Текст книги "Призраки (Рассказы)"

Автор книги: Вернон Ли

Соавторы: Уильям Джейкобс,Фрэнк Стоктон,Маркус Кларк,Екатерина Скобелева,Элджернон Блэквуд,Эллен Глазго
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Во-первых, браслет очень дорогой, а еще… Но причин много. К тому же, это моя обязанность – достать его для тебя.

– Ты не собираешься прыгнуть в колодец за ним? – лукаво спросила она. – Послушай…

Она наклонилась, подобрала камешек и бросила его вниз.

– Представь, что очутился там, где он сейчас, – произнесла она, глядя в черноту, – представь, что плаваешь кругами, как мышь, тонущая в кадке, цепляясь за склизкие стены, вода проникает в рот, а ты смотришь вверх, на маленький клочок неба над головой.

– Пойдем-ка лучше, – очень тихо предложил Бенсон. – У тебя появился вкус ко всяким отвратительным ужасам.

Девушка повернулась к нему, взяла под руку, и они медленно пошли к дому; миссис Бенсон сидела на веранде и поднялась, чтобы встретить их.

– Не стоило тебе с ней так долго задерживаться на улице, – проворчала она. – Где вы были?

– Сидели у колодца, – ответила Олив с улыбкой. – Обсуждали наши планы на будущее.

– Не нравится мне это место, – с чувством заявила миссис Бенсон. – Мне кажется, нужно его засыпать, Джим.

– Хорошо, – произнес ее сын медленно. – Жаль, что его не засыпали давным-давно.

Когда мать вместе с Олив ушла в дом, он присел на ее стул и, безвольно свесив руки, погрузился в раздумья. Через некоторое время он встал и поднялся в кладовку, отведенную для спортивного инвентаря, отыскал рыболовную лесу и несколько крючков и, тихо крадучись, снова спустился вниз. Он быстро пересек парк, направляясь к колодцу, но обернулся посмотреть на освещенные окна дома, прежде чем исчезнуть в тени деревьев. Затем, приладив крючок к леске, он сел на край колодца и осторожно стал опускать ее туда.

Он сидел, поджав губы, то и дело испуганно озираясь по сторонам, словно почти ожидал увидеть, что кто-то наблюдает за ним, прячась среди деревьев. Несколько раз он забрасывал леску, пока наконец, дергая ее, не услышал, как что-то металлическое звякнуло о стену колодца.

Он затаил дыхание и, забыв свои страхи, стал вытягивать леску дюйм за дюймом, чтобы не упустить драгоценную добычу. Сердце учащенно билось, глаза сверкали. На конце медленно ползущей нити видна была его находка, которая зацепилась за крючок, недрогнувшей рукой он вытянул остаток лески… И понял, что вместо браслета поймал связку ключей.

Со слабым вскриком он сорвал ее с крючка, бросил обратно в воду и застыл, тяжело дыша. Ни единый звук не нарушал ночную тишину. Бенсон прошелся из стороны в сторону, разминая крепкие мускулы, затем вернулся к колодцу и продолжил работу.

Час или даже более того он забрасывал леску безрезультатно. В увлечении он забыл про страх и, сосредоточенно глядя в недра колодца, медленно и осторожно продолжал ловлю.

Дважды крючок за что-то цеплялся, и высвободить его удавалось с трудом. А в третий раз не получилось и вовсе, несмотря на все усилия. Тогда Бенсон бросил леску в колодец и, склонив голову, побрел к дому.

Сначала он заглянул в конюшню, расположенную на задворках, а после вернулся к себе в комнату и некоторое время беспокойно ходил туда-сюда. Потом, не раздеваясь, упал на кровать и погрузился в тревожный сон.

III

Он проснулся задолго до того, как пробудились остальные, и неслышно прокрался вниз. Солнечные лучи пытались проникнуть в каждую щель и длинными полосами пересекали темные комнаты. Он заглянул в столовую: в желтоватом свете, который пробивался сквозь опущенные шторы, она выглядела холодной и мрачной. Бенсон припомнил, что похожий вид был у нее, когда отец лежал в этом доме мертвый; точно так же все казалось призрачным и нереальным; даже стулья, хоть и стояли там, где их прошлым вечером оставили хозяева, похоже, осмеливались втайне вести какой-то разговор.

