Текст книги "Призраки (Рассказы)"

Автор книги: Вернон Ли

Соавторы: Уильям Джейкобс,Фрэнк Стоктон,Маркус Кларк,Екатерина Скобелева,Элджернон Блэквуд,Эллен Глазго
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

– Теперь, тетушка Джулия, мы отправимся наверх и узнаем, чем вызван этот шум. Вы тоже должны пойти, как мы и договаривались.

Он подхватил трость и достал свечу с буфетной полки. Тетушка безвольно поднялась позади него, тяжело дыша, и он услышал слабый голос, уверяющий, что она готова. Шортхауса поражала ее храбрость – неизмеримо большая, чем его собственная; и когда они вместе тронулись в путь, высоко держа истекающую воском свечу, от этой дрожащей, бледной женщины рядом с ним исходила непонятная, величественная сила, вдохновляя Шортхауса, заставляя его устыдиться своей трусости, – и без этой поддержки он справился бы с испытаниями этой ночи намного хуже.

Они пересекли темную лестничную площадку, избегая глядеть во мрак за перилами. Затем стали подниматься по узкой лестнице навстречу звукам, которые с каждой минутой становились все громче и слышались все ближе. На полпути тетушка Джулия споткнулась, и Шортхаус остановился, чтобы поддержать ее; именно в этот миг раздался ужасающий грохот наверху, в коридоре прислуги. И немедленно раздался пронзительный вопль – крик животного ужаса и одновременно мольба о помощи.

Прежде чем они смогли отодвинуться или спуститься на ступень вниз, кто-то промчался по коридору у них над головой, то и дело спотыкаясь, в безумной гонке – а затем на полной скорости, перескакивая через три ступени, побежал вниз по той самой лестнице, где они стояли. Шаги были легкими и неуверенными, но позади слышалась более тяжелая поступь другого человека – такая тяжелая, что лестница под ним сотрясалась.

Шортхаус и его спутница успели только прижаться к стене, когда верхние ступени задрожали от топота, и два человека, один за другим, скатились вниз. Ураган звуков разрушил полночную тишину пустого дома.

Преследователь и жертва промчались мимо: половицы на лестничной площадке дважды скрипнули у них под ногами. При этом ни Шортхаус, ни тетушка Джулия не увидели совсем ничего – ни рук, ни плеч, ни лиц, даже краешка развивающихся одежд не разглядели.

На секунду все замерло. Затем беглец с более легкой походкой попытался скрыться в той комнате, которую только что покинули Шортхаус с тетушкой. Второй человек ринулся следом. Оттуда донеслись звуки борьбы, хрипы и приглушенные крики; потом на площадке вновь раздались шаги – тяжелые, неуклюжие.

Полминуты продолжалось мертвенное безмолвие, и вдруг послышался свист стремительно рассекаемого воздуха. И в глубине дома что-то с глухим стуком и хрустом ударилось о каменные плиты пола.

И снова воцарилось абсолютная тишина без единого шороха. Свеча горела ровным пламенем – за все это время огонек не дрогнул, и воздух был недвижим. Парализованная ужасом тетя Джулия, не дожидаясь, последует ли за ней спутник, нетвердой походкой стала спускаться вниз; она беззвучно плакала, и когда Шортхаус обнял ее, поддерживая, то ощутил, что она дрожит как осиновый лист. Он свернул в маленькую комнату и поднял с пола плащ, и, рука об руку, они медленно миновали три лестничных пролета – молча, не оглядываясь, – и добрались до вестибюля.

Там никого не было, но пока они шли вниз, их не покидало странное ощущение, что за ними по пятам кто-то идет, то отставая, когда они ускоряли шаг, то вновь нагоняя, стоило им приостановиться. Однако ни разу они не обернулись, чтобы убедиться в этом; на каждом повороте лестницы и тетя Джулия, и ее племянник опускали взгляд, опасаясь увидеть на верхних ступенях тот ужас, что преследовал их.

Шортхаус распахнул входную дверь дрожащей рукой, и они вышли на лунный свет и глубоко вдохнули прохладный воздух, принесенный ночным бризом с моря.

