестрёнках. Но она справедлива. И поэтому очень вежливо говорит дяде Саркису:

– Вы, наверно, чуточку ошиблись. Наверно, павлин сам как-нибудь потерял перья.

Возмущённо махнув рукой, дядя Саркис подхватывает своего павлина и удаляется, бормоча на ходу, что от «этих людей» ничего другого и ожидать нельзя.

Он очень вспыльчив, но быстро отходит. И уже от калитки дядя Саркис мирно спрашивает:

– Почём вы нынче сдаёте комнаты курортникам? >

– Мы не сдаём, – отвечает Ануш, – ведь дом у нас небольшой. И ещё… Родителям это не нравится – сдавать.

Дядя Саркис улыбается и снова машет рукой. На этот раз пренебрежительно. И с гордостью ласкает своего павлина.

«И-о!» – кричит Пава, вертя голубой головкой.

ПОЧЕМУ НАС ПУТАЮТ?

В ложбине, между двумя белыми скалами, у Мануш и Вартуш тайник. Там можно укрыться и переждать грозу, когда на тебя сердятся взрослые. Хорошо сидеть и просто так. Думать…

Мануш вышивает на пяльцах настенный коврик. Она начала его ещё в прошлом году и с тех пор очень мало продвинулась. И неудивительно! Мануш вышивает Буратино, сидящего под эвкалиптовым деревом. Сначала она вышила ему нос серыми нитками. Он получился совсем незаметным. Мануш вырвала серые нитки и вышила нос жёлтым.

– Это же гусёнок, а не Буратино! – объявила Вартуш.

Теперь Мануш вышивает красный нос. Ниток у неё много. А нос у Буратино очень длинный. Так что, похоже, это рукоделие никогда не будет окончено.

А Вартуш сидит возле сестры. Кидает в море камешки. И рассуждает.

– Странно, – говорит Вартуш, – отчего нас все путают?

Она пристально смотрит на сестру и недоуменно разводит руками.

– Вовсе мы не так похожи… Ты, Мануш, и в плечах пошире, и повыше меня. Когда мама шьёт нам платья, она всегда добавляет тебе на палец ширины и на палец длины. И глаза у нас разные. У тебя они длинные, лиловые, как кожа спелого баклажана. А мои… Какие у меня глаза, Мануш?

Мануш поднимает голову от вышивки и задумывается.

– Твои глаза круглые. Как два чёрных мячика.

– И волосы у меня всегда растрёпываются, – подхватывает Вартуш, – и ботинки разваливаются вдвое скорей, чем у тебя. И ночью твоя подушка тихонько лежит под головой, а моя обязательно спрыгивает на землю. И говорю я в сто раз быстрей, чем ты… Непонятно, отчего нас путают! – вздыхает Вартуш. – Ведь даже имена у нас непохожие: твоё большое имя – Мано, а моё – Вардуи.

– Мануш-Вартуш! Мануш-Вартуш! – кричит сверху старшая сестра. – Где вы, Мануш-Вартуш?

– Ну, вот! Даже зовут одним именем! Будто мы один человек! – возмущается Вартуш и, как обезьянка, карабкается вверх по скалам.

Мануш не спеша убирает в коробочку нитки, сворачивает вышивку и размеренными шагами поднимается по тропинке к дому.

На этот раз Мануш и Вартуш не суждено было скоро попасть домой. Как всегда, по дороге они взобрались на минутку на старую туту бабушки Нато. Она высокая и развесистая. И видно с неё далеко-далеко.

Отсюда можно увидеть и корабли, скользящие в открытом море. За много километров от берега.

Особенно хорошо смотреть в такой ясный день, как сегодня. Пароход внезапно, словно со дна, выпрыгивает. Вначале он похож на быструю рыбу. А когда подходит ближе, становится остроносой лодчонкой.

Нет, это не лодка! Это большое судно. Видны освещённые палубы. На них, как чёрные буквы на белой странице, рассыпаны пассажиры. Вон нос. Вон корма… И, если очень захочешь, даже капитанский мостик можно разглядеть.