Медленно и бесшумно он отворил входную дверь и окунулся в благоухание утра. Солнце озаряло мокрую от росы траву и листву деревьев, и белый туман, потихоньку исчезая, как дымок стелился над землей. На миг Бенсон остановился, вдыхая полной грудью свежий воздух, а затем, не торопясь, направился на конюшню.

Ржавый скрип ручного насоса и брызги по всему дворику, вымощенному красной плиткой, доказывали, что не один Бенсон был на ногах, и через несколько шагов он наткнулся на смуглого мужчину с волосами цвета соломы: тот, отчаянно хватая ртом воздух, подвергал себя суровому самоистязанию под струей воды.

– Все готово, Джордж? – спросил Бенсон негромко.

– Да, сэр, – ответил он, резко выпрямляясь и потирая лоб. – На конюшне Боб как раз делает последние приготовления. Хорошее утро для купания. Вода в колодце, должно быть, прямо-таки ледяная.

– Постарайся управиться как можно быстрее, – нетерпеливо велел Бенсон.

– Непременно, сэр, – сказал Джордж, ожесточенно растирая лицо небольшим полотенцем, наброшенным на колонку. – Боб, поторопись!

В ответ на его призыв в воротах конюшни появился человек с мотком крепкой веревки через плечо и тяжелым металлическим подсвечником в руке.

– Просто чтобы проверить, есть ли там воздух, – пояснил Джордж, проследив за взглядом хозяина. – Он в колодцах, бывает, совсем скверный, но если свеча не погаснет, то и человек не задохнется.

Хозяин кивнул и побрел к колодцу, а слуга, торопливо натягивая рубашку через голову и просовывая руки в рукава куртки, последовал за ним.

– Прошу прощения, сэр, – сказал Джордж, пристраиваясь рядом, – но вы сегодня не слишком-то хорошо выглядите. С вашего позволения, я бы сам окунулся с радостью.

– Нет-нет, – возразил Бенсон властно.

– Не годится вам спускаться туда, сэр, – настаивал спутник. – Никогда не видел, чтобы у вас был такой вид. Если бы…

– Занимайся своим делом, – отрывисто перебил хозяин.

Джордж умолк, и они втроем пошли, шагая в ногу, по высокой мокрой траве к колодцу. Боб бросил веревку на землю и по знаку хозяина протянул ему подсвечник.

– Вот бечевка для него, – сказал Боб, пошарив в карманах.

Бенсон взял ее и тщательно привязал к подсвечнику. Затем поставил его на край колодца, чиркнув спичкой, зажег свечу и стал медленно спускать ее вниз.

– Держите крепко, сэр, – быстро предупредил Джордж, придерживая его руку. – Свечку нужно спускать под наклоном, иначе веревка прогорит.

Едва он произнес эти слова, бечевка лопнула, и подсвечник упал в воду.

Бенсон выругался себе под нос.

– Я мигом принесу еще один, – сказал Джордж, собираясь сбегать обратно.

– Не стоит, с колодцем все в порядке, – заявил Бенсон.

– Это не займет много времени, сэр, – возразил слуга, оборачиваясь.

– Кто тут командует – ты или я? – хрипло выговорил Бенсон.

Джордж нехотя вернулся, один лишь взгляд на лицо хозяина остановил готовые сорваться с языка пререкания, и он встал в сторонке, сердито наблюдая, как Бенсон снимает верхнюю одежду. Покончив с приготовлениями, тот застыл, мрачный и безмолвный, опустив руки. Слуги смотрели на него с любопытством.

– Лучше бы вы меня пустили, сэр, – Джордж набрался храбрости, чтобы обратиться к нему. – Негоже вам спускаться, у вас лихорадка или что-то вроде того. Не удивлюсь, если тифозная. В деревне с этим беда.

Мгновение Бенсон глядел на него со злостью, затем его взор потеплел.

– Не сейчас, Джордж, – произнес он тихо. Взялся за петлю на конце веревки, закрепил ее под мышками и, присев на край, перекинул одну ногу через кромку колодца.