Маркус Кларк
КНИЖНЫЕ ПРИЗРАКИ

ем могу быть полезен, сэр? – вежливо спросил я в некотором изумлении. Передо мною был высокий, широкоплечий мужчина в грубом бушлате, и хмурился этот человек весьма зловеще.

– Найдите мне порядочное занятие, – ответил он. Просьба оказалась столь странной, что я молча уставился на него.

– Не понимаете, что ли? – сказал он, усаживаясь передо мной с бесцеремонной грубостью. – Я хочу стать уважаемым членом общества. Хочу честную работу.

– Но, мой добрый сэр, отчего вы явились ко мне? Ваши намерения превосходны, но поиск честной работы – это уж точно не по моей части.

– Чушь! – заявил он. – Вы могли бы дать мне целое состояние, если бы захотели, вы знаете. Но это ни к чему. Нет, я в такие игры не играю! Чего доброго, по вашей воле явится откуда ни возьмись мой старший брат-счастливчик из Новой Зеландии да и унаследует вместо меня родовое поместье, или вы можете выкинуть меня из золоченой кареты прямо перед воротами церкви и выдать мою невесту замуж за другого – так и будет. Я вас знаю. Мне нужен всего лишь скромный достаток, чтобы никому не было до него дела.

– Вы говорите даже более таинственно, чем выглядите, друг мой, – ответил я.

– Фи! – сказал он (никогда не думал, что кто-нибудь, кроме книжных героев, говорит «Фи» – никогда). – Неужто вы не узнаете меня?

Я пристально поглядел на него, и мне показалось, что я его знаю: эта шляпа, этот бушлат, этот вязаный шарф, обмотанный вокруг широкой шеи, эти яростные глаза – все было знакомо мне…

– Нет ли у вас, случайно, каких-либо особых примет? – спросил я, а мой лоб покрылся испариной.

Он рассмеялся – этот горький смех я описывал так часто!

– У меня необычная родинка на затылке, мочку левого уха мне отстрелили, на правом боку все еще сохранился след от зубов Помпи, когда он защищал свою госпожу Элис на безлюдном болоте. Я потерял мизинец на правой руке, у меня три жировые шишки, похожие на груши, – это не считая обыкновенных родимых пятен.

Теперь сомнений не осталось. Это был мой Злодей! Я знал его кровожадную натуру и дрожал в ожидании ужасной схватки: опыт говорил мне, что она не замедлит последовать.

– Но почему вы пришли сюда? – повторил я.

– Я устал, – сказал злодей упрямо. – Надоело, что меня всюду травят. Непорядочное это дело. Сначала меня звали Джабез Джамрак, потом Черный Билл-контрабандист, потом Карльюис Карлейтон, потом Браконьер, потом Взломщик, потом Хапуга-управляющий, а теперь я Бежавший Каторжник!

Это была правда. Несчастный побывал – на страницах моих всемирно известных романов – во всех этих обличиях.

– Но дело не в том, что я брожу на улице ночами в любую погоду – как правило, в грозу. Не в том, что я часто пьян, всегда в долгах, а уж о потерянной репутации я и вовсе молчу. Не в том, что я убил кучу матерей и довел разными горестями до могилы столько же седовласых старых отцов. Не в том, что я г’рю совсем уж странно и проглатываю столько звуков и выдаю столько проклятий, что обычному человеку и не снилось. Не в том. Нет! – вскричал он, окончательно свирепея. – Все потому, что в конце третьего тома, если я все еще жив к этому времени, меня всегда бросают на произвол судьбы – без надежды на помилование или перспективы покаяния.

Я содрогнулся.

– Выпейте бренди, – предложил я и подвинул к нему графин. Он взял его и осушил полстакана алкоголя одним глотком. Так я и думал. Зверь – под моим руководством – всегда вкушал этот напиток подобным образом…

– Это что, правильно? Это справедливо, начальник?.. Ваш потешный слуга сматывается под ручку с горничной. Ваш злодей-аристократ потчует ядом племянницу, подстреливает свою тетку из духового ружья, но с ним все в порядке… его никогда не заковывают в цепи, не тащат в Ньюгейт, не морят голодом в заброшенном штреке на рудниках… Но к чему слова? Мы здесь одни? Ни звука – только шелест ветра в широких печных трубах окруженной рвом усадьбы, не слышно шагов – только полночная мышь неслышно крадется за поживой… Ха-ха!