А вот капитана уже не успеешь увидеть. Пароход торопится уйти. Ведь море перед их деревней мелкое. Там нет пристани. И напрасно Мануш и Вартуш машут руками всем людям, проплывающим мимо. Им никогда не отвечают. Может быть, потому, что у девчонок, живущих на морском берегу, глаза зоркие, как бинокли. Где уж обычным пассажирам различить две маленькие фигурки среди зелёных ветвей…

Но сегодня случилось необыкновенное! Мануш и Вартуш помахали какому-то трёхэтажному кораблю и хотели было слезть с дерева, когда вдруг увидели лодку. Она быстро шла к берегу. На вёслах сидел незнакомый человек. У него были такие белые и мелко вьющиеся волосы, словно его только что обдала морская волна и пена так и не успела растаять.

Лодку, должно быть, спустили с парохода, который исчез уже в волнах. А дядька, скорее всего, приехал к ним по делу. Потому что у него не было ни нарядных чемоданов, ни пёстро разрисованной рубашки, какие носят обычно курортники. Только старенькая тельняшка. Рюкзак за плечами. И горшок с каким-то растением.

Мануш и Вартуш выбежали на берег и во все глаза смотрели на приезжего. А он так же пристально уставился на них.

Едва лодка причалила, дядька подбежал к девочкам и удивлённо спросил:

– Вы что, на самом деле такие похожие, или, может быть, у меня в глазах двоится?

– У вас не двоится. Это мы двойняшки, – объяснила Вартуш.

А Мануш подтверждающее кивнула головой.

– Замечательно! – почему-то обрадовался дядька. – Тогда смотрите мне в глаза и отвечайте честно и без утайки: вы ботаники?

– Не-ет. Мы Мануш и Вартуш Степанян. Нас все зовут просто: Мануш-Вартуш.

– А меня зовут дядя Андрей. И мне почему-то кажется, что вы всё-таки ботаники, – задумчиво сказал дядька. – И ещё мне кажется, мы с вами не будем скучать…

СУВЕНИРЫ ДЯДИ САРКИСА

– Ну и тип угодил ко мне в постояльцы! – рассказывал на следующий день дядя Саркис, зайдя во двор к Мануш и Вартуш.

Старшая сестра ушла к источнику за водой. И Мануш-Вартуш развлекались, надевая друг другу на голову самодельную шляпу из зелёных листьев.

– Это вы, что ли, указали ему мой дом?

– Сами же просили посылать к вам всех, кто ищет комнату! – сказала Вартуш. – А зачем приехал этот дядька?

– Говорит, что желает хорошенько отдохнуть после болезни. Попросил поместить его в комнатке попроще. Вот и выбрал в конце концов маленькую терраску, где раньше у нас хранились орехи. И зачем такого человека понесло на курорт? Коли нет денег, сидел бы у себя дома.

Дядя Саркис помолчал. Потом сказал просительно:

– Мануш-Вартуш! Вам всё равно делать нечего. Помогли бы немножко моей дочке, Маро. Я вам за это в воскресенье привезу по городскому пирожному. С кремом!

– Не нужно нам ваших пирожных! – сердито отказалась Вартуш. – Наша мама вкусней печёт.

– А если я вам дам павлинье перо?

– Перо? – переспросила Вартуш, и глаза её заблестели.

– Не нужно нам перьев… – сказала Мануш.

Но Вартуш оборвала её:

– Молчи! Ты ничего не понимаешь! Очень даже нужны! А что мы будем делать, дядя Саркис? Ваш сад полоть?

– Нет. Продавать вазочки. Вот такие штучки, видите?

Дядя Саркис показал им грубо вырезанный из дерева и размалёванный чёрной и красной краской стаканчик. В него вместо цветка было вставлено павлинье перо. По стаканчику вилась затейливая надпись: «Превет с Кавказа».