– Что дальше, сэр? – поинтересовался Джордж, придерживая веревку и знаком показывая Бобу сделать то же самое.

– Я крикну, едва доберусь до воды, – ответил Бенсон. – После этого отмерьте три ярда чуть быстрее, чем раньше, так чтобы я смог достать до самого дна.

– Отлично, сэр, – ответили оба.

Хозяин перебросил и вторую ногу через край и некоторое время сидел молча, спиной к слугам, со склоненной головой, глядя вниз. Сидел так долго, что Джорджу стало не по себе.

– Все хорошо, сэр? – осведомился он.

– Да, – помедлив, подтвердил Бенсон. – Если я дерну за веревку, сразу же тяните обратно. Начнем спуск.

Слуги размеренно травили веревку, пока глухой крик из темноты и слабый всплеск не дали знать, что хозяин достиг поверхности воды. Они отсчитали еще три ярда веревки и остановились в ожидании, ослабив хватку и напряженно прислушиваясь.

– Он нырнул, – негромко произнес Боб.

Джордж кивнул и, поплевав на широкие ладони, крепче перехватил веревку.

Прошла целая минута, и мужчины стали уже обмениваться тревожными взглядами. Вдруг мощный рывок чуть было не выдернул у них веревку, а за ним последовали рывки послабее.

– Тащи! – завопил Джордж, упираясь одной ногой и отчаянно пытаясь вытянуть Бенсона. – Тащи! Тащи! Он застрял, не поднимается, ТАЩИ-И!

Благодаря их непомерным усилиям веревка медленно поползла вверх, дюйм за дюймом, пока, наконец, не послышался всплеск, и в то же мгновение крик невыразимого ужаса эхом пронесся по колодезной шахте.

– Какой же он тяжелый! – выдохнул Боб. – Он за что-то крепко зацепился. Спокойно, сэр, ради Бога, спокойно!

Ведь тяжелый груз, трепыхаясь, судорожно дергал туго натянутую веревку. Мужчины, кряхтя и ворча, подтягивали ее фут за футом.

– Все в порядке, сэр! – подбадривая хозяина, крикнул Джордж. Он уперся одной ногой о стенку колодца и решительно продолжал работу, ноша приближалась. Еще одно усилие и резкий рывок – и вот на него уставился мертвец с заполненными грязью глазницами и ноздрями. За ним появилось и мертвенно-бледное лицо хозяина, но Джордж увидел его слишком поздно: с отчаянным криком он отпустил веревку и отскочил прочь. От неожиданности Боб опрокинулся на спину, и веревка вырвалась у него из рук. Раздался страшный всплеск.

– Дурень! – ахнул Боб и беспомощно рванулся к колодцу.

– Беги! – заорал Джордж. – Беги за другой веревкой!

Его помощник с дикими воплями бросился бежать в сторону конюшни, а он свесился через каменную кладку и громко крикнул, глядя вниз. Голос его эхом отозвался в глубинах колодца, и наступила тишина.

Фрэнк Р. Стоктон
ДУХ СТАРИКА ЭПЛДЖОЯ

то время, о котором пойдет речь в нашей истории, просторные и весьма уютные апартаменты на последнем этаже старинной усадьбы, принадлежащей семейству Эплджой, занимал фамильный призрак. Он состоял в родстве с нынешним владельцем поместья и приходился ему дедушкой.

На протяжении многих лет дух старого Эплджоя свободно бродил по огромному древнему дому и окрестным владениям, где он когда-то был полновластным хозяином. Но в этом году, ранней весной, в размеренном существовании его внука, Джона Эплджоя, произошли некоторые изменения. Этот пожилой холостяк в последние годы вел почти затворнический образ жизни, но теперь к нему переехала юная племянница, Берта. После ее появления дух старика Эплджоя и решил перебраться на чердак.

Несмотря на прежние привычки, он обрек себя на уединение, поскольку отличался редкостным добросердечием. Призрак знал, что два поколения его родичей нередко видели его, однако этот факт нисколько не беспокоил старого Эплджоя, поскольку он и при жизни любил подчеркивать свое главенство в доме – и поныне не оставил этой склонности. Скептически настроенный внук, Джон, также видел его и говорил с ним, но придерживался мнения, что беседы с призраком были всего лишь галлюцинацией или сном. А если другие люди верили, что в доме водятся привидения, – может, оно и к лучшему. Если у кого-то совесть нечиста, он и близко к такому жилищу не подойдет.