Вот именно – ха-ха!

Я догадывался, что так и будет. Мой писательский опыт подсказал. Едва озлобленный головорез хотел схватить меня… на сцене появилось новое действующее лицо.

Я сразу узнал этого человека – по завитым волосам, старомодным ботфортам, массивной цепочке от часов и платку в правом кармане охотничьего сюртука.

Это был сэр Обри де Брианкур.

– Помогите! – взмолился я.

Презрительный взгляд мог бы устрашить и более храброго человека, но я знал, какими чарами подчинить гордеца.

– Тс-с! – прошипел я зловещим шепотом. – Надменный отпрыск благородного дома! Есть на свете и еще один наследник вашего титула. Откажете мне в помощи – и тогда ваше имя и все владения перейдут юному Фэрфилду. Эти любимчики Фортуны не подвластны мне, но помните: продолжение следует – и вы появитесь в нем!

Угроза эта заставила побледнеть даже того, чьи предки проливали кровь при Босворте[51]51
  Битва при Босворте 22 августа 1485 года – сражение армий Ричарда III и Генриха VII.


[Закрыть], и баронет указал белой рукою на дверь.

– Забирай мой кабриолет, собака! – сказал он с учтивостью настоящего британского аристократа.

Стоит ли говорить, что я тут же вскочил в кабриолет – и вскоре мы мчались как ветер в сторону Лощины Праведника.

Позади, совсем близко, слышалось эхо от цокота копыт. Непрестанно сверкали молнии, так что негр-кучер побелел от страха.

И вдруг из кустов выскочил человек в красной рубахе и схватил кобылу под уздцы.

– Кто вы? – вскричал я.

– Со мной вы поступили хуже всего, – был ответ. – Я типичный Золотоискатель. Я тот, кого вы со своими собратьями по перу заставляете есть банкноты вместо бутербродов. Я позолотил свою лошадь и пил шампанское – а я его терпеть не могу – из ведер на конюшне… Я постоянно нахожу гигантские самородки, и меня столь же регулярно грабят – мне что, так и провести всю жизнь? Никогда не бриться? По воле тирана-писаки спать в сапогах?

– Успокойтесь, друг мой, – произнес я. – Все не так плохо. Я знаю бедолаг, с которыми писатели обошлись и похуже.

В этот миг порыв ветра донес до меня демонические завывания преследователей.

– Все может быть! – прорычал книжный золотоискатель. – Но отомщу я вам. Идемте!

Кабриолет исчез в отдалении – при таких обстоятельствах кабриолеты всегда поступают подобным образом, – и похититель повел меня прочь.

Он остановился возле обычной таверны (как хорошо я знал ее!), три раза постучал (три громких удара в дверь – это традиция), и нас впустили в просторную комнату. Я в изумлении увидел, что все персонажи, которых я считал порождением своей богатой фантазии, собрались здесь.

– Негодяй! – возопила прекрасная Мэделин. – Почему вы не выдали меня замуж за герцога? Сами знаете, вы просто передумали в последний момент.

– Монстр! – заявила милая Вайолет. – Вы заставили меня провести три ужасных дня на Красной Ферме, хотя один росчерк пера освободил бы меня.

– Христианский пес! – прорычал Мордехай-иудей. – Я появился на свет со склонностью к благотворительности и с чистой совестью давал бы скромные ссуды тем, кто облачен в нищенские рубища, но твоя гнусная душонка обратила меня на преступную стезю, лишь бы угодить вкусам кровожадной публики.

– А я, – заметил Генри Мортимер с той самой циничной кривой улыбочкой на гордых губах, которую я столь часто живописал, – я разве хотел сбросить старшего брата в колодец, чтобы унаследовать его титул и состояние? Нет! Я трепетно, безумно любил его, как вы соизволили написать в первых главах.

– Смерть ему! – прошипела леди Миллисент, отравительница. – Я не ведала смертоносной силы стрихнина, пока он не объяснил мне…

– Это по его вине я умирала от чахотки на протяжении сорока страниц! – выкрикнула Корал де Беллисле, дочь плантатора.