– Что? Неплохо придумано? – похвастался дядя Саркис. – Где ещё можно купить такой редкий сувенир? Мы с Маро изготовили их пятнадцать штук. Правда, перьев у нашего Павы выпало поменьше. Но некоторые пёрышки мы разрезали на два. Вообще-то, если подумать, и куриное перо можно перекрасить под павлинье. Как вы считаете? Не зря у дяди Саркиса голова сидит на плечах?

Дядя Саркис засмеялся.

– И напрасно вы на меня за эти перья обиделись. Павлин не игрушка. Каждое его пёрышко денег стоит. А вид какой всему дому придаёт! Шикарный вид, верно? Раньше только у разных князей павлины в садах гуляли. А теперь, пожалуйста, и дяде Саркису он по карману. Так на чём порешим, Мануш-Вартуш?

МЫ ТОРГУЕМ

Базар в деревне маленький. Не базар, а базарчик. Он около станции. И идти до него целых два километра. А станция тоже маленькая, полустанок. Поезда останавливаются здесь всего на три минуты.

Но, несмотря на это, базарчик всегда полон продавцов. Покупателей там бывает куда меньше. И продавцы не горюют. Обычно это старушки, которым есть что вспомнить с подругами. А вынесенные на продажу фрукты можно на худой конец съесть самим.

Иной раз сюда приносят продавать и раковины. Круто завитые, совсем свежие, остро пахнущие морской солью и водорослями.

Иногда приводят собаку, чисто вымытую, с красным поясом, повязанным вокруг шеи. Конец этого пояса передадут в руки покупателю. Если, конечно, он найдётся.

Бабушка Нато выносит миску с хачапури. Это ватрушки с горьковатым, приготовленным по особому рецепту творогом.

Случается, предлагают зажаренных кур и маленькие голубцы в виноградных листьях. Но никто никогда не слыхал, чтобы тут продавали павлиньи перья.

Едва Маро, Мануш и Вартуш с вазочками в руках появились посреди базара, их с шумом обступили другие продавцы. Покидав на прилавки свои товары, они заспорили.

– Об-ман-ка! – презрительно сказала бабушка Нато, поджав сухие, тонкие губы. И поправила на голове прозрачный чёрный шарф. С тех пор как много лет назад на войне погиб её единственный сын, бабушка Нато всегда ходит в чёрном.

– Каждый торгует, чем может, – примирительно заметила полная женщина с модной причёской и отправила в рот большой сочный персик. – На вкус, на цвет товарищей нет!

– Надо же додуматься! Надо же до такого додуматься! – всплеснула руками почтальонша в коротких белых брючках. Она знала, где можно в любое время дня найти некоторых своих адресатов. И привозила им письма прямо к «месту работы». – А ведь красиво?

– Обманка! – веско повторила бабушка Нато.

И вдруг Маро рассердилась:

– Сами торгуете, а нам нельзя! – крикнула она бабушке Нато.

– Я приношу хачапури из колхозной пекарни. Мне за это платят жалованье.

– Какая разница: жалованье или так? Мы тоже не ворованные перья продаём! – заспорила Маро.

– Поезд! – закричала почтальонша. И, должно быть, быстро приближающийся пассажирский поезд напомнил ей об её обязанностях. Она вскочила на свой блестящий велосипед. И покатила к следующей деревне.

А поезд, как всегда, остановился на три минутки. И, как всегда, с высоких ступенек запрыгали люди. Со стеклянными банками и капроновыми сетками в руках. Загорелые, отдохнувшие, щедрые.

Они покупали не глядя. Не пробуя. Когда там! Лишь бы набрать побольше фруктов и потом – на севере, у себя дома, угощать ими знакомых, занимая их рассказами о Кавказе.

– А вот перья! Перья! Павлиньи перья! – заголосила Маро.

И Вартуш радостно подхватила:

– Покупайте перья! Павлиньи перья!

Мануш, потупившись, молча протягивала стаканчик с пером. И всё-таки именно она привлекла внимание первого покупателя. Это был рослый лейтенант с добродушным лицом.

– Ну и штука! – сказал он, повертев в руках стаканчик. – «Превет!» Да ты в каком классе учишься, а? Нарочно такого не придумаешь! Товарищи! Сюда! – замахал он руками другим пассажирам, – Налетайте!