Однако с приездом юной, невинной Берты все изменилось. Ей не исполнилось еще и двадцати, и если бы эта девочка заподозрила, что дом населен привидениями, возможно, предпочла бы поскорее уехать. А призрак отчаянно не хотел, чтобы дело дошло до этого.

Уже давно в почтенной усадьбе царила печальная, сумрачная тишина. Джон Эплджой и его экономка, миссис Диппертон, занимали всего-то несколько комнат: большего пространства им и не требовалось, чтобы скоротать однообразные деньки. А Берта занималась пением, танцевала сама с собой на просторной веранде, приносила в дом цветы, сорванные в саду, и порой казалось, что атмосфера давно минувших времен вернулась в этот дом.

Однажды зимним вечером, когда нежный свет луны проникал во все незашторенные окна, дух старого Эплджоя восседал на кресле с высокой спинкой, выдворенном на чердак из-за небольшой поломки. Скрестив бесплотные ноги и соединив полупрозрачные ладони, призрак задумчиво глядел в окно.

«Зима пришла, – заметил он про себя. – И через два дня – Рождество!» Он резко поднялся на ноги и вскричал: «Возможно ли, что мой скаредный внук не намерен устраивать праздник? Давненько он не справлял Рождество, но теперь в доме живет Берта – неужто он посмеет сделать вид, что это самый обычный день? Подобный поступок кажется невероятным, однако до сих пор я не заметил никаких приготовлений – ничего не видел, не слышал, и аппетитные запахи не доносились до меня. Нужно тотчас отправиться на разведку и все разузнать!»

Водрузив на голову старомодную шляпу с пером, сотканную из тумана, и прихватив тень своей трости, он отправился вниз. Заглядывая в просторные залы, озаренные тусклым светом луны, он обнаружил, что вся мебель прикрыта старыми льняными чехлами.

«Хм! – буркнул старый призрак. – Гостей, кажется, никто не позвал».

Затем он прошел через столовую и добрался до кухни и кладовой. Там не нашлось никаких кулинарных изысков. «Два дня до Рождества, – простонал он, – а кухня в запустении! Все было иначе в прежние времена, когда я отдавал распоряжения на праздники! Посмотрим, что старый скряга припас для рождественского ужина».

С этими словами призрак прошелся по обширной кладовой, осматривая столы и полки. «Пусто! Пусто! Везде пусто! – возмущался он. – Холодная баранья нога, половина окорока и вареная картошка, да и та холодная, – просто в дрожь бросает от подобной картины! Где пироги? Нет ни одного, хотя они должны быть повсюду! За два дня до Рождества! А это что?.. Возможно ли?! Цыпленок-недоросток! О, Джон, как низко ты пал! Мелкая птичка на ужин! А где сидр? Нет ни следа! Только уксус – несомненно, он придется Джону по вкусу». Совсем позабыв о своем бесплотном состоянии, он проворчал: «Просто кровь стынет в жилах, когда видишь такое убожество в кладовой!» – и, склонив голову в печали, вышел в парадный вестибюль.

Старый призрак намеревался приложить все усилия, чтобы жизнерадостная юная Берта не увидела, как угасают славные традиции его родного дома, но для этого ему нужна была помощь кого-то из смертных. По-прежнему погруженный в раздумья, он поднялся по лестнице и заглянул в спальню своего внука.

Пожилой джентльмен спал, так крепко зажмурив глаза, словно положил под каждое веко по монетке и боялся их потерять. Постояв возле его постели, старый Эплджой подумал: «Я могу разбудить Джона и, представ перед ним, выложить все, что о нем думаю… Но какое воздействие окажут мои слова на человека, способного подать на рождественский стол одного лишь цыпленка? Хуже того, если я поговорю с Джоном, он убедит себя, что видел сон, и все мои слова будут напрасны!»