– Это он изуродовал мое восхитительное тело, подстроив совершенно ненужный несчастный случай на железной дороге! – всхлипнула очаровательная Джеральдин.

– Покончить с ним!

– Смилуйтесь! – взмолился я, вглядываясь с ужасом в знакомые лица.

– Смилуйтесь? – возмутилась Потерянная наследница Изабель Бьюмануар. – После того, как вы два часа размышляли, кто произведет меня на свет – моя святая матушка или жена браконьера! Милость – к вам? О, нет, нет, нет!

Я содрогнулся, увидев, что стою над пропастью.

– К чему рассеивать ennui[52]52
  Скука (франц.).


[Закрыть] с помощью этой espieglerie[53]53
  Шалость (франц.).


[Закрыть], mon ami[54]54
  Мой друг (франц.).


[Закрыть], – мягко произнес Граф на своем родном наречии. – Sacre[55]55
  Проклятье (франц.).


[Закрыть], пусть pauvre petit[56]56
  Бедняжка (франц.).


[Закрыть] удирает, мой dejeuneur a là fourchette[57]57
  Легкий завтрак (франц.).


[Закрыть]ждет. Coup d’oeil[58]58
  Вид (франц.).


[Закрыть] превосходен, tout ensemble[59]59
  Все вместе (франц.).


[Закрыть]выше всяких похвал. Voila[60]60
  Вот так (франц.).


[Закрыть]!

Но золотоискатель подтолкнул меня к разверстой могиле. Все пуговицы сюртука оторвались одна за другой, и моя жизнь буквально повисла на нитке.

– Сделаешь меня уважаемым человеком? – прорычал Злодей.

– Никогда!

Последняя пуговица с треском отлетела. Я стал падать, падать… и упал, когда задребезжал звонок, дверь распахнулась, и…

Вошла Бриджит.

– Из типографии прислали мальчика за гранками, – сказала она.

– Вели ему подождать, – ответил я и, вытирая пот с интеллектуального лба, схватил ручку и в десяти строках с комфортом отправил своего Злодея на остров Норфолк, закованным в кандалы.

Биографические сведения

Вернон Ли (1856–1935) – это псевдоним Вайолет Паже, английской писательницы, переводчицы, автора многочисленных эссе об искусстве. Много лет прожила в Италии. Прославилась своей мистической прозой.

Фрэнк С. Стоктон (1834–1902) родился в Филадельфии (США). Отец-священник не одобрял его стремления стать писателем, так что трудовую деятельность Стоктон начал в качестве гравера и лишь в 1867 году стал сотрудником газеты, основанной бра-том, а первый сборник рассказов выпустил в 1870 г. Собрание сочинений Стоктона составляет 23 тома. Это произведения как для взрослых, так и для детей.

Вильям Уаймарк Джейкобс (1863–1943) – английский писатель. Обрел известность в основном благодаря произведениям на «морскую тему» («Корабельные истории», «Шепоты моря», «Уютная гавань»). Большая часть его книг пронизана юмором, так что ими зачитывались Тэффи и Зощенко. Но есть у Джейкобса и довольно мрачненькие рассказы, оказавшие сильное влияние на Стивена Кинга.

Эллен Глазго (1873–1945) – американская писательница из Ричмонда, сочинившая 20 романов и множество рассказов, в основном – о жизни в родном штате Виргиния, и широко известная в начале 20-го века. В 1942 году получила Пулитцеровскую премию.

Элджернон Блэквуд (1859–1951) – один из наиболее знаменитых авторов-мистиков, классик литературы ужасов. На его счету – 12 романов, более 200 рассказов, две пьесы и сборник поэтических произведений. Пик популярности Блэквуда приходится на 1934 год, когда его пригласили читать рассказы о привидениях на Би-би-си.

Маркус Эндрю Хислоп Кларк (1848–1881) появился на свет в Лондоне, но юношей эмигрировал в Австралию. Работал клерком в банке, пытался стать фермером, но в конце концов посвятил себя писательской карьере. Наиболее известен его роман «Осужден пожизненно», в котором описывается судьба ссыльных в Тасмании в начале XIX века.