Через минуту Маро и Вартуш уже распродали почти все стаканчики. А Мануш всё держала в руках деньги, которые вручил ей военный. Их надо было разменять и отдать покупателю сдачу. Но Мануш считала очень медленно. Пока она шевелила губами, поезд тронулся.

Лейтенант заколебался. Хотел вернуть ей перо. Но потом, махнув рукой, бросился догонять свой вагон.

– Дядя! Вы не взяли сдачу! – Мануш побежала вслед за поездом. Но не смогла догнать стремительно исчезающий состав.

Задыхаясь, Мануш остановилась, сжимая в руках плотный кусок бумаги. Деньги. Чужие деньги.

К ней подбежала Маро. Мануш сжалась, ожидая сурового выговора.

Но Маро покровительственно обняла её за плечи.

– За одно перо столько получила. Вот это деловой человек! Ну кто бы мог ожидать от такой тихони?

Маро взяла у Мануш деньги, выбрала из оставшихся самое длинное перо в самом ярком стакане и протянула ей:

– Завтра снова придём сюда. Ладно?

Около деревни девочки догнали дядю Андрея. Он шёл не спеша, помахивая сумкой, доверху наполненной фруктами.

– Здравствуйте, дядя Андрей! – весело окликнула его Вартуш. – Вы нас не узнаёте?

– Узнаю, – сухо ответил дядя Андрей.

– Глядите, какое перо! От настоящего павлина! Нравится вам? – спросила Вартуш.

– Что ж, перо неплохое.

– Это нам за работу дали, – похвасталась Вартуш.

– Я видел, как вы работали на базаре.

Голос у него был недовольный, словно ему не

хотелось с ними разговаривать. И Мануш постаралась идти помедленнее, чтобы отстать от дяди Андрея.

Но Вартуш ничего не заметила.

– Дядя Андрей! А помните, вы, когда первый раз нас увидели, сказали, что мы с Мануш – ботаники?

– Это я ошибся. Ботаники подобными сувенирами не торгуют.

– А что плохого в сувенирах? – удивилась Вартуш. – Люди их на память увезут. Дядя Саркис говорит…

– Да на какую память? На добрую? Или просто, чтобы посмеяться над такими, с позволения сказать, художниками? С павлиньим пре-ветом! Эх, вы! Нечего сказать, прославили своих земляков. – В голосе у дяди Андрея слышалось откровенное презрение.

Вартуш вопросительно посмотрела на свою сестру. Почему-то пёстрое перо с разноцветными глазками показалось ей сейчас не таким уж привлекательным.

Мануш взяла у неё стаканчик с пером. И вдруг, размахнувшись, кинула вниз с обрыва.

СНОВА НА БАЗАРЕ

Всё следующее утро Мануш и Вартуш без дела слонялись по дому. Мануш пробовала закончить нос своему Буратино, но иголка валилась у неё из рук.

Вартуш долго стояла перед висящим на стене календарём и пыталась пристроить к обложке оторванный вчерашний день.

«Ох, – думала Вартуш, – если бы можно было, когда захочешь, возвращать прошедший день. Мы с Мануш ни за что не пошли бы на базар. И не продавали бы павлиньих перьев для дяди Саркиса. И у Мануш не осталась бы сдача. И дядя Андрей не подумал бы о нас плохо… Ох, так приятно было бы жить, если б можно было, когда захочешь, возвращать вчерашний день! Но даже самый большой волшебник, наверно, не сможет вернуть назад ни единой минутки…»

Тут взгляд её упал на стоявшую у дверей плетёную корзину с яблоками. И Вартуш вдруг закричала:

– Только три яблока влезло! – укоризненно сказала Вартуш.

– Мануш! Я придумала! Бежим скорей на базар!

Запыхавшиеся девочки добрались до базара за каких-нибудь пять минут до прихода поезда. Они встали у самых рельсов и с нетерпением вглядывались в даль, туда, откуда должна была возникнуть среди яркой зелени пыльно-зелёная железная гусеница.