Призрак Эплджоя оставил своего потомка мирно почивать и дальше, а сам пересек холл и вошел в комнату миссис Диппертон – старой экономки. Сон ее был глубоким. Добрый призрак покачал головой, глядя на нее.

«Бесполезно, – решил он. – Она не заставит старину Джона свернуть ни на дюйм с пути бережливости. Более того, если она увидит меня, то, вполне возможно, начнет вопить… и, чего доброго, умрет от ужаса… то-то будет сюрприз под Рождество…»

Он вышел вон – еще более озабоченный, чем прежде, – вернулся в центральную часть дома и проник в комнату юной Берты. В дверях он на мгновение приостановился, чтобы галантно снять шляпу с пером.

Кровать стояла подле незашторенного окна, и яркий свет луны озарял милое личико – еще более прекрасное в ореоле грез, чем при свете дня. Берта дремала, ресницы ее слегка подрагивали, словно вот-вот она откроет глаза, и губы в полусне порой шептали что-то.

Старый дух Эплджоя подобрался поближе и тихо склонился над ней. Если бы только расслышать хоть несколько слов, узнать о тайных мечтах Берты и выяснить, чем ее можно порадовать!

Наконец, Берта снова что-то невнятно прошептала, и он разобрал едва слышное имя – Том!

Старый Эплджой отступил от изголовья. «Ей нужен Том! Это мне нравится! Но лучше бы она мечтала о чем-то другом. Ей не получить Тома в подарок на Рождество – разве что в качестве одного из гостей. Но многое нужно сделать, прежде чем приглашать сюда этого юношу».

Он снова скользнул поближе и прислушался, однако Берта более не промолвила ни слова… и неожиданно открыла глаза. Призрак сделал шаг назад и отвесил ей глубокий, исполненный уважения поклон. Девушка застыла без движения, неотрывно глядя на странное видение, а призрак весь дрожал, опасаясь, что она закричит или упадет в обморок.

– Это сон? – пролепетала Берта, а затем, когда быстрый взгляд по сторонам убедил ее, что она находится в собственной комнате, посмотрела старому призраку прямо в глаза и смело заговорила с ним.

– Вы – привидение? – спросила она.

Если вспышка радости могла бы окрасить румянцем лицо призрака, оно уподобилось бы розовому бутону в лучах солнца.

– Милое дитя! – промолвил он. – Я – призрак дедушки твоего дяди. Его младшая сестра, Мария, была твоей матерью, следовательно, я прихожусь тебе прадедушкой.

– Значит, вы из нашего рода, – сказала Берта. – Это удивительно, но я совсем не боюсь вас! Мне кажется, вы не стали бы никому причинять вред, тем более – мне.

– Верно, милая! – вскричал он и стукнул тростью по полу с такой силой, что разбудил бы весь дом, не будь она призрачной. – Клянусь, ни к одному человеку на свете я не испытывал столь глубокой симпатии. Ты вернула в этот дом атмосферу прежних времен. Даже не знаю, как выразить, насколько я счастлив, что ясным весенним днем ты приехала сюда.

– Не думала, что сумею осчастливить кого-то своим приездом, – призналась Берта. – Дяде Джону я, кажется, безразлична, а про вас я не знала.

– И правда, – согласился любезный призрак, – ты про меня ничего не знала, но это легко исправить. Впрочем, для начала нам нужно спуститься вниз и кое-что сделать. Я недаром пришел сюда сегодня ночью. Все дело в Рождестве. Твой дядя не желает устроить праздник в этом доме, но я не допущу, чтобы он опозорил наш род, и намерен вразумить его. Тем не менее, я не справлюсь без твоей поддержки. Ты поможешь мне?

Берта не могла удержаться от улыбки.

– Забавно, что призраку нужна моя помощь, – сказала она. – Но я готова оказать ее с превеликим удовольствием.

– Я хочу, чтобы ты вместе со мной отправилась на первый этаж, – сказал он. – Я должен кое-что показать тебе. Я спущусь и буду ждать тебя внизу. Одевайся потеплее… Кстати, есть ли у тебя мягкие тапочки? Нам лучше не поднимать шума.

– О, да! – отозвалась Берта; ее глаза сияли от радости. – Я живо оденусь и скоро буду готова.