Бабушка Нато недовольно покачала головой:

– Опять они здесь, эти Мануш-Вартуш!

А Маро обрадованно крикнула:

– Мануш-Вартуш! Вы пришли снова мне помочь, да?

Она держала в руках несколько новых стаканчиков. Перья в них были поменьше. Зато надпись осталась прежней: «Превет с Кавказа». Только сегодня Маро старательно обвела каждую буковку позолотой.

Мануш и Вартуш ничего не ответили ей.

Едва поезд подошёл, они кинулись к пассажирам и стали оделять всех яблоками.

Вартуш раскрыла авоську чьей-то бабушки и насыпала туда целый десяток болынущйх тонкокожих плодов.

– Не бойтесь, – успокоила она опешившую от неожиданности старушку, – они не кислые.

– А вы, тётя, что же с такой малюсенькой сумкой на юг поехали? – укоризненно спросила Вартуш у нарядной девушки, растерянно глядевшей на неё через косые очки с голубыми стёклами. – Только три яблока влезло!

Мануш, краснея, совала яблоки в руки, в карманы незнакомых людей. Последние яблоки Вартуш бросила в полуоткрытое окошко вагона. И толстый мальчишка, расплющивший облупленный от загара нос о стекло, испуганно отшатнулся…

Исчез полустанок. Но долго ещё во всех вагонах обсуждали неожиданное происшествие. И наконец порешили, что, должно быть, у этих двух девчонок из маленькой армянской деревушки, таких похожих и одетых в одинаковые нарядные платья, был сегодня день рождения.

А продавцы на базарчике толковали об этом до самого вечера. Никто не обиделся на Мануш и Вартуш, хотя они помешали торговле, и пассажиры увезли отсюда одни подаренные яблоки. Разве только Маро сердито сощурилась. И сказала:

– Эти Мануш-Вартуш просто сёстры-дурочки.

А бабушка Нато ответила:

– Скупость – та же глупость.

И добавила не без гордости, что её двоюродная тётка приходилась троюродной бабушкой Степанянам. Так что они состоят в довольно близком родстве.

Вернувшись домой, Мануш и Вартуш сняли свои праздничные платья с оборками из прозрачного голубого капрона. Застирали подол у Вартуш. На нём неизвестно откуда появилось большое зелёное пятно. И, довольные, улеглись отдыхать. Конечно, они не могли встретить того, вчерашнего лейтенанта. Но сегодняшние пассажиры понесут по всему свету хорошую славу об их деревне…

Вечером девочки услышали, как вернувшиеся из колхозного сада папа и мама разговаривают между собой вполголоса.

– Вартан! – позвала мама. – Ты помнишь, мы на днях подарили нашим Мануш-Вартуш корзину яблок, которые получили на трудодни? Так вот эти обжоры уже съели все яблоки.

– Пусть едят на здоровье! Лишь бы не заболели… – ответил папа.

А Вартуш толкнула сестру локтем и, чтобы громко не рассмеяться, засунула в рот угол подушки.

АНУШ ДАЁТ УРОК

Ануш расхаживала по большой террасе дяди Саркиса и, заложив руки за спину, громко и внятно диктовала:

 
Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам…
 

– Постой! – попросила Маро. – Не так быстро. Я же не успеваю…

– Ну, ошибки-то ты, положим, успеваешь делать, – наставительно заметила Ануш. – Кто это имя Олег пишет через «а»? У тебя что, нет ни одного знакомого Олега?

– Тот Олег, про которого ты диктуешь, был исторический, – заспорила Маро. – Может, его имя иначе писалось. И вообще я устала. Ты слишком трудный диктант выбрала.

– Давай пиши дальше! – потребовала Ануш. – Ведь Надежда Петровна велела мне за лето тебя подтянуть. Чудище! И по русскому, и по армянскому переэкзаменовки. На каком же языке ты думаешь разговаривать с людьми?

– Я в учительницы не готовлюсь! – рассердилась Маро.

Хотя Маро была на два года старше Ануш, она училась с ней в одном классе. Каждую зиму девочки вместе ходили через горный перевал в школу. Даже сидели на одной парте. Но недолюбливали друг дружку.

Ануш собиралась стать педагогом. И ей очень нравилось всех поучать, к месту и не к месту. Так, по крайней мере, считала Маро. Ну и пусть бы учила своих младших сестрёнок. Она, Маро, уже взрослая и сама знает, что ей нужно от жизни. Маро даже жалела Ануш за то, что та, по её мнению, не умела одеваться и могла прийти в клуб, на новую картину, в тапочках и ситцевом платье, в которых днём работала у себя в саду.

Маро очень бы удивилась, если бы узнала, что и Ануш немного жалеет её. Её, дочку дяди Саркиса, у которой самый красивый дом, а в доме своя комната с зеркальным шкафом, набитым нарядами.

Дядя Саркис с резной трубочкой в зубах, набитой едким табачком-самосадом, вышел на террасу. Благодушно прислушался к диктанту.

– Эх-эх! – сказал он. – Позор на мою седую голову! Две двойки у этой ленивой девчонки! Ну чего ей, кажется, не хватает? Не желает учиться! А ведь могла бы получить полное образование, выйти в большие люди. Однажды, когда я ездил в Ереван продавать первые огурчики, я видел там учёного профессора. И сколько машин у него было, как вы думаете? Три штуки! «Волга», «Москвич» и «Запорожец». И это вовсе не был известный учёный. Профессор по дрессировке белых мышей.

У дяди Саркиса часто трудно понять: шутит он или говорит всерьёз.

Но Ануш всегда и всё на свете принимает всерьёз.

– Когда же этот мышиный профессор занимается научной работой, если у него целый гараж? – возмущённо сказала она. – Разве настоящие учёные такие?

– Кто их ведает! – пыхнул трубкой дядя Саркис. – Мне их близко знавать не приходилось. Не снимают они у меня комнаты. Предпочитают ездить в санатории с мраморными лестницами.

– А я вот читала недавно про учёного, не помню только фамилии, – сказала Ануш. – Он химик. И всю жизнь искал лекарство от одной очень тяжёлой болезни. А когда наконец нашёл его, нарочно привил себе эту болезнь.

– Зачем он это сделал? – удивилась Маро.

– Чтобы проверить своё лекарство, не рискуя чужой жизнью. Вот зачем! И он выздоровел. Хотя болезнь раньше считалась совсем неизлечимой. Только на плече, там, где он сделал себе прививку, у него остался маленький шрам, в виде буквы «М».

– Если бы этот замечательный учёный когда-нибудь посетил нашу деревню, я бы принял его, как родного брата! – торжественно сказал дядя Саркис.

– Ну да! Разве в нашу глушь приедет такой необыкновенный человек! – вздохнула Маро.

– Да что необыкновенного в его поступке? – спросил дядя Андрей. Он давно уже подошёл из сада и слушал их беседу. – Подумаешь, герой! Просто справился со своей работой как следует. Только и всего.

– Только и всего?! – возмущённо переспросил дядя Саркис. – Для того чтобы поступить так, нужно прежде всего быть… Нужно быть…

– Ботаником! – подсказала Вартуш.

Она и Мануш сидели под терраской и ждали, пока сестра закончит свой урок.

ВСЕ МЫ НЕМНОГО ФУТБОЛИСТЫ

Неизвестно, откуда дядя Андрей узнал про ту историю с яблоками. Но она ему понравилась. Так он сам сказал Мануш и Вартуш, когда через несколько дней пришёл к ним в гости.

– С яблоками, по-моему, вы неплохо придумали. Кажется, вы всё-таки сможете стать ботаниками…

В этот раз дядя Андрей принёс с собой глиняный горшок, в котором в песчаной земле росли три маленьких колючих растения.

– Это чудо-кактусы. Через год они всех удивят. Если, конечно, вы станете как следует ухаживать за ними, – сказал дядя Андрей и посадил кактусы в тенистом уголке сада.