– Не торопись, – великодушно добавил призрак, покидая комнату, – впереди у нас целая ночь.

Когда девушка спустилась вниз по главной лестнице – почти так же бесшумно, как и призрак, – то увидела, что почтенный кавалер дожидается ее.

– Видишь этот фонарь на столе? – спросил он. – Джон обходит с ним дом, когда все спят. А рядышком припрятаны спички. Пожалуйста, зажги фитиль. Поверь, я бы не стал утруждать тебя, если бы мог сделать это сам.

Когда она зажгла медный фонарь, призрак пригласил ее войти в кабинет.

– Итак, – сказал он, подводя ее к письменному столу, над которым высилась стеклянная горка, – будь добра, открой дверцу и пошарь на средней полке. Чувствуешь: там на крючке висит ключ?

– Но это дядин кабинет, – запротестовала Берта, – и я не имею права копаться в его вещах и забирать ключи!

Призрак вытянулся в высоту на шесть футов и два дюйма – такого роста он был при жизни.

– Это был мой кабинет, – заявил он, – и я вовсе не уступал его твоему дядюшке Джону! Я своими руками привинтил этот маленький крючок в темном уголке и повесил на него ключ! Так что, прошу тебя, возьми его и открой маленький ящик внизу.

Помедлив одно мгновение, Берта достала ключ, открыла замок и выдвинула ящик.

– Да здесь целая связка ключей! – сказала она.

– Вот именно, – подтвердил призрак. – А теперь, моя дорогая, я хочу, чтобы ты поняла: все наши действия будут законными и правомерными. Когда-то я владел этим домом, всем заправлял и распоряжался здесь. И теперь я намерен прогуляться с тобой по всем подвалам нашей старой усадьбы. О, это замечательные подвалы, моя гордость и слава! Не боишься ли ты, – уточнил он, – спускаться в подземелья?

– Ни капельки! – заверила Берта. – Мне будет приятно вместе с прадедушкой совершить путешествие по его любимым погребам, которые он самолично обустраивал.

Старый Эплджой был настолько растроган этими словами, что непременно поцеловал бы правнучку, если бы не опасался застудить ее холодным прикосновением.

– Такой характер мне по душе! – воскликнул он. – Жаль, что ты не живешь в те времена, когда я был хозяином поместья, а не бесплотным духом! Как весело мы проводили бы время!

– Я тоже хотела бы, чтобы ты был жив, милый прадедушка, – сказала Берта. – Пойдем… Я сгораю от любопытства!

И они направились в погреба, которые славились на всю округу, пока о них не позабыл нынешний владелец усадьбы.

– Сюда! – позвал старый Эплджой. – Видишь ряд старых бочонков, покрытых пылью и паутиной? В них – лучшие напитки, когда-либо завезенные в эту страну: ямайский ром, французский коньяк, портвейн и мадера… Загляни-ка в этот чуланчик. Подними фонарь повыше. Обрати внимание на эти стеклянные кувшинчики на полке. В них хранятся нежнейшие специи – их аромат не выветрился и поныне! Здесь еще немало запечатанных горшков и ящичков. Не помню, что за вкусности там припрятаны, но уверен, что им самое место на рождественском столе… А теперь, славная моя, я покажу тебе самую главную достопримечательность во всем подземелье. Погляди на этот деревянный ларь. Внутри него – жестяной ящик, непроницаемый для воздуха. А в нем – огромный пирог с изюмом! Это я положил его туда, чтобы он как следует созрел. Ведь кексы с изюмом становятся только лучше со временем. Тот, кому доведется отведать этот пирог, испытает наслаждение, неведомое прочим смертным!.. Что ж, думаю, теперь ты убедилась, что в наших погребах хранится немало еды и питья. Однако, будь на то воля Джона, все эти богатства навеки останутся погребенными здесь, и это хранилище станет им могилой!

– Но зачем ты привел меня сюда, прадедушка? – спросила Берта. – Ты хочешь, чтобы рождественским вечером я отобедала здесь вместе с тобой?

– Нет, разумеется, – откликнулся призрак. – Пойдем наверх, вернемся в кабинет.

Когда они вошли туда, Берта села возле камина, согревая замерзшие пальцы над горячей золой.

– Берта, – начал дух ее прадедушки, – ужасно пренебрегать празднованием Рождества, когда ты в силах устроить щедрый пир для множества гостей. Долгие годы Джон не справлял Рождество, и мы обязаны обратить его на путь истинный, если сумеем! До Рождества осталось не так много времени, но вполне достаточно, чтобы организовать необходимые приготовления, если мы с тобой возьмемся за дело – а заодно и других убедим чуточку потрудиться.

– Как же мы это сделаем? – поинтересовалась Берта.

– Я мог бы поступить прямолинейно, – пояснил старый Эплджой, – явиться твоему дядюшке, объяснить, в чем состоит его долг, и потребовать, чтобы он этот долг исполнил. Однако я знаю, каков будет результат. Джон сочтет этот разговор обычным сновидением. Но тебя, существо из плоти и крови, не так-то просто проигнорировать. Если ты побеседуешь с дядей, он не примет твои слова за галлюцинацию.

– Ты хочешь, чтобы я поговорила с ним? – спросила Берта с улыбкой.

– Да! – подтвердил призрак. – Я хочу, чтобы утром, после завтрака, ты незамедлительно повидалась с дядюшкой и рассказала все, что приключилось этой ночью. Поведала о бочонках с вином, горшочках с пряностями и накрепко заколоченном деревянном ларчике, где хранится жестянка с пирогом. Джон знает о нем – и обо мне тоже.

– А что потом? – поинтересовалась Берта.

– Все очень просто, – пояснил призрак. – Когда ты перескажешь ему события этой ночи, и когда Джон поймет, что они были неизбежны, передай ему, что дедушка, которому он всем обязан, очень хочет, чтобы на Рождество в этом доме устроили достойное пиршество. Посоветуй ему открыть подвалы и потратить денежки. Вели позвать по крайней мере дюжину добрых приятелей и родичей на шикарный бал! А теперь, моя милая, – продолжал призрак, склоняясь поближе, – я хочу задать тебе личный вопрос весьма деликатного свойства… Кто такой Том?

Услышав эти слова, Берта неожиданно зарделась.

– Том? – переспросила она. – Какой Том?

– Я уверена, тебе знаком некий молодой человек с таким именем, и я хочу, чтобы ты мне рассказала о нем. Видишь ли, меня тоже звали Том, и это имя мне по душе. Он славный юноша? И очень нравится тебе?

– Да, – ответила Берта на оба вопроса.

– А ты ему нравишься?

– Кажется, да, – сказала Берта.

– Так значит, вы любите друг друга! – вскричал старый Эплджой. – А теперь, дорогая, назови мне его фамилию. Ну же!

– Мистер Берчем, – созналась Берта, и румянец на ее щеках сменила легкая бледность.

– Сын Томаса Берчема из поместья Медоуз?

– Да, сэр, – сказала Берта.

Дух старика Эплджоя воззрился на свою правнучку с гордостью и восхищением.

– Мои поздравления! Я видел юного Тома. Он милый мальчик, и если ты любишь его, я уверен – это хороший выбор. Что ж, вот как мы поступим, Берта. Пригласим Тома на Рождество.

– Ох, прадедушка! Я не могу просить дядю позвать его! – возразила Берта.

– Но ведь праздник намечается поистине грандиозный, – сказал призрак, сияя от радости, – и все гости приедут с семьями. На такой пир нельзя не пригласить Томаса Берчема-старшего, а он непременно возьмет Тома с собой. Возвращайся-ка в спальню, а утром, после завтрака, без промедления поведай дядюшке все, что я велел тебе передать.

Берта чуть помедлила.

– Прадедушка, – вымолвила она, – если дядя позволит нам справить Рождество, ты присоединишься к нам?

– Разумеется, моя дорогая! – ответил тот. – И не беспокойся, я не стану никого пугать. Я буду наблюдать за праздником, но останусь незримым для всех, кроме самой прекрасной из всех девушек, что когда-либо почтили своим присутствием наше поместье. А сейчас отправляйся спать – и ни слова больше!

«Если бы она не ушла, – подумал старый призрак, – я бы не удержался и поцеловал ее перед сном».

На следующее утро, услышав о ночных приключениях Берты, Джон Эплджой заметно побледнел. Он был человеком практичным, но при этом чрезвычайно суеверным, и когда Берта поведала ему о дедушкином пироге с изюмом, он понял, что вряд ли все это привиделось ей во сне, поскольку был уверен, что о существовании этого пирога, кроме него, никто не знает. Джон призывал на помощь все свое здравомыслие, но доказательства были слишком явными, и он сдался. Впрочем, гордость не позволяла ему признаться племяннице, что он верит в призраков.

– Радость моя, – сказал он, поднимаясь; его лицо все еще было бледным, однако он хорошо владел собой. – Несмотря на то, что все эти события кажутся мне всего лишь сном, навеянном чьими-то рассказами о моих погребах, твоя трогательная история кое о чем напомнила мне. Приближается Рождество, а я едва не пропустил это событие. Ты молода, полна жизни и привыкла весело справлять такие праздники. Поэтому, дорогая моя, я принял решение устроить рождественский бал и пригласить наших друзей вместе с семьями. Насколько мне известно, в подвалах немало снеди, хотя я едва не позабыл об этом. Следует извлечь оттуда все яства и воздать им должное. Ступай-ка, пришли ко мне миссис Диппертон, а когда я сделаю необходимые распоряжения, мы вместе с тобой составим список гостей.

Когда Берта ушла, Джон Эплджой снова опустился в большое кресло и уставился в огонь. Он не смог бы спокойно уснуть этой ночью, если бы ослушался дедушкиного наказа.

Никогда еще в старом доме не справляли Рождество так пышно. Новость о том, что старый мистер Эплджой разослал всем соседям приглашения на рождественский ужин, распространялась по окрестным поместьям быстрее лесного пожара. Идея пригласить всех родственников и знакомых вместе с семьями была признана великолепной, поистине достойной старого Томаса Эплджоя – самого гостеприимного человека во всей стране, дедушки нынешнего хозяина усадьбы.

В первый раз за целое столетие слуги раздвинули огромный обеденный стол, а яств, принесенных из погреба и амбаров, а также свезенных со всей округи, на нем было столько, что он едва стоял под такой тяжестью. В центре красовался изумительный пирог с изюмом, в свое время состряпанный по рецепту легендарного дедушки.

Но пирог этот так и не разрезали.

– Друзья мои! – провозгласил мистер Джон Эплджой. – Мы все можем наслаждаться видом этого пирога, но есть его не станем! Оставим до тех времен, когда в этом доме будут играть свадьбу! Вы все приглашены на пир – тогда и отведаем по кусочку!

В завершение этой короткой речи дух старого Эплджоя ласково потрепал внука по голове. «Ты сказал это без должного чувства, Джон, – вздохнул он. – Но начало твоему исправлению положено, и я впервые горжусь тобой!»

Вечером в большом зале начались танцы, и первым был старинный менуэт. Когда веселые гости разделились на пары, юноша по имени Том подошел к Берте и спросил, не пожелает ли она стать его дамой.

– Не в этот раз, – ответила она. – Первый танец я хотела бы исполнить… скажем так, одна!

Услышав эти слова, глубоко польщенный призрак, приосанился, шагнул навстречу милой барышне, зажав шляпу с плюмажем под мышкой, поклонился и протянул ей руку. В длинном кафтане, расшитом кружевом, в узких чулках и туфлях с пряжками он был самым элегантным мужчиной среди танцоров.

Берта коснулась ручкой призрачных пальцев своего партнера, а затем они вместе открыли бал. Изящество старинных манер и блистательная красота юности придали особое очарование этому менуэту.

– Чудная девушка, – сказал кто-то из гостей. – Хоть и танцевала одна, зато как грациозно!

– Это было столь необычно, моя дорогая! – сказал мистер Джон Эплджой, когда музыка затихла. – Но, наблюдая за тобой, я понял, что в этом зале не нашлось бы для тебя достойного партнера!

«Ошибаешься, старина!» – одновременно подумали юный Том Берчем и старый призрак.